Очерки Adeptus Astartes: Орден «Океанических Стражей» (Custodes Profundi) (джен)

Архивы глубины

Разговор между Робаутом Жилиманом и Белизарием Коулом происходил уже после отбытия с Пелагии.

Флагман примарха — «Честь Макрейджа» — медленно дрейфовал на высокой орбите океанического мира. С такой высоты Пелагия казалась почти мирной: огромная бирюзовая сфера, спокойно вращающаяся в безмолвии пустоты.

Ничто в её облике не выдавало, какое давление скрывается под этой гладью.

В личных стратегических покоях Жиллимана царил полумрак.

Сам примарх сидел за длинным столом из черного обсидиана, неподвижный и задумчивый. Напротив него возвышался Архимагос.

Массивное тело Коула занимало почти половину комнаты. Гидравлика тихо пощелкивала при каждом движении. В глубине его механического корпуса непрерывно гудели процессоры, а связка оптических линз внимательно фиксировала малейшие изменения в лице примарха.

Коул был раздражен.

Жиллиман намеренно не позволил ему спуститься в цитадель.

Архимагос считал это почти личным оскорблением.

— Вы вернулись невредимым, мой лорд Робаут, — проскрежетал его вокс-синтезатор. — Должен признать, мои прогнозирующие алгоритмы оценивали вероятность структурного разрушения подводного комплекса примерно в тринадцать целых и четыре десятых процента.

Короткая пауза.

— Что, в свою очередь, означало крайне нежелательную потерю вашего подлинного генетического материала.

Жиллиман проигнорировал сухую иронию.

Он медленно разжал пальцы.

На поверхности обсидианового стола остался лежать небольшой инфо-кристалл высшего уровня шифрования.

— Здесь все данные, — спокойно произнес примарх. — Пассивная телеметрия доспеха. Давление. Химический состав атмосферы. Аудиоспектр. Внешние визуальные регистры.

Манипулятор Коула мгновенно метнулся вперед и втянул кристалл в недра его механического корпуса.

На несколько секунд Архимагос замер.

Линзы погасли.

Внутри его разума терабайты информации разворачивались в аналитические модели со скоростью, недоступной человеческому восприятию.

А потом Коул неожиданно затих.

По-настоящему.

То, чего не должно существовать

На внутренних экранах Архимагоса снова и снова прокручивалась одна и та же сцена.

Черный океан.

Стонущий металл челнока.

Пять километров глубины.

И фигура космодесантника, неподвижно сидящего в ледяной воде.

Без шлема.

Без страха.

Без напряжения.

Коул вывел ментальные показатели, зафиксированные сенсорами Доспеха Судьбы.

Именно они заставили его процессоры впервые за долгое время замедлиться.

— Невозможно... — тихо произнес Архимагос.

Его линзы быстро вращались.

— Показатели психической активности вокруг субъекта... аномально стабильны. Нет всплесков агрессии. Нет фонового эмоционального шума. Нет характерного для Астартес когнитивного давления.

Он замолчал.

— Его разум не подавляет варп. Не сопротивляется ему. Он... не создает волн.

Жиллиман внимательно слушал.

Коул вывел новую проекцию — медленно пульсирующую схему нейронной активности.

— Психика космодесантника обычно похожа на реактор. Даже в покое Астартес наполнен напряжением: ярость, контроль, инстинкты, подавление. Их сознание постоянно горит.

Голос Архимагоса неожиданно стал тише.

— А здесь я вижу океан в штиль.

Следом он открыл запись биолюминесцентной бездны.

Миллиарды огней медленно пульсировали в темноте.

— Посмотрите на синхронизацию, — быстро продолжил Коул. — Их нервная система адаптировалась к постоянному давлению среды. Они бессознательно выравнивают собственные ритмы под тектонические колебания планеты. Это не дисциплина. Это глубинная нейрофизиологическая перестройка.

Его механические пальцы медленно сжались.

— Они не покорили Пелагию, Жиллиман. Они позволили ей изменить себя.

Просьба примарха

Некоторое время в комнате было тихо.

Потом Робаут Жилиман произнес:

— Можешь ли ты повторить это?

Коул поднял взгляд.

— У меня есть их прогеноиды, — продолжил Жиллиман. — Если существует способ воспроизвести подобное состояние... Империум нуждается в нем.

Он медленно посмотрел на вращающуюся в окне Пелагию.

— Галактика тонет в ментальном шуме. В страхе. В ярости. В безумии. А эти воины способны одним своим присутствием успокаивать пространство вокруг себя.

Примарх повернулся обратно к Архимагосу.

— Создай мне еще таких.

Вердикт Коула

Ответ пришел не сразу.

Процессоры Архимагоса прогоняли тысячи моделей:

генетические коррекции,

гормональные схемы,

нейропрограммирование,

адаптивные импланты,

вариации подготовки Примарис.

И каждый раз итог оставался одинаковым.

Ноль.

Наконец Коул медленно опустил манипуляторы.

— Нет, — тихо произнес он. — Я не могу этого сделать.

Взгляд Жиллимана стал тяжелее.

— Ты создал Примарис, Белзарий.

— Да.

— Ты переписывал труды самого Императора.

— Да.

— И все же не способен повторить один орден XIII генолинии?

Красные линзы Коула тускло вспыхнули.

— Потому что проблема не в геносемени.

Архимагос вывел между ними голограмму человеческого мозга, опутанного мягкими бирюзовыми нитями.

— Я могу воспроизвести их мышцы. Их кости. Их дыхательную систему. Я могу создать Астартес, способных жить под водой.

Он сделал паузу.

— Но я не смогу создать их тишину.

Голограмма медленно вращалась между ними.

— Чтобы разум научился так молчать, человек должен годами жить под давлением, способным убить его в любую секунду. Он должен слышать, как океан стонет вокруг переборок. Должен привыкнуть к мысли, что между ним и смертью — несколько метров металла.

Голос Коула стал неожиданно задумчивым.

— Их сознание сформировано не лабораторией. Его сформировала бездна.

Он повернул линзы к Пелагии.

— Если я выращу их в стерильных залах Марса, я получу просто хороших Ультрамаринов. Сильных. Дисциплинированных. Гордых.

Короткая пауза.

— Но не тихих.

Последний резерв

В комнате снова воцарилось молчание.

Робаут Жилиман долго смотрел на океанический мир за обзорным стеклом.

Теперь он понимал окончательно.

Сила «Океанических Стражей» была неотделима от Пелагии.

Их нельзя было тиражировать.

Нельзя ускорить.

Нельзя индустриализировать.

Потому что океан не производил их.

Он их воспитывал.

Жиллиман медленно забрал инфо-кристалл со стола.

— Тогда этот орден останется неприкосновенным, — произнес он.

Коул молча ждал продолжения.

— Засекреть все записи. Полный уровень ограничения.

Примарх еще раз посмотрел на бирюзовую планету.

— Ни Терра. Ни Марс. Ни Инквизиция не должны узнать, что на дне этого мира существует место, где варп впервые за долгое время встречает не страх...

Он ненадолго замолчал.

— ...а тишину.