До последнего вздоха (джен)

...забывая, что память становится золой...

— Прости! — выкрикнул он как-то ночью.

Хотя на самом деле не считал себя виноватым.

— Вернись! — позвал он спустя еще несколько ночей.

Но она не возвращалась.

— Куда ты запропастилась, поганая грязнокровка?! Возвращайся немедленно!

Она не появилась.

— Мне так жаль...

Ему и в самом деле было жаль — самого себя. Ведь он потерял собеседника и снова остался в одиночестве.

— Так жаль...

Дни проходили в полнейшей тишине. В отличие от его разума, в котором бушевал ураган, сотканный из мыслей, воспоминаний и сожалений. И в этом хаосе не хватало только одного: угрызений совести.

А еще Люциус никак не мог понять вот чего: с младых ногтей само существование маглорожденных было для него сбоем в четко отлаженном механизме возникновения магии. Кляксой на белоснежном листе пергамента. И тут вдруг такое: он почему-то, самым неожиданным образом, стал вдруг... скучать по ней.

Скажи ему кто-нибудь несколько лет назад, что он будет скучать по грязнокровке, он бы придушил наглеца собственными руками. А сегодня он с ужасом признавался себе, что это правда — он скучает. Родители Гермионы были самыми обыкновенными магглами, ее самой давно уже не было в живых, но несмотря на то, что сейчас она стала зыбким воспоминанием, призраком, он все равно в ней нуждался.

В той, чью смерть он наблюдал в этом же самом доме.

— Прости меня...

Гермиона Грейнджер вернулась на следующий день.

С таким видом, будто ничего не произошло, словно она никуда и не уходила. Но Люциус видел ее насквозь. Во всех смыслах.

Как только Малфой начинал читать вслух, она сразу появлялась. Ничего удивительного: Северус, его старый друг, тоже ныне покойный, и даже Драко, все они в один голос твердили, что большей заучки и любительницы книг мир еще не знал. Теперь и он получил возможность в этом убедиться. Призрак или нет, но читать она любила, а что могло быть лучше и увлекательнее, чем читать вместе с ней и для нее?

* * *

— Пять лет?! — недоверчиво повторил Люциус. — Неужели прошло уже пять лет?

Аврор подозрительно глянул на стоящего перед ним человека. Со стороны могло показаться, что тот разговаривает сам с собой, но мракоборец не мог отделаться от убеждения, что хозяин дома, помимо него, обращается к кому-то еще.

Прибывший только что сообщил ему о скором окончании срока заключения, однако реакция Малфоя его несколько удивила. Он уже побывал в нескольких домах бывших Пожирателей, но все они реагировали вполне предсказуемо: один смеялся и плакал одновременно, другой тут же принялся отсчитывать оставшиеся до полного освобождения дни. Но Малфой… Малфой выглядел растерянным и сбитым с толку.

— У вас в запасе еще месяц.

Малфой рассеянно кивнул, пока мракоборец зачитывал все документы, предписания и правила, которым ему придется следовать после освобождения.

Он как мог сдерживал дрожь, но как только авроры ушли, тело перестало сопротивляться.

Его колотил нервный озноб. Срок закончился? Его выпускают? Наконец-то. Но... Что ему делать за пределами своей тюрьмы? Распродавать фамильные ценности и столовое серебро? Без многолетнего притока количество денег резко уменьшилось, практически свелось к нулю. Статус и влияние некогда гордого имени утеряны. Жена ушла. Сын мертв.

Он расхохотался рыдающим смехом...

...и почувствовал прикосновение чьей-то руки.

Люциус обернулся. Гермиона стояла позади него и мягко улыбалась.

Чего такого он мог бы пожелать за пределами своего поместья, из того, чего не было здесь?

Последний месяц прошел в хаосе, где, как ни странно, каждый миг перетекал в тихую вечность. С тех пор, как она вернулась, все свое время Малфой стал проводить за чтением своей небольшой, безобидной коллекции книг, включавшей в себя как энциклопедии, так и детские сказки. А она каждый день ждала, пока он откроет книгу и, устроившись напротив, внимала его голосу.

Всякий раз, когда он читал что-то забавное или особенно интересное, Люциус поднимал на нее глаза, и они обменивались понимающими взглядами.

Так прошло еще пять лет.

Люциус почти не выходил из дома, предпочитая общество Гермионы. Но когда наступали яркие летние дни, все так же, вместе с ней, выходил в сад, и вдвоем они выбирали самые красивые цветы, чтобы украсить одинокий обеденный стол.

В один из дней, пытаясь отыскать в своем столе хотя бы одну новую для Гермионы книгу, Люциус наткнулся на старые письма от бывших знакомых — Гойла, Крэбба, Селвина, Паркинсона… Одни из них давно умерли, другие по-прежнему влачили жалкое существование в Азкабане, третьи не обладали больше ни властью, ни министерским креслом.

Возможно, кто-то из последних устроился гораздо лучше, чем он, но он очень сильно сомневался, что хоть кто-то из них захотел бы иметь дело с Малфоем. Если бы Драко был жив, все было бы совершенно иначе, но сын существовал теперь только в его памяти и в качестве портрета, смотрящего в сад. Хм... Что, если написать кому-нибудь?

До его слуха донесся легкий шорох. Люциус поднял глаза. Гермиона.

Он бросил письма на стол, взял книгу, которую искал, и они вместе направились в библиотеку.

* * *

— Вы обязаны появляться в Министерстве Магии каждую неделю, чтобы мы могли проверить вашу палочку на наличие запрещенных заклинаний. Там вы заполните формы 51-c и 51-d, в которых представите отчет о своей деятельности — где вы были, с кем разговаривали, чем занимались. Прикрепленный к вам аврор может выборочно проверить ваши слова. Там же вам нужно будет описать свои планы на следующую неделю. Если захотите покинуть Англию, то вам нужно будет заполнить соответствующие регламенту формы 9-7g и 8-7g и предоставить соответствующие…

Люциус слушал монотонный голос вполуха. Ничего нового. Все та же ерунда, которую он и так постоянно подписывал.

Ко всем новшествам добавилось еще кое-что: ему наконец-то вернули палочку. Правда, у ее основания теперь красовалось маленькое металлическое кольцо — ограничитель некоторых заклинаний, но, откровенно говоря, даже это его мало радовало. Несмотря на мимолетный восторг от давно забытого, но такого привычного ощущения полированного древка в руке, он не чувствовал какого-то особого счастья. Одну только пустоту и потерянность. На что она ему теперь?

Единственное, чего он сейчас хотел, это чтобы авроры побыстрее убрались из его дома. А когда они уйдут, появится Гермиона, и он снова станет ей читать. Визиты мракоборцев она не очень жаловала. В те дни, когда они приходили, она всегда выглядела разочарованной. Он бы даже сказал, расстроенной. А потому не хотел ее огорчать и заставлять ждать.

— Вы все поняли, мистер Малфой? — слегка повысив голос, повторил вопрос старший из мракоборцев, полагая, что их подопечный, очевидно, туговат на ухо.

Люциус кивнул.

— В таком случае, не могли бы вы произнести это вслух для протокола, а потом подписать вот эти документы?

Малфой отметил нотку раздражения, прозвучавшую в тоне говорившего, и хотел было уже ответить ему в том же тоне, но сдержался, полагая, что чем быстрее он выполнит их указания, тем быстрее они отправятся восвояси.

— … один раз в неделю, в течение периода, не превышающего восьми часов…

— Все это я уже слышал, — прорычал Люциус.

Аврор нахмурился и кивнул напарнику в сторону выхода. Они ушли не только не проронив больше ни слова, но даже и не попрощавшись.

Неужели теперь все будут относиться к нему так же, как эти двое?

Малфой уставился на то место, где они стояли всего несколько секунд назад, и внезапно почувствовал непреодолимое желание выйти из дома и просто прогуляться. Он уже сделал несколько шагов по направлению к двери, но в этот момент ощутил, как его плеча коснулась чья-то рука. Кому она принадлежит, он знал даже не оборачиваясь. Ведь кроме Гермионы и его самого здесь никого больше не было.

Люциус повернулся к ней. Ее теплая улыбка приглашала его в библиотеку. Неприятные визитеры были тут же забыты, впрочем, как и мысли о том, чтобы выйти на улицу. О какой прогулке может идти речь, если он собирался почитать ей первое издание «Чудовищной книги о чудовищах»? Люциус улыбнулся и последовал за ней в их тихую гавань.

* * *

Авроры появились внезапно. Выбив дверь, ворвались в поместье без предупреждения, словно штурмовали логово Тёмного Лорда. С полдюжины крепких парней горохом рассыпались по дому, заглядывая во все комнаты и чуланы.

Причина?

Люциус Малфой не явился на свой еженедельный отчёт в Министерство.

Они нашли его сидящим в библиотеке, окружённым стопками книг и ворохом свитков. После резких претензий, высказанных в порыве гнева, осмотрелись по сторонам и поняли, что зря опасались провокаций со стороны бывшего Пожирателя. Судя по всему, никто здесь не собирался ни устраивать заговоры, ни готовить перевороты. И уже более спокойным тоном объяснили: если у него нет желания приходить лично, то он может попросить Аврорат прислать в поместье кого-нибудь из мракоборцев. Тогда формальности будут соблюдены, и никто больше не станет выламывать его двери.

Люциус кивнул и тут же заполнил необходимые бумаги.

— Вы, что, хотите сказать, что за две недели после освобождения ни разу не вышли на улицу? — недоуменно вскинул брови аврор, во все глаза разглядывая немолодого уже мужчину с нездоровым цветом лица, одетого в поношенную одежду. От прежде холеного лорда Малфоя остался только все тот же пронзительный взгляд стальных глаз да презрительно поджатые губы. В остальном узнать его было трудно.

Люциус стиснул зубы. Этот юнец-стажер и так изрядно достал его своими пустыми разговорами, чтобы ещё и объяснять ему что-то. Перебьется. Единственное, чего ему сейчас по-настоящему хотелось (помимо того, чтобы незваные гости убрались, наконец, из его дома), это просто вернуться к Гермионе. Она никогда не смотрела на него так, как авроры — с недовольством и жалостью. Это они считали его сумасшедшим. Она — никогда.

Аврор посмотрел на своего напарника. Тот пожал плечами.

— Ладно, ладно. Тогда увидимся на следующей неделе, сэр.

Они привели дверь в надлежащий вид и ушли. Люциус облегченно выдохнул и повернул голову в сторону библиотеки — вот она, ждет его, приглашая обратно в их уютную обитель, такая спокойная, такая добрая… Похоже, присутствие авроров ей тоже не очень нравилось.

По-прежнему невидимый домовик готовил ему еду, и этого было вполне достаточно, чтобы он мог поддерживать свои силы. Хотя, иногда настолько увлекался чтением и разговорами с ней, что забывал поесть.

Кроме нее, ему никто не был нужен.

* * *

— …мистер Малфой, ваш срок заключения закончился год назад. Вы знаете, что можете посещать общественные места, а также родных и близких? Насколько мне известно, вы никуда не ходите...

Люциус выглядел как призрак. Дневной свет едва проникал в библиотеку сквозь тяжёлые занавеси. Он сидел в потертом кресле, ссутулившись, заложив пальцем книгу, чтобы не потерять строку, и его волосы почти доставали до пола.

— Что я делаю со своим временем вас не касается, — едко проскрипел он в ответ.

Аврор поджал губы. Вот она, благодарность. Так ему и надо. За то, что переживал из-за этого мерзкого и отвратительного Пожирателя Смерти. Причем, отвратительного во всех смыслах: в засаленной одежде, с нечесаными волосами и стоптанной обуви Люциус походил на кучу тряпья, выброшенного на свалку. Ладно. Если Малфой хочет стать отшельником, пусть сидит тут в одиночестве. Так будет лучше для всех.

— Ваш следующий визит в министерство должен состояться через шесть месяцев. Сами придете или снова прислать сюда кого-нибудь из авроров?