Творцы и Творения (джен)

Он брел по Мидгарду без сна и отдыха уже тринадцать дней, подстегиваемый дурными предчувствиями. Сбежав от асов путем, на который предпочёл бы больше не ступать без особой на то нужды, он направился туда, где теперь хотел бы очутиться ещё меньше, чем в Асгарде. Попасть в Хель можно было разными тропами, в том числе и напрямую, как это делал Всеотец, но вряд ли его нежная дочурка, всегда ревностно охранявшая свои границы, обрадуется такому визиту.

Наконец впереди показались развалины старого и давно забытого капища, куда он так стремился и одновременно не стремился попасть. В Мидгарде существовали жертвенные круги практически всех богов, что асов, что ванов. Каждому хотелось откусить кусок побольше и обзавестись почитателями, способными неустанными молитвами придать сил своим идолам. И немногие из них, как Всеотец, или тот же Локи, могли существовать вовсе без жертвоприношений. Один, впрочем, от подачек никогда не отказывался, а вот его побратиму всегда было плевать — хитрость и изворотливость в поклонении не нуждались, да и не было на свете людей более истовых в молитвах, чем уверовавшие в свою счастливую звезду мошенники и проходимцы. Но бывали и запретные культы, существования которых не одобряли, а могущества опасались даже асы. Уж слишком странными они казались и слишком опасными были силы, с которыми пытались заигрывать смертные.

В одно из таких, пусть и основательно разрушенных, святилищ, Локи и пришёл, скидывая с плеча дорожную суму и доставая оттуда заранее припасенные ингредиенты для будущего снадобья. Дождавшись, когда сгустятся ночные сумерки, и раскидав в стороны полуистлевшие человеческие кости, многое знавшие о бурном и страшном прошлом этого места, он развел небольшой костерок на месте бывшего хёрга⁽¹⁾ и поставил греться на огонь котел с водой, покидав в него целый ворох всевозможных трав. Убедившись, что варево закипело, Локи взял в левую руку тонкий серповидный клинок и быстро полоснул себя сначала по одному, а следом и по второму запястью, сливая текущую по ладоням кровь в бурлящий котел. Закончив все приготовления, он бессильно опустил руки и, резко наклонившись, вдохнул пар, поднимающийся от пузырящейся поверхности. В голове мгновенно помутилось — магическое зелье удалось на славу. Пребывая в трансе от проведенного обряда и потери крови, ас не заметил, как мрак за его спиной сгустился еще больше, став совершенно непроницаемым и обретая форму женской фигуры, заговорившей с ним, стоило потухнуть последнему всполоху костра.

— Зачем ты призвал меня, отец? — Голос незнакомки то приятно журчал весенним ручьем, то скрежетал и шипел, как сель, грозящий похоронить под собой случайного путника.

Локи, в который раз посетовав, что все-то его пытаются напугать, произнеся «Бу!» из-за угла, медленно отодвинулся от котелка и оглянулся:

— Здравствуй, малышка! Решил вот, что сейчас как раз подходящий час для воссоединения семьи.

Темный силуэт рассмеялся жутким потусторонним смехом, вогнав Локи в дрожь куда сильнее, чем предшествующее внезапное появление.

— Неужто ты решил провести жертвенный ритуал лишь ради этого? Или хочешь присоединиться ко мне в моих чертогах?

— Воздержусь, пожалуй. — Локи оглянулся, морщась от боли в немеющих руках и пытаясь получше разглядеть сотканный из тьмы контур владычицы загробного мира, но это оказалось не так-то просто — глаза начинало резать, стоило пристальнее вглядеться в то, что скрывалось внутри клубящейся мглы. — Однако, если уж и собираться всем вместе, лучше будет начать с твоего деда. Очень бы мне хотелось с ним побеседовать!

— Стоит ли оно того, ас? — Голос Хель полыхнул злобой. Своенравная богиня не привыкла выдавать живым тайны, хранимые мертвыми. — Тебе ведь известна плата за просьбу. Или ты, как всегда, надеешься выкрутиться?

— Кто знает, как оно будет? — Локи усмехнулся, стараясь не выдать охватившей его тело слабости. — Так что, хозяйка, принимаешь плату?

— Принимаю, ас! — на том месте темного силуэта, где должно было находиться лицо, на миг вспыхнули, будто вспышки сверхновых, два ослепительно белых, лишенных радужки глаза. — Вот только жертва твоя будет напрасной, отец… — Богиня вновь рассмеялась, растворяясь в ночи. — Гримтурсена Фарбаути⁽²⁾ нет в мире мертвых…

Затухающим сознанием Локи успел подумать, что, похоже, на этот раз его все же перехитрили. Да кто! Собственная дочурка. Впору было гордиться своими отпрысками, но отчего-то не хотелось.

* * *

Умирать ему было не впервой. Не все шалости отца лжи заканчивались без последствий для него самого, и не все то, что издаля виделось доброй брагой, на деле оказывалось таковой. Не раз и не два выпадало ему пересекать стылые воды Гьёлль⁽³⁾, оказываясь в юдоли владычицы мертвых. Так что, затеяв безумный с виду ритуал, ас считал, что идет на вполне осознанный риск. В конце концов, выбирался он оттуда и раньше, выберется и снова. И каково же было удивление бога обмана, когда, вновь открыв глаза, он не увидел перед собой бесцветной, словно бы утратившей все привычные краски бесконечной равнины Хельхейма, не услышал завывания хладного ветра, звучащего будто вечный хор мертвецов, обитавших в этих землях... Вокруг не было абсолютно ничего, кроме тьмы и уже начавшего промораживать его до костей холода. Ощупав собственное тело и убедившись, что еще не все чувства покинули его, ас сделал несколько судорожных шагов, стараясь выровнять тут же сбившееся дыхание и не поддаться уже готовой захватить его разум панике. Да, пусть он и не понимал, где оказался, но раз уж он сюда попал, то сумеет и выбраться! Рассудив так, Локи решительно шагнул в пустоту, такую густую и плотную, что с непривычки ее пришлось едва ли не раздвигать руками, словно водную толщу.

Идти пришлось долго. Уже много дней подряд он не видел ни неба над головой, ни земли под ногами. Пробираясь наугад неведомо куда и все больше отчаиваясь, он не спал, не чувствовал голода и усталости и, кажется, не дышал. На этот раз ему явно удалось угодить куда-то, где ни разу до сего дня не доводилось бывать не только ему, но и, быть может, никому из живущих во всех девяти мирах.

Единственным его спутником по-прежнему был холод, столь пронзительный и всепоглощающий, что перед ним отступал даже страх неизвестного и опасения, что он застрял в этом странном «здесь» навсегда.

Спустя ещё какое-то время, ничем не отличимое от вечности, он, боясь обмануться пустыми чаяниями и едва не теряя рассудок от радости, углядел прямо перед собой тусклый огонёк — первое, что смог различить в этой чернильной пустоте. Не веря самому себе, Локи протер заиндевевшими ладонями глаза, перед которыми от постоянной темноты вокруг плавали разноцветные круги и возникали странные видения, исчезающие, стоило только пристальнее в них вглядеться. Но неяркий огонёк не исчез. Наоборот, к нему добавилось ещё несколько, и чем ближе он к ним становился, тем больше загоралось все новых огней вокруг: ярких и тусклых, далёких и таких, к которым, казалось, можно прикоснуться. Не веря своему счастью, ас устремился вперёд, переходя на бег. А когда сил не осталось, остановился, переводя дыхание и озираясь по сторонам. Огни теперь были всюду вокруг него: впереди и сзади, вверху и внизу. Локи с замиранием сердца разглядывал дивную красоту, напоминавшую звёздное небо, как если бы оно упало на землю, дав смертным возможность разглядеть вблизи свои красоты.

Его внимание привлёк один из огней — он был крупнее остальных и переливался синим и зелёным, показавшись асу смутно знакомым. Локи, повинуясь внезапному порыву, подался вперёд, пытаясь рассмотреть странный источник света, и едва не вскрикнул, различив на поверхности сияющего шарика светлые пятна, по форме неотличимо похожие на знакомые ему континенты. Где же он, цверги побери, оказался? Ему не раз приходилось бывать в загробном мире — не все его шалости заканчивались так хорошо, как бы ему того хотелось, но такое… Такое он видел впервые.

— Красиво, не правда ли? — Раздавшийся из ниоткуда бесстрастный голос походил на рокот самой вселенной. Локи обернулся, силясь различить говорившего, но не увидел вокруг ничего, кроме все тех же висящих в пространстве огней, которых стало так много, что, казалось, скоро они сольются в единый источник света.

— Ты? — Озарение пришло внезапно.

— Я, — прошелестело мироздание.

Вот одна из звезд-огоньков погасла и снова зажглась — будто бы подмигнула асу. А вот небольшая туманность слегка сдвинулась, преодолев за миг, быть может, несчетное количество парсек — не иначе чья-то рука силилась дотянуться до Локи в приветственном жесте. Осознание того, перед чем или, вернее, перед кем он оказался, приходило к Локи постепенно. Ледяной великан, гримтурсен, не был тем, кто ходит среди звёзд и планет, он сам был звездами, сам был планетами и туманностями, и метеоритными потоками, и целыми галактиками, являясь их частью так же, как и они составляли часть его самого. А ледяным был потому, что нет на свете ничего более холодного, чем пустота, простирающаяся в бездне между мирами. Величие существа, представшего перед ним, не поддавалось осознанию, и ас, возможно, впервые за свою долгую жизнь не нашёлся, что сказать.

— Ну здравствуй, сын. — Голос, принадлежащий целой вселенной, пришёл на помощь, вновь первым нарушив воцарившееся безмолвие. — У тебя было много вопросов. Я решил, что будет несправедливым не дать тебе возможности их задать.

— Я… — миллионы слов, которые хотел произнести в этот момент Локи, поразительным образом испарились, заставляя его теряться, словно юнец, краснеющий перед отцом невесты. — Как я здесь оказался? — Заданный им вопрос не был самым лучшим или важным, но следовало начать хоть с чего-то.

— По моей воле, конечно, — усмехнулся собеседник, обдав лицо Локи ласковым, как почудилось асу, дуновением звёздного ветра. — Мне было несложно перенести тебя туда, где мы смогли бы поговорить. Это показалось мне… — в словах исполина прозвучала задумчивость, будто он вспоминал давно забытые им слова и понятия, — справедливым.

— Благодарю, — выдавил из себя Локи, все ещё оглушенный увиденной им картиной. Поверить в то, что его предок представлял собой половину небосвода, оказалось непросто. — Рагнарек, вот о чем я должен узнать. В наших мирах есть пророчица, предсказавшая скорое начало войны и гибель всему живому в девяти мирах. Мне… — ас замешкался, сам до конца не понимая, чего хочет, — мне нужно понять, возможно ли это остановить.

Тишина, повисшая вслед за этим вопросом, не предвещала ничего хорошего, а когда Фарбаути заговорил, голос его был полон печали:

— Дети… Вы так мало знаете, так недолго живёте и столь сильно дорожите отпущенным вам мигом. Возможно, тебе будет интересна история твоего появления на свет, сын. Когда-то, когда мы создали ваши миры, они были для нас лишь игрушками, небольшой остановкой на пути к созданию чего-то более грандиозного. Ваше появление не было запланированным. Асы, ваны и прочие существа, населившие наши творения, явились отголосками нашей силы, обретшей свою собственную жизнь. Но вы были потешны. Настолько, что некоторые из нас, включая меня, спустились к вам, чтобы прожить среди вас несколько земных жизней. Это было… забавно.

— Развлекались? — Услышать такое Локи было почему-то не очень приятно.

— Разумеется, — рассмеялся гримтурсен. — Мы создавали целые миры исключительно для развлечения. Да и вы, наши дети и творения, если уж на то пошло, переняли у нас эти черты. Не создавал ли ты сам чудовищ для собственной потехи?

Ас на секунду задумался, воскресив в памяти историю с Ермунгандом⁽⁴⁾ и то, как зол был Всеотец, пытаясь унять своенравную и практически неубиваемую тварь, созданную его побратимом. Тогда им, как казалось, двигало исключительно научное любопытство, но, все же, до сих пор было немного стыдно.

— Вижу, ты вспомнил, — удовлетворенно отметил колосс. — Но и вы смогли научить нас кое-чему. Умению ценить даже малые мгновения, пожалуй. И мы оставили все как есть, дав вам возможность жить самостоятельно. Дав вам свободу выбора. Дар, которым сами воспользоваться не смогли.

— Поясни. — Локи с удивлением вгляделся в звездные глаза гиганта.

— Мы потеряли свое единство, сын. Многие миллионы лет я и мои братья действовали сообща, как единое целое, имея перед собой одну цель. Мы создавали все новые миры, не оглядываясь назад и не зная ничего другого. Но противоречия между нами накапливались, и если когда-то каждый из нас старался создать что-то свое, добиваясь идеала, то со временем мы принялись разрушать чужие творения, в которых видели недостатки.

— И что же выходит, Рагнарек — ваших рук дело? Решили уничтожить и нас тоже? — Асом все больше овладевало понимание и отчаяние. — Не слишком-то это вяжется с вашими намерениями дать нам свободу выбора!

— Нет. Мы допускали ошибки, но ваше уничтожение — не наш выбор, — спокойно возразил гримтурсен, не выказывая ни единой эмоции. — Та сила, что когда-то породила и нас, а после миллионы лет служила нашей цели, решила, что нам и нашим творениям пора уйти, дав жизнь чему-то новому.

— Сила? — безжизненным голосом переспросил ас. — Что за сила?

— Ты не поймёшь, сын, — мягко, но непререкаемо заявил звёздный великан. — Впрочем… Созданные вами люди верят, что у всего в мире есть свои боги. Можешь считать, что наши способности — олицетворение самого Созидания, неотвратимо следующего своему замыслу.

— И все? Я не понимаю… Вы просто сдадитесь? — Локи отказывался верить в нерушимое спокойствие разговаривающего с ним существа. Складывалось впечатление, этому титану совершенно все равно, что назавтра он, а вслед за ним и все его творения перестанут существовать.

— Ты не поймешь, сын, — печально повторил гримтурсен, закружив вокруг аса вихрь серебряных комет. Что это было, издевка или попытка приободрить? — Ты все же слишком человек и тебе свойственно цепляться за то, что было. Наше грядущее исчезновение — не результат войны или кровавой битвы. Мы — всего лишь часть старого цикла, который, обновившись, породит новых творцов и новые вселенные. Всему живущему свойственно заканчиваться, и теперь наступает наш черед. И ваш.

— Но ведь можно же что-то сделать! — Локи сорвался на отчаянный крик, пытаясь достучаться до звездного великана, сухую логику которого он не готов был понять. И уж точно не готов был с ней умереть! — Почему вы не боретесь?! Почему не хотите продолжать то, что начали? — Ас замешкался, пытаясь найти нужные слова. — Ведь необязательно же этот ваш цикл должен заканчиваться именно сейчас! Почему бы этой вашей силе не продлить его? На сто лет, на тысячу! Ведь вам же нет до этого дела!

— Ты прав, нам нет дела, — согласился собеседник. — Но значит и нет смысла оттягивать неизбежное. Прости, сын. Все случится так, как случится.

— И никто не виноват? — Чувство безысходности и бессилия давило, словно якорь, утягивая на дно бездны, выхода из которой ас не видел. Впервые в жизни он не находил способа избежать грядущих событий, не мог придумать такой шутки или хитрости, которая бы оказалась способна отсрочить предначертанное.

— Никто не виноват, — эхом откликнулся гримтурсен. — Но для тебя у меня есть выбор. Оставайся здесь, со мной, если хочешь. Мне приятно твое общество. Или… — титан затих.

— Или? — Локи заставил себя поднять голову, вглядываясь в звездное лицо гиганта.

— Ты можешь вернуться обратно. Прожить оставшиеся мгновения с теми, кого знал и с кем рос. Пусть даже и не на их стороне.

— И что это даст? — Ас усмехнулся, представив себе свое возвращение. Да и смысл был возвращаться туда, где вскоре он увидит лишь смерть?

— Ничего, — подтвердил его мысли колосс. — Их борьба — лишь отголоски надвигающихся событий. Ты не чувствуешь этого, поскольку слишком сильно любил своих детей, передав им большую часть нашей искры. Но твои чада и тот, кого ты зовешь Всеотцом… Ими движет неизбежное — они обречены сразиться друг с другом перед тем, как вашего мира коснется перерождение.

— Один? Он тоже…

— Нет. Ваш Всеотец был создан нами, как и другие асы. От рождения в нем не было частицы нашей мощи, он сумел обрести ее сам, прикоснувшись к ее источнику. Отчаянный шаг и достойный уважения, жаль, что бессмысленный, — он выиграет или проиграет, но это будет не важно.

— И ты вот так просто готов меня отпустить? Рассказав мне все это? — Локи внезапно одолела злость. Ярость на собственное бессилие превратилась в жгучее желание сделать хоть что-то. Хотя бы уколоть побольнее существо, с которым он разговаривал. — Думаешь, оказавшись там, я стану молчать и не попытаюсь сделать все, чтобы остановить ход событий?

— Это ничего не изменит, — терпеливо объяснил гигант. — Но я не вправе тебя удерживать. Я не помогу и не вмешаюсь, но и не стану препятствовать.

— А это пророчество? Мое предательство, битва с великанами… Есть ли там хоть слово правды?

— Кто знает? Будущее непостоянно, и даже творцы не в силах предвидеть его. Предсказания же подобны кругам на воде. Каждое событие, каждый наш поступок, словно падающий в бездну камень, меняет узор грядущего, делая будущее — туманом, а старые предсказания — красивыми сказками. — На этих словах звездный глаз титана погас и вновь загорелся. Локи от удивления забыл дышать, да это и не требовалось в странном месте, в котором он находился. Но неужели Фарбаути попытался дать ему какую-то подсказку? И что она может означать? Ведь сам же сказал, что надвигающийся на них рок неминуем и не оставит после себя ничего! Если только…

— Отправь меня назад, — решительно отозвался Локи, не зная, что будет дальше и ведомый вперёд лишь смутными догадками. Лучше этого у него теперь не было ничего.

Мгновение спустя несколько звезд вокруг него вспыхнули ярче обычного, и рядом с асом материализовалось нечто, отдаленно напоминавшее корабль. Нет, даже не корабль. Локи затруднился бы описать, что же возникло перед ним. Определенно это была самая прекрасная лодка, какую он когда-либо видел, своим видом не шедшая ни в какое сравнение ни с одним драккаром. Хоть и славились корабли его народа как самые быстроходные и изящные в исполнении, а все одно на фоне творения гримтурсенов смотрелись бы неотесанными чушками. Ас не удержался и в восхищении провел ладонью по боку звездного судна, покрытого будто бы мелкой металлической чешуей.

— Что ты будешь делать? — впервые в голосе его звездного отца звучал намек на интерес.

— Кидать камни, — отозвался ас, садясь в полированную до блеска кабину и ощущая, как за ним с тихим шипением закрывается диковинная металлическая дверь. Уже уносясь вперед с невероятной скоростью, сделавшей окружающие звезды тонкими размытыми линиями, Локи показалось, что он услышал единственное слово, сказанное его отцом вслед удаляющемуся кораблю. Что ж, удача ему действительно пригодится.

1) Хёрг — тип алтаря, используемый некоторыми скандинавскими религиозными культами и представляющий собой нагромождение камней.

Вернуться к тексту

2) Фарбаути — в скандинавской мифологии великан-гримтурсен. Муж великанши Лаувейи, отец Локи.

Вернуться к тексту

3) Гьелль — в германо-скандинавской мифологии река, которая протекает ближе всего к воротам преисподней.

Вернуться к тексту

4) Ермунганд — морской змей из скандинавской мифологии, третий сын Локи и великанши Ангрбоды.

Вернуться к тексту