так много любви, но так мало мозгов (но мы стараемся!) (джен)

Пришли нафиг.

— Будешь сухарики? — предложил Хан.

— Буду, а у меня орехи есть, — ответил Ликс.

Они покушали, и к ним пришёл Чонин.

— Можно с вами посидеть?… — спросил Чонин, потупив взгляд.

— Конечно, что за вопросы, — ответил Ликс, лучезарно улыбнувшись.

— Тебя тоже послали? — спросил Хан, уплетая очередную горсть сухариков.

— Нет…, — ответил ему Йени и тяжело вздохнул.

Несколько минут повисла тишина, нарушаемая лишь хрустом сухариков Хана. Феликс обеспокоенно посмотрел на Чонина.

— Что-то случилось? Ты выглядишь расстроенным, — спросил Феликс, стараясь говорить как можно мягче.

Чонин всхлипнул.

— Да все ужасно! Просто ужасно! Никто меня не любит, никто не понимает! Я никому не нужен! — выпалил он, и из его глаз брызнули слезы.

Хан поперхнулся сухариком и закашлялся. Феликс похлопал его по спине, а затем обнял Чонина.

— Ну что ты такое говоришь? Мы тебя любим! — воскликнул Ликс. - Расскажи, что случилось, и мы обязательно тебе поможем.

— Я… я хотел предложить Хёнджину поиграть в приставку, а он сказал, что у него дела и он занят! А потом я увидел, как он играет с Минхо-хеном! — голос Чонина дрожал от обиды. — Я всегда предлагаю ему поиграть, а он…

Феликс и Хан переглянулись. Ситуация была деликатной. Хёнджин мог быть слегка грубоватым, но обычно он хорошо относился к Чонину.

— Знаешь, может быть, у Хёнджина просто был плохой день, — попытался утешить его Хан. — Или он подумал, что ты занят своими делами. Не стоит сразу расстраиваться.

— Нет! Все против меня! — заканючил Чонин. — Я пойду к Чану-хёну, он меня всегда выслушает.

Феликс и Хан поддержали Чонина.

— Хорошая идея, пойдем вместе, — предложил Феликс. — Чан-хён точно знает, что делать.

Втроем они направились к комнате Чана. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились звуки музыки. Чонин постучал.

— Хён, можно войти?

— Конечно, заходите, кто там? — отозвался Чан.

Они вошли в комнату. Чан сидел за своим рабочим столом, что-то увлеченно записывая в блокнот. Увидев Чонина, он сразу же отложил ручку.

— Что случилось, мелкий? Выглядишь, будто тебя мир обидел.

Чонин снова всхлипнул и рассказал Чану о своей обиде на Хёнджина. Чан внимательно выслушал его, поглаживая по голове.

— Так, так, — пробормотал Чан. — Не порядок. Никто не имеет права расстраивать нашего Чонина! Сейчас мы это исправим.

Чан встал и громко крикнул:

— Эй, народ! Срочно всем сюда! У нас чрезвычайная ситуация!

Вскоре в комнате собралась вся группа. Все выглядели обеспокоенными и встревоженными.

— Кто обидел Чонина?! — грозно спросил Чан, обводя всех взглядом. — Признавайтесь!

Феликс спрятался за тумбочку, вспомнив, что Хёнджин обещал его "съесть", если тот попадется ему на глаза.

— Эм… Чан-хён, что случилось? — робко спросил Хёнджин, который казался искренне удивленным.

— Это ты обидел Чонина! — воскликнул Чан, указывая на Хёнджина пальцем. — Он хотел с тобой поиграть, а ты его отшил!

— Что? Но я… — начал оправдываться Хёнджин.

— Тихо! — прервал его Чан. — Сейчас слово имеет Чонин.

Все взгляды устремились на Чонина. Он стоял, опустив голову, и ковырял носком кроссовка пол.

— Я… я просто хотел с ним поиграть, — прошептал он.

Внезапно Сынмин шагнул вперед.

— Чонин… — произнес он тихо. — Я… я не знаю, почему Хёнджин так поступил, но я… я давно хотел тебе сказать… Я люблю тебя.

В комнате воцарилась тишина. Все, включая Чонина, были ошеломлены признанием Сынмина. Феликс высунулся из-за тумбочки, не веря своим ушам. Хан открыл рот от удивления. Даже Чан, казалось, потерял дар речи.

Чонин поднял голову и посмотрел на Сынмина. В его глазах читалось удивление и… кажется, интерес.

— Ты… любишь меня? — переспросил он, запинаясь.

Сынмин покраснел, но ответил твердо:

— Да, Чонин. Я люблю тебя.

Чан откашлялся, нарушая неловкую тишину.

— Ну что ж, — сказал он с улыбкой. — Кажется, ситуация приняла неожиданный оборот. Похоже, у нас тут намечается новая парочка!