Ангел мести (гет)

МАРИ

Следующие три недели пролетели как один день.

Я закончила картину на кухне в квартире Мартина: парящий в небе орел над океаном в лучах заката. Друг был в таком восторге, что не мог сдержать эмоций.

А еще я с нетерпением ждала выходных, чтобы наконец-то встретиться с родителями Джима.

Приготовленные подарки, вкусняшки — в общем, все то, что собрала для родных людей, отправила курьерской доставкой в соседний город, куда семья переехала сразу после гибели сына.

Меня встретили во дворе всей гурьбой: родители, братья, сестра и племянники Джима. Боже, как я была им рада!

Миссис Амади первая раскрыла свои объятия.

— Доченька, беги ко мне!

На что я с криками «Мама, я так скучала!» кинулась ее обнимать.

Потом мистер Аксель по-отечески притянул меня к себе, поцеловал в лоб:

— Зефирка, как мы все по тебе скучали.

— Как и я, папа.

«Наконец-то я дома», — выдохнула внутренне, на душе стало светло и легко.

С моих рук не слазил самый маленький человечек — племянник Джима, полуторагодовалый Эдвун, он как обнял меня, так и не отпускал. А я и рада была этому, он такой сладкий.

Приехала курьерская доставка, и начался разбор подарков. Это было невероятно мило и весело одновременно!

Потом всей семьей, сидя за огромным столом во дворе, ужинали, а когда зазвучала африканская музыка, которую включил старший брат Джима, захотелось танцевать. Даже не заметили, как зажигательный национальный танец собрал нас вместе на импровизированной танцевальной площадке около дома.

А вечером мы со старшим братом Джима, который был с нами в момент нападения и убийства, сидели на ступеньках крыльца. Он заботливо накрыл меня пледом.

— Как жизнь, сестричка?

— Все в порядке: работаю, тренируюсь, иногда дерусь, — усмехнулась.

— Парни прохода совсем не дают?

— У меня есть Джим. Остальных для меня в этом мире не существует.

В глазах Грейди увидела благодарность. Он перевел взгляд на кольцо на моей руке.

— Всегда носишь?

— Снимаю только на операции. Спасибо, что отдал мне его. Для меня это важно.

— Незадолго до гибели Джим признался, что боится тебя потерять, сильно любил, ему никто больше не был нужен. Брат волновался, если его не будет рядом, тебя могут обидеть, и просил, если вдруг с ним что-то случится, отдать кольцо тебе. Верил, что незримая связь между вами останется навсегда, а это кольцо станет твоим оберегом. Извини, что только сейчас говорю об этом. Не было сил озвучить раньше. Тяжело до сих пор, хоть столько лет прошло.

После этих слов я тихо заплакала, теребя кольцо на пальце. Грейди обнял меня, я уткнулась в его плечо и плакала до тех пор, пока не закончились слезы.

— Прости, только у вас в доме могу быть слабой, как с Джимом.

— Это и твой дом, Мари, а мы — твоя семья. А у тебя действительно глаза изумрудного цвета, — с улыбкой сказал он, утирая ладошкой слезы с моего лица.

Через несколько минут к нам вышла мама, села рядом, обняла меня, я положила свою голову ей на колени, она начала меня гладить по волосам своей теплой и такой родной рукой.

В комнате маленький Эдвун сладко спал у меня на руке, сопя и раздувая пухлые губки. Почему все афроамериканские детки такие славные? Глядя на него, подумала: если бы Джим был жив, у нас уже точно был бы такой же карапуз, а может, и не один. С этими мыслями уснула.

Рано утром, чтоб никого не разбудить, поцеловала Эдвуга, бесшумно вышла из дома, села на байк и укатила на встречу с любимым.

На кладбище было тихо, спокойно, легкий ветерок приятно обдувал лицо. Я сидела на траве на коленках перед могилой Джима. Из полевых цветов сплела венок и положила его на плиту.

— Здравствуй, любимый. Как же я по тебе скучала.

Я говорила с ним обо всем, что происходит в жизни: о своих успехах и наших с ним планах (именно наших, а не моих, так как без него жизни нет), о родителях, семье, и как мне с ними хорошо. Еще просила меня не бросать, быть всегда рядом, поделилась сомнениями насчет парня, с которым дралась, и его глазах, которые не могла вспомнить, где видела.

Так с Джимом я провела 4 часа. Последние часа два просто молчала, наслаждаясь нашей с ним тишиной. Мне очень не хватает в жизни этого человека, поэтому ценю каждый миг и час, проведенный с ним, несмотря на то что мы не видимся вот уже 10 лет. Но время, как всегда, пролетело незаметно.

— Люблю тебя, Джим, — сказала, проведя ладонью по каменному надгробию, потом поднялась, и в этот момент мне на ладонь упал лист клена. — Спасибо, милый. Вижу, ты тоже меня любишь. До встречи, — улыбаясь, ответила ему на послание, тронувшее сердце, села на мотоцикл и вернулась к родителям.

Неожиданно в дверь постучали, и племянница Джима впустила мужчину средних лет, находящегося в состоянии паники. Оказалось, что у его жены отошли воды и начались роды, а медики еще не приехали. Вместе с ним побежала оказывать помощь.

Зайдя в дом, сразу оценила ситуацию: роды были третьими, значит, пройдут быстрее предыдущих, поэтому, помыв руки, начала действовать.

Через час на свет появилась пухленькая черненькая девчушка, которую очень ждали два старших брата и родители. Мужчина плакал, обнимая жену, которая отлично справилась, роды прошли без осложнений.

А потом женщина сказала:

— Доктор, мы просим вас назвать нашу дочь.

Я растерялась, но, посмотрев на новорожденное чудо, предложила:

— Давайте назовем ее Амади. Ведь это имя означает радость.

Вот так прошла моя поездка в дом Джима, к нашим родителям. Попрощавшись со всеми, уехала, зная, что не раз еще сюда буду возвращаться.

ДЖАМИР

Начал «присматривать» за Мари, и не потому, что такую задачу поставил босс, интерес которого к доктору не уменьшался, а мне самому это было край как необходимо.

Выяснилось, что девушка живет одна, родителей не стало пару лет назад, очень поздний, но любимый ребенок, много тренируется у Шона, дружна с командой, своенравна, совершенно не задумываясь, влезает в драки, защищая своих и слабых, подруг не имеет, ночные клубы, бары практически не посещает, предпочитает одиночество, любит рисовать и может это делать часами. Еще у нее есть близкий друг — коллега Мартин Гарсиа, которого я несколько раз видел в больнице, последний даже у Мари жил некоторое время.

Реально загадочная девушка. Но что-то в милом докторе мне не дает покоя, и не хочется, чтобы босс все о ней узнал.

В один из дней доктор закупала приличное количество игрушек, каких-то вещей и продуктов. Все это чуть позже сгрузили в автомобиль курьерской доставки, а наш объект, сев на мотоцикл, буквально полетела в соседний город, где свернула в район проживания афроамериканцев.

Несмотря на то, что на этой территории мое появление могло иметь негативные последствия, все равно, идя на риск, следовал за Мари, которая припарковалась около большого двухэтажного дома и с криками «Мама, папа, я так скучала» кинулась в объятия немолодых мужчины и женщины.

«Странно, родители афроамериканцы. Как такое может быть? Неужели это родители мужа?» — собственные предположения не нравились.

Приезду девушки рады были все, а народа в доме оказалось достаточно много. Со стороны это напоминало праздник большой семьи, в которой только одна дочь беленькая. И практически все время, что многочисленная компания находилась во дворе, Мари со своих рук не спускала маленького мальчика.

«Может, это ее ребенок? — пришла в голову мысль. — Похоже на то», — от предположения неожиданно стало грустно.

Интересным был момент, когда Мари танцевала со всеми африканские танцы, при этом даже подпевая. Она двигалась так, словно реально принадлежит к афроамериканцам, родилась и выросла в этой семье. Потом девушка долго сидела на ступеньках крыльца рядом с темнокожим мужчиной, они о чем-то говорили, и вдруг доктор заплакала, да так горько, что моя душа сжалась, как от спазма. Мужчина обнял ее за плечи, и так они сидели некоторое время, пока Мари не успокоилась. Чуть позже из дома вышла немолодая негритянка, села рядом, поцеловала девушку, а та положила ей голову на колени. По губам было видно, что доктор называет ее мамой.

Рано утром объект моих наблюдений на мотоцикле поехала в сторону городского кладбища.

По дороге доктор остановилась около поля с цветами, нарвала букет и начала что-то с ними делать, но мне не было видно, что именно. Потом продолжила свой путь.

На кладбище девушка опустилась на колени перед одной из могил и положила на плиту венок из полевых цветов. Здесь она пробыла около 4 часов. Доктор что-то говорила, иногда по ее щекам текли слезы, но она улыбалась. Но два часа Мари просто сидела и молчала, погрузившись в себя и тишину. Почему-то моя душа, глядя на это, болезненно заныла. Все выглядело непривычно и вызывало тревогу.

«Видимо, человек ей дорог, если такая суровая, воинственная Мари Росси сейчас здесь такая маленькая, грустная и беззащитная настолько, что хочется ее обнять и прижать к своей груди. Что же за тайны у этого ангелочка?» — не мог отвести глаз от девушки.

Когда Мари вернулась к дому афроамериканской семьи, она снова попала в объятия женщины и мужчины, которых называла папа и мама. В доме они были недолго, поскольку к ним забежал встревоженный мужчина, а через 3 минуты уже вместе с ним выскочила Мари, и они побежали в один из домов на улице.

Через час с небольшим на пороге появился плачущий мужчина и радостно крикнул тем, кто ожидал новостей на улице:

— Дочка! Доктор назвала ее Амади!

И тут стало ясно, что Мари принимала роды. Похоже, что она, правда, несет радость и счастье, как истинный ангел.

Через полтора часа девушка, попрощавшись с семьей, поехала в сторону Лос-Анджелеса, один раз остановившись на заправке. Но и здесь нашему доктору не дали спокойно выпить купленного сока.

Молодой и резвый байкер, также приехавший на заправку, слишком открыто, оценивающе посмотрел на Мари и решил «подкатить»: подошел недопустимо близко, пока она что-то смотрела в телефоне, и обратился с каким-то предложением.

Реакция девушки была бесценна: она медленно оторвала взгляд от телефона, посмотрела в глаза байкеру, взяла его за подбородок, вроде как рассматривая, что-то сказала, а потом неожиданно для всех наотмашь врезала кулаком в челюсть, от чего парень пошатнулся, еле удержав равновесие, вытаращил на нее глаза, но никаких действий предпринимать не стал.

Я был готов вмешаться в этот «диалог», но такой возможности не представилось, поскольку байкер извинился и как-то боком стал от нее отходить. Доктор спокойно надела шлем, перекинула стройную ногу через седло мотоцикла и рванула. Ну, а я за ней.

В конце дня, сидя в кабинете босса, рассказал ему о визите Мари в район афроамериканцев, но о посещении кладбища промолчал, хотел сам узнать, что же это за человек там похоронен, какое место в ее жизни занимает.

Моя мысль о наличии у врача ребенка афроамериканца Лютого напрягла. Мне же было интересно, почему Росси вызвала такое внимание босса.

— На кой шут тебе понадобилась эта врач? Ей всего 28, она младше тебя на 20 лет.

Лютый, сделав большой глоток виски, ответил:

— Сам не знаю, не перестаю думать о ней, ее глазах. Ничего не говори сейчас, Джамир, я сам от себя в шоке.

У меня внутри бушевала злость. Я, как и босс, не мог понять, что происходит.

«Неужели нам она нравится? Нет, не может этого быть», — но вывод напрашивался сам собой.

Месяц, что мы были заняты поездками, налаживали контакты и определяли сферы сбыта своего товара с другими группировками, я Мари не видел, но знал, что ей не дает прохода анестезиолог-реаниматолог по имени Харри, который даже пытался ее шантажировать распространением информации об участии в боях без правил.

Когда понял, что Мари это не нравится, и она его откровенно «отшивает», а коллега угомониться не может, пришлось ему помочь в этом. Мои ребятки с парнем «пообщались», он неделю не мог появиться на работе, но от Росси отстал.

Весь этот месяц я постоянно думал о докторе, она мне часто снится, но каждый раз ее теряю. Поймал себя на мысли, что начал других женщин сравнивать с Мари, и все проигрывали ей, девочке с золотыми волосами.

* * *

Ничего не предвещало беды, когда я возвращался после заключения крупной сделки по оружию из другого штата. Ехал в сопровождении охраны. Но, как говорится, крысы заводятся не только в канализациях, но и в преступных организациях. Кто «слил» информацию, не знаю, разберемся позже, а пока на трассе нас начали обстреливать из двух джипов, подрезая и пытаясь столкнуть с дороги в кювет.

Автомобиль резко затормозил, когда недалеко прозвучал взрыв. Мы начали отстреливаться. В ход пошли не только пистолеты, но и автоматы. Нападавшие были в масках. Во время перестрелки убитых и раненых было много, мои парни погибли, я продолжал отстреливаться, в принципе, понимая: шансов выжить мало.

Неожиданно со стороны моего автомобиля услышал голос Мари:

— Мужик, ты как, справишься или помочь?

На мгновение подумал, что схожу с ума. Воспользовавшись несколькими секундами, повернул голову в сторону голоса и услышал:

— Опачки, Джамир собственной персоной. Так помочь?

— У тебя нет оружия, прячься, — меньше всего мне хотелось, чтобы девушка пострадала.

Мари оценивающе на меня посмотрела и в эту же секунду выстрелила в нападавшего, и тот упал, а потом что-то метнула в сторону другого, он рухнул на землю. У меня мелькнула мысль, что с этой девочкой можно выиграть любую войну.

Мы продолжали отстреливаться, при этом доктор действовала как заправский спецназовец, а в какой-то момент неожиданно раздались два мощных, оглушительных взрыва. Оказалось, что эта маленькая бестия с ангельским личиком взорвала автомобили наших с ней противников.

А вот я был сильно ранен, но заметил это только тогда, когда силы стали покидать от потери крови. Что было потом, помню смутно: Мари произвела еще несколько выстрелов, потом что-то делала около нашего автомобиля, чем-то прижала мне рану на животе, куда-то тащила.

Пришел в сознание в больничной палате. Когда начал вспоминать все произошедшее, немного запаниковал. Если документы по сделке попадут в руки Интерпола, ФБР или конкурентов — конец. Второй вопрос: как я здесь оказался?

В палату вошел врач средних лет, приветливо улыбнулся:

— Вот и славно. Вы пришли в сознание, везунчик. Хотел бы я себе такого небесного покровителя, как у вас.

Он осмотрел мой живот, а ко мне только сейчас пришло понимание, что здесь нахожусь из-за ранения.

— Доктор, а как я сюда попал?

— Вас привезла девушка на мотоцикле. Она теперь легенда нашей больницы.

— В каком смысле?

— В прямом. Я бы не додумался привязать вас, огромного мужчину, находящегося без сознания, к себе ремнями безопасности из автомобиля. Привезла к нам, благо недалеко от трассы, лично прооперировала, так как наш врач был занят, больница ведь небольшая. До сих пор с трудом верится, что госпожа Росси хирург, слишком юная. Пулю она вам на память просила передать.

Я посмотрел на тумбочку, в сторону которой кивнул головой врач, и увидел пулю.

Минут через 10 после ухода врача в палате появился Лютый, сел на стул рядом с кроватью, глянул на меня оценивающе, а потом заговорил:

— Она точно наш Ангел-хранитель.

— Ты это о ком?

— О докторе Росси.

— Когда на тебя и охрану напали, она оказалась недалеко от того места. Видя, что ты ранен, из нашей машины забрала все папки с документами, телефон, два пистолета, потом взорвала автомобиль и привезла тебя в эту больницу, до Лос-Анджелеса не дотянул бы. Здесь, узнав, что местный хирург на операции, сказала, что сама будет оперировать, нельзя было терять время. Руководство больницы не хотело чужака пускать во вторую операционную, так она главврачу угрожала пистолетом, и он в течение 20 минут организовал ей и операционную, и бригаду. Потом, правда, предложил перейти в его медицинское учреждение, когда понял, что классный хирург. Мари тебя спасла, шов сказала, что сделала косметическим, а то в мужья никто не возьмет.

— А документы по сделке пропали?

— Как ты думаешь, от кого мы узнали, что с тобой? Мари, как только вышла из операционной, набрала с твоего телефона меня, дала координаты, пояснила, в каком ты состоянии, и сказала, чтобы я лично приехал, забрал документы и оружие, которые были в машине, ведь из твоего окружения она знает только меня. Я приехал. Она мне лично передала все и предложила проверить каждый лист у экспертов на предмет отсутствия ее отпечатков на документах. Умна девка, очень умна. Знаешь, что Мари ответила на вопрос, зачем взорвала нашу машину? — продолжал Лютый. — Чтобы конкуренты не вычислили, где ты и бумаги, и думали, что взлетели на воздух и не начали искать или преследовать.

— А где она сейчас?

— Как только дождалась меня, сразу поехала в Лос-Анджелес, сказала, некогда ей с нами возиться, тебе ничего уже не угрожает, а ей надо работать.

* * *

Через пару суток меня перевезли в больницу, где работает Мари Росси.

На поправку я шел быстро, но девушка была холодна, как всегда, слова из нее вытянуть было невозможно, а меня просто распирало выяснить детали.

И вот в один из дней, когда я уже начал ходить, зная, что Мари на суточном дежурстве, и у нее сейчас нет операции, постучал в дверь ординаторской.

Доктор сидела на диване, поджав ноги по-турецки, и делала зарисовки в своем альбоме. Мой ночной визит ее совершенно не смутил, она указала на стул, предложив сесть, внимательно посмотрела на меня, а я, как мальчишка, проглотил свой язык, любуясь ею.

Разговор начала сама девушка:

— Вас интересуют детали незапланированной встречи на трассе, так ведь?

В ответ кивнул головой. Она продолжила рисовать, иногда переводя взгляд на меня.

— В тот день я была у друзей в соседнем штате. Когда ехала по трассе, обратила внимание на два джипа, в которых сидели парни в черных масках. У одного на плече была татуировка в виде пантеры. Это преступная группировка, которая так и называется «Пантера», с ними я несколько раз встречалась на ринге, и мне они не нравятся, мягко говоря. Сразу поняла, что поехали творить беспредел, всегда грязно играют. Долго ждать не пришлось, издалека увидела весь ваш конфликт, перестрелку. Оставив мотоцикл на расстоянии, пробралась к вашей машине, а дальше вы знаете.

— А зачем взорвали все машины?

— Чтоб одни не начали погоню, а других не нашли конкуренты.

Я не сводил с нее глаз.

— Почему все документы, оружие и телефон не передали властям, а вернули нам?

— Если вы до сих пор в преступном синдикате, и власти вами не интересуются, зачем им ваши бумаги и стволы?

— Резонно. А почему спасли меня, я же бандит?

— А я врач. И для меня все равны. У вас еще есть вопросы ко мне?

— Нет. Спасибо, что спасли меня.

— Не за что. Это мой долг. Джамир, идите в палату, вам нужно лечь и отдохнуть.

Вышел из ее кабинета, находясь в странном, незнакомом состоянии.

На следующий день у Мари был выходной. Я весь извелся от мыслей, анализируя каждое ее слово, мне как-то не хватало этой девушки, была потребность увидеть снова.

От души отлегло, когда моего доктора вызвали ближе к вечеру на операцию какого-то должностного лица, который отказывался ложиться под нож другого хирурга.

Увидел в окно, как она паркуется на своем мотоцикле, снимает шлем, и как роскошный волос рассыпается по ее плечам, как грациозно перебрасывает ногу и слезает с железного коня. Это впечатляло. Она очень красива.

Как понял, операция, которую проводила Мари, длилась несколько часов, все закончилось хорошо, но уходящей домой я ее не видел, поэтому решил посмотреть, в ординаторской она или нет.

Набравшись наглости, слегка постучал в дверь и тихо вошел в кабинет, не дожидаясь приглашения. Мари сладко спала на диване, поджав под себя ноги, а ладошки по-детски подложила под щеку. Видимо, ей снилось что-то не очень хорошее, она постанывала во сне. Придерживая повязку, присел на корточки около ее головы, погладил по волосам и легко, осторожно поцеловал в макушку. От нее так вкусно пахло и исходило невероятное по ощущениям тепло. Мари перестала стонать и улыбнулась во сне. Я еще некоторое время любовался ею, потом накрыл пледом, который лежал на кресле, и вышел.

У меня появилось стойкое желание прострелить что-нибудь главврачу, который так изматывает этого доктора.