ПЕПЕЛ НАД БАШНЯМИ ХОГВАРТСА (джен)

Это началось незаметно.

Сначала лестницы стали задерживаться дольше обычного, словно сомневаясь, стоит ли поворачивать. Потом портреты — особенно старые, написанные ещё до основания школы — начали умолкать при появлении Гарри, отворачиваясь или уходя в соседние рамы.

Призраки избегали его.

Даже Почти Безголовый Ник, обычно болтливый и добродушный, вежливо кланялся и спешил исчезнуть, будто боялся задержаться рядом.

— Мне это не нравится, — пробормотал Рон, когда они втроём шли по коридору Западной башни. — Замок ведёт себя так, будто ты… заразный.

— Спасибо, Рон, — сухо ответил Гарри. — Очень поддержал.

— Я серьёзно! — Рон понизил голос. — Я чувствую это. Как будто стены слушают.

Гермиона остановилась.

— Потому что они слушают, — сказала она. — Восточное крыло полностью закрылось сегодня утром.

— В смысле? — нахмурился Гарри.

— В прямом. Проходы исчезли. Карта Мародёров показывает там… пустоту.

Это было невозможно.

Хогвартс мог менять планировку, но не стирать пространства полностью.

Они спустились глубже, туда, где воздух становился холоднее, а факелы горели неуверенно, словно сомневались, стоит ли освещать путь. Элиан ждала их у старой каменной двери, наполовину скрытой мхом и трещинами.

— Это место было запечатано ещё до твоего рождения, — сказала она. — Но теперь печати ослабевают.

— Что там? — спросил Рон, сжимая палочку.

Элиан посмотрела на Гарри.

— Ответ.

Он шагнул вперёд.

Дверь не открылась заклинанием. Не поддалась силе. Она откликнулась.

Камень задрожал и медленно разошёлся, словно узнавая того, кто стоял перед ним.

За дверью не было темноты.

Там было пространство, наполненное шёпотом. Обрывки голосов, эмоций, заклинаний — всё смешивалось, переплеталось, образуя нечто живое и нестабильное.

— Я — то, что осталось, — раздался голос. Не из воздуха. Изнутри Гарри. — Ты — мой последний дом.

Он не почувствовал страха.

Только тяжесть.

— Если ты останешься, — прошептала Гермиона, — это может разрушить тебя.

— А если уничтожу… — Гарри сглотнул, — я стану тем, кто решает, кому позволено существовать.

Тишина сгущалась.

Хогвартс ждал.