Горизонт событий (гет)

Рассвет был холодным и торжественным. Горизонт на востоке сначала налился полоской расплавленного золота, окрашивая гранитные пики в розовый, почти пугающий цвет. Это было красиво — той ледяной, равнодушной красотой, от которой сжимается сердце.

Затем около пяти утра солнце лениво выкатилось из-за зубчатого края хребта, посылая вдоль склона длинные, почти горизонтальные лучи. Этот низкий, скользящий свет превращал поверхность снега в детальную карту: каждая заструга, каждый крошечный кристалл льда отбрасывал тень в десять раз длиннее своего роста.

Именно в этом обманчивом свете Эрик и увидел их. Сзади, за их аккуратной цепочкой следов, тянулись тени. Глубокие, отчетливые черные пятна там, где наст был проломлен чем-то тяжелым. В дневном свете, когда солнце бьет сверху, эти вмятины слились бы с общим белым фоном. Но сейчас, в пять утра, они горели на склоне, как черные метки.

—Парни... — голос Эрика сорвался, превратившись в сиплый шепот.

— Смотрите! Там, на тропе! Кто-то идёт за нами!

Но пока Марк и остальные участники группы повернулись на его голос, угол освещения изменился. Длинные тени мгновенно сократились, "втянулись" внутрь следов, и черные пятна превратились в едва заметные серые блики, которые невозможно было отличить от обычных неровностей рельефа.

— Ну и что там? — Марк щурился, глядя на ослепительно белое поле.

— Снег как снег. Эрик, ты как вообще себя чувствуешь?

Эрик тоже обернулся и замер, его взгляд лихорадочно метался по белой глади. В том самом месте, где секунду назад низкое рассветное солнце подчеркивало глубокие тени от чужих следов, теперь лежал ровный, нетронутый наст.Только их собственная узкая цепочка следов уходила вниз. И больше ничего.

Склон был чист. В том самом месте, где секунду назад отчетливо виднелись странные впадины, теперь лежал ровный, нетронутый наст. След исчез, словно его стерли ластиком.

Марк посмотрел на Эрика поверх темных линз очков. В его взгляде не было страха — только тяжелое, давящее беспокойство профессионала.

— Эрик, — тихо сказал Марк, и в его интонации послышался приговор.

— Посмотри на меня. Сколько пальцев?

Он поднял руку. Эрик моргнул, чувствуя, как лицо обжигает стыд.

— Три, Марк. Я в порядке. Я просто...

— Так...— Марк сошёл со своего места и начал спускаться обратно к Эрику. Звук его кошек, вгрызающихся в наст, в тишине рассвета звучал как выстрелы.

—Послушай меня внимательно, — Марк подошёл ближе, его голос звучал ровно, как у врача.

— Как голова? Не давит в висках? Тошнота есть? Дыхание не перехватывает?

— Нет, я... я просто сонный.

— Слушай, Рик, — подал голос Бен, и в его обычно шутливом тоне прорезалась тревога.

— Мы на четырех тысячах. Гипоксия не всегда бьёт в лоб. Иногда она просто рисует тебе чертей в глазах. Если у тебя галлюцинации, мы должны разворачиваться. Сейчас. Пока мы не вышли на "Заужение".

Эрик посмотрел на Джея. Тот молчал, растерянно переводя взгляд с товарища на пустой склон. Тишина гор снова стала плотной, как вата. Эрик понимал: если он сейчас скажет еще хоть слово о следах или о том, что чувствовал ночью, восхождение закончится для всех. Он станет тем самым "слабым звеном", из-за которого группа потеряет возможность осуществить мечту.

— Всё нормально, — Эрик глубоко вдохнул, заставляя легкие расправиться до боли.

— Видимо, свет так упал на заструги. Тени сплелись. Дыхание ровное, голова ясная. Идем дальше.

Марк еще несколько секунд изучал его лицо, проверяя зрачки и координацию.

— Ладно. Но если хоть раз запнешься или снова начнешь видеть тени — идешь вниз под конвоем Бена. Это не обсуждается.

Они двинулись дальше. Джей, проходя мимо Эрика, легонько коснулся его плеча:

— Бро, это просто горы играют с нами. Пей больше воды.

Эрик кивнул, но как только друзья отвернулись, он снова почувствовал этот взгляд. Тяжёлый, холодный, физически ощутимый. Он не стал оглядываться. Он знал, что там ничего нет. И в то же время знал, что кто-то наблюдает за ними.

Марк не зря назначил выход в четыре тридцать утра. В Скалистых горах существовало негласное правило: быть на вершине до полудня, иначе послеобеденные грозы, приходящие с запада, могут превратить спуск в игру на выживание.

После часа дня небо над Колорадо часто превращалось в тигель. Тяжелые, свинцовые тучи вылетали из-за хребта внезапно, и тогда пик Лонгс превращался в гигантский громоотвод. Оказаться на открытом гребне в это время — огромный риск.

— Внимание! — голос Марка донесся сквозь шум крови в ушах.

— Впереди "Жёлоб". Встёгиваемся.

Расстояние до пика казалось смешным — каких-то сто пятьдесят метров вверх. На равнине это дистанция между двумя автобусными остановками. Но здесь, на высоте выше четырех тысяч, пространство искажалось. Рельеф представлял собой крутой кулуар, забитый "живыми" камнями и ледяными пробками. Каждый шаг превращался в отдельную тактическую операцию: нужно было проверить опору, перенести вес, сделать глубокий вдох, еще один, и только потом поднимать ногу.

Эрик чувствовал, как разреженный воздух обжигает лёгкие; содержание кислорода здесь составляло лишь около 60% от нормы на уровне моря. Мышцы наливались свинцом, а сознание становилось суженным, сфокусированным только на следующем зацепе.

— Чисто! — крикнул Бен, преодолев сложный участок скалы.

Эрик начал подъем, работая на автопилоте. Он технично использовал три точки опоры, как учили на курсах, но его мысли были не здесь. Он постоянно оглядывался через плечо, туда, где за спиной расстилалась бездна.

— Эрик? — Марк остановился на небольшом уступе, ожидая замыкающего.

— Ты в порядке ?

— Да, всё в норме, — выдохнул Эрик, подтягиваясь на руках. Камень под пальцами был ледяным.

— Просто... странное чувство. Словно мы здесь не одни.

Бен, стоявший чуть выше, по-доброму усмехнулся, поправляя лямку рюкзака.

—Ну конечно, это же горы. Тут всегда есть "кто-то ещё". Духи предков, горные козлы или просто твое собственное эхо. Не забивай голову, нам нужно пройти "Заужение", пока солнце не начало плавить лед в трещинах.

Эрик кивнул, но когда он посмотрел вниз, в сторону их ночевки, и ему показалось, что внизу, где они ночевали, по снегу перемещалась крошечная точка. Она двигалась по их маршруту. Быстро. Слишком быстро для человека, поднимающегося по такому склону.

— Эрик, давай! — поторопил его Марк.

— У нас окно погоды не вечное.

Площадка перед финальным рывком на Longs Peak, которую прозвали Футбольным полем", и к которой они продвигались, уже маячила впереди. После вертикального хаоса камней она казалась странной причудой природы.На такой высоте ожидаешь увидеть острые пики и отвесные обрывы, но не это — почти идеальную плоскость, заваленную обломками гранита, словно здесь когда-то рассыпали груз с гигантского самосвала. Она была настолько большой, что там легко могла бы разместиться целая стоянка со спецтехникой, но сейчас здесь была только звенящая тишина и разреженный, злой воздух.

Эрик снова глянул вниз, через плечо. Та странная точка на снегу, которую он заметил мгновение назад, исчезла за выступом скалы. Она двигалась слишком плавно для человека, без пауз на вдох, без остановок на проверку страховки.

"Это просто облако. Просто тень от пролетающей птицы", — повторил он про себя, как мантру.

Он с силой вбил передние зубья кошек в ледяную корку, чувствуя, как вибрация передается в колено. Рука, сжимающая прорезиненную рукоять ледоруба, мелко дрожала — и не только от холода.

Наконец, сделав последний, самый тяжелый рывок, они выбрались на "Футбольное поле". Сюрреализм этого места поражал воображение. После тесных, душных кулуаров, где скалы буквально сдавливали плечи, это пространство казалось бесконечным. Здесь действительно можно было бы гонять мяч, если бы не нехватка кислорода, от которой перед глазами то и дело вспыхивали яркие искры, а в ушах стоял гул, похожий на шум далекого прибоя.

Марк и Бен прошли чуть вперед, к середине плато, сбрасывая рюкзаки, чтобы сделать глоток воды. Джей присел на плоский валун, жадно хватая ртом ледяной воздух. Но именно эта открытость пугала Эрика больше всего. Здесь не было узких расщелин, где можно было бы прижаться к стене. На этом сером гранитном столе ты был как на ладони — идеальная мишень для всего, что могло прийти снизу.

Эрик медленно обернулся. Позади расстилалась лишь серая пустота поля, залитая холодным, колючим утренним светом. Ни одного выступа выше колена, ни одного валуна, за которым мог бы спрятаться человек. Идеальная видимость на сотни метров.

И всё же чувство, что кто-то стоит прямо у него за спиной, стало почти физическим. Это было похоже на статический заряд: волоски на затылке встали дыбом, а по шее пробежал ледяной сквозняк, хотя ветер дул с другой стороны. Ему казалось, что если он сейчас резко обернется еще раз, то успеет заметить край серой одежды или тень, которая не принадлежит ни одному из них.

Марк объявил десятиминутный привал. На "Футбольном поле" ветер гулял вольно, швыряя в лица мелкую ледяную крошку, которая больно жалила кожу. Бен и Джей жадно пили воду, смешивая её с изотоником; их дыхание вырывалось густыми облаками пара. Эрик тоже достал флягу, но пальцы в толстых перчатках слушались плохо, вода обжигала гортань, но не приносила облегчения — жажда на этой высоте была не в желудке, а в каждой клетке иссушенного тела.

Он стоял на краю этого гигантского плоского плато и смотрел назад. Пустота. Идеальная, просматриваемая на километры серая пустыня из обломков гранита. Прятаться здесь было абсолютно негде, ни одной тени выше колена. И всё же Эрик чувствовал, как пространство вокруг него сгущается, становясь тяжелым и липким. Паранойя на высоте — это не просто пугливые мысли. Это физическое ощущение чужого взгляда, сверлящего затылок, и чьего-то ледяного дыхания, которое касается шеи каждый раз, когда ветер на секунду стихает.

— Всё, парни, засиделись. Мышцы остынут — не двинемся, — Марк с кряхтением закинул рюкзак на плечи и привычным жестом проверил карабины.

— Дальше "Заужение". Идём в плотной связке. Никаких лишних движений и никакой самодеятельности. Джей, ты за Беном. Эрик, замыкаешь.

Джей, как всегда, попытался разрядить обстановку. Он поправил каску, которая немного съехала набок, и подмигнул Эрику:

— Не дрейфь, Рик! Проскочим этот карниз, а там до вершины — рукой подать.

Джей шёл легко, почти танцуя, несмотря на тяжелые ботинки. Его молодость и этот неисчерпаемый избыток сил на высоте четырех тысяч метров казались Эрику чем-то вызывающим, дерзким.

Они подошли к началу "Заужения" и шутки мгновенно смолкли. Тропа здесь сужалась до тридцати сантиметров — узкая гранитная бровка, прилепленная к отвесной стене. Справа — монолитный кусок скалы, уходящий в небо, слева — семьсот метров абсолютного ничто. Вертикальный обрыв в ледяную пасть цирка, где камни кажутся крошечными песчинками. Здесь нельзя было идти прямо: приходилось двигаться боком, вжимаясь животом в камень, расставив руки, словно в попытке обнять гору, которая явно не желала этих объятий.

Они двигались медленно, прижимаясь грудью к холодному граниту. Каждый шаг был математическим расчетом.

— Осторожно, здесь лёд под свежим снегом, — бросил через плечо Марк, короткими ударами вбивая стальной крюк в расщелину.

Эрик шел последним, концентрируясь исключительно на подошвах ботинок Джея. Раз-два. Вдох. Выдох. Не смотри влево. Не смотри вниз. Его мир сузился до размеров этой узкой полоски камня и ритмичного лязга чужого снаряжения.

Внезапно Джей остановился. Его рюкзак качнулся влево, на мгновение зависнув над бездной.

— Чёрт... — тихо сказал он. В этой тишине одно короткое слово прозвучало страшнее любого крика.

— Джей, стой! Не дергайся! — мгновенно среагировал Бен, натягивая страховочную веревку до звона.

Но Джей не делал лишних движений. Он замер в неестественной позе, прижавшись щекой к скале, и смотрел вниз, на свою правую ногу. Его лицо стало серого цвета, сливаясь с гранитом.

— Парни... — голос Джея дрожал.

— Тут... кто-то тянет меня вниз. Прямо за щиколотку.

— Не мели чуши, Джей! Это просто зацепка! — Марк попытался обернуться, но на таком узком карнизе это было физически невозможно, он лишь крепче вцепился в выступ.

— Просто заклинило кошку в трещине! Дерни ногой!

— Нет... — Джей медленно повернул бледное лицо к Эрику. В его глазах, расширенных от запредельного ужаса, больше не было жизни.

— Оно... оно не просто держит. Оно тянет.

В этот момент страховочная веревка между Беном и Джеем с оглушительным щелчком, похожим на выстрел, натянулась так, что из-под карабинов полетели искры.Послышался резкий, леденящий душу скрежет металла по камню — словно кто-то невидимый, обладающий чудовищной силой, с рывком потащил Джея за ногу в бездну.

— Джей! — крикнул Бен, бросаясь грудью на скальный выступ и наматывая веревку на руку в отчаянной попытке удержать вес друга.

Эрик видел всё в замедленной съемке: как пальцы Джея в безнадежном рывке впились в кромку льда, сдирая ногти о гранит, как его тело медленно, дюйм за дюймом, начало соскальзывать с узкого карниза. Джей не кричал. Он только хрипел, глядя на Эрика взглядом человека, который уже видит то, чего не видят остальные.

Но самым страшным был звук, донесшийся снизу, из ледяной пустоты под ногами Джея. Тихий, короткий, довольный смех. Звук, который не мог принадлежать ни порыву ветра, ни горному эху.

Верёвка дёрнулась ещё раз, с такой силой, что Бена едва не оторвало от стены. Джей исчез за краем скалы мгновенно, словно его просто выключили. В воздухе осталось лишь облачко снежной пыли и звенящая, невозможная тишина, в которой продолжал вибрировать натянутый до предела страховочный трос.