Галактика за Вратами Ночи. Эпизод 1. Затерянный мир (джен)

* * *

Джуно Эклипс перевернула освежеванную тушку какого-то местного зверька и принялась его потрошить, сразу бросая куски мяса в котел над костром — сухпайки надо было экономить. Приходилось констатировать: не прошло еще и двух дней, как четверо молодых, но перспективных летчиков Империи превратились едва ли не в первобытных дикарей. Разве что охотились на местную дичь с помощью бластера, а не копья, но зарядников к оружию не так много. А ее, как единственную женщину, сразу сделали хранительницей огня. Все-таки налет цивилизации, даже стотысячелетней — невероятно хрупкая штука.

Вот уже сутки с лишним они каждые два часа летали к слою помех, и ни малейших изменений не отмечалось. Либо все-таки это было искусственное образование, либо никаких суточных колебаний у этих помех не было и в помине.

Надо было принимать решение насчет дальнейших действий. О чем за обедом и повел речь Скайуокер:

— Конечно, периодически проверять помехи надо, но не похоже, что они исчезнут сами собой. Так что придется дожидаться, когда с «Предостерегающего» отправят спасательную экспедицию.

— А они застрянут точно также, — хмыкнул Антиллес.

— Может быть, — согласился Скайуокер. — Но чтобы пройти барьер, необходим форсъюзер, а я сразу почувствую его присутствие. И смогу предупредить через Силу об атмосферных помехах.

— Коммандер, а почему бы тебе не позвать кого-нибудь из своей семьи на помощь непосредственно отсюда? — осведомился Селчу.

— Не получится, — невесело отозвался Люк. И объяснил: — Я их отсюда не чувствую. Планету и ее обитателей ощущаю, луну и звезду — тоже, а от остальной галактики — как отрезало. Думаю, отец и Лея решили, что я погиб.

Джуно едва заметно передернулась от одной мысли о том, что сделает лорд Вейдер, если и впрямь сочтет Люка погибшим. Перед глазами встала картина трехлетней давности: контрабандистский корабль залит кровью, повсюду трупы, а Дарт Вейдер лайтсейбером разрезает оковы дочери, захваченной в плен. Черная эскадрилья тогда участвовала в спасательной операции, и именно тогда лейтенант Эклипс поняла, почему в древности слагали столько жутких легенд о ситхах и ситхской жестокости.

— В любом случае, я не вижу смысла сидеть на месте, — голос Люка отвлек летчицу от мрачных воспоминаний. — Необходимо наладить контакты с местными жителями: в конце концов, это наша главная цель как эмиссаров Империи.

* * *

Решено было отправиться на юго-восток: после очередной медитации Люк объявил, что через Силу видел там деревню. Или город. Или… в общем, скопление живых и разумных существ.

К вечеру первого дня похода к Селчу и Эклипс пришло болезненное осознание того, что последний раз такие марш-броски приходилось делать лишь в Каридской Академии; и если в те времена они кляли сержантов, гонявших их до потери пульса по пересеченной местности, то теперь ругать на чем свет стоит приходилось себя за то, что последний год они все чаще отлынивали от полевых учений под предлогом срочных занятий на летном тренажере. Антиллес, так тот вовсе как бывший мятежник знать не знал ни про какие полевые испытания, и хоть сейчас на вопрос комэска о самочувствии преувеличенно бодро заявил, что все прекрасно, тем не менее, вечером на привале сидел почти неподвижно с бледным видом. Лучше всех поход перенес сам Скайуокер; впрочем, причина тут же стала ясна из его рассказа: Дарт Вейдер считал, что его дети должны уметь выживать в любых условиях, и неделька походной жизни на какой-нибудь тропической планетке, где хищными были не только животные, но и растения, для детей ситха отнюдь не внове.

А на второй день, с утра, произошла встреча, с одной стороны, закономерная, а, с другой, судьбоносная. Пилоты пробирались через лес, или вернее сказать, редкую рощу, когда Люк, шедший впереди, резко поднял руку: «Стоять!» Мгновение он прислушивался, одновременно прощупывая пространство вокруг Силой, а затем стандартными жестами показал спутникам: кто-то приближается к ним справа. Летчики тут же рассредоточились: Тикхо и Джуно скользнули за стволы деревьев, Люк и Ведж спрятались за высоким кустарником сбоку от тропинки. Ладонь рефлекторно легла на рукоять светового меча; рядом Антиллес держал наготове бластер. Минута прошла в молчании и тишине, а потом из-за поворота тропинки появились человеческие фигуры.

«Люди?» Издалека они походили на детей; но по мере приближения стало ясно, что это взрослые существа, хотя и очень низкого роста. Их было четверо — в походной одежде, с небольшими тряпичными узлами, босые, они бойко шагали к укрытию пилотов. Скайуокер вновь потянулся к ним Силой: существа были разумные, но никакой враждебности от них не исходило. Скорее, напротив, они сами чего-то опасались и… стоп! Странное ощущение, встревожившее Люка еще прежде, теперь усилилось.

«Откуда у них ситхский голокрон?» мелькнула мысль. Скайуокер, впрочем, тут же отмел это предположение: предмет, спрятанный у одного из существ, хоть и походил на вместилище знаний, разума и души древних форсъюзеров, все же заметно отличался от тех кубических или пирамидальных кристаллов, несколько десятков которых хранились в засекреченном отделе Императорского музея. Это было нечто иное, незнакомая технология чуждого мира. В любом случае, опасности они не представляли, и Люк махнул рукой товарищам: выходим.

Нельзя сказать, чтобы эти существа, хоббиты, как они называли сами себя, сильно испугались летчиков; и все же Люк заметил страх в глазах того самого черноволосого парня с неизвестным артефактом, впрочем, он представился, как и прочие, неким мистером Андерхиллом.

В первую же минуту разговора выяснилось, что поселение, которое нашел Люк через Силу, называлось Бри; что оно было одним из немногих обжитых мест в этой глуши, и что именно туда направляются хоббиты.

-Так идемте вместе! — тут же предложил рыжий хоббит по имени Сэм.

* * *

-Итак, друг мой Уиллхуфф, чем порадуете своего Императора?

-Строительство и обустройка звездной станции завершены, Ваше Величество.

Гранд-мофф Уиллхуфф Таркин, невысокий худой шестидесятилетний мужчина, курировал постройку боевой станции, оснащенной суперлазером — оружием, способным уничтожать планеты. В просторечии она именовалась Звездой Смерти, и именно под этим названием ей суждено было навсегда войти в историю.

-Как прошли испытания?

-Великолепно. Пришлось пожертвовать Деспайр, но потеря невелика.

Деспайр, планета с омерзительно жарким и влажным климатом, была колонией, куда отправляли пожизненно за особо тяжкие преступления. Именно на ее орбите строилась Звезда, и именно эта планета стала первой жертвой нового супероружия Империи.

-Вот и хорошо. Я отправлю к вам нового куратора — лорда Вейдера, — и заметив мелькнувшее на лице Таркина недовольство, добавил: — Он должен будет помочь вам с окончательным решением вопроса мятежников из Альянса.

Таркин обдумывал услышанное. Что это? Недоверие Императора ему самому? Или Дарту Вейдеру? Напоминание о том, что без флота станция все же уязвима? Или, напротив, демонстрация неэффективности огромных, многочисленных соединений звездных разрушителей и крейсеров по сравнению с одной, пусть и гигантской станцией? Бесполезно: поступки Палпатина, мастера многослойных интриг, никогда не были обусловлены лишь одним мотивом.

— Или вы опасаетесь за персонал станции, Гранд-мофф? Вспомнили легенды, которые слагают в армии о Главнокомандующем?

— Ваше Величество, если вы имеете в виду те глупые слухи, будто Дарт Вейдер не человек, а дроид или призрак из тьмы, то подобную чушь среди вверенного мне персонала я пресекаю самым жестким образом, — поспешил ответить Таркин. — В конце концов, — тут он позволил себе слегка усмехнуться, — я был знаком с ним еще до Войн Клонов, когда он был джедаем Энакином Скайуокером…

— Знакомы были, Уиллхуфф? — внезапно прервал его Император. — И как, Энакин Скайуокер вам показался таким же человеком, как мы с вами?

Подобная постановка вопроса удивила Таркина; вспомнив кстати о том, что сам Палпатин также ситх, хоть официально это никто и не объявляет, он осторожно ответил:

— Разумеется, рыцарь Скайуокер весьма выделялся на фоне даже других джедаев, но для большинства военных, тех же клонов, он был куда ближе, нежели остальные храмовники, среди которых и впрямь полно было представителей всяких нечеловеческих рас…

— Да, а Энакина Скайуокера все окружающие считали человеком до мозга костей, — внезапная издевка в голосе Императора заставила Таркина насторожиться: — все вокруг, как один, купились на внешний, человеческий облик Скайуокера, — с этими словами Палпатин резко засмеялся.

— Признаться, мне в голову не приходило,.. — начал Гранд-мофф, но был резко оборван:

— Разумеется, не приходило! Ни вам, ни клонам. И джедаям тоже — в этом была их ошибка… Увидели сверхсильного одаренного и давай во все глотки на каждом углу кричать: «Ах, Избранный, ах, сосредоточие Живой Силы!» А о том, что такое это сосредоточие, даже задуматься не удосужились.

Таркина поразил злой, резкий тон могущественного собеседника. А тот продолжал, увлеченный своими словами:

— Им в голову не пришло задаться простым вопросом: «А откуда взялось это самое сосредоточие Силы в человеческом ребенке?» И подумать, человек ли перед ними. Смотрели на тело, на внешний облик, измеряли количество мидихлориан в крови,.. а то, что по сравнению с существом перед ними тот же Йода — практически человек, ни в одну светлую — просветленную голову не пришло. Я тоже хорош — понял, кто передо мной, только когда вытащил его из лавовой реки на Мустафаре. Руки-ноги отрублены, вся кожа сгорела, легкие — тоже, а он продолжал жить. Вопреки всему.

— Признаться, я полагал, что в подобных случаях свою роль играет Сила, — осторожно ответил Гранд-мофф.

— Играет… Только с такими ранами все равно люди не живут. Так что не врут слухи. Лорд Дарт Вейдер — не человек. И человеком никогда не был.

— А кто тогда?

— Вам лучше не знать, — усмехнулся Император. — А сейчас ступайте, Уиллхуфф. Идите.

* * *

Собеседник его принадлежал к числу лиц, весьма влиятельных в Империи вообще и на Корусканте в частности. Принц Ксизор, представитель гуманоидной расы фаллиинов, рептилоидов, чьим отличительным признаком служил зеленый цвет кожи, возглавлял крупнейший в Галактике криминальный синдикат «Черное Солнце», в сферу влияния которого входили и Пространство Хаттов, и многие группировки помельче во Внешних Регионах, промышлявшие торговлей наркотическим спайсом, оружием, кораблями и, что самое отвратительное, живым товаром. На многих отдаленных планетах не было принято следить за тем, чтобы рабы на их рынках были в прошлом мятежниками или преступниками; там весьма ценились и обычные граждане Империи, которым не повезло оказаться на корабле, захваченном пиратами. Конечно, Дарт Вейдер, один из главных противников этой практики, часто предпринимал карательные экспедиции во Внешние Регионы, но для полного искоренения этой мерзости необходимы скоординированные усилия многих ведомств Империи, а Палпатин пока что смотрел на беспорядки на окраинах галактики сквозь пальцы. И Ксизор имел возможность получать баснословные прибыли с одной стороны, и пользоваться эффективным рычагом давления на своих противников, с другой. Вот и сейчас он с самым приветливым и доброжелательным выражением лица говорил такие вещи, что хотелось отдать его на корм Глаурунгу. Или Смаугу. Или любому другому дракону, которых Мелькор, он же Моргот, Черный враг мира, он же сенатор Эрраэнэр, некогда создавал.

— Вот вы, сенатор Эрраэнэр, представляете планету Лаан Эарта. Внешние Регионы, почти на границе с Пространством Хаттов… Ближайший секторальный флот — за сутки полета в гиперпространстве, да и то перед вылетом у них неделя на сборы уйдет. Если не больше. Своей системы обороны у вас нет. А я из надежных источников знаю, что Джабба-хатт как раз собирается расширять свое влияние на другие планеты. Так что, к огромному сожалению, Лаан Эарте грозят большие проблемы в ближайшем будущем. Но вот если бы вы разрешили «Шахтам Ксизора» добывать на своей планете ауродиум, вашему народу было бы нечего опасаться.

Ауродиум — драгоценный металл. Баснословно дорогой и невероятно редкий.

«Попался бы ты мне в Аст Ахэ. Мигом бы начал упрашивать Саурона поскорее отправить тебя в мир Великой Силы. Или в чертоги Мандоса, что почти одно и тоже».

— Убирайтесь, — коротко произнес Эрраэнэр. Ксизор усмехнулся:

— По-моему, вы принимаете слишком спешное решение, сенатор.

— Двери вон там.

— Вы об этом пожалеете, — бросил на прощание принц преступного мира. Но убрался-таки.

Подобные разговоры были для Эрраэнэра не внове. Вот хотя бы тогда, сорок с лишним лет назад…

…Гардулла-хатт принимала представителя Лаан Эарта в своем дворце-крепости со всей свитой. Если, конечно, это сборище существ нескольких десятков рас можно было назвать свитой. Слуги, наемники, рабы, дроиды… В углу жались две молодые рабыни: человек и твиллечка. Хатты обожали держать девушек гуманоидных рас в качестве живых игрушек при своем дворе.

Камнем преткновения стал тот самый ауродиум. После того, как лаанцы буквально вышвырнули со своей планеты управляющего Гардуллы, приехавшего налаживать добычу драгоценного металла, звездная система была взята в кольцо блокады. Обращаться за помощью к Сенату Республики было бесполезно: никакого контроля над хаттами у Корускантского правительства не было и в помине. Пришлось разбираться своими силами. Вот Эрраэнэр и отправился на переговоры. В одиночку.

В первый же час стало ясно, что ни одна из сторон так просто сдаваться не собирается. А к вечеру Гардулла предложил сенатору «воспользоваться хозяйским гостеприимством». Поначалу Мелькор полагал, что эта фраза подразумевает ночлег в хаттской крепости, однако ближе к полуночи он услышал робкое царапанье в дверь.

На пороге стояла девушка, одна из тех рабынь, которых он видел в зале.

— Меня прислал Гардулла-хатт к господину, — низко поклонившись, тихо сказала она.

— Зачем?

— Я должна скрасить досуг господина, выполняя любые его желания, — последовал ответ.

— Интересный способ получить разрешение на добычу ауродиума в моем мире, — хмыкнул он. — Ведь именно на это ты должна меня «уговорить», верно?

— Господин очень проницателен, — тихо прошептала девушка.

— В таком случае, вот тебе мое желание: иди в свою комнату и не покидай ее до утра, — Эрраэнэр потянул дверь, чтобы закрыть, но рабыня вцепилась в край:

— Прошу вас… Если я уйду, Гардулла прикажет меня скормить ранкору за неподчинение.

Пришлось ее впустить. Дверь закрылась, а девушка неподвижно стояла на пороге, уставившись в пол.

— Ложись спать, — наконец посоветовал ей Эрраэнэр.

— Я должна вам сказать,.. — она вдруг вскинула голову, явно решаясь на какой-то отчаянный шаг, — я слышала, как Гардулла-хатт говорил с одним наемником… если мои старания окажутся бесполезны, он убьет вас. Поэтому бегите отсюда, пока не поздно, — закончила она свою речь едва слышным шепотом.

Эрраэнэр взял ее за руку, заставил сесть рядом:

— Как тебя зовут, девочка?

— Шми, — прошептала она.

— Шми… — Имя было ей под стать. Терпеливая и гордая, выносливая и упрямая. Иная бы не выжила в подобных условиях. Или выжила бы, но сломалась. — Почему ты решила рассказать мне о планах Гардуллы?

— Мне показалось, вы достойны знать правду. И я не хотела вам лгать.

Все-таки это загадка: как она смогла выжить у хатта?

— У меня будет к тебе просьба, Шми. Очень необычная.

— Я сделаю, что смогу, — отозвалась она.

— Ты еще не знаешь, что за просьба.

— Какая разница?

…- Представь себе своего сына, Шми, каким бы он должен быть. И открой мне свой разум.

Сплетались потоки Силы, и воздух сгустился, принимая человеческие очертания. Сквозь туманное сияние проступали черты юноши, и вот уже, спустя мгновение, сотворенный смотрел на них ярко-голубыми глазами.

«Ты создан мною из Силы Эа, воплощение миров этой галактики. Ты будешь подобен им: гордый и неукротимый, вечно идущий к цели. И непокоренный никем. Свободный. Из Эа соткан дух твой, и домом будет тебе галактика, и по небесам пройдут твои пути, мой третий сотворенный, Вэнтэменел, Гуляющий-по-небесам. И будет имя твое — Скайуокер».

Шми смотрела широко распахнутыми глазами на происходящее:

— Это и есть мой сын?

— Да. Ты выбрала для него облик, теперь же дай ему имя.

— Я — имя? — прошептала она изумленно.

— У одного из народов моей родины есть обычай: отец и мать каждый дает ребенку имя вскоре после рождения. А потом, уже повзрослев, он выбирает еще одно. Вот я и решил последовать этому обычаю.

Шми кивнула. Мгновение поразмыслив, сказала:

— Я бы хотела назвать его Энакин. На языке моей родины это означает «защитник».

— Вот и решено. Отныне имя твое — Энакин Скайуокер, — утверждая свое творение, молвил Мелькор.

Черты юноши расплылись, и сияние окутало Шми, медленно угасая.

— Но где же он… Энакин? — прошептала она.

— Под твоим сердцем, — был ей ответ. — Мой сотворенный создан для жизни в этой галактике, так пусть начнет свою жизнь, как человек. Пусть поймет людей и других существ, обитающих в этих мирах.

— Но вы отдали его в рабство Гардулле. Ведь дитя рабыни — тоже раб.

— Я позабочусь о том, чтобы обезопасить тебя с ним от хатта. Поверь мне, Шми.