Хроники Малых Норок (гет)

Берлога Карен

Жизнь в доме на холме Барнаби наполнилась детским смехом и постоянной суетой. Бонни и Стью, видя, как Юджин и Кристи обустроили своё семейное гнёздышко, стали часто оставлять у них самых маленьких крольчат. К их удивлению, бывший столичный компьютерщик оказался невероятно терпеливым и добрым воспитателем.

Юджин обожал баловать малышей. Он привозил для них хрустящее печенье из пекарни Гидеона, мастерил деревянные игрушки и всегда держал наготове запас полезных перекусов. Он часами мог сидеть на ковре, внимательно слушая путаные истории крольчат о лесных приключениях, а взамен рассказывал им удивительные легенды о далёких странах и больших городах.

— Юджин, ну нельзя же так! — ворчала Кристи, пытаясь навести порядок в гостиной, где муж только что раздал всем по второй порции сладостей. — Ты их совсем избалуешь. Они должны знать меру, а ты потакаешь любому их капризу. Нам нужно быть строже, иначе они разнесут весь дом!

Кристи старалась выглядеть серьёзной и даже хмурила брови, но ей из рук вон плохо удавалось скрывать своё умиление. Каждый раз, когда она видела, как её лис бережно поправляет одеяло заснувшему малышу или как крольчата виснут на его лапах, её сердце таяло.

Однажды, когда вся компания устроилась на веранде, один из самых маленьких крольчат потянул Кристи за край платья.

— Мама-Кристи, а можно мы ещё немножко поиграем в саду, пока солнце не село? — пропищал он, глядя на неё умоляющими глазами.

Кристи опешила. Она медленно перевела взгляд на Юджина, подозрительно прищурившись и забавно подняв одно ухо.

— «Мама-Кристи»? — переспросила она, внимательно вглядываясь в лицо мужа. — Юджин?

Юджин, сидевший на ступеньках с крольчонком на плечах, лишь хитро улыбнулся и развёл лапами.

— Дети... — лишь произнёс он.

 

Вечер подходил к концу. В комнате, залитой мягким светом ночника, стояла уютная тишина, нарушаемая лишь мерным сопением самых маленьких. Юджин сидел в кресле-качалке, держа на коленях тяжёлую книгу сказок. Крольчата, разомлевшие после тёплого молока и печенья, облепили его со всех сторон.

— И жили они долго и счастливо... — тихо прочитал Юджин, закрывая книгу. — Ну всё, засыпайте, герои.

— Папа-Юджин... а ты когда в городе жил, почему ты не нашел себе другую «Зайку»? — подала голос маленькая крольчиха, уютно устроившаяся под его локтем. — Ты был такой грустный, потому что у тебя не было никого, кто бы дёргал тебя за хвост по утрам?

Юджин неловко кашлянул. Вопросы личной жизни, заданные с такой детской непосредственностью, всегда заставали его врасплох. Его ум лихорадочно пытался подобрать ответ.

— Понимаете, — начал он, потирая шею, — я просто ждал именно ту самую... особенную «Зайку». Раньше ведь у меня даже не было времени замечать, как красиво восходит солнце, потому что я смотрел только в экраны.

— А ты плакал, когда был один? — прошептал самый младший, уже почти проваливаясь в сон. — Мама-Кристи говорит, что лисы тоже плачут, просто очень тихо...

Юджин почувствовал, как в груди что-то болезненно, но тепло сжалось. Он не ожидал, что дети так тонко чувствуют его меланхолию. Ему стало неловко от того, что его прошлая жизнь, которую он так тщательно скрывал, оказалась понятна даже пятилетним крольчатам.

— Ну... иногда всем бывает грустно, — уклончиво ответил он, осторожно поправляя одеяла. — Но теперь мне не нужно грустить. Потому что у меня есть вы, и есть Кристи.

Он поднялся, стараясь не шуметь. Дети уже не слышали его — они спали, оставив Юджина наедине с его мыслями.

 

Утро на холме Барнаби началось с бодрого стука в дверь. Юджин ещё не успел допить свой кофе, а Кристи только-только начала раскладывать завтрак для оравы крольчат, когда на пороге появились Ник и Джуди. Они выглядели официально — в форме, с папками под мышкой, но их серьёзный настрой продержался ровно три секунды.

— Дядя Ник! Джуди! — с оглушительным писком толпа маленьких кроликов ринулась в прихожую, буквально сбивая полицейских с ног.

— Эй-эй, полегче, банда! — засмеялся Ник, пытаясь удержать равновесие под напором пушистых родственников. — Мы на секретном задании, а вы нас раскрываете!

Кристи вышла встретить гостей, вытирая лапки о передник.

— Привет! Вы так рано. Что-то случилось?

Но крольчата не давали вставить ни слова. Самый младший, вцепившись в колено Ника, гордо заявил:

— А Папа-Юджин вчера нам сказку читал! И разрешил съесть лишнее печенье, пока Мама-Кристи не видела!

Джуди, которая как раз собиралась открыть папку с отчётом, замерла с открытым ртом. Её розовый носик мелко-мелко задрожал, а уши вытянулись в струнку. Ник медленно повернул голову к кузену, который как раз стоял в дверях кухни с кружкой в лапе. На лице Юджина медленно, но неумолимо расцветал густой пунцовый румянец.

— Папа... Юджин? — переспросил Ник, и его голос сорвался на саркастический фальцет. — Мама... Кристи? О, Морковка, ты это слышала? Кажется, пока мы гонялись за преступниками, мой кузен не просто построил дом, он основал целую династию!

Джуди, напротив, выглядела растроганной. Её глаза светились восторгом, и она прижала лапки к щекам.

— О-о-о, Юджин, Кристи! Это же... это самое милое, что я слышала за последнее время. Они называют вас папой и мамой. Кристи, почему ты не сказала, что вы уже... ну, в таком статусе?

— Джуди, это не то, что ты думаешь! — Кристи всплеснула лапками, краснея не меньше мужа. — Они просто привыкли, они постоянно у нас, и...

— Не оправдывайся, «Мама-Кристи», — Ник уже вовсю ухмылялся, а его хвост так и ходил из стороны в сторону, пока дети весело за ним гонялись. — Я всегда знал, что Юджин — скрытый гений, но чтобы так быстро пройти путь от депрессивного айтишника до отца семейства... Вот это уровень.

Юджин, наконец обретя дар речи, поставил кружку на тумбочку и вздохнул.

— Ник, если ты сейчас же не перейдешь к делу, я закрою перед твоим носом доступ в нашу столовую. А там, между прочим, ещё осталось печенье Гидеона.

— Ладно-ладно, папаша, не кипятись. — Ник картинно поднял лапы, сдаваясь. — Дело действительно серьёзное. Но после такого вступления... — он подмигнул Джуди, — я требую двойную порцию кофе и подробный отчёт о том, как ты справляешься с родительскими обязанностями.

 

В столовой слышался голос Кристи — она терпеливо объясняла крольчатам, что овсянка — это топливо для будущих героев, и если добавить в неё немного ягод, она перестает быть противной.

В гостиной же атмосфера была совсем иной. Ник и Джуди разложили перед Юджином ворох документов — распечатки с камер, схемы городских узлов связи и фотографии невзрачного дома на границе с Районом Ноль.

— Нам нужен тайный штаб, Юджин, — вполголоса начал Ник, указывая на фото обшарпанной многоэтажки. — Это квартира Карен, она медоед. Её отстранили после инцидента в Районе Ноль, официально нам запрещено даже приближаться к ней. Но без её опыта и знаний Вивьен не взять.

— Мы почти уверены, что Вивьен «живёт» в городских сетях. — Джуди придвинулась ближе, её голос звучал напряженно. — Она взламывает зашифрованные базы, видит нас через камеры. Она всегда на шаг впереди, потому что ZPD для неё — открытая книга. Нам нужна защищённая коммуникация. Автономная, скрытая, зашифрованная. Мы должны держать связь с Карен и делиться друг с другом информацией, не опасаясь утечки.

— Не забывай о сервере обработки и хранения данных и доступе к базам ZPD, — продолжал перечислять Ник. — Мы будем скрывать всё не только от Вивьен, но и от полиции. Нам нужно специальное оборудование, Юджин. Ты знаешь, его не купить в обычном магазине. И мы не можем привлечь ни одного работника. Нам придётся всё делать самим — тянуть кабели, ставить серверы, настраивать каналы. В доме Карен даже нормального интернета нет, не говоря уже о защищённых линиях.

Юджин долго изучал схемы, постукивая пальцами по столу. Его взгляд снова стал тем самым — острым и расчётливым взглядом архитектора сетей.

— Вы понимаете, во что ввязываетесь? — негромко спросил он, подняв глаза на напарников. — Это вам не просто нарушение устава. Если нас поймают, вас с позором погонят из полиции, а я навсегда потеряю репутацию и остатки связей в IT. Мы все пойдём под суд.

— Мы знаем о рисках, Юджин. — Ник и Джуди серьёзно кивнули. — Но другого пути нет. Саваж погиб, потому что играл по правилам. Мы так не хотим.

Юджин вздохнул и посмотрел в сторону кухни, откуда доносился смех Кристи.

— Хорошо, я помогу. Я смогу достать оборудование через старые каналы «мёртвых» акционеров и настроить автономный спутниковый линк, который Вивьен не отследит. С серверами и врезкой в существующие системы безопасности будет сложнее, но выполнимо. Однако у меня есть одно условие.

— Какое?

— Кристи должна всё знать, — твёрдо произнёс Юджин. — Я не буду строить эту цифровую крепость у неё за спиной. К тому же, если нас всё-таки вскроют, нам понадобится юридическая база для защиты, она сможет её подготовить.

— По рукам, — синхронно сказали Ник и Джуди.

 

Вечерние сумерки сгущались над границей Зверополиса и Района Ноль, когда у обочины обшарпанной многоэтажки припарковались два автомобиля — гражданский внедорожник Юджина и служебный броневик Ника и Джуди.

Юджин вышел из машины и с лёгким недоумением оглядел мрачный фасад здания. Ник и Джуди уже ждали его у входа.

— Добро пожаловать в нашу сверхсекретную базу, кузен, — ухмыльнулся Ник, кивком указывая на облупившиеся стены.

Джуди, проигнорировав сарказм напарника, постучала в дверь. Через мгновение на пороге появилась Карен. Она была в тёмной одежде, но её взгляд, как всегда, оставался цепким и аналитическим.

— Карен, это тот самый Юджин, кузен Ника, — бодро представила Джуди. — Юджин, это Карен, наша... подруга.

При слове «подруга» Карен вопросительно посмотрела на Джуди, но ничего не сказала. Крольчиха лишь пожала плечами. Юджин, стараясь держаться уверенно, протянул лапу.

— Очень приятно, Карен.

Медоед молча пожала её. Послышался небольшой хруст, и Юджин, не сдержав лёгкого вскрика, поспешно отдёрнул лапу. Ник и Джуди, стоявшие позади, прикрыли рты, едва сдерживая смех.

— Ай! К-крепкое рукопожатие, — поправился Юджин, бросив неодобрительный взгляд на смеющихся напарников. — Что ж, давайте не будем терять время. Осмотрим ваш новый штаб.

Он шагнул в тёмный проём, но не успел сделать и двух шагов. В полумраке прихожей Юджин споткнулся о гантели и с глухим стуком и кряхтением неуклюже грохнулся прямо в завал из пустых коробок и старых деталей.

Ник и Джуди уже не сдерживались и хохотали в голос. Карен же, не меняя выражения морды, просто прошла мимо валяющегося кузена, чтобы включить свет в гостиной.

Откашлявшись и выбравшись из-под горы старых газет, Юджин отряхнулся и огляделся. Каждый квадратный метр был заставлен хаотично сложенными коробками, деталями от неведомой техники, старыми покрышками и мешками с чем-то неопределённым.

— Эм... да, — начал он, стараясь говорить уверенно, несмотря на недавнее падение. — Чувствуется... автономность и скрытность. Но, боюсь, для размещения сервера, шифровальщика и хотя бы одного рабочего места нам потребуется немного больше свободного пространства.

Карен, которая стояла, опершись плечом о дверной косяк, даже не шелохнулась. Взгляд был абсолютно непроницаем, но Юджин почувствовал на себе его тяжесть.

— Я имею в виду, провести лёгкую рационализацию. Убрать... ненужные вещи и переместить... э-э... вниз. На улицу. А оттуда... на городской полигон утилизации. — Юмор явно не был сильной чертой Юджина.

Карен слушала его спокойно, изредка переводя взгляд с него на хохочущих Ника и Джуди. В её глазах не было прежней агрессии или раздражения, лишь тихое наблюдение.

— Хорошо, народ, — отсмеявшись, скомандовала Джуди, закатывая рукава. — Приступаем к рационализации пространства!

Работа закипела. Юджин, вооружившись перчатками и мешками для мусора, методично сортировал содержимое коробок, отделяя ценные, по его мнению, детали от откровенного хлама. Ник отвечал за крупногабаритный мусор, ворча что-то про кузена, который втянул его в рабство. Карен работала тихо и эффективно — сметала паутину из углов и с поразительной лёгкостью выносила тяжёлые мешки на лестничную площадку.

Джуди взяла на себя финальный этап — чистовую уборку. Вскоре квартира наполнилась резким, но приятным запахом моющих средств с ароматом лаванды. Старый ковёр был выбит и тщательно промыт. Стены очищены от пыли.

Через пару часов помещение преобразилось. Оно всё ещё было потрёпанным, но теперь сияло чистотой и порядком. Джуди удовлетворенно оглядела их труд, уткнув лапки в бока.

— Вот! Совсем другое дело, — с гордостью произнесла она. — Теперь здесь можно не только работать, но и принимать гостей!

 

Сумеречный свет просачивался сквозь жалюзи, рисуя на полу геометрические тени, словно предупредительные знаки на минном поле. Квартира Карен, ещё вчера казавшаяся заброшенной берлогой одиночки, теперь пульсировала электронной жизнью — гул серверов, мерцание индикаторов, шелест вентиляторов. Это было не жильё, а оперативный центр, где тишина хранила больше секретов, чем слова.

Юджин двигался, как хирург перед сложной операцией. Его пальцы скользили по клавиатуре с почти ритуальной точностью, а глаза, скрытые за бликами экрана, впитывали потоки данных. Он не просто настраивал систему, он выстраивал крепость.

— Вот здесь, — он коснулся стеклянной панели, где разворачивалась трёхмерная схема шифрования, — мы создаём пузырь. Даже если они прорвут внешний контур, попадут в лабиринт зеркал. Каждый запрос будет вести их к ложной цели.

Ник, поедая китайскую лапшу из доставки, наблюдал за этим танцем кода и металла.

— А видео с котиками твоя система умеет показывать? — бросил он, пытаясь скрыть восхищение за привычной иронией.

— Только если запустить виртуалку в автономной среде разработки, — отозвался Юджин, не отрываясь от экрана. Ник не понял, шутка это или он серьёзно, но решил промолчать. — А пока… смотри. — Юджин нажал комбинацию клавиш, и на стене вспыхнула карта Зверополиса, усеянная алыми точками. — Это не просто метки, это пульс города. Каждый сигнал — нить, за которую можно потянуть. Вы будете контролировать любую камеру в любой точке города.

Карен молча следила за этим представлением. Её уши едва заметно подрагивали, улавливая интонации, которых другие могли не заметить — уверенность Юджина, напряжение Ника, даже тихое дыхание Джуди, заканчивающей юстировку спутниковой антенны на балконе.

Юджин развернулся к команде, держа в лапах четыре компактных устройства — чёрные, с матовыми экранами, похожими на застывшие лужицы смолы.

— Это индивидуальные средства связи, запрограммированные на аппаратном уровне только на нас. Биометрическая аутентификация — голос, пульс, отпечаток. Никаких паролей, никакого трекинга, никакого доступа извне.

Карен взяла свой гаджет. Металл был холодным, но под пальцами ощущалась едва заметная вибрация проверки хозяина, будто сердце машины, готовое биться в унисон с её собственным.

— И запомните, ни слова о штабе или данных, полученных в этой комнате. Если почувствуете слежку — уничтожайте всё. Без колебаний. — Он указал на кнопку под массивным центральным столом, закрытую в стекло. — Это многоуровневая система самоуничтожения данных. Одно нажатие, и никто не способен будет их восстановить. Каждый из нас может активировать её удалённо со своего коммуникатора — случайная активация исключена. Система проанализирует наши био-показатели, и если обнаружит хотя бы малейшее давление или отклонение от нормы, запрос будет сброшен, а коммуникатор деактивирован.

Юджин ввёл на клавиатуре команду, и на другом мониторе появился знакомый Нику и Джуди полицейский экран доступа к базе данных ZPD.

— Полицейская база данных в нашем полном распоряжении. Доступ будет замаскирован под действующих сотрудников, а сложная сеть маршрутизации не позволит отследить, откуда сделан запрос на самом деле. — Юджин удовлетворённо наблюдал за реакцией Ника и Джуди.

Затем он обратил внимание на небольшой рюкзак, притулившийся в углу.

— Это моё, — процедила Карен. — Все мои вещи.

— Не храни их здесь, — предупредил Юджин. — Спрячь подальше в подвале или лучше в камере хранения. Если штаб раскроют, ничего здесь не должно говорить о твоём присутствии. Никаких фотографий или памятных вещей — ничего, что может навести на твой след. — Карен молча кивнула.

Когда Ник и Юджин ушли проверять резервные узлы, Джуди задержалась. Она заметила, как Карен медленно обходит комнату, касаясь серверов, словно проверяя, реальны ли они.

— Ты в порядке? — спросила Джуди, стараясь, чтобы голос не звучал как вопрос психолога.

Карен вздохнула. Её взгляд скользнул по экранам, где крутились вихри данных, затем — к окну, за которым город растворялся в сумерках.

— Я… не привыкла к тому, что кто-то верит в меня, — произнесла она тихо, будто боясь, что слова разобьются о металлическую тишину комнаты.

Джуди подошла ближе, встала рядом, плечом к плечу, и посмотрела на карту города, где алые точки мерцали, как далёкие пожары.

— Мы не просто верим, — сказала она. — Мы знаем, что без тебя нам не справиться.

Карен усмехнулась, но в этом жесте не было иронии. Только усталость и что-то похожее на облегчение.

— Ладно. Но когда мы возьмём Вивьен, я хочу свою уютную помойную берлогу обратно.

Джуди рассмеялась, неожиданно звонко для этого места. И на мгновение квартира перестала быть бункером. Она стала убежищем.

Когда все разошлись, Карен осталась одна. Она села в кресло, включила монитор и открыла файл с картой. Красные метки пульсировали, как раны на теле города. Она набрала код, активируя режим ночного видения на уличных камерах. Её лапы дрожали, но не от страха — её переполнял азарт. В груди разгорался огонь, который она так долго гасила — жажда действий.

Ария

В просторной кухне дома Хоппсов пахло ванилью и свежезаваренным чаем. За окном переливалось полуденное солнце, а внутри царила уютная суета — на столе дымился пирог, рядом красовалась горка детских рисунков, а в углу на мягком ковре шумно играли младшие крольчата.

Юджин сидел прямо посреди этого весёлого хаоса, с преувеличенной серьёзностью собирая из конструктора огромный замок. Дети облепили его со всех сторон, наперебой подсказывая, куда поставить очередную башню, как укрепить стены, где лучше разместить дракона. Он внимательно выслушивал каждое предложение, кивал, делал вид, что глубоко размышляет, а потом торжественно устанавливал деталь — и малыши взрывались радостными возгласами.

Бонни, хлопоча на кухне, время от времени наблюдала за этой картиной с тёплой улыбкой. Кристи, аккуратно раскладывавшая печенье на блюдо, на миг посмотрела на мужа, наслаждаясь видом.

— Юджин твой так хорошо ладит с детишками, — заметила Бонни. Кристи, улыбнувшись кивнула. — Мы тут со Стью думали, когда же у вас будут... свои малыши? Так хочется понянчить внуков.

Кристи, застеснявшись, слегка покраснела, не зная что ответить. Она невольно посмотрела на Юджина, он как раз водружал на вершину замка красный флажок, а дети хлопали в ладоши и визжали от восторга. И вдруг поняла, что никогда не обсуждала этот вопрос с мужем.

— Мам, мы… — она запнулась, подбирая слова. — Мы пока не говорили об этом.

— О, я не давлю! — Бонни мягко коснулась её лапки. — Просто… вы так хорошо ладите с малышами. И Юджин, он ведь такой заботливый. Видно, что ему это в радость.

Кристи кивнула, но мысли крутились в голове, натыкаясь на один и тот же вывод — «Мы действительно никогда не говорили об этом». Она смотрела, как Юджин смеётся, поддакивает детям, как терпеливо объясняет, почему дракон не может жить прямо на крыше, и понимала, вопрос матери был настолько очевиден, что даже странно, что эта тема никогда не поднималась.

 

Вечер опустился на Малые Норки тихо, почти незаметно. В доме Юджина и Кристи царила редкая для их жизни тишина. И только мягкий свет настольной лампы рисовал тёплые пятна на деревянном столе.

Кристи сидела в кресле, обхватив колени лапками. Она долго подбирала слова, крутила в голове фразы, но все они казались либо слишком резкими, либо чересчур уклончивыми. Наконец, выдохнув, она сказала, пытаясь придать голосу бодрости:

— Знаешь, мы сегодня с мамой… разговорились на кухне.

Юджин поднял глаза, переворачивая страницу книги о гидропонике. На его лице промелькнуло что-то неуловимое, похожее на… печаль. Словно он ожидал этого.

— Твоей маме интересно, почему у нас до сих пор нет детей? — тяжело вздохнув, произнёс он ровно, почти без интонации.

Кристи хотела отшутиться, сказать что-то лёгкое, но увидела, как он закрыл глаза и опустил голову. Она поняла, что это тяжёлый для него вопрос.

— А ты… хочешь?

— Помнишь наш разговор после свадьбы? — вместо ответа произнёс он. — Я попросил тебя проявить понимание. Всё это время ты не задавала вопросов, и я этому благодарен. Но пришла пора рассказать всё.

Кристи подняла одно ухо, улавливая каждое слово. Тревога мужа заставила её затаить дыхание. Юджин отложил книгу и встал у окна, вглядываясь в своё отражение. Молча достал бумажник и долго смотрел на него, будто взвешивая, стоит ли его открывать. Затем осторожно вытащил из самого дальнего кармашка небольшой, выцветший, заботливо заламинированный фотоснимок и протянул его Кристи.

Она взяла фото. На нём — двое лисят, сидящих на лестнице у серого здания. Мальчик с надеждами во взгляде и улыбающаяся девочка. В мальчике Кристи тут же узнала своего мужа.

— После смерти родителей меня отправили в приют. Жизнь там… не была адом, но и не была домом. Я был один, постоянно думал о родителях и надеялся, что всё происходящее лишь кошмар, который скоро закончится. Спустя пару месяцев в нашем приюте появилась лисица. Эта девочка была немного старше меня — очень активная и энергичная. — Юджин улыбнулся своим воспоминаниям. — В первый же день она заметила мою грусть и протянула мне лапу.

«Привет, я Ария. — сказала она. — Не грусти. Хочешь, будем друзьями?». Мы играли с ней всё свободное время. Даже в самый серый день она умела найти что-то яркое. Например, придумала, что наш двор — это тайный лес, а мусорные баки — древние руины. Мы лазили по ним, смеялись, она не рассказывала о своём прошлом и научила меня не терзаться им, а принимать реальность и смотреть в будущее.

Кристи молчала, боясь нарушить хрупкую нить его рассказа.

— Мы были лисятами, а тогда на лисов смотрели с подозрением: «хитрые», «себе на уме», «лучше не связываться». Да и сейчас, насколько я знаю, ситуация стала не сильно лучше. Поэтому потенциальные родители обходили нас стороной. В какой-то момент мы даже перестали выходить ко всем этим мамам и папам, которые искали в приюте новую семью.

Но Ария учила меня не сдаваться: «Если они не хотят нас брать, — говорила она, — значит, мы сами выберем, где будем счастливы». Мы мечтали о нашем совместном будущем. О доме с большим окном, о саде, где можно выращивать клубнику, о том, как откроем своё дело — может, мастерскую, может, кафе. Она хотела рисовать вывески, я — чинить технику. Всё казалось возможным, пока мы были вместе.

Юджин замолчал, глядя на фото, которое Кристи бережно сжимала, предчувствуя, что эта история имеет тревожное продолжение. Он словно заново переживал те дни. Потом продолжил, голос звучал ровно, но в нём чувствовалась затаённая горечь.

— Когда мы стали совершеннолетними, нас просто… выпустили на все четыре стороны. Дали немного денег, документы — и всё. Мы стояли у ворот приюта с рюкзаками, в которых лежали наши жалкие пожитки, и не знали, куда идти. — Он усмехнулся без тени веселья.

— «Что теперь будем делать?» — спросила тогда Ария, её голос впервые излучал не оптимизм, а тревогу неизвестности. Я и сам не знал. У нас не было ни дома, ни работы, никакого плана. Только мы двое и пара сотен в кармане.

На эти деньги мы сняли комнату — крошечную, с сырыми углами и скрипучим окном, которое не закрывалось до конца. Зимой оттуда тянуло холодом, летом влетала пыль с улицы. Но это было наше место. Первое... и единственное.

При этом слове у Кристи дрогнуло сердце. Но она не решалась сказать ни слова.

— Мы хватались за любую работу, — продолжал Юджин. — Ария мыла посуду в забегаловке, брала какие-то мелкие заказы на дом. А я брался за всё подряд. По ночам разгружал фургоны, а днём работал там, куда отказывались идти другие — на перерабатывающем заводе за чертой города. Там, где сортировали отходы с химических производств. Воздух там… Он не просто пах плохо. Он обжигал. Ты вдыхаешь и чувствуешь, как лёгкие будто покрываются коркой. Поначалу кашель был постоянным. По утрам отхаркивал что-то серое. Носили защитные маски, конечно, но они помогали слабо. Фильтрация на уровне «чтобы начальство могло сказать, что меры приняты».

Юджин провёл ладонью по лицу, будто стряхивая наваждение.

— Как оказалось, некоторые отходы имели частицы излучающих компонентов. Я тогда этого не знал, но чувствовал не просто усталость от физической работы, а будто кто-то вытягивает из тебя энергию. Просыпаешься, а тело уже тяжёлое, как свинец, голова гудит, глаза режет. Но ты идёшь, потому что платили. Но денег всё равно не хватало. Мы ели через раз, носили старую одежду, экономили на всём.

Он посмотрел на Кристи, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние.

— Бывали дни, когда мы ложились спать голодными. Ария шутила, что так мы тренируем силу воли, но я видел, как она прячет слёзы, когда думает, что я не замечаю.

И вот однажды, возвращаясь с ночной смены, мне вдруг повезло. Я нашёл на улице старый ноутбук — разбитый, но его можно было починить. Мы с Арией разобрали его, достали сломанные детали, поменяли их, и у нас появился собственный компьютер. Я никогда не забуду, как мы радовались и обнимались такой простой вещи, это стало нашей первой настоящей удачей. — Юджин, закрыв глаза, улыбнулся. Одинокая слеза скатилась у него по щеке. — Ария где-то достала книгу по программированию, а я на заводе попросил копии программ. Мы увлеченно читали и пробовали что-то вместе. Это было волшебное время.

Юджин затих и сел в кресло рядом с Кристи. Она терпеливо ждала продолжения, но забеспокоилась, увидев его изменившийся взгляд. Кристи взяла его за лапу, Юджин тяжело выдохнул. В комнате повисла тишина. Кристи сидела не шевелясь, боясь прервать поток его воспоминаний, но внутри всё сжималось от боли за него и за ту девочку.

— Мы жили так некоторое время, — продолжил он, наконец, голос звучал глухо, будто доносился издалека. — Пока кое-что не случилось. У нас прорвало трубы. Вода хлынула и залила пол, пропитала всё — матрас, одежду, всё, что у нас было. Мы пытались всё исправить, сушили тряпками, разводили огонь в маленькой переносной печке, но сырость постоянно висела в комнате. А морозы в то время стояли ужасные.

Он сглотнул, будто снова ощутил тот промозглый холод, проникающий под кожу.

— Ария начала кашлять. Сначала тихо, потом всё сильнее. Её голос стал хриплым, а глаза тусклыми. Она старалась улыбаться, говорила: «Всего лишь простуда, Юджин. Пройдёт». Но не проходило. Она заболела пневмонией. Ей нужны были лекарства, тёплое питание, отдых. А у нас не было ни того, ни другого.

Кристи почувствовала, как Юджин сжал кулаки. Её глаза наполнялись слезами.

— Я работал. Больше, чем раньше. На тех же опасных производствах, где ядовитые пары резали лёгкие, а излучение высасывало последние силы. Но денег всё равно не хватало. Когда я понял, что она слабеет с каждым днём, я… — он запнулся, голос дрогнул. — Я попытался украсть лекарства и антибиотики из аптеки. Меня поймали и избили. Я умолял, но всё было без толку. Я лежал на асфальте, а в голове билась только одна мысль: «Ария ждёт». Я вернулся ни с чем, с разбитым лицом и пустыми лапами.

Кристи тихо всхлипнула, но Юджин не заметил — он смотрел куда-то сквозь стену, будто видел перед собой ту последнюю ночь.

— Она уже не вставала. Лежала под грудой одеял, но всё равно дрожала. Я держал её за лапку, а она улыбалась. Даже тогда. До самого конца.

Его голос надломился. Кристи в ужасе закрыла лапкой рот, и слёзы покатились из её глаз.

— «Юджин, — сказала она, — пожалуйста, не грусти. Живи. И исполни нашу мечту». Это были её последние слова. Она угасала, прямо у меня на лапах. А я лишь смотрел на неё и плакал, не в силах ничего сделать. Её похоронили на муниципальном кладбище. Я не мог даже поставить памятник. Только положил камень, который нашёл у дороги. И пообещал себе — я сделаю то, о чём мы мечтали. Дом с большим окном. Сад с клубникой. Жизнь, которую она заслуживала.

Он замолчал. В глазах уже не оставалось слёз, только пустота, которую он носил годами. Кристи обняла мужа, и он почувствовал, как ему становится немного легче.

— После того как Ария ушла, пустая комната стала для меня тюрьмой, — продолжил Юджин. — Тишина давила, голые стены будто впитывали последние остатки тепла. Днём я ещё как-то держался — ходил на работу, механически выполнял задачи, отвечал на вопросы. Но по вечерам… Вечера были невыносимы. Я постоянно вспоминал её смех, её голос, наши мечты, и понимал, если не найду способ заполнить эту пустоту, она меня поглотит.

От безысходности я снова стал изучать программирование, сканировал каждый абзац книги, которую принесла Ария, наш старый ноутбук едва тянул простейшие программы, но среда разработки работала. И просто чтобы занять лапы и мысли я сначала писал бесцельно — строки кода, которые ничего не значили. Постепенно это складывалось в идею сделать какое-нибудь простенькое приложение. Это помогало справиться с болью. И некоторое время спустя родилась моя первая игра.

Это была простая мобильная аркадка, ничего выдающегося. Незамысловатая, цепляющая убивалка времени, которая заставляла возвращаться снова и снова.

Я работал ночами, когда не мог уснуть — делал это, чтобы заглушить боль от потери самой близкой подруги. Ошибался, переделывал, снова ошибался, шлифовал код. И вот, наконец, решил выложить готовый продукт в сеть. Просто чтобы посмотреть, будет ли игра кому-то интересна, заметит ли её кто-нибудь.

Удивительно, но заметили. Через месяц у неё уже были сотни скачиваний. Через два — тысячи. Дети и подростки делились ею друг с другом, в комментариях писали, что это очень залипательная штука.

А потом пришли они — двое парней в строгих костюмах. Это были представители одной серьёзной компании. Как оказалось, они увидели в проекте потенциал.

— Мы хотим купить вашу игру, — сказал один из них. — И вложиться в ваш следующий стартап.

Они предложили мне такую сумму, которую я тогда даже и представить не мог. Я был шокирован и до конца не верил. Смотрел на них, на их дорогие часы, на папки с контрактами, и думал, что это какая-то нелепая шутка. Но они не шутили. Да, Кристи, я построил свой успех на своей самой ужасной потере. Всё, чего я добился… — он сделал паузу, тяжело вздохнув, — построено на её смерти. Без этого горя я бы не взялся за программирование. Не стал бы ночами сидеть над кодом. Не хватался бы за каждую возможность. Мой успех — это её жертва.

Кристи пододвинулась к Юджину. Она знала, что сейчас резкие слова могут ранить, поэтому просто взяла его лапу в свои, мягко, но твёрдо.

— Юджин, — тихо начала она, — ты не виноват. Ты не просил, чтобы так случилось. Ты не выбирал эту боль. Ты просто… выжил. Как она и завещала.

— Ты, наверное, думаешь, почему я тебе всё это рассказываю? — виновато понурив голову, тихо сказал Юджин. — Знаешь, когда на кого-то сваливается куча денег, звери покупают себе дорогую машину, дом, яхту. Но я первым делом поехал на кладбище. Нашёл могилу Арии — тот самый камень, который сам положил. Он уже оброс мхом, выглядел… одиноким. Я заказал памятник. Хороший, из белого мрамора. Выгравировал её имя, даты и… «Ты всегда со мной». А ещё выкупил два соседних участка. Она всю жизнь жила в тесноте. Я подумал, что хотя бы после смерти у неё должно быть больше места.

Кристи молча слушала, не перебивая. В её глазах стояли слёзы, но она сдерживалась — знала, что сейчас важно дать ему высказаться до конца.

— Второе, что я сделал… — Юджин сглотнул, — Прошёл полное медицинское обследование. Я подумал «Теперь могу позволить себе быть здоровым, вылечиться, привести себя в порядок». Врачи сказали: в целом организм держится, и состояние со временем нормализуется. Сердце, лёгкие — не идеально, но жить можно. Но потом… — его голос дрогнул, — потом они сказали это.

Он замолчал надолго. В глазах появилась меланхолия — та самая, которую Кристи уже давно не видела, но теперь она была ещё глубже и безнадёжнее, чем раньше.

— Бесплодие. — Кристи в ужасе прикрыла рот лапками, не веря своим ушам. — Окончательное. Необратимое. Всё, что я годами вдыхал… ядовитые газы, пары тяжёлых металлов, излучение — оно не просто ослабило организм. Оно выжгло всё, что могло дать жизнь.

Юджин посмотрел на Кристи, и в этом взгляде больше не было слёз, только холодная, принятая истина.

— Они сказали: «Даже если вы пройдёте курс реабилитации, это ничего не изменит. К сожалению, процесс необратим». Никаких шансов, никаких «может быть». Всё... И знаешь, что самое ироничное? Я, наконец, мог позволить себе семью. Дом, деньги, стабильность. Но не мог дать то единственное, что делает семью семьёй.

Кристи медленно потянулась к нему, взяла его лапы в свои. Они были холодными, словно он до сих пор не мог согреться после той вечной сырости от их старой комнаты.

— Юджин, — тихо сказала она, — это не значит, что ты не можешь быть счастливым. Не значит, что не можешь любить. — Она посмотрела ему в глаза. — Это не конец.

— Это значит, что я никогда не смогу дать тебе то, чего ты заслуживаешь, — покачал головой Юджин. — Детей. Семью, как у всех.

— А что, если мне не нужно «как у всех»? — перебила она мягко, но твёрдо. — Что, если мне нужен ты? Тот, кто прошёл через всё это и остался собой. Тот, кто помнит Арию, но не живёт только прошлым. Тот, кто умеет любить так глубоко, что даже боль превращает в силу.

Юджин закрыл глаза. В его сознании снова всплыл образ Арии, её улыбка, её слова — «Живи».

— Я боюсь, что однажды ты пожалеешь, — прошептал он.

— Тогда давай решать это вместе, — ответила Кристи. — Не прятаться в своей боли. Не считать нашу семью неполноценной. А просто… жить. И любить. Потому что это то, что у нас точно есть.

Она прижалась к его плечу, и он не отстранился. Просто обнял её, крепко, как будто впервые за долгие годы нашёл опору, которая не исчезнет.

 

Юджин и Кристи обо всём рассказали её родителям. Бонни не могла сдержать слёз, Стью сосредоточенно слушал, периодически понимающе качая головой. Именно он первым нарушил долгое молчание, когда Юджин закончил. Он медленно поднялся, подошёл к лису и положил лапу ему на плечо. В его глазах не было жалости, только твёрдая поддержка.

— Ради своей девчонки ты прошёл через ад, — сказал он. — И не сломался. Теперь я уважаю тебя ещё больше, сынок.

Бонни смотрела на Юджина с такой глубиной сочувствия, что ему стало немного не по себе, будто она лично видела всё, что он так долго прятал. Она встала, обошла стол и обняла его — крепко, по-матерински.

— Спасибо, что доверился нам, — прошептала она. — Это многое меняет. Но не то, что мы думаем о тебе.

Кристи, до этого сдерживавшая слёзы, всхлипнула.

— Мама… папа… я боялась, что вы…

— Что мы осудим? — перебил Стью, поворачиваясь к ней. — Кристи, мы ведь не слепые. Мы видели, как он на тебя смотрит. Как он о тебе заботится. И если он смог пережить всё это и остаться заботливым зверем, значит, он именно тот, кто тебе нужен.

— То, что случилось с Арией — это трагедия. — Бонни села рядом с Юджином и взяла его за лапу. — Но ты не виноват. Ты сделал всё, что мог. И то, что ты не сдался… это не просто сила. Это настоящее мужество.

— Я боялся… — Юджин почувствовал, как в горле встал ком. Он не ожидал такого понимания и тепла. — Что вы... будете осуждать меня, потому что… — прошептал Юджин. — я не смогу дать Кристи того, чего она заслуживает.

— А что она заслуживает? — мягко спросила Бонни. — Семью, где её любят? Где о ней заботятся? Где её принимают со всеми её страхами и мечтами? Юджин, я вижу, что у неё это есть. С тобой.

— Дети — это не единственный способ создать семью, — кивнул Стью. — Семья — это те, кто рядом, когда больно. Кто верит в тебя, даже когда ты сам не веришь. И ты, Юджин, уже доказал, что ты именно такой.

Кристи прижалась к плечу Юджина. Он, наконец, позволил себе расслабиться. Тайна, которая годами сковывала его, развеялась. И, несмотря ни на что, семья его приняла.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Я… не знал, что можно вот так. Просто говорить и не бояться.

— Теперь знаешь, — улыбнулась Бонни. — И помни, ты не один. У тебя есть мы. И это не изменится.

В кухне снова стало тепло. Не от чая, не от пирога, а от чего-то другого, невидимого, но ощутимого. От того, что они все теперь знали правду. И всё равно оставались вместе.

 

Кристи попросила Юджина «познакомить» её с Арией — она хотела посетить могилу девушки, которая до сих пор жила в его сердце и была важной частью его жизни.

Солнечный, но прохладный день окутал кладбище мягким светом. Кристи шла рядом с Юджином, держа его за лапу. Она не торопила его, не задавала вопросов, просто была рядом. Они миновали ряд могил, пока, наконец, не остановились перед белым мраморным памятником. На нём имя, даты и короткая надпись «Ты всегда со мной».

Юджин медленно опустился на колени перед надгробием. Его пальцы коснулись холодного камня, словно пытаясь почувствовать тепло, которого там давно не было.

— Привет, Ария, — прошептал он. — Как у тебя дела? Я сегодня пришёл не один. Хочу познакомить тебя с девушкой, которая… изменила всё. Я говорил тебе о ней.

Он обернулся к Кристи, и в его глазах читалась смесь нежности и тихой боли.

— Это Кристи. Моя жена.

Кристи шагнула вперёд, слегка склонив голову и положив букет белых лилий на плиту.

— Здравствуй, Ария. Я много слышала о тебе. И… я рада знакомству. Ты была очень важна для Юджина. Для нас обоих.

Её голос звучал тихо, но твёрдо — без фальши, без наигранности. В глубине души она действительно верила, что Ария её слышит. Юджин снова посмотрел на памятник.

— Я рассказал ей всё. О нас, о том, как мы жили, как мечтали. О том, какой ты была. Она всё поняла, и приняла… — Он помолчал, будто прислушиваясь к чему-то, что мог слышать только он. — Кристи… она другая, не такая, как ты. В ней нет той безудержной энергии, которой светилась ты. Но в ней есть что-то не менее важное — спокойствие, понимание и мудрость. Уверенность, что всё будет хорошо, даже если сейчас трудно. Она… держит меня. Не даёт упасть.

Кристи присела рядом с ним и положила ладонь на плечо.

— Родители Кристи — Стью и Бонни — замечательные, — продолжил Юджин. — Они тоже знают. И приняли меня, несмотря ни на что, хоть я и боялся. Они добрые, Ария. Такие, какими, наверное, должны быть родители. Представляешь, как мне повезло? Я до сих пор не верю.

Он глубоко вздохнул, будто набираясь смелости сказать самое главное.

— Я не забыл тебя. И никогда не забуду. Но теперь я могу жить дальше. Не потому, что перестал любить тебя. А потому, что ты бы этого хотела. Чтобы я не застрял в прошлом, чтобы я был счастлив.

Тишина. Только ветер шелестел листьями.

— Спасибо, — тихо сказал Юджин. — За всё.

Кристи мягко сжала его лапу.

— Мы будем навещать тебя, Ария, — сказала она. — И будем хранить память о тебе в наших сердцах. Спасибо тебе за Юджина.

Юджин кивнул. Впервые за долгое время он чувствовал не вину и не боль, а… покой. Будто где-то там Ария улыбнулась и отпустила его — не с горечью, а с любовью.

Они сидели у могилы ещё долго. Говорили, вспоминали. И хотя Арии не было рядом физически, её дух, её память, её влияние — всё это оставалось. Но теперь это была не тяжесть, а свет. Свет, который позволил Юджину, наконец, сделать шаг вперёд.

Семья

Несколько дней спустя Бонни и Стью пригласили Кристи и Юджина на семейный пикник. На расстеленном пледе стояли корзинки с едой, кувшин с лимонадом и ваза с полевыми цветами. Кристи и Бонни расставляли тарелки, Юджин и Стью разжигали мангал, чтобы запечь овощи. Младшие крольчата играли и бегали друг за другом, звонко смеясь.

После первой порции запечённой картошки и холодного лимонада детишки весело грызли морковные чипсы, а Стью и Бонни, держа в лапках корзинку, отвели Юджина и Кристи в сторону. Бонни посмотрела на них с непривычной для неё серьёзностью.

— Юджин, — начала она. — Мы со Стью долго думали о том, что ты нам рассказал. Много об этом рассуждали... и хотели бы поговорить с вами о важном деле.

Юджин и Кристи недоуменно переглянулись.

— Вы оба через многое прошли, — продолжил Стью. — Вы умеете любить, заботиться, отдавать. И видит Бог, вы заслужили семью.

— И мы, — Бонни протянула Юджину и Кристи корзинку, — хотим предложить вам... стать родителями.

Кристи от неожиданности прикрыла рот лапкой, подняв одно ухо. Юджин смотрел непонимающим взглядом.

— Наши пятеро самых младших крольчат итак постоянно с вами, они вас обожают. Мы предлагаем вам оформить над ними опеку. — Бонни вручила Юджину и Кристи корзинку, в которой, как оказалось, лежали подготовленные документы на усыновление.

— Вы… серьёзно? — выдавил из себя Юджин, доставая бумаги. Он не мог поверить в такую щедрость. Кристи почувствовала, как к горлу подступает комок. Она посмотрела на Юджина, в его глазах читалась смесь недоверия и робкой надежды.

— Абсолютно. — Стью хлопнул зятя по плечу. — Наши малыши итак вас называют мамой и папой. Не волнуйтесь, мы с ними уже поговорили. Они рады, что вы станете их родителями.

— Стью, Бонни. — Юджин повернулся к отцу Кристи. — Я даже не знаю, как вас благодарить. Это… невероятно. — Он посмотрел на Кристи, которая едва сдерживала слёзы от переполнявших её чувств. — Милая. Мы с тобой станем родителями!

Они обнялись, и Юджин закружил Кристи в воздухе. Немного успокоившись, и поставив жену на землю, он обнял Стью и Бонни.

— Спасибо вам. Я и мечтать не мог о таком счастье.

— Юджин, милый, — Бонни немного отстранилась. — Мы со Стью также думали о твоих словах про то, что лисов никто не берёт из приютов. Мы были бы рады, если бы вы с Кристи дали шанс лисятам — шанс, которого никто не дал тебе и Арии.

— Мы уверены, — добавил Стью, — что вы сможете вырастить их вместе с крольчатами, научить доброте, поддержке и правильным ценностям.

— По-моему это замечательная идея, — улыбнулась Кристи, беря Юджина за лапу.

— Помните, — Бонни наклонилась к ним, её глаза блестели. — В случае чего, мы будем рядом. Мы всегда поможем, поддержим и подскажем. Но главное — это вы, ваш дом и ваша любовь. И эти дети… они смогут стать частью чего-то большого и доброго. Частью семьи.

— Семья, — медленно произнёс Юджин и нежно посмотрел на Кристи. — Как это замечательно звучит.

Юджин, наконец, почувствовал, как впервые за долгое время его меланхолия окончательно растворяется. У него есть Кристи. Есть Бонни и Стью. И теперь будут дети. Дети, которые станут их общим будущим.

 

Юджин и Кристи припарковали машину у обшарпанного здания приюта. Ветер шевелил пожелтевшие листья на старых клёнах, а вдалеке слышался приглушённый гомон детей. Юджин недолго вглядывался в знакомые до боли стены.

— Ничего не изменилось, — тихо произнёс он. — Те же трещины на фасаде. Та же скрипучая дверь. Даже запах… тот самый.

— Ты в порядке? — Кристи осторожно коснулась его лапы.

Он кивнул, но взгляд оставался отстранённым, будто он уже не здесь, а где-то там, в прошлом. Внутри их встретила воспитательница — женщина с усталыми глазами и доброй улыбкой.

— Здравствуйте, мы звонили вам, — сказал Юджин.

— Да, конечно, — кивнула она. — Проходите. Я предупредила детей. Они ждут в игровой.

Они прошли по длинному коридору, где на стенах висели детские рисунки — единственные яркие пятна на фоне серости. В просторной комнате за столиками сидели малыши, кто-то лепил из пластилина, кто-то раскрашивал картинки.

В самом дальнем углу, у окна, пристроились двое лисят — мальчик и девочка. Они настороженно наблюдали за незнакомцами, прижавшись друг к другу. Юджин остановился, его сердце сжалось — так похожи на него и Арию в те далёкие дни. Он медленно подошёл и присел на колени, чтобы быть с ними на одном уровне.

— Вы испачкали свои брюки, — заметила девочка. Она была немного старше мальчика и стояла чуть впереди.

— Ничего страшного, — мягко ответил Юджин. — Привет. Меня зовут Юджин. А это моя жена Кристи. Я… тоже вырос здесь.

Лисята переглянулись. Напряжение в их взглядах чуть ослабло.

— Я Рози, — тихо произнесла девочка, сжимая лапку брата.

— А я Оливер, — добавил мальчик, чуть выглядывая из-за её плеча.

— Красивые имена, — улыбнулась Кристи, присаживаясь рядом. — А вы, наверное, брат и сестра?

— Да, — кивнул Оливер. — Мы всегда были вместе. Нас хотели разлучить, говорили, что так проще. Но мы сопротивлялись, и нас оставили в покое — лисят всё равно никто в приютах не берёт.

Юджин почувствовал укол неприятных воспоминаний. Когда-то он сам цеплялся за Арию, боялся, что их заберут по одному, и как в итоге пришёл к тому же выводу.

— Это хорошо, что вы вместе, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Семья — это самое важное.

Юджин и Кристи присели на невысокую скамейку, а Оливер и Рози устроились напротив, сначала настороженно, но постепенно расслабились, увидев искренность в глазах новых знакомых.

— Расскажете нам, как вы здесь оказались? — мягко спросила Кристи, не настаивая, но давая понять, что они готовы слушать столько, сколько нужно.

Оливер сглотнул, посмотрел на Рози. Она кивнула — мол, начинай. Он глубоко вдохнул и заговорил, сначала тихо, потом увереннее:

— Мы жили с мамой. В маленьком доме у железной дороги. Она работала на фабрике, приходила поздно, но всегда приносила что-нибудь вкусное. — Его голос дрогнул. — А потом… она заболела. Сильно. Её увезли в больницу, а нас — сюда. Сказали, что временно, но прошло уже больше года, и…

Рози придвинулась ближе к брату, сжала его лапку.

— Мы звонили в больницу, — прошептала она. — Нам сказали, что она… что она больше не вернётся.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь скрипом карандашей, которыми водили дети за столиками. Юджин почувствовал, как внутри всё сжалось — слишком знакомо. Он знал это ощущение, когда мир вдруг становится холодным и чужим, а ты остаёшься один на один с вопросом «Что дальше?».

— Вы правда здесь росли? — Рози подняла взгляд на Юджина.

— Правда, — подтвердил Юджин. — И знаю, каково это — бояться, что тебя заберут в другую семью, или что ты останешься один. Но… — он сделал паузу, подбирая слова, — иногда жизнь даёт шанс. Не сразу, не легко, но даёт.

— Вы не одни. — Кристи осторожно коснулась плеча Рози. — Теперь у вас есть мы. И мы хотим, чтобы вы знали — вы можете говорить всё, что чувствуете. Даже если это злость, даже если страх. Мы не бросим вас.

— Готовы обрести новый дом и новую семью? — с надеждой спросил Юджин.

Оливер посмотрел на Рози, и в их глазах тоже мелькнула надежда — на новый дом, новую жизнь и новых родителей. Оливер медленно протянул лапку. Юджин пожал её — маленькую, хрупкую, но уже такую сильную. Рози прижалась к Кристи, та обняла её и нежно погладила по головке, чувствуя, как внутри разливается тепло. Настоящее, живое.

— А у нас будут братья или сёстры? — спросили дети.

— Конечно, — улыбнулась Кристи и достала телефон. Она показала лисятам совместное фото их с Юджином и пятеркой крольчат. — Они добрые, весёлые, хоть иногда и шумные. Вы быстро подружитесь.

Оливер и Рози широко раскрыли глаза и, весело переглянувшись, придвинулись поближе. Крольчата были младше них, но такими счастливыми, что им сразу захотелось стать частью такой семьи.

— А как их зовут?

— Это Лиам, старшенький. Он любит строить из конструктора целые города. Рядом с ним — Элла, она обожает читать и часто устраивает театральные постановки по книгам. Третий — Финн, он всегда придумывает какие-нибудь весёлые игры. За ним — Майя, она обожает рисовать. И самый младший — Тео, он пока ещё совсем маленький, но уже очень любопытный.

— Какая красивая. — Рози осторожно провела пальцем по изображению Майи.

— И очень добрая, — добавила Кристи. — Она сразу захочет с тобой рисовать. Уверена, вы станете лучшими подругами.

— А мне нравится Лиам, — сказал Оливер. — Я тоже люблю что-нибудь конструировать.

Кристи, улыбнувшись, показала другую фотографию. На ней был их дом, окружённый садом, с большим крыльцом и окнами, за которыми виднелись игрушки и книги.

— Это наш дом, — сказала она. — Теперь он и ваш. Там есть детская комната, и ещё одна для игр. А по вечерам мы будем собираться у камина и рассказывать истории.

Рози взяла телефон, долго смотрела на фото, потом подняла глаза, полные робкой радости.

— Можно я с Майей нарисую нашу семью? Всех вместе?

— Конечно, — улыбнулся Юджин. — И мы повесим этот рисунок на самое видное место.

— Вы правда будете нашими мамой и папой? — неуверенно спросил Оливер, словно опасаясь, что это розыгрыш.

— Только если вы сами этого хотите, — мягко ответила Кристи.

Дети заулыбались, окончательно избавляясь от тревоги перед неизвестностью. Они обрели надежду и видели доверие и понимание со стороны пары. Оливер и Рози отправились собирать свои вещи, а Юджин и Кристи, подарив оставшимся детям игрушки и сладкие угощения, обратились к воспитателю.

— Где расписаться, чтобы забрать их? — коротко спросил Юджин.

— Все документы уже готовы, — лишь ответила она. — Наконец-то и они нашли родителей.

Лисята попрощались с остальными детьми и подбежали к своей новой семье с рюкзачками.

— Пойдёмте домой, — сказал Юджин. — Теперь это и ваш дом тоже.

 

В просторном светлом доме, где уже царила атмосфера нервного предвкушения, Юджин и Кристи собрали всех крольчат в гостиной. Посреди комнаты стоял большой диван, вокруг — мягкие пуфы и кресла, а на столике дымились чашки с какао и лежало свежее печенье.

Лиам, Элла, Финн, Майя и Тео едва сдерживали любопытство. Как только Юджин объявил, что Оливер и Рози теперь станут их новыми братом и сестрой, крольчата дружно вскочили и нетерпеливо стали подпрыгивать на месте.

Юджин приоткрыл дверь, и в комнату робко вошли Оливер и Рози. Но не успели они и шагу ступить, как их окружили со всех сторон.

— Привет! Я Финн! А ты Оливер, да? Ты любишь футбол? — выпалил Финн, размахивая лапками.

— А меня зовут Майя! — тут же вмешалась девочка, заглядывая Рози в глаза. — Ты любишь рисовать? У меня есть новые фломастеры, можем прямо сейчас попробовать!

— Я Элла! — присоединилась Элла, залезая на голову Финна. — Хочешь посмотреть мою книжную полку? Там столько всего интересного!

— А я Лиам. — Глаза его сияли от любопытства. — У меня конструктор огромный, можем построить что-нибудь вместе.

Даже самый маленький Тео не остался в стороне, он подбежал к Рози, протянул ей плюшевого зайчика и важно произнёс: — Это мой друг. Он добрый.

Крольчата наперебой задавали вопросы, подпрыгивали, толкались, пытаясь оказаться поближе к новым брату и сестре. В какой-то момент Финн выкрикнул:

— Ай! Майя, ты мне на ухо наступила!

— Это не я!

— А ну слезь. — Он резко одёрнул своё ухо.

Майя, взвизгнув, в падении схватилась за лапку Эллы, та пошатнулась и, смешно кувыркнувшись, потянула всех остальных. Через секунду пятеро крольчат с весёлым визгом и смехом рухнули в пушистую кучу-малу прямо у ног Оливера и Рози.

Лисята были ошеломлены таким напором. Их глаза то и дело перебегали от одного крольчонка к другому. Но когда они увидели эту живую, смеющуюся кучу, где торчали уши, лапы и хвостики, где слышались возгласы «Ой, я на тебе!», «А я на Майе!», «Тео, ты меня придавил!», они заулыбались и их напряжение растаяло без следа.

Рози первой звонко и от души рассмеялась. Оливер тоже еле сдерживался от смеха.

— Футбол? — успокоившись, произнёс Оливер, глядя на Финна. — Я никогда не играл, но звучит интересно.

Рози, всё ещё смеясь, приняла игрушку от Тео: — Спасибо, Тео! Он очень милый. Майя, я люблю рисовать. Могу показать тебе свои рисунки, если хочешь.

— Конечно хочу! — Майя тут же схватила её за лапку — Пойдём, у меня тоже есть альбом!

— Сначала конструктор, потом футбол. — Лиам дёрнул Оливера за свитер. — Договорились?

— Договорились. — Оливер кивнул, уже не пытаясь скрывать улыбку.

— Нет, — вставила своё слово Кристи. — Сначала какао с печеньками, потом всё остальное. Мойте лапки.

При слове «Печенье» крольчата запрыгали от радости и бросились мыть лапки, утаскивая за собой Оливера и Рози.

Юджин и Кристи стояли, наблюдая за этой суматохой, и радовались, что крольчата не оставили лисятам ни единого шанса на неуверенность. Их энергия, искренность и готовность сразу принять новых брата и сестру создали ту самую атмосферу, ради которой всё и затевалось.

Через несколько минут столовая наполнилась смехом, болтовнёй и шумом. Дети, поедая печенье, увлечённо обсуждали, что будут делать дальше — строить дома из конструктора, играть в футбол, рисовать огромный плакат или читать книгу вслух. Время от времени кто-нибудь из крольчат подбегал к Оливеру или Рози, обнимал их — сначала робко, потом всё смелее — и пытался уговорить их поиграть именно с ним.

Юджин обнял Кристи за плечи, глядя на эту картину:

— Вот она, наша семья. Шумная, весёлая, немного хаотичная… но настоящая.

— Самая лучшая. — Она прижалась к нему.

— Кажется, это и есть счастье, Зайка, — тихо произнёс Юджин на ушко, обнимая жену.

 

Утро в доме Мэри Уайлд началось с аромата свежеиспечённых черничных пирогов. Бонни и Стью Хоппс приехали в гости вместе с Юджином и Кристи. Семья собралась в уютной гостиной Мэри, обставленной старыми фотографиями и книгами.

Мэри, добрая лисица с мягким взглядом, сияла от счастья. Она с восхищением слушала рассказ о том, как Юджин и Кристи теперь стали большой семьёй, воспитывая пятерых крольчат и двух лисят. Они протянули ей общую фотографию.

Мэри дрожащими лапами взяла её. На снимке на фоне залитого солнцем холма Барнаби, стояли в обнимку Юджин и Кристи. Тут же улыбались пятеро крольчат — Лиам, Финн, Элла, Майя и Тео. Вместе с ними двое лисят — Оливер и Рози.

— Боже мой... — прошептала Мэри, и первая слеза скатилась по её щеке. — Какая чудесная семья. Юджин, мальчик мой, посмотри на них... Какие они счастливые.

Она прижала фото к груди, повторяя сквозь плач: «Какая чудесная семья, какая большая...». Для неё, долгое время знавшей Юджина «мёртвым» и одиноким, это было сродни чуду. Тайна, которая годами камнем лежала на их плечах, наконец, превратилась в пыль, оставив после себя только свет. Она с благодарностью посмотрела на Бонни и Стью.

— Спасибо вам, что доверили Юджину и Кристи ваших крольчат. Вы удивительно щедрые родители.

Стью и Бонни с теплотой посмотрели на Мэри.

— Это вам спасибо, Мэри, — серьёзно сказала Бонни. — Мы понимаем, что именно благодаря вашей поддержке Юджин не побоялся сделать этот важный шаг к обретению счастья. Если бы не вы, если бы не ваша поддержка в те годы, когда он нёс этот груз в одиночку, он бы просто сломался.

— Вы помогли ему не потерять веру, — добавил Стью, торжественно кивнув. — Без вас он не смог бы открыться Кристи, построить дом, принять наших малышей. Вы спасли его сердце задолго до того, как мы узнали о его существовании.

Юджин подошел к Мэри и опустился перед ней на колено. Он взял её ладонь и прижал к своей щеке.

— Спасибо вам, тётя Мэри. За все эти годы поддержки, за то, что слушали и верили в меня. Без вас я бы до сих пор плавал в своей депрессии и никогда бы не узнал, что значит настоящее счастье. Что значит семья. Вы мне стали не только наставницей, но и матерью.

Мэри нежно обняла его голову, как маленького лисёнка.

— Юджин, мы теперь — одна большая семья. Ты поделился своей болью, и мы все помогли тебе с ней справиться. Я думаю, Кристи, Бонни и Стью будет интересно узнать, как ты нашёл меня?

Юджин поднялся, посмотрел в глаза тёте Мэри и уверенно кивнул. Он больше не хотел ничего скрывать, не хотел оставлять секретов. Он был рад, что теперь всё станет ясно.

— Когда я поднялся на ноги и уже имел стабильный заработок в Aegis Tech, — начал Юджин, устраиваясь поудобнее за столом, — я решил раскопать информацию о родственниках. Мне удалось найти и выкупить семейный архив Уайлдов, который давно был конфискован за долги. В документах я нашел имя «Мэри Уайлд». К тому времени тётя Мэри уже успела сменить место жительства, но найти её новый дом не составило большого труда. — Юджин помедлил, вспоминая те времена. Кристи подняла ухо, ловя каждое слово. — Честно говоря, я сам не до конца представлял, что я скажу и зачем эта встреча.

— Когда я открыла дверь и увидела его на пороге, — продолжила тётя Мэри, — сердце едва не выпрыгнуло из груди. В его чертах я видела свою невестку, но в глазах... в глазах была выжженная пустыня. Он стоял там, в костюме, который стоил как целый дом, но выглядел как сирота, потерявшийся в метели.

Мэри перевела взгляд на Юджина и горько улыбнулась.

— Я до сих пор корю себя за то, что после развода с Джоном и переезда в Саванна-Центр я потеряла связь с его родителями. Если бы я только знала, что у них родился сын... Если бы я знала, что мой маленький племянник остался один... — Её голос дрогнул. Бонни успокаивающе погладила её лапу. — Я бы перевернула весь Зверополис, но нашла бы тебя. Ты бы рос в тепле, вместе с Ником.

— Тётя Мэри, вы не могли знать, — мягко перебил её Юджин, погладив по лапке. — Но вы дали мне гораздо больше, когда я пришёл к вам взрослым. Вы дали мне причину жить дальше. Дали настоящий дом, стали моей семьёй. — Мэри кивнула, вытирая глаза.

— Я до сих пор помню, как усадила его за стол и поставила перед ним тарелку с печеньем... Обычным, домашним. А он посмотрел на него так, будто увидел сокровище, и сказал: «Это печенье дороже всех моих акций, тётя Мэри. В нём есть смысл». Потом он показал мне могилу Арии. Он стоял там такой одинокий, и я поняла, он привёл меня туда не как миллионер, а как сын приводит мать познакомиться с той, кого он когда-то любил больше жизни. В тот день мы стали по-настоящему родными.

— А как отреагировал Ник? — осторожно спросила Кристи.

— Я попросил тётю Мэри ничего не говорить Нику, — ответил Юджин. — Я тогда не был готов ни с кем делиться своей болью. Тётя Мэри была единственной, кому я полностью доверял, а Ник… — Юджин затих, подбирая слова.

— Юджин боялся, что Ник, имея связи как в полиции, так и на улицах, по долгу службы или из любопытства докопается до правды о приюте, об Арии и о его боли, — продолжила за него Мэри. — Юджин попросил меня ничего ему не говорить, ведь такое родство могло повредить как карьере Ника, так и Юджину, если бы эта история стала достоянием общественности.

— Не поймите меня неправильно, — обратился Юджин к семье. — Я тогда не знал Ника и боялся довериться кому-то, кроме тёти Мэри. Сейчас я знаю, что он бы тоже всё понял, но в то время я предпочел быть для него просто меланхоличным кузеном.

— Даже когда Ник случайно узнал о существовании «того самого богатого кузена» и пришёл ко мне с расспросами, я лишь сказала, что знала его родителей. Я хранила эту тайну как свою собственную. Ник проницательный, он, конечно, что-то заподозрил, но не стал настаивать.

В комнате воцарилась тёплая, целительная тишина. Все тайны были разрушены, и Юджин почувствовал невероятное облегчение. Его больше не тяготило прошлое, а в будущее он смотрел с оптимизмом.

Стью Хоппс встал и торжественно поднял стакан с сидром.

— Давайте выпьем за Мэри Уайлд. За сердце, которое оказалось таким большим, что вместило чужую боль и превратило её в надежду.

— Дорогой, ты принес сидр? — всплеснула лапками Бонни. — Когда ты успел? — Кристи и Мэри заулыбались.

— Милая, ну так повод подходящий. За такое грех не поднять бокальчик.

Все присутствующие рассмеялись, восхищаясь хитростью Стью. Бонни улыбнулась и перестала протестовать. Стью разлил сидр, и семья дружно подняла бокалы.

Кристи прижалась к плечу мужа. Теперь, зная всё, она понимала, почему Юджин так дорожит каждым мгновением с их детьми. Он строил для Оливера, Рози и крольчат тот мир, который Мэри когда-то открыла для него в своей маленькой гостиной. Гостиной, в которой больше не осталось тайн, только одна большая, шумная и бесконечно преданная друг другу семья.

Простые радости

Жизнь в семье Юджина и Кристи забила ключом. Их дом превратился в оазис радости, где счастливая пара вплотную занялась воспитанием детей. Солнце в Малых Норках припекало совсем по-весеннему, и в доме Уайлд-Хоппс закипела большая садовая работа. Кристи решила, что детям пора приучаться к труду, а Юджин как всегда отвечал за технику.

Оливер, высунув кончик языка от усердия, крутил гайку, пока Юджин следил за манометром.

— Ещё немного, Оливер. Давление должно быть равномерным, чтобы вода доставала не только тут, но и на дальних грядках.

— Папа-Юджин, а как мы узнаем, когда надо включать капельный полив? — Оливер, как оказалось, просто обожал ковыряться в механике. — Мы можем установить датчики, чтобы система сама знала, когда морковка хочет пить?

— Именно так мы и сделаем. — Юджин слегка потрепал лисёнка по голове. — Но это следующий шаг.

— Мальчики, не забывайте, — окликнула их Кристи. — Техника — это хорошо, но ручной труд тем и прекрасен, что делает нас дисциплинированными и ответственными.

Дети весело смеялись, крутя в лапках садовые инструменты и представляя, что это оружие против космических захватчиков.

— Так, команда, внимание! — Кристи встала посреди огорода в забавной соломенной шляпе, держа в лапах список и маленькие грабли. — Если мы хотим хороший урожай, надо хорошо поработать. Разделимся на пары, — скомандовала она. — Майя, Рози, вы отвечаете за разметку колышков. Финн и Лиам, делайте ровные грядки. Элла и Тео, подготовьте семена. И никаких игр в земляных червяков, пока не закончим ряд!

— Мама-Кристи, но мы же кролики, — заметил Лиам. — Не проще прорыть тоннель лапками?

— Нет. Семена не смогут вырасти, если высадить их на такой глубине, — возразила Кристи. Лиам пожал плечами.

— Папа-Юджин, — обратилась Майя. — А может, вместо этих палочек, использовать твой луч смерти?

— Ты про лазерный дальномер? Дельная идея, милая. Колышки — прошлый век. Можете с Рози вместо них нарисовать на табличках морковь.

Майя и Рози с криками «Ура» побросали колышки и побежали заниматься любимым занятием — рисованием. Кристи недовольно посмотрела на мужа.

— Юджин! Мы договорились, ручной труд и дисциплина!

Но было поздно. Пока родители отвлеклись, Лиам и Финн прорыли грядки своими лапками, отбросив инструменты, а Элла и Тео побросали семена в землю, совершенно не соблюдая глубину и расстояние. Вымазанные в земле, они подбежали к Юджину.

— Мы закончили! Папа-Юджин, можно нам нашу награду? Ты обещал нам новые снеки, когда мы закончим. Можно-можно?

Услышав слово «Снеки», Оливер бросил возиться с капельным поливом и тоже прибежал. Малыши прыгали вокруг родителей и требовали награды.

— Дети-дети, — пыталась успокоить их Кристи. — Работа не закончена. Мы же ещё ничего не сделали. И Юджин, Бога ради, хватит баловать детей!

Юджин хотел уже что-то ответить, как из шланга, подключённого к капельному поливу, о котором они с Оливером совершенно забыли, хлынула струя воды, окатив всех бунтовщиков. Дети стояли все в грязи, а края шляпы Кристи смешно свисали по бокам.

— Вот поэтому и нужна дисциплина, «Папа-Юджин», — недовольно сказала Кристи, снимая шляпу. Она окинула всех взглядом, дети виновато опустили головы.

Но Кристи не могла на них долго сердиться. Даже Юджин посмотрел на неё так умоляюще, что она не смогла сдержать улыбку, и смягчилась.

— Ладно, думаю, можно немного вас побаловать.

Под всеобщие возгласы «Спасибо, Мама-Кристи» дети стали прыгать вокруг корзинки в ожидании. Юджин, улыбнувшись, стал раздавать неведомые детьми снеки из кейла и свёклы. Кролики и лисята принялись радостно грызть лакомство, а Кристи посмотрела на него, уперев лапы в бока.

— Юджин, ты каждый раз скармливаешь детям перед обедом эти... хрустящие калории! Они же испортят себе аппетит!

— Кристи, любимая, это практически салат, только в профиль, они наоборот нагуляют себе аппетит. Попробуй, это просто полезный перекус.

— Не заговаривай мне зубы своими маркетинговыми штучками! — возмутилась Кристи, но всё же взяла снек. Она отметила, что это действительно лёгкая овощная закуска, но вслух не сказала.

— Я всё здесь закончу. А тебе за испорченную шляпку предложу компенсацию, — подмигнул Юджин.

— Интересно, какую?

— А мы всё нарисовали, — вклинились Майя и Рози, размахивая рисунками и жуя вкусняшки. — Мы подумали, что морковка — это слишком просто.

Вместо изображения овощей на листках бумаги красовались карикатурные портреты супергероев- полицейских — Ника и Джуди в плащах, Когтяузера, Буйволсона и других. Кристи не смогла сдержать смех, и её строгость уступила место весёлому хаосу.

 

Дневная суматоха, наконец, утихла. Вечером после ванны, полной пены и смеха, семеро детей, пахнущих детским мылом и зубной пастой, разбрелись по своим кроваткам.

Кристи и Юджин по очереди обходили их, раздавая поцелуи и поправляя одеяла. В тишине послышался тихий голос Рози:

— Папа-Юджин, Мама-Кристи, мы же настоящая семья? Даже несмотря на то, что мы не похожи и из разных мест. Папа-Юджин говорил, что семья — это не только кровь.

Этот вопрос застал их врасплох. Юджин подошёл к кровати Рози.

— Знаешь, милая, когда-то давно я думал, что семья — это только те, кто похож на тебя, — начал Юджин, улыбаясь. — Но я умею признавать свои ошибки. И я ошибся. Семья — это те, кто тебе по-настоящему дорог и кого ты выбираешь защищать, несмотря ни на что. Мы выбрали друг друга.

— А вы с Мамой-Кристи... вы ещё хотите своих собственных детей? Ну, чтобы они были похожи на вас, — спросила Элла.

Кристи и Юджин обменялись взглядами. Дети, конечно, не знали, что Юджин не может иметь биологических детей, но словно что-то чувствовали.

— У нас уже есть вы, — Кристи улыбнулась. — Вы — это наше будущее, продолжение нашей семьи. И мы любим вас больше, чем все черничные пироги в мире.

Маленький Тео засопел в своей кроватке. Финн и Майя притихли, прислушиваясь к разговору.

— Значит, мы навсегда? — уточнила Рози.

— Навсегда, — подтвердил Юджин. — Спокойной ночи, родные.

Он выключил свет, и они с Кристи вышли в коридор. Юджин обнял жену за плечи.

— Они задают такие серьёзные вопросы, — прошептала Кристи.

— Угу, — ответил Юджин, поглаживая её по голове. — Они такие искренние и чувствуют любую тревогу. Это поразительно.

Лис помолчал, ожидая, когда дети уснут. Кристи хотела уже спускаться вниз, но он внезапно её остановил.

— Помнишь я обещал тебе компенсацию за шляпку? — загадочно улыбнулся Юджин.

— Конечно. Ты что-то задумал, мой хитрый лис? — усмехнулась Кристи.

Юджин молча взял жену за лапку и повел её вверх по лестнице. Они поднялись на крышу, и Кристи ахнула. Её муж, в своем рациональном и технологичном стиле, превратил это пространство в настоящий островок магии. По всему периметру, словно крошечные светлячки, мерцали диодные свечи, создавая мягкий золотистый ореол. Тут же стоял небольшой столик с напитками, а рядом — старый, отреставрированный виниловый проигрыватель.

— Юджин, как красиво! Когда ты успел?

— Подсуетился, когда ты готовила ужин. Тебе нравится?

— Конечно. Ты неисправимый романтик. Но что это? — Кристи недоумённо моргнула, её носик забавно дёрнулся от любопытства. — Виниловый проигрыватель? У нас же в доме современная аудиосистема с идеальным цифровым звуком.

Юджин подошёл к проигрывателю и аккуратно опустил иглу на пластинку. Раздалось лёгкое, уютное потрескивание, а затем пространство наполнил глубокий, обволакивающий джаз.

— Цифра безупречна, Кристи, но она холодная, — тихо объяснил Юджин, протягивая ей лапу. — А винил... он несовершенен. Но в этом шипении, в этих теплых вибрациях есть жизнь. Он немного похож на меня. Я не идеален, у меня есть шрамы и непростое прошлое, но именно это делает нашу с тобой музыку живой.

Он притянул её к себе, и они начали медленно кружиться в танце под звёздным небом. Кристи положила голову ему на плечо, чувствуя, как ритм музыки сливается с биением его сердца.

— Ты сегодня снова баловал детей, — прошептала она, улыбаясь в его мех. — Я всё ворчала про дисциплину и эти твои снеки, а потом посмотрела на Оливера... он с таким живым интересом разбирал с тобой систему полива.

— Я просто хочу, чтобы у них было то, чего не было у меня. — Юджин прижал её крепче. — Доверия, родительской любви и веры в будущее. Знаешь, смотря на Рози, я понимаю, что она похожа на тебя. Такая же чуткая и внимательная. А крольчата? Такие любопытные и энергичные, в них столько тепла и искренности. Без тебя у меня бы никогда не было такой замечательной семьи, Зайка.

В свете мерцающих диодных огней силуэты лиса и крольчихи казались единым целым. Кристи подняла голову, влюблённо глядя на Юджина, который наслаждался этим прекрасным моментом. В её глазах, отражавших звёздное небо, Юджин видел всё, о чём он мечтал в тёмные годы одиночества — покой, прощение и семья.

Он медленно склонился и поцеловал её нежно, почти благоговейно, словно боясь спугнуть это хрупкое мгновение счастья. В этом поцелуе не было спешки, в нём была благодарность за спасённую душу, за шумных детей, спящих этажом ниже, и за веру в то, что «навсегда» — это не просто слово.

Кристи ответила на поцелуй, закрыв глаза, и её поднятое ушко мягко коснулось его щеки. Весь мир вокруг перестал существовать. Остались только двое на залитой мягким светом крыше, тихий треск винила и любовь, которая оказалась сильнее любого прошлого.

Они еще долго говорили о будущем, о детях, о том, как важно сохранить то тепло, которое они нашли друг в друге. На этой крыше уже не было айтишника и архивариуса, были только два любящих существа, которые сквозь боль и потери сумели построить свой собственный, живой и настоящий мир.

— Знаешь, — Кристи чуть отстранилась и лукаво посмотрела на него. — Твой винил действительно звучит лучше. В нём слышно сердце.

Юджин улыбнулся, и в этот момент, под светом диодных свечей, они оба знали — это только начало их долгой и счастливой симфонии.

 

Но тишина на крыше была лишь иллюзией. За входной дверью, в тени лестничного проёма, столпилась целая делегация. Дети, которые должны были видеть десятый сон в своих уютных кроватках, тихонько пробрались наверх, стараясь не издавать ни звука.

— Тише, Финн, ты наступил мне на хвост! — прошипел Оливер, выглядывая из-за двери.

— Мама-Кристи говорила, что подглядывать нехорошо, — шёпотом заметила Элла, хотя сама вытягивала шею выше всех.

— Мы не подглядываем, мы проводим семейный аудит, как учил Папа-Юджин, — резонно возразил Лиам.

Рози стояла чуть впереди остальных. Её сердечко замирало от восторга.

— Гляньте, как они смотрят друг на друга, — прошептала она. — Как будто в целом мире больше никого нет. Даже нас.

— Папа-Юджин совсем не грустный, когда он с Мамой-Кристи, — заметила Майя, прижимая к груди свой воображаемый альбом и уже рисуя в голове эту сцену.

В этот момент музыка на крыше стала совсем тихой, и дети увидели, как Юджин медленно склонился к Кристи. Когда их губы соприкоснулись в нежном поцелуе, за дверью произошло замешательство.

— Ой! — пискнул маленький Тео.

Пятеро крольчат и двое лисят одновременно зажмурились, прикрывая глаза лапками, но при этом оставляя крохотные щёлочки между пальцами.

— Они целуются! — выдохнула Элла, краснея до самых кончиков ушей. — Это... это так романтично!

— Всё, уходим, — скомандовала Рози, проявляя свою обычную проницательность. — Это их вечер. Мы не должны мешать маме и папе.

Так же тихо, как и пришли, семеро заговорщиков прокрались обратно вниз. Оказавшись в детской, они продолжили обсуждать увиденное.

— Знаете, — прошептал Оливер, глядя в потолок, — я раньше думал, что взрослые любят друг друга только в книжках, которые читает Элла.

— Нет, — отозвалась Рози, уютно устраиваясь под одеялом. — У них всё по-настоящему. Папа-Юджин теперь всегда будет улыбаться. Я это чувствую.

— И Мама-Кристи больше не будет стеснительной, — добавил Финн, зевая.

Дети засыпали с абсолютной уверенностью, что их мир стоит на прочном фундаменте из виниловой музыки, диодных свечей и огромной любви, которую они подсмотрели этой ночью.

 

Школа в Малых Норках готовилась распахнуть свои двери для новых учеников. Юджин, получивший от Кристи строжайшие инструкции, погрузил семерых детей в свой вместительный внедорожник и отправился в торговый центр Зверополиса. Сама она осталась заниматься домашними делами.

— Так, команда, у нас миссия, — объявил он, вручая каждому по списку. — Выбираем всё самое лучшее и самое красивое.

В салоне автомобиля было шумно и весело. Юджин, к удивлению детей, достал огромный пакет чипсов из батата и раздал всем.

— Папа-Юджин! — Лиам рассмеялся. — Мама-Кристи же запрещает чипсы перед обедом!

— Мамы здесь нет, — подмигнул Юджин. — Да и обед не скоро. Это наш маленький секрет.

Когда они вошли в огромный магазин канцтоваров и товаров для школы, к процессу по видеосвязи присоединилась Кристи. Пока Юджин маневрировал между рядами с планшетом в лапах, Кристи контролировала процесс удаленно:

— Так, дети, слушайте меня внимательно. Наша задача — выбрать хорошие практичные вещи, и не берите то, что будет вас только отвлекать! Юджин, перед тем, как положить в корзину, показывай мне.

— Есть, капитан Хоппс, — отдал честь Юджин, и дети, засмеявшись, разошлись по отделам.

Мальчики тут же убежали в отдел рюкзаков. Оливер выбрал модель с усиленным дном и боковыми карманами для инструментов. Юджин одобрительно кивнул.

— Так, Лиам, положи это на место! — раздался строгий голос Кристи из динамика.

Крольчонок с надеждой прижимал к груди неоново-синий рюкзак с изображением гигантского робота-жука с мигающими глазами.

— Но Мама-Кристи, он светится в темноте. Я буду как маяк.

— Ты будешь как ходячая дискотека, — отрезала Кристи. — Юджин, выбери ему из водонепроницаемой ткани с ортопедической спинкой.

Юджин посмотрел на поникшего Лиама, затем на экран планшета и заговорщицки подмигнул сыну.

— Ой, Кристи, какая тут плохая связь в отделе текстиля... — Юджин «случайно» прикрыл пальцем объектив камеры. — Помехи, ничего не вижу! Лиам, бросай в секретную тележку, я прикрою его сверху курткой.

Майя и Рози с упоением выбирали цветные карандаши и краски. Майя требовала огромный набор акварели, а Рози взяла пастельные тона, объясняя, что они лучше передают настроение. Кристи сразу одобрила.

Элла нашла туфли с блёстками и встроенными роликами.

— Мама-Кристи, посмотри. Они же как у победителей шоу «So You Think You Can Prance».

— Элла, милая, — вздохнула Кристи, — в школе нужно ходить, а не катиться в кабинет директора. Юджин, найди ей школьные туфельки на устойчивой подошве.

Юджин направил камеру в пол и шепнул Элле на ухо:

— Возьми обычные и эти тоже. Но чтоб мама не видела их до выпускного. — Радостная Элла убежала.

— Юджин! Они испортят себе зрение! — возмутилась Кристи, когда увидела, что муж позволяет детям выбирать самые яркие тетради. — Бери классику. Зелёные или синие обложки.

— Милая, тетрадок много не бывает. Эти пусть используют дома, — оправдывался Юджин. Кристи лишь хмурилась.

Девочки выбрали себе набор ручек с блёстками и наконечниками в виде звёздочек, которые напоминали им палочки фей-волшебниц из мультиков. Тео нашёл себе карандаш с ластиком в виде зайчика, который пах клубникой.

— Юджин, почему я вижу только твой мех на весь экран уже две минуты? Что вы там покупаете?! — воскликнула Кристи. — Купи всем шариковые ручки с синими чернилами и резиновым упором для пальцев.

Юджин посмотрел на Тео, который принюхивался к зайчику и уже готов был попробовать его на вкус.

— Связь, Кристи, представляешь, какие несовершенные у нас до сих пор технологии! — Юджин весело кивнул детям, толкая доверху набитую вещами тележку. — Мы уже идём к кассе. Будем через час, готовь суп.

 

Стоя у кассы, Юджин, одной лапой прижимая планшет с возмущенной Кристи, которая говорила: «Юджин, я видела край того блестящего рюкзака!», другой выкладывал гору покупок на кассу. Рози, спохватившись, попросила разрешения сбегать за альбомом, который присмотрела в соседнем ряду.

— Беги, милая, только быстро, — бросил Юджин, не глядя.

Рози юркнула между стеллажами. В отделе для художников было тихо. Она потянулась к альбому с плотной бумагой, как вдруг почувствовала, что атмосфера резко поменялась.

— У тебя отличный вкус, малышка. На такой бумаге краски не тускнеют, — раздался за спиной бархатистый, но холодный голос.

Рози медленно обернулась и замерла на месте. Перед ней стояла высокая полярная волчица в элегантном белом пальто. Она слегка улыбнулась, но глаза оставались неподвижными и острыми, как осколки льда. Рози, инстинктивно почувствовав опасность, вздрогнула — за этой улыбкой она ощутила не доброту и тепло, а угрозу и холод.

— З-здравствуйте, — прошептала лисичка, стараясь не дрожать. Мама-Кристи учила быть вежливой, но сейчас всё её нутро кричало, что нужно бежать.

— Какая красивая девочка, — Волчица наклонила голову, рассматривая Рози, словно редкий экземпляр под микроскопом. — И какой прекрасный яркий отлив меха...

Она протянула лапу, но Рози сделала шаг назад, крепко прижимая альбом к груди. Вивьен не двигалась, но казалось, что она заполняет собой всё пространство.

— Это твой папа? — Вивьен повернула голову в сторону разговаривающего Юджина, но глаза всё ещё были прикованы к Рози.

— Да, — твёрдо ответила девочка, хотя сердце её колотилось о рёбра. — Это Папа-Юджин. А вы... вы кто?

Вивьен на мгновение сощурилась, и её улыбка стала чуть шире, обнажив кончики острых зубов.

— Я? Старая папина подруга. Мы с ним очень давно не виделись.

— Рози! Детка, мы ждем только тебя! — послышался голос Юджина.

— Простите, мне надо идти, — быстро выпалила Рози и, не дожидаясь ответа, почти бегом бросилась прочь из отдела. Вивьен, проводив девочку взглядом, осталась на месте.

Когда Рози подбежала к отцу, Юджин сразу заметил напуганные глаза дочери.

— Рози? Что случилось? Ты как будто привидение увидела.

Она оглянулась на отдел для художников, но там уже никого не было. Только лёгкий сквозняк шевелил страницы открытых тетрадей. Она хотела рассказать, но посмотрела на экран планшета, где мама что-то весело объясняла Финну, и на хлопочущего папу. Ей не хотелось тревожить их.

— Ничего, Папа-Юджин, — прошептала она, вкладывая лапку в его большую ладонь. — Просто... там было слишком холодно от кондиционера. Пойдём скорее домой?

Юджин нахмурился, его чутьё на мгновение подало сигнал тревоги, когда Рози крепко прижалась к нему. Он кивнул и мельком глянул в сторону стеллажей с альбомами, но никого не увидел.

 

Когда они вышли на парковку с двумя доверху набитыми тележками, Рози постоянно оглядывалась назад, а Юджин почувствовал, как её лапка только сильнее стала дрожать в его ладони.

— Ребята, загружайте пока вещи в машину, — скомандовал он, открыв багажник и отведя Рози в сторону. Дети весело стали раскладывать свои покупки. — Рози, милая. Что случилось? — мягко спросил он, встав на колено, чтобы видеть её поникшую мордашку.

Впервые с того дня, как они забрали Рози из приюта, Юджин увидел, как её глаза наполнились слезами, и она судорожно всхлипнула.

— Папа-Юджин... там была волчица. Белая, как снег. Она улыбалась, но внутри у неё... там была темнота. Очень холодная темнота. Она сказала, что она твоя подруга.

Юджин почувствовал, как внутри всё похолодело. Он мгновенно выпрямился, бросив взгляд на входную дверь торгового центра.

— Белая волчица? — Его голос стал тихим и острым. — Она была высокой? Глаза как лёд?

Рози кивнула, вытирая слёзы.

— Она спрашивала про тебя. И смотрела на меня так, будто я... добыча. Мне было так страшно.

— Ничего не бойся, Рози, — мягко, но уверенно сказал ей Юджин и посадил дочь на переднее пассажирское сидение, хотя обычно не пускал туда детей. Но сейчас ему не хотелось, чтобы остальные видели её в таком состоянии.

Оливер с крольчатами уже погрузили покупки в багажник и с криками занимали места в детских креслах, споря, кто будет сидеть у окна.

— Все в машину! Быстро! — скомандовал Юджин таким тоном, что даже Лиам и Финн замолчали и мгновенно пристегнулись. Дети притихли, ощутив тревожность. — Мы едем домой. Прямо сейчас.

Юджин рванул с места, едва дождавшись закрытия автоматических дверей. Поглядывая в зеркало заднего вида, он достал свой защищённый коммуникатор и нажал кнопку вызова штаба.

— Код «Снег», — произнес он в трубку. — Повторяю — код «Снег».

— Юджин? Что случилось? — тут же послышался голос Карен.

— Она объявилась. Торговый центр Джунгли-Маркет, отдел канцтоваров и «Всё для школы». 5 минут назад. Карен, её, возможно, ещё удастся отследить по камерам.

— Поняла. — В трубке послышался звук клацанья клавиатуры.

— Боже, вы в порядке? -подключились Ник и Джуди.

— Она разговаривала с Рози, — Юджин говорил быстро, сжимая руль до боли. — Девочка до смерти напугана. Мы едем через объездные пути Саванна-Центра. Скоро будем на трассе, и там напрямик до Малых Норок.

— Проклятье… — послышался голос Джуди. — Юджин, слушай меня внимательно. Не останавливайся. Никаких заправок, никакого обеда. Запритесь в доме.

— Она знает про Рози… Она знает про детей.

— Теперь это личное для всех нас, кузен, — отрезал Ник.

— Есть! — выдохнула Карен. — Я вижу передвижение Вивьен. Передаю координаты. Слава Богу, она вас не преследует. Ник, Джуди, выдвигаюсь к вам.

— Юджин, довези детей в целостности. Не высовывайтесь, — приказал Ник. — Мы едем на перехват и ждём твоего звонка.

— Понял, — ответил Юджин, глядя на притихших детей в зеркало. — Конец связи.

Юджин отложил коммуникатор и сосредоточился на дороге.

— Папа, эта тётя опасна? — едва слышно спросила Рози, ставшая свидетелем этого разговора.

— Не переживай, милая, — помедлив с ответом, сказал Юджин. — Наша семья справится с любой опасностью. Ты же помнишь, что дядя Ник и тётя Джуди не просто полицейские, а супергерои?

Рози, впервые слегка улыбнувшись, молча кивнула. Вспоминая её с Майей рисунок, она, наконец, смогла успокоиться, и тревога немного отступила.

 

Внедорожник Юджина, визжа шинами по гравию, буквально влетел на подъездную дорожку. Пыль еще не успела осесть, а он уже выскочил из-за руля, прижимая к себе Рози так крепко, словно пытался спрятать маленькую лисичку внутри собственного тела. Вместе с детьми они затащили сумки и пакеты в дом.

Кристи, увидев их покупки, уже было открыла рот, чтобы возмутиться, но взгляд её упал на лицо мужа, и слова застряли в горле. Он был необычайно серьёзен и сосредоточен, а Рози, обычно такая бойкая, жалась к нему, дрожа.

— Юджин? Что случилось? — тон Кристи мгновенно изменился, когда она увидела обеспокоенные глаза дочери. — Детка, всё в порядке?

Юджин не ответил. Он лишь передал ей дрожащую Рози. Кристи бережно обхватила лисичку, чувствуя, как сердце ребёнка колотится о её грудную клетку, точно пойманная птица. Рози уткнулась мордочкой в плечо Кристи, не издавая ни звука.

— Ребята, отнесите покупки в вашу комнату, — сказал Юджин детям.

Оливер и крольчата, обычно такие шумные и непоседливые, молча понесли пакеты наверх, предчувствуя непростую атмосферу. Как только они скрылись на лестнице, Юджин коротко обратился к Кристи.

— Вивьен Вульф объявилась в торговом центре, она до смерти перепугала Рози. — Кристи почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод, и сильнее сжала дочь. — Кристи, слушай меня внимательно. Я уже сообщил Нику и Джуди, они её преследуют. Но я должен им помочь, быть на связи. Я буду в своём кабинете. А ты пока запри все двери и окна, не пускай детей на улицу. Возьми планшет и активируй систему безопасности. Поглядывай одним глазом на камеры наблюдения, если увидишь что-то подозрительное, нажимай на тревожную кнопку. Присмотри за детьми, милая. Хорошо?

— Я поняла, — твердо ответила Кристи, беря себя в лапы. Юджин поцеловал её в щёку и поспешил в кабинет.

На лестнице он столкнулся с обеспокоенным Оливером. Лисёнок стоял, вцепившись в перила и высматривая сестру, его уши были прижаты к голове.

— Папа-Юджин, с Рози все в порядке?

— Оливер, — Юджин глянул лисёнку в глаза. — Твоя сестра очень напугана. Сейчас ей как никогда нужна твоя поддержка. Не отходи от неё ни на шаг, ладно? — Оливер серьёзно кивнул и спустился вниз.

Юджин отправил крольчат, которые ничего не понимали, но обеспокоенно перешёптывались, к Кристи и заперся в своём кабинете. Он подключился удалённо к главному компьютеру в штаб-квартире Карен и надел гарнитуру.

Внизу Кристи, не выпуская планшет, включила чайник, чтобы хоть немного сохранить их быт в критический момент. Она усадила крольчат на диван, те лишь молча смотрели на неё и иногда переглядывались между собой. Оливер держал Рози за лапку, сидя в кресле. Она уже не плакала, чувствуя тепло и поддержку брата.

Перехват

Заброшенный завод в промзоне дышал холодом и сыростью. Внутри, в полумраке, Ник, Джуди и Карен двигались как единый организм, прикрываясь отсветами редких, мигающих ламп. Юджин, голос которого звучал в гарнитурах, был их глазами и ушами. Они действовали без поддержки ZPD — официально Карен не могла участвовать в операции, к тому же полиция могла спугнуть цель. Но Юджин был готов в любой момент вызвать подкрепление.

— Трое у северной стены, двое у погрузчика, — говорил Юджин в гарнитуру, его голос был напряжённым, но чётким. — Только тихо, Вивьен совсем рядом.

Команда двигалась скрытно, быстро и без лишнего шума. Они почти одновременно нейтрализовали охранников при помощи дротиков с транквилизатором. Джуди, прижимаясь к стене, проскользнула, убирая последнего охранника электрошокером.

Они проникли внутрь. Логово Вивьен оказалось мрачным хайтек-убежищем. Десятки мониторов транслировали изображения с городских камер наблюдения, а на столах лежали распечатки досье из базы данных ZPD. Вокруг валялся устаревший компьютерный хлам — провода, старые сервера, катушки.

— Такое же оборудование они устанавливали на старой телебашне, — прошептала Джуди, дёрнув носиком. — И мы до сих пор не знаем, зачем ей это старьё.

— Юджин, мы внутри, — доложил Ник. — Видим кучу компьютерного хлама. Ставлю сканер. — Ник установил портативный лидар, который мгновенно просканировал всё помещение, создавая трехмерную карту со всеми объектами и передавая данные Юджину.

— Понял, — голос Юджина в гарнитуре стал жёстче. — Но я не могу поймать биоритм Вивьен. Как будто что-то глушит сигнал.

Хлоп-хлоп-хлоп.

Раздались саркастические аплодисменты, и из кромешной тьмы складских стеллажей вышла Вивьен. Она была в облегающей стильной куртке со множеством внешних и внутренних карманов, которые скрывали целые арсеналы. Её глаза светились в полумраке маниакальным огнем.

— Браво, команда! Я впечатлена, что вы смогли найти мой штаб. — Её голос был тихим, но разнёсся по заводу с эхом. Она обошла их, словно оценивая добычу. — Карен. Теперь ты вне закона. Департамент, которому ты служила верой и правдой, выкинул тебя, как ненужный хлам. А вы, Джуди и Ник... чем вы отличаетесь от той системы, которая использует этого медоеда? Давайте начистоту, сейчас она вам нужна. А когда перестанет... вы выбросите её точно также, как это сделал ZPD.

— Хватит твоих игр, Вивьен, — прорычал Ник, доставая пневматический инъектор.

Вивьен лишь зло рассмеялась:

— Игра только началась, Никки. Отследив моё логово и проникнув сюда, вы только что сильно повысили ставки.

Юджин моментально понял, на кого намекает Вивьен, и отправил сигнал с координатами в полицию, вызывая подкрепление.

Но он тут же увидел на своих экранах, как к периметру склада начали подтягиваться наёмники Вивьен. Они не собирались заходить внутрь, их задача состояла в том, чтобы задержать помощь. Юджин понял, что полиция не придёт вовремя, Ник, Джуди и Карен должны в одиночку справиться с обезумевшей волчицей.

Бой начался стремительно и быстро превратился в хаотичный вихрь. Вивьен двигалась неестественно плавно, легко избегая дротиков и почти моментально сблизившись с Ником и Джуди. Из потайных карманов её куртки, как по волшебству, возникали узкие литые клинки — тонкие и острые, как бритва. Она фехтовала ими, рисуя в воздухе смертоносные узоры, и также стремительно прятала обратно.

Ник и Джуди, сжимая в лапах армейские ножи, пытались зажать её в клещи, но Вивьен ускользала, оставляя лишь тонкие алые росчерки на их форме. Карен же не уворачивалась от ударов, а постепенно, шаг за шагом, сокращала дистанцию. Её когти со скрежетом встречались со сталью ножей Вивьен. Волчица нанесла медоеду серию молниеносных ударов в плечи и корпус, но толстая, грубая кожа Карен лишь принимала на себя лёгкие порезы, казалось, она была неуязвима. Но Вивьен видела едва заметные изменения в мимике и дыхании, она точно знала — переломный момент очень близок.

Когда Вивьен отвлеклась на мощный замах Карен, Ник и Джуди увидели шанс. Они синхронно выстрелили из пневматических инъекторов. Два дротика с концентрированным транквилизатором вонзились в шею и плечо волчицы.

Вивьен замерла на секунду. Её зрачки слегка расширились, по телу пробежала судорога. Но вместо того чтобы рухнуть, она издала гортанный, безумный смех.

— Вы думаете, я не подготовила свой организм к встрече с вашими игрушками? — прохрипела она, и в голосе прорезались дикие нотки.

Резким движением она выхватила из карманов горсть дымовых шашек и бросила их в сторону полицейских. Ударившись о бетонный пол, они издали хлопок, и пространство стал заполнять густой, лилово-сизый дым, мгновенно отрезая напарников от Карен и Вивьен.

Джуди бросилась вперед и хотела уже перепрыгнуть дымовую завесу.

— Стой, Морковка! — Ник мёртвой хваткой вцепился в её плечо. — Это экстракт ночных горлодёров. Поэтому дым не рассеивается, а поднимается вертикально вверх. Один вдох, и мы превратимся в диких животных.

— Юджин! Нам нужно добраться до Вивьен! — закричала Джуди в гарнитуру.

— Придётся бежать в обход! — голос Юджина дрожал от напряжения. — Справа от вас за стеллажами есть старая лестница, она ведёт на технический мостик над залом.

Пока напарники рванули в обход, за газовой стеной остались двое. Вивьен медленно, с хрустом, выдернула дротики из своей плоти. Её лапа сжалась в кулак, превращая пластик и иглы в мелкую крошку. Глаза волчицы налились кровью — транквилизатор не усыпил её, но вызвал ярость и затормозил реакцию. Она поняла, у неё осталось всего несколько минут, прежде чем химия возьмёт верх.

— Ты... — Вивьен посмотрела на Карен, которая стояла неподвижно и готовилась к атаке. — Ты слишком стараешься для простой наёмницы. Пора заканчивать этот спектакль.

Вивьен отбросила ножи, чтобы сохранить свою скорость — все, кроме одного. Она встала в низкую стойку и обнажила когти, готовясь к прыжку. Она контролировала уровень снотворного у себя в крови и точно знала, сколько у неё времени. Ник и Джуди были не единственными, кто тренировался противостоять химии.

Снаружи здание содрогалось от звуков выстрелов и сирен — полиция пыталась пробиться через заслон наёмников. Но здесь, за стеной ядовитого тумана, время замедлилось.

Карен отбивалась тяжёлыми ударами и острыми когтями, а Вивьен двигалась в экстазе боевого безумия. Несколько лёгких, но ощутимых ударов в нужные точки ослабили Карен. Она почувствовала вкус собственной крови, дышать было тяжело, а каждый шаг давался с трудом. Медоед, которая всегда казалась незыблемой скалой, пошатнулась. Каждый выпад Вивьен был хирургически точным, волчица не просто била, она вскрывала её защиту, как опытный мясник.

Транквилизатор, бурлящий в жилах Вивьен, вместо сна принёс ей ледяную ясность и заставил сердце колотиться с бешеной скоростью. Мощный апперкот в челюсть заставил голову Карен откинуться назад. Свет в глазах медоеда померк, колени подогнулись, и она тяжело рухнула на бетон, окрашивая его в тёмный, густой багрянец.

— Слишком медленно, — прошипела Вивьен. Она схватила Карен за воротник формы, приподняла её обмякшее тело и с невероятной силой всадила нож глубоко в бок, протыкая стальную кожу.

Карен вскрикнула — этот звук, полный первобытной боли, эхом отразился от стен. Вивьен, оскалившись, начала медленно вести лезвие к животу, наслаждаясь моментом триумфа. Но торжество прервал резкий свист. Два дротика один за другим вонзились ей в спину между лопаток.

— Оставь её! — Крик Джуди прорезал тишину. Напарники, спрыгнув с мостика, неслись к ним, их глаза горели решимостью.

Вивьен пошатнулась. Новая порция химикатов ударила по сознанию, ноги стали ватными. Она с рычанием отшвырнула окровавленное тело Карен в сторону, словно тряпичную куклу. Одним движением она вырвала дротики, а вторым прицельно бросила нож. Джуди слегка вскрикнула, когда лезвие пропороло ей правую лапу, она выронила инъектор, но не сбавила ход. Вивьен рванулась к тяжёлому стальному люку в полу и с удивительной лёгкостью открыла его. В ту же секунду она исчезла в темноте коллектора.

— Она уходит! За ней! — Ник уже схватился за люк, но в гарнитурах взорвался голос Юджина, полный ледяного ужаса.

— Стойте! Ник, Джуди, назад! Люк заминирован! Она активировала детонатор! Через минуту здание взлетит на воздух! Бегите!

Джуди и Ник переглянулись. Секунда колебания, и они бросились к лежащей Карен. Она была жива, но дышала с трудом, прижимая лапу к распоротому животу. Подхватив тяжёлую, залитую кровью напарницу под лапы, лис и крольчиха рванули к выходу.

Они вывалились из дверей склада и кубарем скатились в кювет за мгновение до того, как вечернее небо расколол ослепительный оранжевый всполох. Здание штаба Вивьен разлетелось на куски. Взрывная волна прижала их к земле, засыпая пеплом и осколками бетона. Всё, что Вивьен не смогла отсюда унести — улики, серверы, документы — превратилось в пыль.

Ник поднял голову, отплёвываясь от пыли, и посмотрел на горящие руины. Полицейский патруль задерживал пытавшихся сбежать наёмников.

— Карен! — Джуди уже накладывала давящую повязку на рану медоеда, совершенно забыв о собственной лапе. — Карен, смотри на меня! Не отключайся!

Сотрудничество

Стены больничного коридора, выкрашенные в стерильно-белый цвет, казались холоднее льда. За двойными дверями операционной, под бездушным светом ламп, организм Карен, подключенный к аппарату ИВЛ, сражался за свою жизнь. Врачи провели несколько операций, чтобы спасти её органы, остановили внутреннее кровотечение, но тело медоеда, изрезанное и изувеченное, не могло справиться с кровопотерей самостоятельно — они ввели её в искусственную кому.

Юджин стоял у окна, прижавшись лбом к стеклу. Его пальцы нервно выстукивали сложный ритм по подоконнику. Ник и Джуди сидели на жёстких стульях напротив — лис бессмысленно смотрел на свои лапы, перепачканные кровью напарницы, а крольчиха, не обращая внимания на свою перебинтованную лапу, низко опустила уши.

— Мы её потеряли, — глухо произнес Юджин, не оборачиваясь. — Подземные коммуникации города — это слепая зона, мы её там не найдем. Вивьен знает, что мы наступаем ей на пятки, и теперь она будет скрываться под землёй.

Он помолчал, анализируя произошедшее.

— И это был не штаб, а обычное логово. Пока вы вели бой, я просканировал каждый сантиметр в том здании перед взрывом. Там не было архивов данных. Вивьен никогда бы не стала хранить планы, документы и досье только в компьютере или на дисках, даже я так не делаю. Должен быть автономный защищённый архив, вероятнее всего бумажный. И на заводе его точно не было.

Тяжёлые шаги раздались в конце коридора. К ним шёл шеф Буйволсон. Он выглядел сильно постаревшим, его массивная фигура словно сдулась под тяжестью новостей.

— Она была нашим лучшим бойцом, — хрипло произнёс Буйволсон, останавливаясь у дверей реанимации. Он не смотрел на подчинённых. — Я не оправдываюсь, но я не мог не подчиниться штабу. Приказ об увольнении Карен пришёл с самого верха — мэрия требовала результатов, и штаб предложил ей сделку.

Джуди подняла голову, в её глазах мелькнуло понимание, но Юджин не дал ей сказать ни слова. Его голос звенел от ярости и решимости:

— Хватит политики, шеф! Вивьен сказала, что ставки повышены, она следила за моими детьми! Если мы продолжим играть в правильных копов и обиженных изгоев, она вырежет нас по одному. Карен была главной ударной мощью, и она теперь выбыла, борется за жизнь. Нам больше нельзя действовать разрозненно!

Юджин сделал шаг к Буйволсону, почти вплотную.

— Помогите нам. Я возьму на себя всю ответственность за незаконную слежку и оборудование в квартире Карен. Это моя техника, мои взломы и моя система. Я готов предстать перед судом, если потребуется. Но только после того, как эта волчица окажется в клетке или в могиле!

— Юджин, не надо! — вскочил Ник. — Ты не должен этого делать, мы...

Буйволсон поднял массивное копыто, заставляя всех замолчать. Он долго смотрел на Юджина, затем на Джуди и Ника. В его взгляде больше не было устава, только решимость зверя, защищающего своё стадо.

— Никто не узнает о вашей базе, — тихо, но твёрдо сказал шеф. — Я обеспечу вам прикрытие со стороны департамента. Считайте, что вы на спецзадании, детали которого засекречены лично мной. Но ваши действия всё равно незаконны. Поэтому, как только Вивьен будет взята, вы уничтожите все данные со своих серверов, разберёте систему и сотрёте все следы. И тогда мы сделаем вид, что этого разговора никогда не было. Согласны?

Юджин первым протянул лапу. Следом — Джуди и Ник. Буйволсон накрыл их ладони своим тяжёлым копытом. В этот момент в больничном коридоре родился новый союз — союз, который больше не подчинялся правилам системы, потому что система оказалась бессильна против безумия.

 

На крыльце больницы ночной воздух казался колючим и горьким. Джоэль и Финник ждали снаружи, походя на двух теней, застывших в тревоге. Как только двери распахнулись, олень шагнул вперёд, его голос дрожал:

— Как она?

Финник, чей мех стоял дыбом от ярости, не стал ждать ответа, а молча подошел к Нику и с силой ударил его по колену, а затем наотмашь по лапе.

— Как вы могли?! — пронзительно закричал фенек, и в его обычно грубом голосе слышались слёзы. — Вы, копы хреновы! Вы ведь знаете, через какое дерьмо она прошла в Районе Ноль! И вы втянули её в настоящий ад, чтобы она дралась с этой психичкой в одиночку! Да о чём вы думали?! Где было чёртово подкрепление?!

Ник не пытался оправдываться и даже не шелохнулся. Он принял этот удар, глядя в глаза старому другу. В его взгляде он видел не просто злость, а крик отчаяния — Финник был о Карен не лучшего мнения, но даже его шокировало то, что с ней произошло.

— Она в коме, Финн, — тихо сказала Джуди, опускаясь на колено, чтобы быть с ним на одном уровне. — Внутренние органы... там всё очень плохо. Но врачи борются.

— Она выкарабкается, — твёрдо перебил Джоэль, глядя на светящиеся окна реанимации. — Я работал с ней. Карен — это не просто мышцы. Это воля, которую невозможно переломить. Она не сдастся так просто.

Джуди положила лапу на плечо Финника:

— Мы найдем её. И Вивьен заплатит за каждый порез на теле Карен. Даю тебе слово полицейского... нет, даю тебе слово друга.

Финник медленно опустил голову, его огромные уши печально повисли. Он тяжело вздохнул, признавая поражение перед обстоятельствами.

Шеф Буйволсон, стоявший позади всех, кашлянул, привлекая внимание:

— У нас есть зацепка. Мои ребята допросили наёмников, которых удалось взять живыми у завода. Они напуганы. Похоже, Вивьен держит их в страхе больше, чем правосудие, но один из них начал говорить. — Буйволсон обвёл команду тяжелым взглядом. — Он мало что знает, но сказал, что их целью был некий «Слепой архив».

 

Лампа над металлическим столом мигнула и разгорелась тусклым, хирургически-белым светом. Тишина в бункере была абсолютной, если не считать свистящего дыхания Вивьен и мерного ритма капель, падающих с её пропитанной кровью куртки.

Она сбросила одежду, оставшись голой. На белоснежном меху расцветали алые пятна — Карен всё же достала её несколько раз. Вивьен открыла старую армейскую аптечку. Её движения были лишены суеты, это был механический ритуал, отточенный годами опыта.

— Упрямый медоед... — прошептала она, глядя на рваную рану на боку. — Умирать нужно быстро, а не унижаться, цепляясь за жизнь.

Она обработала раны, вытащила обломившиеся остатки игл от дротиков и взяла кожный степлер. Каждый стежок отзывался вспышкой, но Вивьен только улыбалась, словно приветствуя боль, как старого наставника.

Она заняла голову воспоминаниями о детстве, проведённом в самых отдалённых регионах Северных земель. Она вспомнила тот день, когда старший бросил её, десятилетнюю, в ледяное озеро, скованное коркой льда. «Если ты чувствуешь холод — ты слаба. Если ты чувствуешь страх — ты мертва. Стань частью льда, Вивьен», — говорил он. Там, в ледяной воде, она впервые осознала, что её тело — это механизм, и она не должна позволить ему дать сбой. Она научилась замедлять сердцебиение, чтобы экономить кислород и тепло. Стиль «снежного вихря» требовал не только гибкости, но и абсолютного контроля над своими биоритмами.

Позже, в секретных лагерях арктического спецназа, это умение превратило её в идеальное оружие. Инструкторы вкалывали новобранцам нейротоксины и заставляли их собирать винтовку на время. Те, кто не мог подавить реакцию организма, списывались. Вивьен же научилась замедлять действие яда, запирая его в отдельных лимфоузлах, изолируя его от кровотока и давая себе драгоценные минуты до того, как химия возьмёт верх.

— Вы думали, ваш копеечный транквилизатор вырубит меня? — Вивьен горько усмехнулась, накладывая тугую повязку.

Химия всё же понемногу затуманивала разум, вызывая макабрические галлюцинации. Она вновь видела, как воины клана сжигали слабых щенков, не прошедших испытания, чтобы те не обременяли стаю. А её и остальных детей заставляли смотреть и не проявлять ни капли жалости.

Вивьен отмахнулась от этих видений и заставила свой мозг работать. Она прислушивалась к гулу серверов в углу, её взгляд стал тяжёлым и аналитическим.

— Как вы нашли меня так быстро? — Она включила монитор, где застыли логи последних сетевых атак. — ZPD слишком неповоротливы. Буйволсон не смог бы отследить мои зашифрованные пакеты.

Она провела окровавленным когтем по клавиатуре.

— Юджин... — Волчица разочарованно покачала головой. — Ты всё-таки вылез из своей кроличьей норы. Только у тебя есть ресурсы, чтобы достать оборудование такого уровня. Только ты мог настроить коммуникацию, которую не видит моя сеть. Ты выстроил для них невидимый мост прямо к моему порогу.

Она поднялась, пошатываясь от действия препаратов.

— Теперь ты можешь выследить меня почти везде. Город перестал быть моим охотничьим угодьем. Ты превратил его в клетку, Юджин. Больше никаких прогулок по улицам... Но если ты думаешь, что запер меня, ты ошибся.

Волчица подошла к стене, увешанной бумагами. Среди бесконечных графиков и схем висела фотография, сделанная длиннофокусным объективом. На ней улыбались Юджин и Кристи, а вокруг них стояли семеро детей.

— Юджин Уайлд... Ты думаешь, твои миллионы спасут тебя? — Она провела когтем по мордочке Рози на снимке, оставляя глубокую борозду. — Вы сами повысили ставки. И мне придётся форсировать события, — прошептала она, и её глаза в полумраке вспыхнули маниакальным янтарным огнём.

Она резко выключила лампу и монитор. В наступившей темноте слышался только её тихий, безумный смех.

 

В гостиной Юджина и Кристи царила напряженная атмосфера. Несмотря на уютный треск дров в камине, на лицах собравшихся родственников и друзей читалась тревога.

Юджин стоял по центру стола, на котором была развёрнута схематичная карта Малых Норок. Его лицо осунулось, а взгляд стал жёстким.

— Вивьен знает, кто мы. Она знает, где мы, — начал он, переводя взгляд с Гидеона на Стью. — Каждый из нас может стать её мишенью. Она не просто преступница, она — стратег, который бьёт в самое уязвимое место. А наше уязвимое место — это наши семьи.

Ник и Джуди вышли вперёд. Ник поправил воротник и тяжело опёрся на спинку стула.

— Слушайте внимательно. — Его голос был тихим, но решительным. — Малые Норки больше не тихая заводь. Вивьен загнана в угол, мы найдём её, это дело времени. Но загнанный зверь вдвойне опасен. Однажды она уже совершила налёт на эту землю.

— Мама, папа, мы не можем рисковать детьми, — продолжила Джуди, обращаясь к родителям. — Юджин сейчас под прямым прицелом. Пусть Рози, Оливер и крольчата пока поживут у вас. Там они будут в большей безопасности.

Бонни, Стью и Кристи переглянулись. Стью, лишь молча и твёрдо кивнул, сжимая лапу жены. Молли Хоппс, сидевшая в углу, внимательно следила за происходящим. Сама она жила в Саванна-Центре и вряд ли стала бы целью, но её страх за сестёр и семью был сильнее аналитики.

Юджин поставил на стол металлический кейс и начал доставать из него небольшие устройства — компактные коммуникаторы чёрного цвета, выглядящие как дорогие модели смартфонов.

— Я установлю систему безопасности на каждый ваш дом. Датчики движения, тепловизоры, бронированные ставни. Вся техника в доме будет связана с этими коммуникаторами. Они обеспечат вам стабильную и зашифрованную связь друг с другом. Также на задней панели есть физическая красная кнопка тревоги. Одно нажатие, и сигнал поступает мне, Нику и в ближайший патруль, который теперь курирует шеф Буйволсон лично.

Он раздал устройства каждому. Когда очередь дошла до Скай и Гидеона, Юджин задержался, памятуя, что однажды они уже пострадали от лап Вивьен.

— Гидеон, Скай. Сейчас ваши поставки выпечки в Зверополис — это риск. С этого дня мы сокращаем объёмы, а возить их и взаимодействовать с вами будет только Финник.

Скай коснулась плеча Гидеона, он понимающе кивнул и обнял её за плечи. Фенек, сидевший на подлокотнике кресла, угрюмо добавил:

— Не волнуйтесь, клиентов мы не потеряем. Когда всё это закончится, я улажу вопрос с профсоюзами, уговаривать я умею.

Джуди разложила на столе карту Тундратауна, где, по данным с допросов, предположительно находился «Слепой архив». Они понимали, что Вивьен охотится за ним не без причины, а значит надо добраться до него раньше.

— Пока вы укрепляете тыл, мы с Ником возвращаемся в город. — Она указала пальцем на точку. — Мы начнём своё расследование здесь. У нас есть зацепка по «Слепому архиву».

Юджин выпрямился, его взгляд встретился с глазами Ника.

— Когда я закончу монтаж системы безопасности в Малых Норках, я присоединюсь к вам удалённо из своего кабинета. Будем держать связь через спутниковый линк в штаб-квартире Карен. — Ник кивнул кузену. — Работаем. Больше никаких промедлений. Одна команда — одна цель.

«Слепой архив»

Патрульный автомобиль ZPD стоял на обочине дороги, ведущей в Тундратаун. За окнами проносился ледяной пейзаж, искусственный снег падал, словно конфетти. В салоне было тепло, пахло пончиками и кофе. Ник и Джуди сидели и обсуждали детали расследования.

— Мы топчемся на месте, Морковка, — Ник пожевал кончик карандаша. — Все зацепки ведут в никуда. Наёмники боятся Вивьен до дрожи, и про «Слепой архив» почти ничего не знают. Это похоже на миф.

— Миф, за который она готова взорвать целый завод, лишь бы мы ничего не узнали? — возразила Джуди, барабаня лапкой по рулю. — Это лишь значит, что архив невероятно важен. Мы знаем, что Вивьен — стратег, она не стала бы просто так заморачиваться ради пустышки.

— Хорошо, давай пройдёмся по фактам. — Ник стал загибать пальцы. — «Слепой архив» — это нечто очень ценное. Если она ещё не нанесла удар, значит, она его не нашла. Юджин просканировал все существующие базы данных Зверополиса, Буйволсон лично проверил базу ZPD. И что мы имеем? — Ник посмотрел на Джуди через отверстие пончика. — Бинго! Дырку от бублика.

— Что в нём может быть такого ценного? И как он может быть связан с устаревшим компьютерным железом, которое её наемники тащат со складов и помоек? Всё, что у нас есть — это последнее присутствие Вивьен в Тундратауне.

Их рассуждение прервали два огромных силуэта, возникших словно из-под земли прямо перед капотом. Это были двое белых медведей в строгих чёрных костюмах. Ник сразу их узнал.

— Вот чёрт, — прошептал лис, инстинктивно хватаясь за шокер.

Медведи подошли к окнам. Они были огромны, их бицепсы едва помещались в рукавах, но движения не были агрессивными. Один из них постучал, Джуди опустила стекло.

— Кевин, Реймонд, — дёргано заулыбался Ник. — Отлично выглядите ребята. Смотрю, оделись по погодке? — Ник издал нервный смешок, но медведи проигнорировали его слова.

— Мистер Биг хочет с вами поговорить, — пробасил Кевин голосом, не терпящим возражений.

Ник и Джуди переглянулись. Они поехали за чёрным лимузином, готовые к чему угодно, но понимая — босс мафии не стал бы без причины приглашать их в свою резиденцию.

 

В кабинете мистера Бига время словно застыло, скованное льдом Тундратауна. Высокие сводчатые потолки тонули в тени, а единственный источник света — тяжелая люстра из горного хрусталя — отбрасывала на пол причудливые блики, похожие на трещины в замёрзшем озере. Воздух был пропитан запахом старой кожи, дорогого алкоголя и кофейных зёрен.

Старый босс сидел в своём миниатюрном кресле, которое, несмотря на размер, выглядело величественно и подчёркивало его статус. Лапы, украшенные массивным перстнем, были неподвижны. По обе стороны от него, словно две гранитные скалы, застыли Кевин и Реймонд. Их присутствие наполняло комнату низким, едва слышным гулом тяжёлого дыхания.

— Николас, Джудит... — Голос мистера Бига был тихим, как хруст наста под ногами, но каждое слово весило тонну. — Рад видеть, что вы всё ещё дышите. Я слышал о Карен. Это... некрасиво. Даже для Вивьен.

— Вы говорите так, словно знакомы с ней. — Джуди сделала шаг вперёд, её носик мелко подёргивался от напряжения. — Откуда вы знаете Вивьен Вульф?

Мистер Биг медленно поднёс к губам крошечную чашку кофе. Тонкий фарфор казался прозрачным в его когтях.

— В моем мире, дорогая Джудит, ты либо знаешь каждого хищника в лесу, либо становишься его завтраком. Вивьен... — Он на мгновение прикрыл глаза, словно воскрешая в памяти старые кадры. — Мы пересекались. Давно. Тогда она ещё не несла смерть, она была просто талантливой волчицей, которая искала своё место. Но я не лезу в дела полиции. Я надеялся, вы сами с ней справитесь. Хотя, признаться честно, я бы поставил против вас.

— Спасибо за веру в нас, мистер Биг, — горько усмехнулся Ник, поправляя галстук, но в глазах его не было веселья. — Но теперь ставки выросли. Наша семья может оказаться под угрозой.

Биг поставил чашку. Удар фарфора о мрамор стола прозвучал как лёгкий хлопок. Медведи машинально дёрнули головами.

— Семья — это святое, Никки. И я верю, что вы справитесь. Но я позвал вас не за этим. Мои информаторы доложили, что вы обнаружили упоминание о «Слепом архиве». — Мистер Биг тяжело вздохнул. Ник и Джуди переглянулись. — Вы помните, как несколько лет назад, когда вас подставили и объявили преступниками, за вами началась погоня? Тогда я предложил вам помощь — новые документы, новые личности, новая жизнь.

Ник и Джуди вспомнили дело о змеях и, посмотрев друг на друга, слегка улыбнулись. Мистер Биг тогда предложил им уехать, дав новые имена — «Рик Уайлд» и «Труди Капустник».

— Вы отказались и выбрали правду. Достойно… но опасно. — В голосе мистера Бига послышалась усталость веков. — Но не все были такими принципиальными, как вы. Многие соглашались на новую жизнь.

Он поднялся, опираясь на свою крошечную трость с набалдашником из бивня мамонта.

— «Слепой архив» — это данные тех, кто не отказался. Физический массив информации, никакого цифрового следа, никаких серверов, которые можно взломать. Только физические носители — бумаги, записи, фотографии, микрофильмы. Он хранится в очень надёжном месте, куда не ведут ни одни провода, ни одна камера не смотрит в ту сторону. Я гарантирую его неприступность... пока я жив.

Мистер Биг подошёл к краю стола, глядя на напарников снизу вверх, но Джуди и Ник ощущали давление его авторитета.

— Вы понимаете, что там внутри? Данные на десятки, сотни и тысячи зверей, которые когда-то совершили ошибку. Они пришли ко мне, и я стёр их прошлое. Сегодня немало из них — уважаемые судьи, капитаны гвардии, меценаты, политики, звёзды сцены и прочие знаменитости. Они построили свои судьбы на фундаменте, который я залил бетоном забвения.

— Если Вивьен доберётся до архива... — начала Джуди, холодея от осознания.

— ...Она получит армию марионеток, — закончил за неё мистер Биг. — Она будет дёргать за ниточки, и все они будут танцевать под её дудку. Информация — это сила, шантаж — это власть. А если она решит, что власть ей не нужна, она просто вскроет этот архив, сделает достоянием общественности, вывалив его содержимое на первые полосы газет и интернета. И тогда, Джудит, вы увидите настоящий хаос. Соседи узнают, что их «добрый дедушка» был наёмным убийцей, а честный политик — рецидивистом. Начнутся гонения, беспорядки и борьба за власть. Зверополис разорвёт сам себя на части, а эти цивилизованные звери сожрут друг друга. Весь наш мир держится на доверии. И Вивьен хочет его уничтожить.

Мистер Биг замолчал, глядя в окно, где за метелью скрывался город. Джуди вспомнила, как Зверополис утопал в беспорядках, когда она впервые совершила ошибку и обвинила хищников в том, что они могут поддаться первобытным инстинктам. Она понимала, попади «Слепой архив» в лапы Вивьен, всё будет гораздо хуже, а процесс — необратим.

— Она не просто хочет архив. Она хочет уничтожить саму возможность искупления. И это делает её опаснее любого мафиози, с которым я когда-либо сталкивался, — тихо добавил мистер Биг.

Джуди сделала резкий шаг вперёд, её лапы непроизвольно сжались в кулаки.

— Мистер Биг, при всём уважении, мы видели Вивьен в деле, мы видели, что она сделала с Джеком и Карен. Если она придёт сюда со своими наёмниками, поместье превратится в зону боевых действий. Позвольте нам перевезти архив. Мы обеспечим охрану, задействуем штаб и лучшие силы ZPD. Он будет под официальной защитой закона!

Мистер Биг медленно повернул голову к крольчихе, и в его взгляде промелькнула искра холодного пренебрежения.

— Под защитой закона? — он издал сухой, лающий смешок. — Джудит, детка, ваша система взломана, городские камеры под контролем Вивьен и не только, а в рядах полиции и генерального штаба есть свои крысы. Все ваши протоколы текут, как старое корыто. Доверить «Слепой архив» полиции — значит раздать биографии моих клиентов на углу каждой улицы. Нет! Архив останется там, где находится. Под моей защитой.

Джуди обернулась к напарнику, ожидая поддержки, но Ник стоял неподвижно, засунув лапы в карманы и глядя куда-то в сторону антикварных напольных часов.

— Ник? Скажи ему!

— Он прав, Морковка, — тихо произнёс Ник, наконец, подняв глаза. — Если мы начнем перевозить такое, мы создадим след, который увидит даже слепой крот. Штаб, конечно, надёжен, но мистер Биг хранит эти тайны куда дольше, чем мы с тобой носим значки.

Джуди была ошеломлена тем, что самый близкий зверь не поддержал её. Мистер Биг одобрительно кивнул Нику и вновь обратился к гостям:

— Я позвал вас не для того, чтобы просить помощи. Я позвал вас, чтобы вы перестали копать. Ваше расследование привлекает излишнее внимание. Вы поднимаете ил со дна, и на запах крови могут приплыть крупные акулы. Если другие синдикаты поймут, что «Слепой архив» — это не миф, у меня прибавится проблем, которых я не заказывал.

— Но Вивьен... — начала было Джуди.

— Вивьен знает, — перебил её мистер Биг, и его голос опустился до шёпота. — Она знает, что архив у меня. Больше того... когда-то давно, когда она была ещё способна на преданность, она видела вход. Она знает правила.

По спине Джуди пробежал холод. Вивьен была там. Она была частью этого круга.

— И вы всё равно так спокойны? — спросила она.

— С тех пор, как она ушла, я «сменил замки». — Мистер Биг коснулся своего перстня. — Не сомневайтесь в надёжности, Вивьен не пробить мой «лёд». А теперь идите, ищите другие зацепки, но забудьте о «Слепом архиве». Это моя война.

Ник посмотрел на Джуди и едва заметно кивнул. Он знал Тундратаун лучше неё. Он понимал, если мистер Биг говорит, что архив защищён, значит, любая попытка полиции вмешаться может разрушить хрупкое равновесие.

— Хорошо. — Джуди неохотно опустила уши. — Мы доверимся вам. Но если вы заметите хоть тень её присутствия, немедленно сообщите нам. Пожалуйста.

Мистер Биг лишь едва заметно склонил голову, давая понять, что аудиенция окончена. Медведи бесшумно шагнули вперёд, указывая напарникам на выход. В дверях Ник обернулся, глядя на маленькую фигурку босса, которая в свете люстры казалась одинокой, но несокрушимой.

 

Патрульный автомобиль медленно выкатился за кованые ворота поместья, шурша шинами по свежевыпавшему снегу. Как только огни особняка скрылись за пеленой метели, Джуди резко развернулась к Нику, и её уши негодующе встали торчком.

— Ты серьёзно, Ник? «Он прав, Морковка»? — Она вскинула лапы, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. — Мы только что оставили самую опасную базу данных в городе под присмотром старого мафиози, который «сменил замки»! А если Вивьен притащит туда армию? Если она взорвёт всё поместье вместе с ним и его медведями?

Ник не отвечал. Он сосредоточенно крутил руль, вглядываясь в пустынное шоссе Тундратауна. Его лицо, обычно подвижное и полное сарказма, сейчас казалось высеченным из камня. Лишь кончик хвоста нервно подёргивался.

— Послушай, — наконец, тихо произнёс он, не отрывая взгляда от дороги. — Ты видела его глаза, когда он говорил про преданность?

— Я видела глаза упрямого старика, который живёт прошлым веком! — отрезала крольчиха.

— Нет, Джуди. Ты видела глаза зверя, который понимает, что если архив окажется у полиции, он станет оружием политиков. Представь — мэр, прокурор, шеф полиции... у каждого из них будет доступ к жизням сотен зверей. Мистер Биг — мафиози, да. Но у него есть кодекс. Он хранит эти тайны, потому что это его валюта, его страховка и его гордость. Он скорее уничтожит себя, чем позволит кому-то добраться до этого списка.

Ник вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, сбавляя скорость.

— К тому же, мистер Биг прав в одном: перевозка архива — это смертный приговор. Как только мы выкатим броневик за ворота, Вивьен ударит. Там, где он сейчас, есть преимущество — стены, медведи, лабиринты. В городе мы будем как на ладони.

Джуди глубоко вдохнула холодный воздух из приоткрытого окна, успокаиваясь. Она понимала, что Ник, выросший на улицах, чувствует такие вещи кожей.

— Но Вивьен... она была там, Ник. Она была частью его семьи.

— Именно поэтому я поддержал его. — Ник посмотрел на напарницу, и в его взгляде мелькнула тень тревоги. — Мы не можем защитить архив, Морковка. Наша задача — поймать Вивьен до того, как она решит, что пора навестить старого друга.

Ник задумчиво забарабанил пальцами по приборной панели, глядя, как дворники смахивают липкий снег со стекла.

— Тебе не показалось странным, Морковка? — спросил он, прищурив один глаз. — Мистер Биг выложил нам карты про «Слепой архив» — святую святых своей империи. Он доверил нам тайну, за которую любой другой в этом городе перерезал бы ему горло. Но как только речь зашла о самой Вивьен... он уклонился от ответа и захлопнулся, как старый сейф.

— «Уклонился» — это ещё слабо сказано, — кивнула Джуди, её уши беспокойно прижались к затылку. — «Мы пересекались», «она была талантливой волчицей»... Он говорил о ней почти с... горечью? Или с родительской досадой. Ник, он доверил нам правду об архиве только для того, чтобы мы поняли масштаб катастрофы и перестали мешаться у него под лапами. Но её прошлое он охраняет так же ревностно, как и сам архив.

— Именно, — Ник вырулил на главную магистраль. — Знаешь, на что это похоже? Мистер Биг не боится, что Вивьен его убьёт. Возможно, он боится того, что она может рассказать. Или того, кем она для него была. Он не стал бы показывать «Слепой архив» постороннему, значит когда-то он был уверен в её преданности. — Ник прибавил газу, и машина рванула сквозь метель.

— Сейчас всё это бесполезные мысли. — Джуди, впервые за последнее время ощутила боль в лапе, и машинально коснулась шва. — Нитка с архивом оборвалась. Нужно искать другую зацепку.

Джуди сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу. Свет редких оранжевых фонарей ритмично полосовал её лицо. Она видела своё отражение — глаза, в которых затаилась тревога, и значок на груди, тускло мерцающий в полумраке.

Новая зацепка

Несколько дней спустя напряжение только нарастало. Юджин закончил монтировать свою систему безопасности. Каждый дом друзей и членов семьи был теперь под защитой и постоянным наблюдением. Но Малыми Норками дело не ограничилось. Квартира Молли Хоппс, а также Ника и Джуди тоже теперь отслеживалась и сканировалась.

Ощущения жизни «под колпаком» были некомфортными, но все относились с пониманием. Пока Вивьен Вульф была на свободе, эти неудобства являлись платой за относительное спокойствие.

Ник и Джуди в очередной раз прокручивали тот день. У них никак не укладывался в голове компьютерный хлам, который наёмники Вивьен тащили на завод, а ранее устанавливали на заброшенную телебашню. Юджин также не мог дать ответ — эти старые железки не представляли никакой ценности или опасности.

— А может ножи? — перебирала наугад варианты Джуди.

— А что с ними? — пожал плечами Ник. — Обычные литые метательные ножи. Можно купить в любом армейском магазине или на маркет-плейсе.

— Я уже не знаю, за что зацепиться. Куртка? — Джуди явно вымоталась. Ник это тоже почувствовал.

— Слушай, Морковка. Может отвлечёмся? — Он мягко посмотрел на напарницу. — Мы давно уже не посещали наше любимое кафе. Выпьем латте, съедим по кусочку пирога.

— Звучит неплохо, — улыбнувшись и заметно расслабившись, кивнула Джуди. — Пожалуй, стоит отвлечься.

— Это, конечно, не выпечка Гидеона. Но я уже предчувствую запах. — Ник глубоко вдохнул, поворачивая машину в сторону кафе.

— Да, запах… — промолвила еле слышно Джуди, смотря на улицы Саванна-Центра. Затем её уши дрогнули, носик стал быстро подёргиваться. — Запах… — повторила она.

— Что?

— Ник, стой! — Машина резко затормозила. — Сладковатый, приторный запах, словно гниющие цветы…

— Ночные горлодёры! — Ник не повернул головы, но его лапы на руле заметно сжались, когти чуть слышно царапнули оплётку. Он понял, к чему ведёт Джуди. — Дымовые шашки, заполненные концентратом ночных горлодёров.

— Точно! Помнишь, где мы нашли лабораторию в прошлый раз?

Ник кивнул и резко поехал в сторону заброшенной станции метро в районе Площадь Сахары. Именно там, расследуя их первое дело, они обнаружили Дугласа, который делал пули из этих цветов.

— Кажется, мы нащупали зацепку, — сказал Ник. — Жаль только, что опять остались без пирога.

 

Заброшенная станция метро Площади Сахара уже не существовала. Она была не просто закрыта, а ликвидирована. На месте, где раньше был вход, теперь виднелась только ровная поверхность — эту ветку давно похоронили под землёй.

— Что теперь? — Ник заглушил мотор и вопросительно посмотрел на Джуди.

Крольчиха разочарованно выдохнула и на мгновение закрыла глаза. В голове вспыхнули воспоминания далёкого прошлого, когда они впервые вычислили это место. Но также она вспомнила, что этому предшествовало, и вновь почувствовала ту липкую, удушающую вину, которая накрыла её тогда, после пресс-конференции.

— Знаешь, — тихо и устало вымолвила Джуди. — Я сейчас вспомнила наш с тобой первый конфликт. — Она грустно улыбнулась, и уши печально поникли вдоль спины. — Помнишь, там, под мостом, как я стояла в тени и не могла сдержать слёз? Я тогда была уверена, что разрушила всё. Твою жизнь, нашу дружбу... Всё, во что я верила, казалось мне тогда одной большой ошибкой. Я так боялась, что ты уйдёшь и больше никогда не обернёшься.

Ник на мгновение коснулся плеча Джуди. Он медленно повернулся к ней, и в свете приборной панели его рыжий мех казался золотистым. Взгляд лиса был глубоким и обезоруживающе честным.

— Ты тогда так отчаянно хлюпала своим маленьким носиком, Морковка, — попытался он вернуть привычную ироничную нотку, но голос подвёл. — Я стоял к тебе спиной и злился. Злился на весь мир, на волков, на Златогрива... Но больше всего на то, что не мог злиться на тебя.

Своей лапой он мягко поднял подбородок Джуди, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Когда ты сказала «Я всего лишь глупая крольчиха», я понял, что всё это время ждал именно этого. Не извинений, а того, что ты просто... не побоишься быть искренней и признаешь свою ошибку. — Он без издёвки, нежно улыбнулся, и Джуди почувствовала, как внутри разливается тепло. — Ты прижалась ко мне, и я понял, что моя рубашка становится влажной от твоих слёз. Это был самый тяжелый и одновременно самый лёгкий момент в моей жизни. В ту секунду я простил тебе всё — и прошлое, и, кажется, даже будущее.

Джуди накрыла его лапу своей, чувствуя грубые подушечки пальцев. Сердце забилось чаще.

— Ты тогда обнял меня и успокоил. Ты был таким добрым и заботливым. И знаешь, этот «обнимательный» порыв... он спас меня, Ник. Я тогда впервые поняла, что доверие — это не то, что даётся при выпуске из Академии вместе с жетоном. Это то, что мы строим вместе, несмотря на любые трудности и препятствия.

Атмосфера интимности, окутавшая салон автомобиля, была настолько густой, что казалось, её можно коснуться. Они держали друг друга за лапы, и слова теперь были лишними. Джуди смотрела на него с той открытостью, которая бывает только между по-настоящему любящими зверьми. Ник медленно потянулся к ней, а Джуди прикрыла глаза в предвкушении поцелуя. И когда их губы почти соприкоснулись, раздался лёгкий щелчок, разрезавший тишину, словно скальпель.

— Вы уже поцеловались? — послышался в наушниках чуть поскрипывающий голос Юджина.

Губы Ника и Джуди остановились в сантиметре друг от друга. Они, вздрогнув, резко открыли глаза и отшатнулись каждый на своё сидение. Только сейчас они вспомнили о гарнитурах, которые всё ещё работали в их ушах.

— Я так и знал, что надо был ставить камеру в машину, — продолжал иронизировать Юджин. — Знаете, я, конечно, привык работать с чужими секретами, но от такого количества сахара у меня, кажется, начинает развиваться диабет.

Ник вцепился в руль, а Джуди густо покраснела — её мех на щеках стал пунцовым, а уши сами собой свернулись в плотный пучок, пытаясь спрятаться. От волнения она начала непроизвольно барабанить лапой по воздуху.

— Юджин! — выпалил Ник, судорожно поправляя галстук. — Ты... ты что, всё это время был на связи? Мы же... я думал, канал отключён!

— Он всегда включён, когда я на пульте. — В голосе Юджина послышалась усмешка. — Я был занят важным делом — изучал другие заброшенные станции метро. Но, должен признать, ваш «обнимательный порыв» — это самая трогательная улика, которую я когда-либо слышал в оперативной сводке.

Джуди закрыла лицо лапками, чувствуя, как горят кончики ушей. Это воспоминание было их с Ником личным секретом, маленьким островком искренности посреди океана хаоса, и осознание того, что их подслушали, выбило почву из-под ног.

— Мы... мы искали зацепки! — попыталась оправдаться она, и голос предательски дрогнул. — Мы просто анализировали все детали того дела!

— Угу. — Юджин явно улыбался на том конце провода. — Профессиональный анализ слёз и мокрых рубашек. Очень научно, «Морковка». Ник, не знал, что ты такой сентиментальный лис. «Простил тебе даже будущее»? Красиво звучит. Надо будет запомнить на случай, если накосячу перед Кристи.

Ник закатил глаза, чувствуя, как неловкость сменяется привычным раздражением на кузена, но где-то в глубине души он был даже рад, что напряжение Джуди, наконец, развеялось.

— Ладно, хакер-романтик, завязывай, — буркнул Ник, заводя машину. — У нас тут серьёзное дело, а ты лезешь в личное пространство.

— Расслабьтесь. Я же Уайлд. Моя память — сейф. То, что я сейчас услышал, останется между нами троими. Кристи, конечно, обожает такие истории, но... это ваш момент.

— Спасибо, Юджин, — облегчённо выдохнула Джуди.

— Но копию разговора я себе сохраню.

— Юджин!.. — возмутился Ник. Джуди снова покраснела.

— А что такого? — Тон кузена был намеренно наивный. — Буду слушать на ночь вместо подкаста.

— Так, прекращай! Ты вроде что-то говорил про другие станции метро? — Ник попытался, наконец, сменить тему разговора, так как чувствовал, что не может больше терпеть этот издевательский тон.

— Я проверил все заброшенные станции метро в районе Площадь Сахары. — Голос Юджина посерьёзнел и стал тише. — Вокруг одной из них была активность незадолго до столкновения с Вивьен на заводе. Есть вероятность, что оттуда что-то выносили.

— Скидывай координаты, мы едем туда, — кивнул Ник, выруливая на дорогу.

Джуди глубоко выдохнула, успокаивая бешено колотящееся сердце. Она посмотрела на Ника, смущение никуда не делось, но между ними теперь витала какая-то новая, ещё более крепкая уверенность. Он коснулся её лапы, и они, кивнув друг другу, молча улыбнулись.

— Ну а сейчас вы уже целуетесь? — Юджин опять вернулся к своему издевательскому тону.

— Юджин!.. — одновременно возмутились Ник и Джуди, недовольные тем, что он снова испортил им момент.

Под землёй

Станция, куда направил напарников Юджин, была не просто заброшкой. Это был целый подземный комплекс, чудом сохранившийся, но полностью отрезанный от действующих веток метро. Ник и Джуди медленно спускались вглубь этих руин, освещая путь мощными фонарями. Юджин наблюдал через нагрудные камеры.

В глубине заброшенной станции, там, куда не проникал даже самый слабый отблеск лунного света, Ник и Джуди обнаружили нечто, заставившее их замереть. Перед ними стоял состав из нескольких герметично заваренных вагонов, опутанных сетью толстых кабелей и шлангов.

Как только Ник взломал замок и отодвинул тяжёлую дверь первого вагона, глаза ослепил ультрафиолетовый свет, а в нос ударил густой, влажный запах озона и дурманящей сладости. Перед ними предстали ряды стеллажей, на которых в идеальном порядке теснились сотни ярко-синих бутонов.

— Гидропоника, — раздался в наушниках потрясённый голос Юджина, когда он получил картинку с камеры Джуди. — Невероятно. Она не просто их тут выращивает, она создала промышленный конвейер.

Юджин начал быстро выводить на экраны данные телеметрии, которые он перехватил, подключившись к местному контроллеру.

— Посмотрите на эти насосы. Это замкнутый цикл — питательный раствор под давлением подаётся из того огромного резервуара в конце тоннеля, проходит через каждый лоток и стекает обратно. Активная система вентиляции качает воздух с поверхности, а эти огромные баллоны порционно подают азот. Система полностью автоматизирована. Датчики кислотности, минерализации, уровня азота, температуры... — Юджин продолжал анализировать систему. — Она разогнала метаболизм растений до предела. В таких условиях ночные горлодёры растут гораздо быстрее, чем в природе. Ник, в этих вагонах достаточно сырья, чтобы отравить половину Зверополиса.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивился Ник. Он точно не ожидал таких познаний в ботанике от IT-инженера.

— Я интересовался, как работает гидропоника, чтобы смонтировать установку у себя в подвале.

— Вот почему её газ был таким мощным на заводе, — прошептала Джуди, глядя на колышущееся море синих лепестков. — Чтобы достичь такой концентрации, требуется невероятное количество цветов. Это настоящая ферма по производству безумия.

— Юджин, мы можем это отключить? — Ник подошёл к одному из контейнеров, наблюдая, как прозрачная жидкость мерно пульсирует в трубках.

— Теоретически, если вывести из строя насосы или изменить состав раствора, всё это завянет за час. Но тут везде датчики. Если Вивьен увидит, что параметры системы изменились, она поймёт, что вы внутри.

— Давайте-ка без самодеятельности, — прошептал Ник. — Юджин, вызывай подкрепление. Надо вывезти эту ферму, пока не поздно.

— Уже в пути. — Юджин отправил сигнал Буйволсону. — А пока выбирайтесь оттуда.

Но не успели Ник и Джуди выйти из вагона, как их коммуникаторы заморгали, улавливая приближающийся сигнал.

Напарники замерли посреди старых путей, освещая фонарями бесконечную пустоту тоннеля. Био-датчик на устройстве сходил с ума, показывая, что цель прямо перед ними, но лучи света прорезали лишь пыль и ржавые опоры.

— Ник, Джуди! У меня аномалия. Био-сигнал дублируется... — в панике прозвучал голос Юджина. — Подождите... протоколы безопасности взломаны! Сигнал в полицию запустил процесс, программа отрезала меня от управления узлом связи. Я выезжаю в наш штаб, только локальный доступ поможет вернуть контроль. Я временно буду вне сети, ждите подкрепления!

Ник и Джуди переключили режим фонаря на рассеивающий свет, чтобы охватить большую площадь, и поставили его на землю. Сами же достали пневматические инъекторы и встали спиной друг к другу. Они целились в пустоту, вылавливая любую активность. Наступила звенящая тишина.

Метательный нож одним движением сбил фонарь, и напарники, дрогнув, остались во тьме, освещаемой лишь тонкой струйкой ультрафиолетового света, тянувшегося из слегка приоткрытой двери вагона. Они высматривали в темноте любое движение, стараясь лишний раз даже не дышать.

Тяжёлый воздух подземки завибрировал от гула приближающихся полицейских фургонов. Со стороны выхода из туннеля уже слышались крики и топот тяжелых ботинок — отряд шефа Буйволсона в полном составе входил в сектор. Десятки фонарей заметались по стенам, создавая хаотичный танец теней.

Ник и Джуди облегчённо выдохнули и двинулись навстречу коллегам, как вдруг из тьмы показалась знакомая лапа с острыми, как лезвия, когтями. Джуди вскрикнула, когда Вивьен зацепила её, и шов тут же разошёлся, открывая не до конца затянувшуюся рану. Ник резко обернулся, но второй удар отбросил Джуди в сторону, инъектор улетел в темноту. Он бросился к ней, помогая подняться.

— Ты в порядке? — выдохнул Ник. Одной лапой он поддерживал Джуди, второй целился во тьму, высматривая Вивьен.

— Да, — выдохнула Джуди. — Только лапу не могу поднять.

— Всем стоять! Полиция Зверополиса! — Громовой голос Буйволсона эхом отразился от сводов.

И в этот момент, в узком пространстве между оцепеневшими Ником с Джуди и надвигающимся отрядом полиции, из глубокой тени свет фонарей выхватил силуэт Вивьен.

Она стояла в облегающем светлом костюме. Её белоснежный мех на плечах и лапах был исчерчен боевыми шрамами, которые в холодном свете фонарей казались серебряными нитями. У неё не было ни ножей, ни другого оружия, только выпущенные наружу когти, острые как бритвы.

— Вы так спешили. — Её голос, низкий и тягучий, мгновенно заставил всех замолчать. Она не смотрела на стволы транквилизаторов, направленные на неё. Её взгляд был прикован к Джуди. — Весь департамент полиции в сборе, чтобы поймать одну волчицу. Я польщена.

Вивьен медленно развела лапы в стороны, и её губы растянулись в той самой издевательской, маниакальной улыбке, от которой по спине Ника пробежал ледяной холод. Она не пыталась бежать. Напротив, стояла так уверенно, словно именно она здесь была охотником, а все присутствующие — загнанной в тупик добычей.

— Сдавайся, Вивьен, — пробасил шеф Буйволсон. — Ты окружена. Выхода нет.

— Вы правда думаете, что заперли меня в ловушке? — Она тихо рассмеялась, и этот звук, похожий на хруст ломающегося льда, заставил полицейских с сомнением переглянуться. — Но вы забыли, где находитесь. Это моя территория.

Она резко щёлкнула когтями, и по всему периметру станции из-под земли с металлическим лязгом выскочили скрытые форсунки. Ник мгновенно понял, что сейчас произойдёт.

— Назад! Всем назад! — закричал он, оттаскивая Джуди в сторону.

С шипением из форсунок ударили струи густого, тёмно-сиреневого газа. Концентрат ночных горлодёров мгновенно начал заполнять пространство плотной пеленой. Полицейские лихорадочно натягивали респираторы, но Вивьен осталась неподвижной. Она стояла в самом центре ядовитого облака и, глядя в глаза Нику, сделала глубокий вдох, намеренно впуская яд в свои лёгкие.

— Посмотрите на себя. — Её голос, ставший на октаву ниже и обретший пугающую, вибрирующую хрипотцу, разнёсся по тоннелю. — Вы прячетесь за фильтрами, значками, законами, которые сами же нарушаете. Вы боитесь зверя внутри, потому что он честнее вас.

Её зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку, а по телу прошла мощная судорога. Но Вивьен не потеряла сознание и не впала в бессмысленную ярость. Она продолжала улыбаться, и эта осознанная «дикость» была страшнее любого безумия. Благодаря годам тренировок в Северных землях и безжалостной спецподготовке, её мозг превратил яд в топливо, подавляя инстинкты стальной волей.

— Стреляйте! — раздался приглушённый маской крик Буйволсона. — Огонь по цели!

Джуди и Ник бросились в сторону. У них не было масок, поэтому они прижались к земле в нескольких метрах от границы облака, прикрывая носы лапами и чувствуя, как сладковатый, дурманящий запах уже начинает щекотать ноздри. Дротики свистели над ними в воздухе, но скрывались в дыму, не достигая цели. Вивьен уже не было на прежнем месте, она, словно молния, моментально оказалась среди рядов полицейских.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением из форсунок. Полицейские лихорадочно высматривали в дыму цель. Внезапно из глубины облака донёсся глухой удар, вскрик и звон упавшего снаряжения.

Вивьен начала свою охоту. Она видела их через газ так же ясно, как в яркий полдень, ориентируясь на тепло тел и сбивчивое дыхание тех, кого защищали респираторы.

Фиолетовая мгла превратилась в бурлящий котёл боли. Сквозь плотную взвесь газа не было видно лиц, только хаотичные вспышки фонарей, разрезающие мглу, и глухие, влажные удары. Вивьен двигалась внутри облака, словно призрак, полицейские в тяжёлом снаряжении казались неуклюжими статуями на фоне её смертоносной грации.

Она не просто сражалась, она исполняла свой «Снежный вихрь» в самом сердце ядовитого тумана. Офицеры в панике махали дубинками и шокерами, рассекая лишь дым, а в ответ из пустоты вылетали когти. Вскрик, звон упавшего жетона, тяжёлое падение тела на бетон и тишина, прерываемая лишь шипением форсунок. Последним, подмяв под себя груду мусора, рухнул шеф Буйволсон, зажимая глубокую рану на плече.

Вивьен медленно вышла из затихающего тумана. Её грудь тяжело и часто вздымалась, белоснежная шерсть насквозь пропиталась сиреневым конденсатом, а глаза горели тёмным, первобытным торжеством. Она остановилась в нескольких шагах от Ника и Джуди, которые стояли, прижавшись друг к другу, на самой кромке газового облака.

— Ну же, Никки... — прошептала она, и её голос эхом разнёсся по сводам станции. Она поманила его когтем, её движения были дёргаными, заряженными чистым адреналином. — Покажи, на что способен лис, который променял свою природу на значок. Покажи, что ты можешь.

Ник инстинктивно сделал шаг вперёд, закрывая собой Джуди. Его лапы сжались в кулаки, а челюсть напряглась так, что заходили желваки.

В этот момент Вивьен, не сводя с них безумного ледяного взгляда, нажала на кнопку небольшого передатчика, скрытого в ладони. На первый взгляд он лишь включил одинокие лампы под потолком, немного осветив пространство вокруг. Но в квартире Карен серверы, взломанные вирусом, внезапно ожили. По всей системе безопасности, связанной Юджином в Малых Норках и Зверополисе, прошёл сигнал высокого приоритета.

В домах Стью и Бонни, Гидеона и Скай, Юджина и Кристи, тёти Мэри, а также в квартире Молли внезапно вспыхнули все телевизоры и мониторы. Экраны показывали одну и ту же картинку — изображение подземки через камеры видеонаблюдения.

Кристи испуганно прижала лапы к лицу. Все друзья и родственники видели эту сцену в прямом эфире. Зернистое изображение выхватывало тяжело дышащую Вивьен и Ника, закрывающего собой раненую крольчиху.

Вивьен знала, что за ними наблюдают. Она хотела, чтобы их позор и их страх стали публичным достоянием. Чтобы их самые близкие друзья увидели, как ломаются герои.

— Теперь у нас есть зрители, — оскалилась волчица. — Почувствуй себя героем реалити-шоу, Никки.

Джуди обхватила Ника лапками и прижалась к нему сзади, пытаясь удержать его от безумного шага.

— Ник, не надо! Это же самоубийство! — Её голос сорвался на крик, а в глазах, которые сейчас видела вся семья в Малых Норках, застыл неподдельный ужас.

Ник обернулся, и на его лице промелькнула тень той самой мягкой, печальной улыбки, которую он дарил ей только наедине.

— Оставайся здесь, Морковка, — тихо, но твёрдо произнёс он, беря её лапки в свои. — Выбора нет. Я себе не прощу, если с тобой что-то случится. — Он посмотрел ей прямо в глаза, которые отражали страх. — Всё будет хорошо. Обещай мне, что не полезешь в драку. — Джуди некоторое время сомневалась, но едва заметно кивнула.

Ник вколол себе инъекцию антитоксина и сделал шаг в фиолетовую мглу. Газ оседал на бетон, а воздух был пропитан ядовитой сладостью. Как только Ник пересёк невидимую черту, мир вокруг него изменился. Звуки стали неестественно громкими, он слышал, как гудит кровь в его жилах, как скрежещут когти Вивьен по металлу, как бьётся сердце Джуди за его спиной.

Внутри него что-то заворочалось — древнее, тёмное, запертое за годами цинизма и полицейских уставов. Первобытная ярость хищника ударила в голову, заставляя зрачки сузиться до тонких щелей. Но в этот момент в его сознании всплыл холодный голос Карен: «Ярость — это огонь. Если сможешь удержать его под контролем, он тебя согреет, если выпустишь его — он тебя сожжёт».

Благодаря изнурительным тренировкам медоеда и принятому антидоту, Ник держал контроль. Он не стал диким зверем, он стал осознанным оружием. Вивьен, видя его решимость, издала гортанный рык в ожидании схватки.

— Наконец-то! Покажи, на что способен твой зверь!

Они рванули навстречу друг другу одновременно, превратившись в два размытых рыжих и белых пятна. Ник не ждал атаки, он нападал сам. Он сократил дистанцию за доли секунды, уходя перекатом от первого удара когтей Вивьен, который должен был вскрыть ему горло. Воздух со свистом рассекла её лапа, но лис уже был внизу, нанося резкий, мощный удар в колено волчицы.

Тоннель превратился в арену первобытного ужаса. Звуки боя — тяжёлое дыхание, скрежет когтей по бетону и глухие удары — эхом разносились под сводами, транслируя картинку на множество экранов.

Бонни закрыла рот лапками, Стью вцепился в край стола. Гидеон и Скай с ужасом наблюдали за этим безумным танцем смерти. Ник использовал каждый дюйм пространства, каждую ржавую опору, от которой можно было оттолкнуться. Он двигался хаотично, по-лисьи, чередуя прямые удары с обманными манёврами, заставляя Вивьен, одурманенную собственной дикостью, промахиваться снова и снова.

Вивьен взревела, её когти высекли искры из бетонной колонны в миллиметре от уха Ника. Она была сильнее, быстрее и абсолютно безжалостна, но Ник обладал тем, чего у неё не осталось — решимостью защищать тех, кто ему дорог.

— Хватит подавлять свои инстинкты! — выдохнула Вивьен, нанося серию молниеносных ударов, которые Ник едва успевал блокировать предплечьями, чувствуя, как кожа лопается под её когтями.

— Нет, — прохрипел Ник, ловя её лапу в железный захват, которому его научила Карен. — Я использую свои инстинкты, а не подчиняюсь им!

Вивьен неестественно выгнула лапу, вырвавшись и атаковав с невероятной яростью. Она двигалась не как боец спецназа, а как оживший кошмар из северных легенд. Её выпады были молниеносными — каждый взмах лапы оставлял за собой кровавый росчерк. Ник огрызался, нанося точные, болезненные удары по корпусу и суставам, пытаясь выбить из неё дух, но волчица, казалось, вообще перестала чувствовать боль. Яд в её жилах превратился в раскалённую сталь.

Очередной замах Вивьен, и Ник не успел уйти. Острые когти вспороли ему плечо, вырывая клок меха и плоти. Следом глубокая борозда на боку.

— Ты всё ещё не признаёшь этого, Никки! — прорычала она, из её пасти капала слюна. — Ты такой же хищник, как и я!

В этот момент Ник почувствовал, как мир вокруг начал краснеть. Концентрат, попавший в открытые раны, ударил в мозг со скоростью пули, минуя все барьеры. Перед глазами поплыли багровые пятна. Гул в ушах заглушил крики Джуди, которая металась на границе тумана, не решаясь подойти.

Внутри Ника пробуждался зверь. Тот самый, которого он запирал в тёмной клетке сознания, который не думал о семье, не думал о защите, он рвался на свободу. Древний, яростный инстинкт требовал одного — вцепиться в горло противнику, почувствовать вкус крови.

Ник на секунду остановился, его спина выгнулась, а пальцы судорожно скрючились. Его рычание стало гортанным, утробным. Он перестал чувствовать боль от ран, только всепоглощающую жажду уничтожения. На экранах в Малых Норках зрители замерли от страха — Стью прикрыл глаза, не в силах смотреть на то, как их добрый, ироничный Ник превращается в монстра. Бонни вскрикнула. Слёзы катились из глаз Мэри, впервые увидевшей сына таким.

— Ник! — голос Джуди прорезал багровую пелену в его голове. — Ник, послушай меня! Ты Ник Уайлд! Ты мой напарник! Борись!

Ник задрожал. Это была самая тяжёлая битва в его жизни — битва с самим собой. Одной частью сознания он уже был готов броситься на Вивьен и разорвать её, но другая, та, что помнила запах пирогов Гидеона, объятия мамы Мэри и тепло лапки Джуди, отчаянно держалась за ускользающее сознание.

Вивьен воспользовалась ступором Ника, чтобы атаковать. Она наслаждалась моментом. Каждый удар сопровождался хлёстким, как удар плети, словом. Она вбивала свои аргументы вместе с когтями, методично разрушая не только тело Ника, но и его душу.

— Посмотри, кем ты стал! — Её лапа врезалась ему в скулу, отбрасывая голову назад. — Ты не зверь, ты — домашний пёс!

Ник попытался подняться, но Вивьен, двигаясь с пугающей скоростью дикого хищника, нанесла новый удар в грудь.

— Твоя фамилия — Уайлд, что значит «Дикий»! — В её крике слышалось безумное торжество. — Ты променял гордость хищника, свою истинную суть, на любовь к жалкой крольчихе!

Последний удар сбил Ника с ног окончательно. Он рухнул на ржавые рельсы, тяжело и хрипло дыша. Перед глазами всё плыло — багровая пелена яда смешивалась с кровью, заливавшей веки. Он видел Джуди, она стояла всего в нескольких метрах, её лицо было белым от ужаса, лапы дрожали от бессилия. Но Ник уже почти не чувствовал боли в теле. Всё его существо было занято изматывающей, страшной борьбой внутри — зверь в его голове выл, требуя свободы, требуя убивать, чтобы выжить.

Вивьен медленно, с наслаждением, подошла к нему. Она поставила тяжёлую лапу ему на грудь, прямо на свежие раны, и надавила. Ник вскрикнул, его тело выгнулось дугой от невыносимой вспышки боли. По ту сторону экранов повисла мёртвая тишина — Мэри Уайлд закрыла лицо лапками, а Стью и Бонни прижались друг к другу, не в силах отвести взгляд от этой казни.

Волчица наклонилась к самому уху Ника, её горячее, пахнущее ядом дыхание обжигало кожу.

— Ты просто жалок, Никки, — прошептала она с леденящей нежностью. — Так же жалок, как и на той башне, когда на твоих глазах умирал Джек Саваж. Ты ничего не смог сделать тогда, не сможешь и сейчас.

Ник вздрогнул. Упоминание Джека подействовало как электрический разряд.

— Но не волнуйся. — Вивьен хищно взглянула на Джуди, которая сделала шаг в туман, превозмогая страх. — Ты не будешь долго скучать. Твоя драгоценная «Морковка» умрёт вместе с тобой. Я позволю тебе увидеть это перед тем, как свет в твоих глазах погаснет навсегда.

Внутри Ника что-то окончательно треснуло. Стены клетки, которую он держал закрытой, рухнули под весом яда, унижения и страха за любимую. В одно мгновение его лапа взметнулась вверх, и когти, ведомые чистым инстинктом, полоснули Вивьен по морде. Полярная волчица отшатнулась, когда на её белом меху расцвели три алые борозды.

Ник поднялся. Его движения перестали быть осознанными — спина сгорбилась, хвост напряженно замер, на морде появился хищный оскал, а в глазах не осталось и следа той ироничной доброты, которую так любила Джуди. Это был взгляд существа, чей мир сузился до одной точки — пульсирующей жилы на шее врага.

Джуди невольно сделала шаг назад. Холод пробежал по спине. Она увидела в его зрачках пустоту, в которой не было места ни для напарницы, ни для любви, ни для закона.

— Ник?.. — прошептала она, но её голос утонул в утробном, вибрирующем рычании, от которого задрожали стёкла старых вагонов.

Вивьен прикоснулась к своему лицу, слизала кровь с когтей и удовлетворенно ухмыльнулась, обнажая клыки. На экранах в Малых Норках воцарилась гробовая тишина. Все видели одно — представитель закона ZPD превратился в монстра.

— Вот таким ты должен быть! — торжествующе выкрикнула Вивьен. — Освободи свои инстинкты, Уайлд! Вспомни, кто ты!

Ник кинулся на неё. Это был не удар бойца, а бросок хищника. Он вцепился ей в горло, рыча и раздирая плоть. Вивьен, казалось, была ошеломлена такой внезапной мощью, она с трудом перехватила его лапы, вывернулась, используя его инерцию, подхватила полное ярости тело и с сокрушительным грохотом обрушила его на бетонную платформу.

Удар был такой силы, что фиолетовая пыль взметнулась в воздух. Любой другой зверь остался бы лежать с переломанным хребтом, но Ник, ведомый химическим безумием, не издал ни звука. Он мгновенно вскочил на все четыре лапы, не чувствуя боли, не чувствуя страха. Он снова рванул в бой, превращаясь в рыжий вихрь ярости.

Вивьен принимала каждый удар, отвечая со всей жестокостью, на которую была способна. Она наслаждалась этой бойней, этим первобытным хаосом, который сама же и создала.

Джуди смотрела на это, и слёзы бежали по её щекам. Перед её глазами рушилось всё, во что она верила. Тысячи лет эволюции, цивилизации и мирного сосуществования испарились в этом тёмном тоннеле за считанные минуты. Она видела, как двое хищников рвут друг друга на части, и понимала — если Ник победит, он никогда не станет прежним.

Выбор

Бой, казалось, длился бесконечно. Но внезапно форсунки затихли, выпустив последние клубы сизого дыма. Вентиляционные шахты наверху со скрежетом открылись. Огромные лопасти закрутились, начиная вытягивать ядовитый туман. Юджин, наконец, добрался до штаба. Одной кнопкой он прервал трансляцию, избавляя друзей и родственников от мучительных кадров, но оставляя тревожную неизвестность.

Вивьен и Ник стояли друг против друга, тяжело дыша. Оба были на грани истощения. Белоснежный мех волчицы превратился в лохмотья, пропитанные кровью, хлещущей из глубокой раны на шее. Она покачивалась, но не падала — её воля была несокрушима.

Ник тоже был измотан. С каждым вдохом в его глаза возвращался осознанный взгляд, но за эту ясность приходилось платить — обжигающая боль от глубоких ран навалилась на него свинцовым грузом. Его рыжий мех, слипшийся от крови и сиреневого конденсата, дрожал. Он чувствовал, как кости ноют от усталости, но лихорадочно цеплялся за последние крохи сознания, заставляя себя дышать ровно, как учила Карен. «Контролируй боль, Уайлд. Она — твой индикатор, а не твой хозяин».

Вивьен, собрав последние силы, бросилась вперёд. Она нанесла ещё несколько сокрушительных, отчаянных ударов по корпусу Ника, но он, превозмогая боль, устоял на ногах. Он не отвечал яростью, он отвечал расчётом. Улучив момент, когда она потеряла равновесие, Ник, словно в замедленной съёмке, подобрал валявшийся рядом нож одного из полицейских.

Он полоснул Вивьен по корпусу, вывихнул ей лапу в запястье и со всей силы ударил ногой по коленной чашечке. Раздался страшный, сухой хруст. Волна боли, наконец-то пробившая броню её безумия, заставила волчицу издать стон. Вивьен рухнула на одно колено, её вывихнутая лапа безвольно повисла, а из глубокой раны на плиты закапала тёмная кровь.

Одни мощным ударом, в который Ник вложил все оставшиеся силы, он отбросил её к холодному, щербатому бетонному заграждению. Ник тут же прижал её к стене, приставив нож к горлу. Сталь коснулась белого меха, и на лезвии выступила красная полоска. Вивьен тяжело дышала, её некогда ослепительно белая шерсть была изорвана и испачкана, но в глазах всё ещё плясали искры маниакального огня. Даже поверженная, она не выглядела сломленной. Наступила пауза.

 

Вивьен смотрела Нику прямо в глаза — в этом взгляде не было ни тени страха, ни капли сожаления, лишь холодный, расчётливый вызов.

— Давай, Никки, сделай то, что должен. — Её голос прозвучал пугающе спокойно среди гулкого эха тоннеля. — Закончи это. На глазах у своей любимой крольчихи, на глазах у всех. Ты ведь хочешь отомстить за Джека? Стань тем, кем ты всегда и являлся — убийцей.

Ник колебался в сомнениях. Лезвие ножа, прижатое к её шее, едва заметно дрожало.

— Ты знаешь, что ни одна тюрьма меня не удержит, — продолжала она, и её губы растянулись в хищной ухмылке. — Сохранишь мне жизнь, и я вернусь. Помнишь, что я сделала с Джеком и Карен? То же самое я сделаю с тобой, со всеми твоими друзьями, родными и коллегами. Я приду за всеми вами… Я приду за твоей Джуди...

Взгляд Ника снова начал меняться, наполняясь той самой первобытной, дикой ненавистью. Это было уже не действие газа, а лихорадочное, слепое желание защитить каждого, кто был ему дорог, вырвать угрозу с корнем.

Вивьен, заметив проблеск безумия, подалась чуть вперёд, делая порез на шее глубже:

— ...И за вашим ребёнком.

Глаза Ника расширились, зрачки сузились в тонкие вертикальные щели, а вся эта станция словно перестала существовать. Он краем глаза посмотрел на Джуди — она стояла среди обломков и осевшего тумана, маленькая и беззащитная. Её мордочка была мокрой от слёз, а лапы дрожали, когда она беззвучно умоляла его опустить нож.

Ник перевёл взгляд, полный концентрированной ненависти, обратно на Вивьен.

— О, так ты не знал, — почти пропела волчица, наслаждаясь каждым произнесённым словом.

Ник стоял как громом поражённый. Клинок в его лапе замер в миллиметре от её сонной артерии. Его тело одеревенело, а в ушах заложило от неистового ритма собственного сердца. Слова Вивьен эхом бились в его сознании, заглушая отчаянные крики Джуди, которая готова была рвануться к нему, пытаясь остановить неизбежное.

— Ну что, Никки? Сделаешь всё сам? Или доверишься штабу? Штабу, который не уберег Джека и вышвырнул Карен? Хочешь рискнуть? — В глазах Вивьен вновь вспыхнула маниакальная одержимость. Её голос стал решительным и угрожающим. — Думаешь, я не выберусь? Я вернусь, я приду за твоей «Морковкой» и вашим жалким ничтожным щенком.

Ник издал вопль отчаяния, и прижал нож к шее Вивьен так крепко, чтобы она больше не могла сказать ни слова. Слёзы брызнули из его глаз. Он испытывал отчаяние, страх и ненависть. Все чувства перемешались. В голове Ника шла яростная борьба — инстинкт отца, требующий уничтожить любую тень угрозы ради своего нерождённого малыша, столкнулся с остатками его ценностей и тем будущим, которое он так боялся разрушить одним движением ножа.

— Убей меня, и всем твоим бедам конец! — приказывала Вивьен, и в её голосе звучало почти религиозное предвкушение. — Защити их. Один рывок, и им больше никогда не будет страшно. Сделай это ради них.

Только сейчас Ник, словно выныривая из ледяной воды, осознал, что происходит вокруг. Десятки полицейских во главе с тяжело дышащим Буйволсоном замерли, не опуская оружия. В их глазах читался не приказ, а немой вопрос — они ждали, переступит ли он запретную черту?

В этот момент в гарнитуре Ника, чудом уцелевшей в этом безумном сражении, раздался резкий цифровой треск. Он услышал голос Карен, который звучал рвано, перемежаясь с тяжёлым, свистящим вдохом и ритмичным писком кардиомонитора.

— Ник... — прохрипела она, и он почувствовал, как этот звук прошивает его сознание. — Я знаю, ты думаешь, что этот нож принесёт тебе покой. Мне знакомо это чувство. Я выросла в Районе Ноль, Ник. Я сама убивала и думала, что каждый труп за моей спиной дарит мне безопасность и делает меня свободной.

В эфире послышался приступ мучительного кашля, но Карен не отключалась.

— Но я лгала себе, Уайлд. Каждый раз, когда я забирала жизнь, я оставляла в той грязи часть своей души. Вивьен хочет, чтобы ты стал таким же, как она. Она хочет затащить тебя в свою яму, чтобы ты смотрел на этот мир её глазами — глазами зверя, который видит в других только цель. Ты полицейский не потому, что умеешь ловить преступников, а потому, что ты веришь, что жизнь чего-то стоит.

Голос Карен стал тише, почти переходя в шёпот, но в нём ощущалась непоколебимая мощь.

— Ты скоро станешь отцом. Ты хочешь, чтобы твой ребёнок видел в твоих глазах тень этой волчицы? Ты хочешь, чтобы он касался лап, которые пахнут кровью? Смерть Вивьен не защитит твою семью, она её отравит. Она станет призраком в твоём доме, каждый день ты будешь смотреть в зеркало и видеть Вивьен. Разве ты этого хочешь? Брось нож. Выбери жизнь, Ник. Слышишь? Выбери Джуди и вашего ребёнка...

Слова Карен повисли в тишине тоннеля. Ник стоял неподвижно, он медленно перевёл взгляд с окровавленного горла волчицы на Джуди, которая замерла, боясь даже дышать. Её глаза, полные выплаканных слёз и хрупкой надежды, удерживали его. Затем он посмотрел на Буйволсона, в чьём суровом молчании читалось понимание того, какую непосильную ношу взвалили на его плечи. И, наконец, Ник посмотрел прямо в пустые, холодные глаза Вивьен.

— Тебе не победить, — прохрипел он, и его голос, хоть и сорванный, звучал теперь с абсолютной ясностью. — Ты хотела, чтобы я стал таким же чудовищем, как и ты, на глазах у всех. Чтобы я разрушил всё, во что верил. Чтобы доказал, что хищник всегда остаётся опасным зверем. Но я — не ты. И никогда не стану тобой.

С этими словами он медленно разжал пальцы. Нож с резким, лязгающим звуком ударился о рельсы и отлетел в сторону.

Полицейские, словно ждавшие этого сигнала, мгновенно рванулись вперёд. Четверо офицеров навалились на Вивьен, жёстко прижимая её к бетону, пока на запястьях со звоном защёлкивались тяжёлые стальные наручники. Когда её поднимали, чтобы увести в конвойный фургон, она не сопротивлялась. Проходя мимо Ника, Вивьен на мгновение замерла, заставив остальных задержаться лишь на секунду.

— Не пожалей о своём выборе, Никки, — тихо промолвила она.

Полицейские подтолкнули её вперёд, и Вивьен не оглядываясь пошла к выходу.

Буйволсон подошёл к Нику. Шеф ничего не сказал, слова были лишними. Он лишь тяжело положил массивное копыто на плечо лиса и молча кивнул, выражая этим жестом больше уважения, чем в любых хвалебных речах. После этого он развернулся и последовал за конвоем, отдавая приказы по рации.

В тоннеле воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом работающей вентиляции, вытягивающей остатки фиолетового тумана. В разрушенном туннеле Ник и Джуди остались одни.

 

Ник стоял, пошатываясь, его силы иссякли окончательно. Он посмотрел на Джуди, и в этом взгляде было всё — и боль от пережитого ужаса, и немой вопрос о будущем, и та безграничная любовь, ради которой он только что сделал самый сложный выбор в своей жизни.

Джуди уже не скрывала своего счастья. Она бросилась к Нику, не обращая внимания на его раны и кровь. Её объятия были одновременно отчаянными и нежными. Ник принял её вес, прижал к себе крепко-крепко, и его глаза наполнились слезами. Это были слёзы облегчения, боли и безграничной любви.

— Почему ты мне не сказала? — прошептал он в её мягкое кроличье ухо, его голос был надтреснут от эмоций.

Джуди отстранилась ровно настолько, чтобы их взгляды встретились. Её мордочка сияла от радости сквозь слёзы.

— Я... я не хотела тебя отвлекать. — Её голос дрожал от счастья. — Хотела сказать, когда всё это закончится. Когда мы поймаем Вивьен. Ник, я боялась, что если скажу, это станет твоим слабым местом.

— Это не слабость. — Ник коснулся её щеки своей окровавленной лапой, оставляя алый след на сером меху. — Это наша сила, милая. Пока жива наша любовь, мы всё преодолеем.

Они смотрели друг на друга, и в их взглядах читалось целое будущее. В тоннеле больше не было места для страха или ненависти Вивьен. Была только тишина, нарушаемая сбивчивым дыханием Ника и тихими, счастливыми всхлипами Джуди. Они долго стояли в обнимку, словно боясь снова друг друга потерять.

— Если вы сейчас не целуетесь, то я не знаю, какой вам ещё нужен повод, — прозвучал в гарнитурах бодрый, хотя и немного усталый голос Юджина.

Ник и Джуди лишь слегка рассмеялись, ни капли не удивившись, что он снова их подслушивает. Они больше не стеснялись, и спокойно реагировали на шуточный комментарий.

Ник всё ещё прижимал Джуди к себе, но его ладонь непроизвольно потянулась к гарнитуре, в которой до сих пор слышался писк кардиомонитора. Он тяжело выдохнул, пытаясь унять дрожь в голосе.

— Карен... — Ник на мгновение замолчал, подбирая слова. — Спасибо. Если бы не ты... я бы остался там, в той яме. Ты вытащила меня в самый последний момент. Спасибо, напарница.

В ответ из динамика донеслось лишь тихое, едва различимое «угу» — привычное, лаконичное, но теперь в нём слышалось глубокое умиротворение. Карен вновь стала немногословной.

— Слушайте, голубки, я, конечно, ненавижу портить такие моменты, — вновь прозвучал голос Юджина вместе со стуком клавиш, — но я только что сообщил всем нашим хорошие новости — не только о Вивьен, но и о вашем секретике. Бонни и Стью ждут вас на празднование, и только попробуйте не прийти.

Ник невольно усмехнулся, уткнувшись носом в макушку Джуди. Напряжение последних недель наконец-то начало отпускать, сменяясь тихим, тёплым осознанием того, что они победили не только Вивьен, но и тьму внутри себя.

— Слышала, Морковка? — Ник посмотрел на Джуди, и в его глазах снова заплясали те самые искорки, которые она так любила. — Нас ждут дома. И кажется, теперь нам придётся отвечать на очень много вопросов о «сюрпризах».

Они стояли на разбитых путях, окружённые тишиной засыпающей подземки. Этот страшный день подходил к концу, и теперь Ник и Джуди могли смотреть вперёд с надеждой, предвкушая будущее, которое они встретят уже втроём.

Прощание

На перроне вокзала Тундратауна было непривычно тихо. Морозный воздух щипал нос, а над путями поднимался густой пар от прибывающего экспресса.

Карен стояла у края платформы, крепко сжимая лямки своего старого, потёртого рюкзака — это были все её вещи. Она выглядела похудевшей, а на плече и боку под курткой всё ещё угадывались контуры медицинских повязок, но стояла она твёрдо, как и подобает медоеду.

Её провожали все те, кто прошёл с ней через этот непростой путь. Ник и Джуди, стоявшие в обнимку, Юджин, засунувший лапы в карманы пальто, Финник, пересмотревший своё отношение к ней, и Джоэль, который не сводил с неё грустных глаз. Чуть поодаль, возвышаясь над всеми, застыл Буйволсон.

Шеф сделал шаг вперёд, его копыта гулко простучали по обледенелому перрону. Он посмотрел на Карен сверху вниз, и в его взгляде не было привычной строгости, только глубокое уважение.

— Карен, — прогудел он, — я спрошу в последний раз. Ты приняла окончательное решение? Я готов поговорить со штабом. Уверен, что после всего, что ты сделала, тебе вернут жетон и восстановят в должности. Городу нужны такие бойцы.

Карен медленно подняла голову и посмотрела на шефа. На её морде не дрогнул ни один мускул. Она поправила рюкзак и ответила своим привычным, низким голосом:

— Сделка есть сделка, шеф. Вивьен поймана и сидит за решёткой. Моя работа здесь окончена.

Буйволсон кивнул, принимая ответ, и пожал ей лапу. Карен перевела взгляд на Ника и Джуди. В глубине её тёмных глаз на мгновение промелькнуло что-то тёплое.

— Полиция — это для таких, как они. А я... я не из тех, кто долго способен следовать правилам.

Юджин шагнул к Карен и молча протянул ей лапу. Медоед приняла её, и на этот раз пожала аккуратно, сдерживая свою силу. В этом простом жесте было признание, а во взгляде Юджина на секунду мелькнула его прежняя меланхолия.

Финник, который был далёк от всех этих сантиментов, лишь коротко бросил: «Удачи, Медоед». Он старался не смотреть ей в глаза, но его огромные уши печально поникли, выдавая грусть от расставания с той, кто понимала его без слов. Карен, слегка улыбнувшись, молча кивнула.

Ник и Джуди подошли вместе. Они по очереди пожали её тяжелую лапу, и в их взглядах читалась бесконечная благодарность.

— Если бы не твои жесточайшие тренировки, — Ник усмехнулся, хотя его глаза оставались серьёзными, — мы бы остались в том тоннеле навсегда. Спасибо, что не жалела нас, Карен.

— Куда ты отправляешься? — спросила Джуди

— Пока точно не знаю, — задумалась Карен. — Попробую найти себя в других местах. Может, где-то ещё пригодятся мои навыки.

— Мы будем скучать по твоему «угу», — попытался пошутить Ник, хотя его голос заметно дрогнул. Но всем показалось, что Карен слегка усмехнулась. — Если снова решишь вляпаться в историю, ты знаешь, чей номер набирать.

Джоэль подошёл последним. Она протянула ему лапу, но олень неожиданно не пожал её, а крепко, по-настоящему искренне обнял Карен. От этого внезапного проявления тепла медоед на мгновение опешила — её тело, привыкшее к ударам и защите, замерло в замешательстве.

— Удачи тебе, Карен, — прошептал Джоэль. — Надеюсь, мы еще встретимся.

Карен стояла неподвижно секунду, а затем её лицо смягчилось. К изумлению всех присутствующих, она не только улыбнулась редкой, почти неуловимой улыбкой, но и обняла Джоэля в ответ, на мгновение прижав его к себе.

— Угу, — тихо ответила она. — Может и встретимся.

Она запрыгнула в вагон, и когда поезд начал медленно набирать ход, её фигура в дверях оставалась видна ещё долго. Она не махала лапой, но просто смотрела на них, пока снежная пыль не скрыла её из виду.

 

Когда последний вагон экспресса растворился в морозном мареве Тундратауна, на перроне повисла гулкая пустота. Группа начала медленно расходиться, кутаясь в куртки от пробирающего до костей холода.

— Шеф Буйволсон, — негромко позвал Юджин, поправляя воротник пальто. — Не подбросите меня до участка? Моя машина осталась на парковке ZPD.

Буйволсон остановился и удивленно вскинул бровь, глядя на лиса.

— А что, Нику и Джуди уже не по пути? — пробасил он, кивнув в сторону напарников, которые о чём-то тихо переговаривались чуть поодаль.

— У них сейчас... семейные заботы, — уклончиво ответил Юджин, и в его взгляде промелькнула тень понимающей улыбки. — Не хочу быть третьим лишним.

Буйволсон коротко хмыкнул и кивнул на свой служебный внедорожник.

— Садись, Уайлд.

В салоне автомобиля пахло крепким кофе. Шеф вёл машину уверенно, разрезая снежные заносы Тундратауна. Какое-то время они ехали в молчании, пока Юджин не полез во внутренний карман и не достал небольшой, защищённый металлическим корпусом, внешний жёсткий диск.

— Как мы и договаривались, шеф. — Юджин положил диск на центральную консоль между сиденьями. — Штаб в квартире Карен разобран до последней полки. Моя система безопасности и зашифрованная связь демонтированы, доступ к базам данных стёрт. Всё оборудование вывезено на мой склад в Малых Норках.

— А это что? — Буйволсон бросил короткий взгляд на устройство.

— Всё, — лаконично ответил Юджин. — Каждая запись с камер, все логи перехватов, аналитика по «Слепому архиву» и досье на наемников Вивьен. Вся информация, которую я прогнал через свои серверы за это время, теперь здесь.

— В единственном экземпляре, Уайлд? — Буйволсон на мгновение убрал копыто с руля и коснулся холодного металла диска. — Ты ведь понимаешь, о чём я спрашиваю.

— В единственном. — Юджин посмотрел в окно на проносящиеся мимо огни города. — Все копии на моих облачных хранилищах удалены методом многократной перезаписи. Я стёр даже кэш. Остальные физические носители уничтожены. Моя система чиста, как первый снег.

— Надеюсь на твою честность. — Буйволсон тяжело вздохнул и убрал диск в бардачок, запирая его на ключ. — Этот город итак натерпелся от «цифровых призраков». Пора бы ему пожить в реальности.

— Согласен, — отозвался Юджин. — Реальность, может, и не такая чёткая, как на мониторе, но в ней хотя бы можно дышать.

 

Патрульный внедорожник стоял на краю заснеженной парковки Тундратауна, окутанный сизым маревом выхлопных газов. Вокруг в морозных сумерках зажигались и гасли фары других машин, друзья и коллеги разъезжались, наконец-то оставляя Ника и Джуди в спасительном одиночестве. В салоне было тепло, приборная панель мягко светилась янтарным светом, а за окнами медленно падали крупные хлопья снега, отрезая их от всего мира.

Ник откинулся на спинку сиденья и тяжело выдохнул, чувствуя, как накопленная за недели усталость и боль начинают отступать, сменяясь удивительным, почти забытым чувством покоя. Он повернул голову к Джуди. Она сидела рядом, сняв пояс с оборудованием, такая домашняя и родная в этом громоздком полицейском кресле.

— Знаешь, Морковка, — тихо произнёс Ник, и его голос в тесном пространстве кабины звучал бархатно и глубоко. — Я только сейчас понял, как сильно соскучился по простым вещам. По тому, как мы спорим, чей черёд выносить мусор, или как ты ворчишь на мои разбросанные галстуки.

— Я тоже, Ник, — тепло улыбнулась Джуди, её глаза светились нежностью. Она накрыла его ладонь своей, переплетая их пальцы. — Мы так долго жили в этой беготне, что я почти забыла, как это — просто планировать завтрашний день. Какого цвета будут обои в детской? Посадим ли мы морковку на балконе и кто у нас родится, лисёнок или крольчонок?

— Может, рыженький крольчонок? — На лице Ника появилась мечтательная ухмылка. — Надеюсь, у него будет твой оптимизм и мои манеры. Мир не вынесет второго такого хитрого лиса, если он не будет хоть немного походить на тебя.

Они долго говорили о доме, о том, как они обустроят комнату, о том, что Ник обязательно научит малыша играть в шахматы, а Джуди — никогда не сдаваться. Это были те самые простые, бытовые разговоры, которые сейчас казались им высшим благом.

Ник подался чуть ближе, вглядываясь в любимые фиалковые глаза.

— Я так сильно люблю тебя, Джуди. Больше, чем все эти значки, погони и даже мою собственную жизнь. Ты — мой единственный настоящий выбор.

— И я люблю тебя, Ник, — прошептала она, и её носик нежно коснулся его щеки. — Всегда любила.

Они стали медленно склоняться друг к другу, их дыхание смешалось, но за миллиметр до прикосновения губ оба внезапно замерли. Как по команде, Ник и Джуди синхронно подняли лапы к своим ушам, лихорадочно проверяя, не забыли ли они снять гарнитуры. Мысль о том, что ироничный голос Юджина может снова вклиниться в их интимный момент, заставила их вздрогнуть.

Убедившись, что гарнитуры сняты, они переглянулись и одновременно захихикали. Этот короткий, искренний смех смыл последние остатки напряжения.

— Кажется, мы стали параноиками, — выдавил Ник.

— Нет, просто осторожными, — улыбнулась Джуди, притягивая его к себе.

И, наконец, их губы встретились в долгом и нежном поцелуе. В этом жесте было всё — обещание защиты, радость новой жизни и тихая уверенность в том, что теперь, когда буря утихла, они наконец-то вернулись домой.

 

В этот вечер в доме Юджина и Кристи кипела весёлая семейная жизнь. Кристи смеялась над очередной проделкой Рози, а крольчата спорили, какой мультфильм смотреть перед сном. Юджин шутил, подбрасывал Тео в воздух и нежно целовал жену в висок. Но когда все уснули, Юджин тихо отлучился в свой кабинет. Стоило дверному замку щёлкнуть, как маска безмятежности сползла с его лица.

В кабинете царил полумрак, разбавляемый лишь холодным синим свечением контрольных ламп на сервере. Юджин опустился в кресло и посмотрел на предмет, который сжимал в лапе — обычный, на первый взгляд, мини компакт-диск в прозрачном пластиковом кейсе. На зеркальной поверхности диска плясали тени.

Он обманул. Он глядел в глаза шефу Буйволсону и нагло лгал, утверждая, что уничтожил все копии данных. На этом диске была записана информация, которую он буквально по крупицам выдирал из челюстей вируса Вивьен — всё то немногое, что удалось откопать о «Слепом архиве».

Юджин знал, что он нарушает сделку и совершает преступление. Знал, что предает доверие Ника и Джуди. Но его интуиция не давала ему покоя. Он нутром чувствовал, Вивьен не была настолько безумной, чтобы просто поджечь город ради хаоса. Раскрытие данных — это лишь удобный мотив. У неё была иная цель, скрытая так глубоко, что с наскоку и не разглядишь. И пока он не поймёт, какая именно, он не может позволить этой информации исчезнуть навсегда.

Лис долго сидел в тишине, вглядываясь в пустоту, пока тиканье настенных часов не стало казаться ему ударами молота по наковальне. Наконец, он решительно поднялся.

Юджин подошел к книжному стеллажу и коснулся скрытого сканера отпечатков. С тихим, едва слышным жужжанием панель отошла в сторону, открывая секретный биометрический сейф. Он приложил лапу и одновременно подставил глаз, тяжёлая дверца плавно отворилась.

Внутри было почти пусто. Лишь в самом углу лежала старая, потёртая флешка — единственное, что он оставил на память о своём первом стартапе. Юджин, повертев в лапах диск, аккуратно положил его рядом с ней. Прошлое встретилось с пугающим будущим.

Он закрыл сейф. Щелчок запорного механизма прозвучал для него как точка в конце приговора. Юджин выключил свет в кабинете, на мгновение задержавшись у двери. Его взгляд снова стал мягким, а лицо разгладилось. Он глубоко вдохнул, вытесняя из головы мысли о Вивьен и «Слепом архиве», и вышел в коридор, навстречу своей счастливой семейной жизни.