Сквозь холод-к тебе (гет)

Ночь опустилась на лагерь быстро, словно тяжёлое одеяло. После дневной вылазки за стену усталость навалилась на плечи свинцовой тяжестью, но сон не шёл. В казарме было душно, дыхание соседок по койкам — ровное и спокойное, а меня мучила бессонница.

Я тихо выбралась наружу, стараясь не разбудить других. Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Ноги сами привели меня к старой лестнице, ведущей на крышу казармы.

Поднявшись, я села у парапета, обхватив колени руками. Отсюда открывался вид на лагерь: тусклые огни факелов, силуэты дозорных, далёкие очертания стены Роза. В небе висела полная луна, заливая всё призрачным светом.

Мысли крутились вокруг сегодняшнего боя. Я снова видела перед собой того титана — его пустые глаза, раскрытую пасть, неуклюжие, но смертоносные движения. Руки невольно сжались в кулаки. «Ты справилась», — прозвучал в голове голос Леви. Всего несколько слов, но они значили больше, чем я готова была признать.

— Не лучшая идея — сидеть одной на крыше посреди ночи.

Я вздрогнула и обернулась. У края крыши стоял Леви, в своём неизменном плаще, с привычной прямой осанкой. Лунный свет подчёркивал черты его лица, делая его ещё более непроницаемым.

— Сэр, — я поспешно встала, — я просто… не могла уснуть.

Он подошёл ближе, остановился рядом, глядя вдаль.

— После первого боя почти никто не спит нормально, — произнёс он неожиданно спокойно. — Это пройдёт. Или ты научишься с этим жить.

Я помолчала, подбирая слова.

— А вы? Вы тоже не спите.

Леви чуть повернул голову в мою сторону.

— Привычка. Когда спишь, не видишь, что происходит вокруг.

— Но так можно сгореть, — тихо сказала я. — Без отдыха, без… хотя бы минут покоя.

Он усмехнулся — коротко, почти невесело.

— Покой — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Ты это поймёшь со временем.

Я повернулась к нему полностью.

— А если не хочу понимать? Если хочу верить, что однажды будет иначе?

Леви посмотрел на меня в упор. Его стальные глаза в лунном свете казались почти серебристыми.

— Наивно, — сказал он, но без привычной резкости. — Но, может, именно это нам и нужно. Кто‑то, кто ещё верит, что будет «иначе».

Мы замолчали, глядя на ночной лагерь. Ветер шевелил волосы, где‑то внизу перекликались дозорные.

— Почему вы взяли меня в своё звено? — спросила я вдруг. — После тренировки вы сказали, что есть над чем работать. Что изменилось?

Леви задумчиво провёл рукой по краю парапета.

— Ты не сломалась сегодня, — ответил он. — Могла запаниковать, броситься наутёк или застыть на месте. Но ты действовала. И действовала разумно.

— Просто старалась следовать вашим приказам.

— Этого мало. Нужно ещё и думать. Ты думала.

Я почувствовала, как теплеют щёки — то ли от ветра, то ли от его слов.

— Спасибо, сэр.

— И ещё, — добавил Леви, чуть понизив голос, — ты не смотришь на меня так, как остальные.

— Как?

— С благоговением. Или со страхом. Ты видишь во мне командира, а не икону. Это ценно.

Я улыбнулась — впервые за вечер по‑настоящему.

— Вы просто человек, капитан. Смелый, умелый, но всё же человек.

Он слегка приподнял бровь, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на одобрение.

— Возможно, ты единственная, кто это понимает.

Мы снова замолчали. Но теперь тишина была другой — не напряжённой, а почти уютной.

— Пора спать, — наконец сказал Леви. — Завтра ранний подъём. И постарайся всё‑таки отдохнуть. Нам нужны боеспособные солдаты, а не тени.

— Да, сэр, — я кивнула.

Он уже сделал шаг к лестнице, но вдруг остановился.

— Т/И.

— Да?

— Если снова не сможешь уснуть… найди меня. Иногда разговор помогает лучше сна.

С этими словами он спустился вниз, оставив меня стоять у парапета — с бьющимся сердцем и непривычным теплом где‑то внутри.

Луна всё так же светила над лагерем, но теперь мир казался чуть менее холодным.