Попытка номер пять (гет)

Анастасия Самойлова

— Я скоро вернусь, — поднявшись с бревна, потянулась до легкого хруста в позвоночнике.

Ночь. Тепло, даже не смотря на недавно прошедший дождь, но не душно. Травы почти не видно, а свет идёт от костра и висящих на крыльцах домов притушенных фонарях. Легкий туман клочками стелется по земле, добавляя мрачной таинственности. За спиной раздался взрыв хохота. Наверное, это Пашка рассказал очередную шутку или историю. Мой тихий смешок разрушил царящее вокруг молчание, а на губах так и застыла лёгкая улыбка от воспоминаний его историй. О, он как никто умеет поднять настроение. Хотела было уже завернуть к крыльцу и зайти в дом, как до слуха донесся какой-то хруст. Замерла. Прислушалась. Мысли о пледе улетучились со скоростью падающих звёзд. Треск повторился. А я что? Конечно же пошла проверять! Интересно же... Вот что со мной не так? Шаг, за ним ещё один. Надо мной зашуршали листья, хотя ветра не было. Я огляделась. Вокруг ничего и никого не было. Может, это птица какая-то? Или зверек, которому понравился запах еды?

— На кой черт я сюда поперлась? — пробормотала и уже хотела было развернуться, как меня резко дернули вглубь леса. Я даже не успела закричать, как широкая ладонь зажала рот:

— Чш-ш-ш... принцесса. Папочка не учил не ходить ночью в лес? — произнёс тихий голос, а стоило мне начать вырываться, как к горлу приставили нож, — Не вырывайся, крошка, а то можешь пораниться. Ты же не хочешь, чтобы я тебе что-нибудь отрезал, м? — я замерла, когда мужчина ещё ближе прижал меня к себе и зашептал на ухо, опаляя то мерзким, жарким дыханием, — Например очаровательное ушко? Мне и без него ты будешь нравиться... Мо-ло-дец... — он потянул меня дальше в лес, чтобы сильнее скрыться в тени деревьев.

Было очень страшно! Сильная рука почти не давала дышать, а другая прижимая нож к боку крепко держала за талию и утягивала всё дальше в лес. Я пыталась споткнуться или дёрнуться, но меня только крепче прижимали к себе и утаскивали, пока свет от костра и смех не остались отдалённым фоном. Ужас нахлынул. Дыхание сбилось.

Снова раздался хруст где-то сбоку и перед мной появился ещё один мужчина — одежда охотника и закрытое полностью лицо, только алчный блеск глаз и виден. В моих же глазах собрались слёзы и скатились по щекам от представления того, что будет дальше. Пришедший подошёл совсем близко и присел у моих ног. Я попыталась его пнуть в лицо, но он ловко поймал мою ногу, а похититель просто поднял меня вверх, игнорируя укусы за руку. Я чувствовала себя как в тисках в объятиях первого бандита, как мышь, придавленная к полу лапой здорового кота.

— Хватит кусаться, девочка, иначе ударю, — тихо прошептали на ухо, а ещё свободную ногу схватили и тоже начали обматывать верёвкой привязывая к правой.

Второй делал всё тихо, чётко и молча, игнорируя любые мои попытки вырваться. Так он связал щиколотки, а затем и колени.

Потом меня поставили наконец на землю, и почувствовала себя гномом по сравнению с мужчинами: я была им по плечо.

На секунды меня отпустили из захватов, и я смогла нормально вздохнуть, чтобы в следующее мгновение оказаться с заломанными за спину руками и снова зажатым ртом.

Пока первый не давал мне кричать и нормально дышать, удерживая, чтобы не упала, безмолвный связал мне руки так крепко, что чувствительность пропала почти сразу. Страшно было пошевелить, ведь казалось, что они сломаются, стоит мне это сделать.

Затем снова разжали рот и прикрытый нос и запихнули мне в рот тряпку, закрепляя её какой-то тканью, что завязали на затылке. На меня надели мешок и свободно затянули на шее. Я боялась полной темноты, всегда спала с немного расшторенным окном, хотя ночь очень любила. Особенно звёзды... После всех манипуляций похититель с лёгкостью закинул меня на плечо и прижал своей лапищей колени к себе.

Спасибо, что волнуетесь, чтобы я не упала! Начинавшаяся было паническая атака переросла в агрессию. За нее я и зацепилась, сосредоточилась, чтобы не впасть в безумство или того хуже, не потерять сознание.

Они куда-то пошли. Так ориентироваться было очень трудно, ведь дороги не видела. Шли долго и быстро. Я молилась, чтобы мою пропажу уже заметили и отправились искать — нюх у оборотней отменный, а также молилась, чтобы со мной всё было хорошо. Мне не хотелось пополнить списки без вести пропавших или посетителей морга в один конец. Или того хуже, чтобы мой портрет напечатали на коробке с молоком... О, его даже не напечатают! Ведь я гражданин другой страны! Пришлось себя насильно вырывать из этих мыслей. Жить же хотелось! И надо что-то делать с этой ситуацией! Раз уж по соб

Мы остановились. Что-то хлопнуло и меня посадили, как я потом поняла, в машину на задние сидения, пристегнули и сели с другой стороны. Обоняния коснулся резкий, неприятный запах. Всего на миг, но меня все равно едва не стошнило. Всё произошло достаточно быстро, и мы уже ехали.

— Всё в порядке? — спросил мужской голос спереди от меня. Видимо это был водитель.

— Да, она сама нам в руки пошла, — ответил первый мужчина, — Любопытство сгубило кошку, — усмехнулся он.

— Почему она такая тихая? — спросил водитель.

— Боится, наверное. Я пригрозил отрезать ей ухо, — казалось, что он пожал плечами.

— Понятно, — безэмоционально ответил водитель и дальше мы ехали в тишине, а по радио играла классическая музыка. Пока ехали, я немного задремала. Как?! Как это могло произойти?! При таких-то обстоятельствах! Иначе как оттоком адреналина я это объяснить не могу. Или же... Вспомнила неприятный запах, на несколько секунд появившийся, когда меня пристегивали... По ощущениям была уже глубокая ночь, а проснулась, когда мы остановились. Я слышала как хлопнула дверь впереди — водитель куда-то вышел.

Как же всё затекло, особенно руки, связанные за спиной. Поерзав, попыталась хотя бы немного размять спину, руки и плечи.

— Что дергаешься, принцесса? Уже проснулась? Быстро ты... Развязаться у тебя не получится при всём твоём желании, уж прости. Так ты точно не сбежишь, — произнёс мой похититель, сидевший рядом, и положил руку мне на коленку. От этого действия я на мгновения замерла, а затем резко дёрнулась, скидывая конечность, и начала в панике брыкаться в разные стороны. Нет! Не хочу, чтобы меня кто-то трогал! Не хочу! Из глаз снова полились слёзы.

— Успокойся, принцесса, успокойся! Ты чего?! — пытался утихомирить меня мужчина, прижимая руками к сидению, чем только сильнее пугал.

Спустя время вернулся водитель:

— Ты что ей сказал, что она так взбесилась, мудила?! — рявкнул пришедший, смотря как напарник пытается удержать связанные ноги явно пытавшиеся отбиться именно от него.

— Ничего такого я не говорил! Я просто сказал ей не ёрзать!

— И положил ей руку на колено, — впервые подал голос второй мужчина из леса.

— Просто отстань от неё. Вообще не трогай её, и она успокоится, — с тяжелым вздохом приказал водитель. Мой сосед мгновенно отнял от меня руки и вроде бы не пытался больше меня тронуть. Спустя время, через силу, поставила ноги назад и села нормально, отодвинувшись от мужчины настолько, насколько позволял ремень безопасности. Щеку теперь холодило боковое окно даже сквозь мешок. Мы медленно начали куда-то въезжать, а водитель снова заговорил:

— Вот видишь, девочка просто испугалась. Сейчас заедем внутрь и можно будет снять с неё мешок.

Куда они меня привезли? Как далеко мы от резервации? Ищут ли меня? Страшно... как же мне страшно!

Мы въезжали по дрибезжащему металлу на небольшую высоту. Когда машина остановилась, нас начало качать. Корабль. Это явно был корабль! Захотелось заскулить побитой собакой. Об этом думать не хотелось, но мысль и предположение были предельно однозначны — торговля людьми. Во многих странах это всё ещё актуально, но... Меня хотя продать! В рабство. В бордель. На органы. Как больно....

Я вновь тихо заплакала. Слёзы сдавили внутренности. Казалось, что меня душат. Я наклонилась вперёд, чтобы не было так больно, и спустя мгновения пропал мешок, открывая полутьму.

— Вот мы и на корабле... Ты чего, принцесса? — спросил мужчина, придержав меня за плечо. Я только всхипнула. Ты ждёшь, что я, блять, отвечу?!

— Если не будешь орать, тебя развяжут, — сказал водитель авто, и я согласно кивнула. Пара движений и вновь могу дышать нормально, — Ну чего ты? Плохо? Укачивает? — отрицательно мотнула головой и только больше заревела.

— Эй, принцесса, ну та чего? Ну, не плач! — мой похититель отстегнул мне ремень и попытался утереть слёзы, но я только мотнула от него головой и больше согнулась.

— Попсихует и успокоится, — услышала я голос молчаливого. И правда со временем стало легче, не так больно. Один из мужчин вышел покурить, один сидел в телефоне, другой кимарил.

— Прорыдалась? — спросил мужчина рядом со мной, отрываясь от телефона. Я кивнула, — А что рыдала?

— Не хочу быть проданной в рабство. Очень хочу жить... — тихо сказала я, — Может... вы меня отпустите? Ну, я сбегу... если вы ослабите немного верёвки на руках? Выпрыгну за борт... — истерика накатила сильной волной и снесла немного восстановленное дыхание. Громкий свист в ушах не давал услышать хоть что-то, сердце стачало так, словно выпрыгнет из груди, а рукам стало сильно больно от холода. За болью я не поняла, как отключилась.

Очнулась, когда мы всё ещё плыли от брызг воды и сильного ветра.

— Проснулась наконец! Нам не говорили, что ты припадочная! — мы были уже не в машине, а перед носом водили нашатырём. Мне в руки что-то сунули. Это оказалась вода. Меня трясло как в лихорадке.

— Никто тебя в рабство продавать не собирается. Нам сказали тебя украсть, мы украли. Всё с тобой будет хорошо. Не спрашивай ничего больше. Тебе легче? — спросил водитель, забирая бутылку.

— Да, спасибо. Может, всё-таки меня отпустите? — я состроила милые глазки.

— Э, нет, девочка, нам ещё жить хочется, уж извини, — вставая ответил водитель, — Возвращаемся в машину, скоро прибытие, — меня взяли на руки и снова посадили в автомобиль, где опять связали руки и надели мешок. Минут через двадцать корабль начал сбавлять ход и ещё через минут десять мы почти полностью остановились. Началась разгрузка и через, по-ощущениям, четверть часа мы снова ехали по земле.

Они думали, что я поверю, что меня не тронут? Что не продадут? Наивные. Это дома живые люди просто так пропасть не могут. Причина всегда находится — убийство, месть, доканали родственники и человек сбежал. А в Америке и Европе до сих пор процветает незаконная торговля органами и людьми... А красть людей в таком захолустье, как Форкс — плёвое дело. Городок маленький, три шерифа максимум. Никто не найдёт, ведь искать некому...

На фантазию я никогда не жаловалась, а потому в красках сумела представить, что эти трое могут со мной сделать до того, как продадут. В машине то неудобно, а вот в самолёте или на базе какой-нибудь... Зубы начали вновь стучать. Руки затряслись. Неожиданно, я поняла, что ноги же у меня свободны! Только руки связали! Не зря же тренировалась с оборотнями! Главное, подобрать подходящий момент...

Мешок с меня сдернули неожиданно. Фонари, светившие где-то справа на краткий миг ослепили. Из глаз против воли покатились слезы. Не дамся так просто! Стоило темному против света силуэту появиться передо мной, как я приготовилась. От рук, протянувшихся ко мне, бросило в дрожь. Замерев, затаив дыхание, приготовилась, мысленно отсчитывая секунды. И...

Ударив своей головой одного из похитителей куда-то в район лица, рванула с места, чуть наклонившись вперёд, для удержания равновесия. Руки онемели от веревок, стягивающих их. При этом их же и жгло от того, что веревки натерли кожу.

— Держи её! — не то крикнул, не то шикнул до этого молчавший похититель.

Меня привезли в аэропорт. Куда бежать?! Я тут была лишь раз! Что делать?! Дыхание, сбитое от сложной пробежки, со свистом вырывалось из легких. Выжимая из своих сил всё, что можно, бежала к теням от здания аэропорта. Спрятаться, скрыться...

Нырнув за угол, прыгнула в кусты, обдирая кожу на груди о ветки. Прикрываясь буйной листвой, понеслась в сторону ангаров с самолетами и чем-то ещё. В них можно будет попробовать спрятаться. Кусты закончились. Сердце грохотало в груди, заглушая какие-либо иные звуки. Слева никого нет… Справа тоже… На мое плечо опустилась рука…

Взвизгнув, захлопнула рот, прикусив язык. Не оборачиваясь, понеслась вперёд по полю. Я знала, что позади меня стоял не человек. Холод ладони, кажется, отпечатался на коже плеча навечно. Он играл со мной, загонял как добычу… И я ничего не могла с этим поделать.

Ноги споткнулись одна об другую. Сил на борьбу больше не осталось. Накатил нездоровый пофигизм. Мне стало абсолютно всё равно, что теперь случится со мной. Измученное сознание тоже отказывалось воспринимать действительность, но, поднявшись с асфальта из последних сил побежала дальше. Плечи, как и грудь с коленями саднило от царапин и порезов. Всё плыло от скатывающихся по щекам слёз, но мне удалось разглядеть силуэт впереди себя.

— Кто на многое горазд, тому и малое нипочём! — воскликнула я и с яростным кличем прыгнула прямо на силуэт, сбивая тот с ног.

Последнее, что я слышала перед тем, как потерять сознание от удара головой об асфальт — это упрек, сказанный мелодичным женским голосом, по поводу: «нельзя же так бедную девочку пугать».