Реквием по ушедшим (джен)

Весна 1996 г.

Начало весны в этом году выдалось необычно холодным.

В огороженный высоким забором двор головного офиса Амбреллы въехал лакированный черный хаммер с узнаваемым логотипом по правому борту — автомобиль из парка служебного транспорта. Из задней двери изящно вышел высокий широкоплечий блондин весьма представительного вида, одетый в легкое черное пальто. Роста он был внушительного — немногим меньше двух метров — и телосложение имел довольно массивное. Несмотря на все это, двигался он на удивление легко и быстро. По внешнему виду никак нельзя было сказать, что ему всего двадцать четыре.

Встречающие, естественно, у ворот не толпились, а через стеклянные двери он сразу по прибытии заметил суету. Это его не удивило: поводов было предостаточно.

На ресепшене не утихали звонки. Дежурному пришлось попросить очередного собеседника оставаться на линии и отложить трубку.

— Здравствуйте, доктор Гидеон. Мистер Озвелл Спенсер здесь, он хотел вас видеть.

Мужчина, не успев снять верхней одежды, настороженно замер.

— Не иначе как расправа? В городе полный бардак, а какой-то умник натравил на меня новостных бумагомарателей.

Дежурный Ларри Нельсон тут же припомнил:

— Они толпились здесь у ворот с восьми утра. Ну и воплей тут было! Пришлось даже охрану вызвать. Потом приехал доктор Биркин — машина кое-как через них протиснулась. Телевизионщики попытались ему задать свои вопросы, но он им проорал что-то вроде: "Ищите доктора Гидеона, он обычно в курсе всего". Как-то так.

Виктор Гидеон промычал ругательство себе под нос. Он даже не знал, порадоваться неожиданной лести или возмутиться.

— Вот, значит, как. Внезапно. А дело уже приняло малоприятный оборот. Доктор Биркин до сих пор здесь?

Ларри поежился.

— Да, он не уходил. Должен быть на месте. Он суетился больше обычного… Чертов телефон! Меня здесь сейчас на части разорвут!

Он раздраженно подхватил отложенную трубку и нарочито вежливым тоном ответил собеседнику на том конце. Ненадолго прикрыл динамик ладонью и снова обратился к Виктору:

— Директор хочет видеть вас немедленно. Тринадцатый этаж.

Гидеон нервно покусал губу. Начальству не объяснишь, что приходится соблюдать некоторую конспирацию, когда имеешь дело с прессой, чтобы своим суетливым поведением не вызвать еще больше вопросов, а то и подозрений. Он безгранично уважал директора Спенсера и всецело верил в его идеи, но еще был хорошо осведомлен о его готовности к радикальным мерам в отношении персонала.

На тринадцатом этаже не было ни одной рабочей комнаты или кабинета. Его полностью занимала лаунж-зона для отдыха сотрудников. Убранство изысканно и дорого — вид полностью соответствует колоссальным доходам компании. На уровне, так сказать.

Но сейчас весь этаж пустовал. Как заметил Гидеон, не работали даже камеры. Значит, директор пожелал оставить разговор только между ними.

Озвелл Спенсер дожидался его на открытом балконе. Гидеон тихо приблизился, оставшись в тени свода крыши. Он до сих пор боялся даже посмотреть в сторону одного из величайших людей своего времени.

Спенсер долго молчал. Набравшись решимости, Виктор осторожно поинтересовался:

— Вы не думаете, что из соседних зданий кто-то может наблюдать?

Старик усмехнулся в нос.

— Вовсе нет. Все уже проверено и подготовлено. Доктор Биркин?

Гидеон закусил губу.

— Уильям сейчас в своей лаборатории. Я… как раз шел за ним.

Спенсер медленно покачал седой головой.

— Вы сработали недостаточно быстро, доктор Гидеон. Вас все же опередили. Неизвестно только, в какой именно момент…

— Это было досадное недоразумение. Я не должен заниматься публичными выступлениями, для этого у нас есть специальные люди.

— И все-таки вы потратили на это время.

Мужчина молча опустил взгляд: дальше оправдываться перед учителем не было смысла.

— Впрочем, — Озвелл Спенсер развернул инвалидную коляску и всмотрелся в посеревшее от волнения лицо собеседника, — это действительно не ваша вина. Наслышан, что господин Биркин сам подложил вам свинью. И все же вы прекрасно поработали на публику. Паника нам сейчас совсем не нужна.

— Вы опасаетесь, что он мог в это время что-то спрятать?

— Не совсем. Ему могли в этом посодействовать, ну, или могли подставить. Болтливый Ларри догадался спросить, почему он назвал именно вашу фамилию. Биркин ответил, что просто сказал первое, что пришло в голову. Опуская возможный подтекст, очень похоже на личную неприязнь. Вы так не думаете?

— Не сталкивался. Уильям старший в исследовательском отделе, а указания мне отдаете в основном вы. Возможно, кое-кого моя персона не устраивает. Вам ли не знать, как оно бывает.

Гидеон быстро затих, поняв, что сказал лишнего, но Спенсер в ответ только отрывисто усмехнулся.

— Дерзости вам не занимать, Виктор. Отчасти поэтому вы мне нравитесь. Говорите факты в лицо.

Мужчина предпочел вернуться к прерванному разговору:

— Вы тоже думаете, что в компании завелась крыса?

Старик издал сиплый вздох.

— Предположение похоже на правду. Полагаю, это был тот человек, который и устроил в городе все это… представление. На самом деле мне не кажется, что это провернул сам доктор Биркин, но кое-какие меры в его отношении принять все же стоит. А подозреваемых хватает — почти вся компания… Понимаете, Виктор, в последнее время я не могу доверять никому из своих сотрудников. Даже тем, кто ранее был готов проливать кровь по одному моему слову. Можно считать меня параноиком, но я знаю, что Амбрелла разваливается на части. И кто-то помогает ей с этим изнутри.

Он тихо закашлялся, поднеся ко рту сухую, сморщенную ладонь. Виктор в молчании размышлял о его словах.

— Как думаете, почему именно вас я решил направить к доктору Биркину? — задал директор неожиданный вопрос.

Вот уж действительно, почему?

— Потому что мы с ним знакомы лично, и я смог бы предупредить неожиданности?

Спенсер пристально поглядел ему в глаза.

— Вовсе нет, ваше знакомство с доктором Биркиным не играет здесь никакой роли. Будь вы совершенно незнакомы, я все равно отправил бы вас. Видите ли, Виктор, вы, как и прочие, иногда не исполняете мои указания…

Гидеон скорбно потупил взгляд в пол.

— Разница только в том, что вы их не исполняете в силу обстоятельств, а не из соображений личной выгоды. Я бы с охотой избавился от многих своих сотрудников, да только это слишком ценные кадры, и замену им быстро не найти. Наши провалы и случайные достижения оказываются у подпольщиков на черном рынке — и даже на это приходится закрывать глаза. Они косвенно приносят прибыль, а прибыль нужна делу. В конце концов, это — необходимая жертва. Возвращаясь к теме, вы вызываете доверие, Виктор.

— Я польщен…

— Не загордитесь.

Спенсер надолго замолчал, размышляя о чем-то. Гидеон же, внутренне торжествуя, все еще чувствовал некоторое напряжение.

— Вам нужно будет наведаться к Уильяму на рабочее место, — напомнил генеральный директор. — Несмотря на то, что в этом уже мало смысла. Если начистоту, то смысла было мало с самого начала, но был некоторый шанс, что… Но, к сожалению или к счастью, если отобрать у доктора Биркина игрушку, он тут же достанет из-под подушки точно такую же, и иногда это даже бывает полезно. Но все-таки показательная казнь не помешает. Все данные по его работе нужно перенести на центральный компьютер в АРК-е, а от возможных подопытных избавиться. Доктора Биркина отстранить от работы на время, до выяснения обстоятельств. Но обыграйте все так, чтоб Уильям посчитал это возможным концом карьеры. Возможно, так у него будет больше желания быть с вами откровенным. Насколько я его знаю, он скорее в чем-то признается, чем потеряет должность. Служба внутренней безопасности в вашем полном распоряжении.

— Надежнее, если каждый будет заниматься своим делом, — заметил доктор Гидеон. — Служба безопасности займется Биркиным, а я соберу команду и поеду в город. С вирусом все еще надо бороться.

Но Спенсер на это покачал головой.

— В обычной ситуации я бы так и поступил. Но доктор Биркин в последнее время уж очень меня беспокоит. Поэтому вам придется заняться им лично и после доложить мне обо всем.

Снова повисло продолжительное молчание. Гидеон решил больше не спорить об этом. Вместо этого он молча прикидывал, как бы повысить свой КПД и "отобрать игрушку" у доктора Биркина на подольше. Уильям явно будет от этого не в восторге. Доктор и без того относился к формальному подчиненному Виктору Гидеону с некоторым пренебрежением из-за разницы в возрасте и относительно небольшого срока службы в Амбрелле. Несмотря на эту "формальную" иерархию, Гидеон особо не скрывал, кто его непосредственный босс. Отчасти потому высшие чины научного круга корпорации предпочитали не иметь с ним дел. А уж об их делах он знал предостаточно.

— Элпис пришел к логическому завершению, — решил сменить тему господин Спенсер. — Вашими стараниями препарат теперь в идеальном состоянии и работает в точности так, как должен. Поразительно… Вы присоединились к нам в столь юном возрасте, но я сразу понял: вот кто сможет довести мое детище до ума. Вы были юным дарованием даже без вмешательства биоинженерии…

— Вы мне льстите. — Гидеон знал, что просто так этот человек похвалами не разбрасывается, а это, между тем, уже вторая.

— Неправильное выражение. Я подвожу к делу. Для начала скажите, какова ваша цель?

Гидеон слегка смутился.

— Вы имеете в виду, для чего я здесь работаю?

— Именно.

Виктор ненадолго задумался.

— Я хочу увидеть день, когда эволюция сделает еще шаг вперед. Хочу лично подтолкнуть ее к этому. Я положил на это почти всю свою сознательную жизнь, как вы знаете. В школьные годы, собственно, знакомство с вами и подогрело мое любопытство. Мне тогда показалось, что все, о чем вы говорите, мне на удивление близко и до смешного логично. Было даже странно, что никто другой до сих пор не смог добиться вашего уровня… Только вы и так знаете эту историю.

Спенсер слушал его с усталой улыбкой на лице.

— Вы прямо-таки переполнены восторгом, мой мальчик. — Виктор смутился. Мальчиком его давненько не называли. — Что ж, вашу преданность моему делу не так уж сложно проверить.

Он мельком глянул в ту сторону, где раскинулась карантинная зона.

— У меня есть для вас еще одно поручение. Пора уже прекратить весь этот балаган. Разрешаю вам собрать боевой отряд, полностью выгнать прессу из оцепления и массово применить Элпис. Заразу надо уничтожить на корню. Пока мы еще можем как-то отбрехаться… А кроме того…

Он прокашлялся и поднял с колен черную папку. Протянул Гидеону.

— Я с некоторых пор ощущаю, что скоро произойдет что-то грандиозное. Это… моя личная просьба. Именно просьба, но настоятельная. Я бы хотел, чтобы именно вы приняли участие в моем… особом плане. Возможно, последнем. Хотя в силу личной симпатии я, будь ваша воля, позволю вам отказаться.

Виктор открыл папку, бегло пробежал взглядом по страницам. Почувствовал, что его начинает трясти.

— Это паразит. У нас такого не выращивают. Технология из европейских филиалов.

Спенсер посмотрел ему прямо в глаза.

— Именно. Паразит. Вы, насколько я понимаю, достаточно знаете о нем. Итак? Вы отказываетесь?

Гидеон закусил губу и быстро захлопнул папку.

— Не отказываюсь.

* * *

Лаборатория доктора Биркина занимала западное крыло Улья (любопытное название для комплекса лабораторий). С основным сооружением Улей соединял длинный туннель с проложенными в нем рельсами. Для исследования нового вируса тогда освободили половину целого комплекса, что, по мнению Гидеона, было как-то уж слишком расточительно. Но тогда G-вирус посчитали перспективным, а отослали ученого в отдельную лабораторию для пущей безопасности. Но теперь, по прошествии некоторого времени, всем было ясно, что ничего хорошего из его детища не получится. Доктору даже приходил прямой приказ от гендиректора: оставить это дело и возвращаться к проектам со стабильным Т-вирусом.

Уильям Биркин приказ проигнорировал. Вернее, он начал заниматься и тем, и другим.

А теперь по городу пошли зараженные с типичными симптомами эболы, да еще и бешенства. Собственно, как раз на бешенство и пришлось списать эту утечку (хотя эпидемиологи только разводили руками при виде укушенных).

По пути к платформе на минус третьем этаже Гидеон вызвал группу военных из службы внутренней безопасности — десяток вооруженных бойцов в полном обмундировании (к своей работе он относился серьезно). Что ж, место в совете директоров его формальному начальнику доктору Биркину, скорее всего, больше не светит. В качестве профилактики Гидеон планировал еще раструбить на весь офис, что ушел в город именно G-вирус, с которым в последнее время возился старший сотрудник отдела исследований. Так Уильям еще долго не сможет отделаться от пристального внимания публики.

В пункте охраны группа ненадолго задержалась: Гидеон велел дежурному показать записи с камер за последние несколько часов. Убедился, что Биркин после прибытия своего рабочего места не покидал.

— Эти записи идут на главный компьютер? — уточнил он перед уходом. Дежурный коротко кивнул.

— Так точно.

Экспресс доставил группу до места за минуту.

— Если у доктора окажется вирусное оружие, хватайте его быстро, — распорядился Гидеон перед остановкой и протянул капитану шприц-пистолет с заряженной ампулой. — Если он вколет кому-то свою бурду — включая себя самого — используйте это.

— Так точно, — без лишних вопросов ответил мужчина. Инъектор перекочевал в его разгрузку.

Люди в форме с нашивками корпорации высыпали на платформу и далее на развилке повернули направо. Перед массивной металлической дверью остановились. Виктор попробовал свой пропуск второго уровня доступа (он позволял пройти практически в любую секцию комплекса). Система противно запищала, сообщая об ошибке. Естественно, сканер отпечатков тоже ничего не дал. Видимо, Уильям велел перенастроить эту дверь персонально под себя. Разве что, может быть, ключ еще был у его супруги Анетт, искать которую по всему комплексу Гидеон сейчас не собирался.

— Открывайте, — коротко велел мужчина, сняв пиджак и закинув его обратно на сиденье экспресса. Он до сих пор был зол из-за утреннего провала и намеревался проникнуть в лабораторию Биркина, даже если для этого придется отрубить питание во всей секции.

Вперед вышел один человек с подсумком и богатой обвеской разных инструментов для взлома. Он посадил на дверь небольшое электронное устройство как раз там, где под слоем металла находились проводка и микросхемы. Потыкал кнопки, и на двери вспыхнула зеленая лампочка. Створка с тихим шипением отъехала в сторону, а солдат отошел и пропустил вперед остальную группу.

Коридор с множеством дверей и парой ответвлений, в который они попали, оканчивался мостиком, ведущим к командному пункту. Там находились компьютеры, аппаратура для анализа штаммов и пробирки с образцами G-вируса, которые Биркин ни за что никому в руки не давал. Сам доктор тоже был на своем месте. Завидев посетителей, он заметно засуетился.

— Что вам здесь надо, доктор Гидеон? — немедленно попробовал он перейти в наступление.

Виктор в окружении вооруженных людей опасности не чувствовал.

— Вы не особо торопитесь решать проблемы в городе, — заметил он, скрестив на груди руки. — Как случилось, что вы допустили утечку? Мне казалось, у вас все под контролем, раз даже высшее руководство закрыло глаза на все ваши… "игрушки". Вы даже писали рапорты о каких-то достижениях…

Уильям, судя по его растерянному виду, пытался решить, продолжать ли ему огрызаться или начать оправдываться. Опрометчиво выбрал первое.

— Это тебя не касается, — ответил мужчина, чуть повысив голос и переходя на "ты". — Иди и занимайся своим делом!

— Так получилось, что я как раз занимаюсь своим делом, — отмахнулся Гидеон, дав группе знак приступать к делу.

Тут Биркин стушевался. Он весь распетушился и вдруг схватил со стола одну из ампул.

— Хочешь сам это использовать? — он выставил стекляшку с ядовито-зеленым содержимым прямо перед собой. — Ну на, ручная псина Спенсера, возьми и забери!

Это была его ошибка. Стоило ему взять в руки ампулу, как капитан тут же метнулся вперед. Еще двое бойцов обошли доктора Биркина с двух сторон.

Может быть, так подействовал адреналин, но Уильям успел. Всадил-таки инъектор себе в шею — чтоб быстрее подействовало.

И все равно вирус, даже такой ущербный, с первой секунды не работал. Солдаты с двух сторон скрутили ученого, а капитан жестко зафиксировал его голову стальным захватом и просто ввел ему инъекцию антивируса. Это было даже… в некотором роде жалкое зрелище. Столько запала — а выхлопа никакого.

Виктор кинул быстрый взгляд на зеленоватое содержимое стеклянных цилиндров в штативе. Невольно поежился.

— Я не любитель трогать руками ненадежные вещи вроде этой дряни, — заметил он, когда на доктора надевали наручники. — И не люблю, когда это направляют в мою сторону. Но эти штуки мы, конечно, здесь не оставим.

Была у него одна слабость, в которой он даже себе признавался с трудом. Он до сих пор боялся работать с вирусами напрямую. Ему приходилось видеть десятки подопытных, самому работать с ними и вводить им экспериментальные штаммы. И все же подсознательный животный страх все время преследовал его. К разноцветным пробиркам и стеклянным цилиндрикам он приближался только в случае необходимости и с максимальной осторожностью. А от мысли, что это когда-нибудь введут ему самому, Гидеона порой бросало в дрожь.

Больше удерживать доктора Биркина не было никакой надобности. Для верности Виктор только забрал от греха подальше остальные ампулы, чтобы Уильям больше не дотянулся до них.

Доктор, судя по выражению его лица, не сразу понял, что произошло. Силы явно оставили его — он буквально повис на двух удерживавших его рослых парнях. Когда наконец все осмыслил, Уильям издал истерических смешок.

— Подготовился, чтоб тебя… — только и смог выдать он напоследок.

Вояки оттащили доктора Биркина от компьютеров. Один из военных быстро занял место за рабочим монитором и запустил полное копирование файлов на подключенный внешний диск. Ученый больше не сопротивлялся: он вполне понимал ситуацию.

— Не я виноват, что вирус попал в город, — вяло бросил доктор, наблюдая за синей полоской на экране. — Вам не меня надо арестовывать. Хотите, я по пути в комплекс расскажу, что знаю? Без этих ваших допросов…

— Нет, мы, пожалуй, все-таки устроим допрос, — мрачно протянул Гидеон, по одной перекладывая зеленые цилиндры в протянутую одним из солдат сумку. — "Этими нашими" методами, как ты говоришь. Т-вирус неплохо развязывает язык, особенно когда под рукой нет лекарства. Сослужишь службу науке на крайний случай.

Копирование заняло около трех минут.

Как только группа оказалась у вскрытой двери, все тот же солдат под злобным взглядом Уильяма Биркина подключил к электронной двери свою машинку, около пары минут повозился. Послышался тихий щелчок, от которого Биркина аж передернуло. Все лампочки-индикаторы на железной махине погасли, сообщая, что дверь окончательно заблокирована для персонала. Теперь проникнуть смогла бы только служба внутренней безопасности.

По прибытии на минус первый уровень Гидеон на местном ресепшене распорядился отправить в бывшую секцию доктора Биркина группу зачистки. После того, как отсек будет обнесен подчистую, его предстояло временно запечатать (но об этом Уильяму знать не полагалось).

Гидеону не пришлось долго думать, куда поместить доктора Биркина для дальнейшей беседы. Он и группа военных вместе с пленным поднялись на третий этаж и прошли в его, Виктора, личный кабинет. Доктор Гидеон велел приковать Уильяма к столу, а сам со специального пульта выключил камеры. Солдатам было приказано выйти и рассредоточиться по коридору, чтобы никто лишний наверняка не явился незамеченным.

Теперь они остались наедине. Уильям раздраженно смотрел в столешницу, пока Гидеон неторопливо набирал код на дверце сейфа. Потом, с мрачным видом приговаривая, какую отраву бы лучше выбрать, чтоб было интереснее, по одной вынул из сейфа три ампулы. Одну — Биркин не успел рассмотреть цвет ее содержимого — сунул себе в карман. Две другие — полупрозрачные синюю и изумрудно-зеленую — выложил на стол перед старшим коллегой. Биркин глянул на них пренебрежительно.

— Ты не станешь колоть меня этим, — самоуверенно хмыкнул он.

— А ты хочешь попробовать? — Виктор взял синюю ампулу и, высвободив иглу нажатием кнопки, уверенным шагом направился к доктору. Тот явно напрягся.

— Ты с ума сошел?! Отвали от меня с этой дрянью!

— Я бы действительно хотел отложить ее применение до лучших времен, — согласился мужчина — но тут же резким движением сделал инъекцию доктору в плечо. Под взбешенный вопль неспешно обошел стол и уселся напротив Уильяма Биркина, сцепив пальцы в замок. Вторая ампула все еще лежала на столе перед ним — одновременно близкое и такое далекое спасение. Его губы растянулись в удовлетворенной полуулыбке. Нужный эффект был достигнут. — На всякий случай предупрежу: господин Спенсер не против, чтобы я применял жесткие методы. На мое усмотрение. Понимаешь?

Яростно сопящий доктор Биркин угрюмо отвел взгляд в сторону. Он вполне сознавал, что осталось ему около трех часов. Гидеон специально колол в руку — подальше от мозга.

— Слишком много пугаешь. Спрашивай уже.

Гидеон откинулся на спинку кресла.

— Ты сам хотел что-то рассказать. Можешь начинать.

Доктор попробовал сесть так, чтобы хоть немного выпрямить спину: приковывая, с ним не слишком церемонились.

— Вчера я пришел в лабораторию и заметил, что дверь не запечатана. То есть, закрыта, но ее можно открыть, если повернуть спрятанный рычаг. Это мера предосторожности на случай, если будут перебои с электричеством, а внутри окажется буйный подопытный. Я решил, собственно, что так все и было, то есть, что в какой-то момент вырубилось питание. Но, видимо, кто-то там все-таки побывал. До того у меня, как ты и сказал, все было под контролем.

— Под контролем? — поднял бровь Гидеон. — Ты запираешь свои бирюльки на шпингалет и называешь это контролем? Вот об этом, думаю, придется доложить отдельно.

— Ты будешь цепляться или искать виноватого? — огрызнулся Биркин. — Ты сам знаешь, что компания нужна мне! Думаешь, я стал бы такое проворачивать? Мне дают инструменты, возможности! Я мог доработать новый штамм, даже уже понял, как! К тому же, ты серьезно считаешь, что я бы подстроил утечку и не сбежал? Не-ет, это просто смешно.

Гидеон знал и сам, что все так. Знал он и то, что повторный просмотр камер тоже ничего не даст. Был почти уверен, что часть записи будет вырезана или не будет самой записи — как и дежурного.

— Цепная псина Спенсера, — меж тем раздраженно бормотал доктор Биркин. — Что он в тебе нашел? Подхалим, да и только. Знаешь, в этом офисе научными кадрами распоряжаюсь я, и, будь моя воля, ты бы уже был на улице.

— Но я не на улице, — заметил Виктор, ненадолго отвлекшись от хода мыслей и снова погрузившись в него. Он слушал оппонента краем уха.

— Только по протекции гендиректора, — хмыкнул тот. — Ты не лучше других. Просто подобрался к нему поближе. Кушаешь с ложечки Спенсера. Скажи, ты вообще задумывался о гуманности его приказов? Или просто выполнял их, не думая?

Гидеон снова сосредоточился на собеседнике.

— Тебе сейчас нужно не об этом беспокоиться. Хочешь о чем-то спросить — можешь сделать это как-нибудь в другой раз.

— Значит, я здесь не умру.

— Это будет зависеть от тебя.

— Да что еще ты хочешь от меня услышать?

— Даже не знаю… — Гидеон слегка наклонился к нему и посмотрел прямо в глаза. Биркин силился сохранить хладнокровие. — Например, зачем ты утром назвал журналистам мою фамилию?

— Господи, да почему вы все к этому привязались?!

— Лучше бы тебе говорить честно, — заметил Виктор Гидеон, неторопливо выкладывая на стол перед собой еще одну ампулу — с синей жидкостью. — Иначе беседу придется существенно сократить. Можем и не успеть…

— Ты не станешь!..

— Мы это уже проходили. — Гидеон подхватил ампулу и легко поднялся из-за стола. — Давай проверим еще раз.

Биркин неистово задергался.

— Убери это! Я так скажу!

Гидеон пожал плечами и нарочито неторопливо вернулся на свое место.

— Но если ответ мне не понравится…

Уильям раздраженно пнул ножку стола. На Виктора он в этот момент смотрел с глубокой ненавистью.

— Я узнал, что тебе от Спенсера пришел приказ "прибраться" в моем отделе, — сипло выдохнул мужчина. — Персонал с радостью сообщает мне такие вещи. Ты должен был явиться уже вот-вот. Мне пришлось… воспользоваться подручными средствами.

— Что ты успел спрятать?

— Ничего. Я, как ты помнишь, был в процессе. Мои личные инструменты не так хороши, как у службы безопасности. Вы забрали все наработки. У меня остается вариант только начать все с начала, что невыгодно и неразумно.

Гидеон не слишком ему поверил, но не стал настаивать. Все равно Биркина планировалось держать под колпаком. Если он что и спрятал, об этом станет известно.

— Тогда вернемся к нашему вопросу. Кто, по-твоему, мог устроить утечку?

— Ты серьезно? Да кто угодно! Здесь каждый второй мечтает заработать, продав подороже все, что плохо лежит. И при этом хватает дилетантов, которые по неосторожности могут взорвать хоть чертов ядерный реактор.

— Но не каждый второй ведь может, например, просматривать камеры и удалять записи.

— При желании и это можно сделать.

— Доступ в пункт наблюдения, помимо нас с тобой, есть только у двух человек — сам знаешь, что это за люди.

— Не-ет, — протянул Биркин, усмехаясь его неосведомленности. — Все не так просто. Знаешь, как сам дежурный попадает на рабочее место? Ведь никто из руководителей не будет каждый раз делать обход и всех их сажать по местам.

Виктор не знал самого процесса, но был осведомлен, что он существует и неплохо защищен он происшествий.

— Когда происходит смена, дежурные под присмотром охраны получают на ресепшене первого этажа одноразовый шестизначный код. Система сама его генерирует и устанавливает на двери три раза в сутки — в восемь утра, в четыре дня и в двенадцать ночи. Его невозможно украсть — взять его должен зарегистрированный на должности смотрящего человек, иначе поднимется тревога. Но способ есть. Думаю, ты сам понимаешь. Ведь до нужной двери надо еще дойти. А по пути всякое может случиться — ночью ведь людей почти нет… Например, тебя могут схватить, утащить в темную комнату и пригрозить тем же вирусом. И ты все выдашь.

Гидеон нервно усмехнулся.

— Рассказываешь так, как будто сам проворачивал. Неплохо, неплохо…

В сущности он негодовал. Если эту схем знает кто-то еще (некоторые смотрители любят поболтать о всяком), то подозревать действительно можно всех подряд.

С другой стороны, есть еще оставшиеся руководители, доктор Грэг Мюллер и Альберт Вескер. Допросить их будет не так-то просто, но логично.

Альберт был в некотором роде объектом зависти доктора Гидеона. Поистине великое детище Амбреллы. Удачное внедрение вируса, идеальные физические данные, высокие показатели интеллекта. Вескер практически был той самой ступенью, на которую еще только предстояло взойти остальному человечеству.

А еще Виктор не видел его в офисе в последнее время.

— Альберт Вескер, — наконец снова заговорил Гидеон. — Что скажешь?

— Скажу, что не знаю. Альберт скептически относился к моим исследованиям. Но лично ты его уже не допросишь. Он получил какое-то задание, и в комплексе его уже нет. Об этом задании я не имею представления. Мне докладывали о его отбытии из Раккун-Сити.

Гидеон помедлил еще какое-то время, размышляя. Потом он поднялся, взял со стола зеленую ампулу и ввел доктору антивирус. Виктор позвал из-за двери солдата, чтобы Уильяма отстегнули от стола. Далее группу он отпустил, а коллегу лично сопроводил до фойе и отправил домой под присмотром трех охранников. Уильям официально был посажен под домашний арест.

Оставалось доложить обо всем директору Спенсеру, а после приступать к указанию номер два. Элпис наконец можно протестировать в полевых условиях.

* * *

— Останови здесь, — попросил Виктор, накинув пальто.

Черный хаммер притормозил и остановился напротив библиотеки.

— Не хотите торопиться к вашей женщине? — попробовал пошутить водитель, но Виктор шутки не оценил.

— Не хочу, чтобы что-то лишний раз "моей женщине" напоминало про мою работу, — угрюмо отозвался он и вышел. — И без того ей напоминаний хватает.

Хаммер тронулся с места, и Гидеон остался один на пустынной улице. Сегодня уж слишком пустынной — в городе ввели карантин и к вечеру загнали людей по квартирам. Разве что иногда можно было видеть тех, кто только возвращался с вакцинации.

До дома оставался еще квартал.

Кое-что Виктору до сих пор не давало покоя. Спенсер и его "просьба" тревожили. Нет, не так — ему было дико любопытно, и он всем существом желал принять в этом участие — но при этом был до смерти, до дрожи в коленях напуган. "Тиран" показал, что до сего момента с помощью паразита Лас-Плагас, даже улучшенного, можно вывести только бездумную машину для убийства. Не слишком завидная участь. У "Немезиса" с этим получше, но и там далеко до полноценного мыслящего существа.

А он нисколько не сомневался, что паразита привезли для него. Гидеон догадывался, что с этой особью все не так просто, и у Спенсера действительно есть некий план.

"Вы поставили себе цель, а я дам вам средство достижения, — сказал ему Спенсер. — Мое дело будет жить".

В сущности, какая разница, чего он боится? Он уже дал согласие. Ему остается только прийти и лечь под наркоз. Дальше — не его забота. И это неожиданно воодушевляло. А еще закрадывались злорадные мысли насчет Вескера. Они безумно плясали в голове, и чей-то дьявольский голосок все нашептывал: "Вот она, эволюция! Ты не лучше — но ты будешь! Ты — и есть прогресс!" Гидеон вдруг осознал, что сжимает кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони. Нужно было хотя бы на время занять голову чем-то другим.

Повод нашелся почти сразу.

На очередном перекрестке, даже не подумав остановиться, Гидеон перешел улицу и вдруг застыл, уставившись в ту сторону, где меж домами закатное солнце уже не доставало. По гладкому асфальту нетвердой походкой брел человек. Вернее, то, что когда-то было человеком. Он был всего один — должно быть, укушенный в суматохе сумел выбраться из карантинной зоны, но так и не добрался до дома.

Покусали его довольно погано. Вся шея была разодрана до самой трахеи, одна рука болталась на обглоданных костях, а у второй не было кисти. Одежда мертвяка насквозь пропиталась кровью; кровь сочилась из его почерневших глаз, а с губ свисали шматы розоватой пены.

Когда расстояние между ними сократилось шагов до десяти, Гидеон ощутил отвратительную вонь трупного разложения, человеческих испражнений и крови. Его немедленно начало мутить. Он даже забыл, что неплохо было бы уже побежать отсюда.

А зараженный между тем определенно его заметил. Только вот, он даже не подумал ускориться, только направление скорректировал — и то как сумел. Гидеон из любопытства продолжил за ним наблюдать, на всякий случай держа руку на табельном глоке. Когда покойный приблизился шагов на пять, оружие было вынуто из кобуры и снято с предохранителя.

Мертвяк на мгновение замешкался.

А потом с неожиданной прытью кинулся вперед. Гидеон подавился исходящим от него смрадом и первый выстрел дал в молоко. По счастливой случайности заметив мелькнувшую у самого лица грязную серую ручищу, он рефлекторно отмахнулся от нее. Зараженный по инерции покачнулся и пролетел мимо, а Виктор, не мешкая, прицелился и выстрелил еще два раза.

На этот раз попал точно в затылок. Из башки покойника вместе с ошметками мозгов и костей вырвался фонтанчик черной крови. Гидеон едва успел отвернуться, и все равно липкая жижа попала ему на лицо и одежду.

Зараженный глухо ударился об асфальт и затих. Теперь точно навсегда. Доктор Гидеон издал разочарованный вздох. Костюму определенно конец…

Оставалось надеяться, что в окрестностях не бродят еще счастливчики, которым повезло выбраться из-под надзора военных.

Виктор поднялся на лифте на пятнадцатый этаж, отпер ключом дверь. Свет в квартире не горел.

Эм, конечно, не выбежала встречать его с распростертыми объятиями. Впрочем, он застал девушку как раз напротив входа — в гостиной у окна. Услышав щелчок открываемого замка, она повернулась.

Эмма была невысокой рыжеволосой девушкой на год младше него. Отработав в лабораториях Амбреллы один год после университета, она в конце концов ушла преподавателем в университет при корпорации. Перешла на щадящий режим, так сказать. Эм, мягко говоря, не одобряла некоторых методов компании.

Его внешний вид, похоже, ее нисколько не удивил. Естественно, выстрелы она тоже слышала. Эмми лишь обреченно вздохнула и попросила его раздеться в прихожей, сказав, что сейчас принесет новую одежду.

Они жили вместе около трех лет. Сначала действительно задумывались о свадьбе, но потом, вместе все взвесив, решили, что каких-то условностей, штампов в паспорте и излишних привязанностей им не нужно. Жизнь все-таки могла повернуться как угодно, а просто совместное жительство устраивало их и без всего этого. Они были, пожалуй, неплохим примером дружбы между мужчиной и женщиной.

— Журналисты жалуются, что им не позволяют снимать, — рассказала она из спальни, рыская по его шкафу. — Говорят, Амбрелла взяла эпицентр под купол, даже с воздуха не подобраться. Тебя сегодня показывали, кстати. Ты им, конечно, наврал?

— Само собой, — пожал он плечами, задержавшись у двери в ванную. — И все равно я пока не знаю, что было на самом деле. Оставь грязную одежду в коридоре. Ее нет смысла отстирывать.

Двери ванной он не закрыл. Только задернул ширму. За шумом воды услышал, как зашла Эмма. Девушка оставила на стиральной машинке новую одежду и тактично вышла. Она не стеснялась смотреть на него, но личных границ без его явного желания не нарушала.

Не выходил он долго. Вонь мертвеца все еще преследовала его. Гидеону казалось, что он успел пропахнуть ею насквозь, как будто сам уже давненько так умер. Эта внезапная мысль несколько смутила его. По крайней мере, заставила усомниться в собственном здравомыслии. Можно ли считать нормальным человека, который происходящее в городе воспринимает, как очередную досадную случайность на пути к высшей цели? Он бы с уверенностью сказал "да".

* * *

Город этой ночью был особенно тихим. Запереться дома — в действительности неплохое решение. Зараженные не пойдут по подъездам — им там просто нечего делать. Они будут слоняться по улицам и терпеливо ждать, когда им попадется кто-нибудь неосмотрительный.

— Ты расскажешь, что на самом деле сейчас творится? — осторожно поинтересовалась Эмми, устроившись на кровати и подобрав под себя ноги. — Хочется хотя бы что-то понимать.

Гидеон сидел в кресле у окна и долгое время молчал. Сложно было выбрать, что именно говорить.

— Только запомни кое-что, — наконец сказал он. — Если будешь много знать, будешь в опасности. Думаю, ты помнишь принципы нашего руководства.

— Еще бы, — фыркнула девушка, скривив гримасу отвращения. — Вам вообще ничего нельзя рассказывать. Но об этом никто не узнает, даю слово.

Гидеон удовлетворенно кивнул, а потом объяснил:

— Случилась утечка. Доктор Биркин не уследил за своим G-вирусом.

— А выглядит так, как будто на город бомбу из этих тварей сбросили. — Как заметил Виктор, несмотря на деланно беспечный вид, нервы ее подводили. Эмми непрестанно дергала ногой и то и дело покачивалась вперед-назад. Наконец она резво вскочила с места и подошла к окну. — Я ждала тебя весь день. Черт, да я каждые пять минут выходила на балкон, чтоб посмотреть, не бродит ли какой-нибудь мертвяк у нас под окнами! Когда понимаешь, что за инфернальные вещи в этом замешаны, становится еще страшнее…

Виктор обреченно вздохнул, поднялся и тихонько приобнял ее за плечи, чтоб успокоить.

— Бомбу — не бомбу, конечно… — протянул он задумчиво, — но масштаб все-таки не меньше. Сама знаешь, самый главный спонсор и покупатель Амбреллы — правительство. А правительство во все времена больше всего интересовало…

— Оружие, — закончила она за него. — Знаем, так в умных книжках написано. И Амбрелла решила искать это оружие — кто бы мог подумать — в людях… Живых, мать его, людях! Прости, Виктор. Я знаю, что ты терпеть не можешь истерик, но всему есть предел. Поэтому я и ушла. И иногда не понимаю, насколько ты адекватен, раз еще держишься…

Она была такой маленькой рядом с ним. Совершенно беззащитное создание. А попала в самое яблочко. Виктор еще долго не мог ничего сказать: в горле застрял ком. Он даже не нашел, что возразить.

— Это, пожалуй, мой главный вопрос, — заключил мужчина, глядя в ночную даль, пронзаемую гулким воем сирен. — Биологическое оружие… Цель его существования видится мне вполне конкретной — иметь такую силу, которая подавляла бы остальной мир. Чтоб избежать конфликтов. И внутренних тоже.

— Иногда ты начинаешь нести апокалиптический бред. Ты же сам все прекрасно видишь. Ваши поиски даже не близки к какому-то логическому завершению. А ваши благие цели вроде нового человечества — это вообще смешно. Это утопия, Виктор. Евгенические бредни.

Он только повел плечами. Его мысли вернулись к вопросу Спенсера. Зачем он здесь? Гидеон дал ему ответ. И он в этот ответ верил. Цель оправдывает средства. Иначе просто не может быть. Мир без войн. Без болезней. Может быть, это пока что и утопия, но Виктор видел путь, чтоб сделать ее реальностью.

— Это необходимые жертвы. — Его голос стал жестче. Нельзя забывать, зачем это все. Иначе можно остановиться. — Смерть немногих, которая в итоге поможет всем. Случайности неизбежны. Все эти люди — это единицы. Человечество как вид в итоге только выиграет. И больше такие случайности угрожать не будут. Ничто уже не будет серьезной угрозой.

— Господи… — в исступлении пробормотала Эм, но Гидеон медленно покачал головой. В его зелено-голубых глазах была жесткая уверенность.

— Бога нет. Есть только эволюция. В нее я верю. И верю, что ею можно управлять. Ее можно даже подогнать. Она логична, и, в конце концов, ее можно предсказывать. В этом — моя жизнь.

Эмма присела обратно на кровать и некоторое время молча смотрела ему в лицо. Она пыталась понять, говорит ли он то, что думает, или пересказывает внушенные кем-то мысли. Потом она взяла пульт, нажала несколько кнопок и вывела на экран изображение — скриншот из новостей.

— Вот это твоя эволюция? Так ты ее видишь? Тогда вчера твоя эволюция чуть не сгубила весь город.

Гидеон немного смягчился. Он все еще не хотел принимать ее разочарование, но в таком случае должен был донести до нее саму суть.

— Эм, ты должна понять: наши изобретения в итоге помогут вылечить то, что сейчас считают приговором. Можешь представить? Все люди смогут прожить полноценную жизнь и умереть в глубокой старости. Не будет больше калек и неизлечимо больных.

Она глянула на него с недоверием.

— Но не таким же способом. То, что я тут видела, не очень походит на дорогу к светлому будущему. Ты говоришь мне о каком-то великом исцелении, хотя минуту назад говорил об оружии. Ты сам ничего не путаешь?

О, как же сложно сосредоточиться!

— Оружие было и будет нужно всегда. Люди — все равно только люди. Они не могут без бесконечной борьбы. Чтобы удержать в рамках закона общество сверхлюдей, нужно сверхоружие.

— Ты хочешь построить общество тоталитаризма. Сверхобщество сверхтоталитаризма, чтоб его.

— У Амбреллы с самого начала была конкретная цель. Я уже состоял в компании, еще только заканчивая школу. Я слушал много выступлений Спенсера, ни одного не пропустил. Он говорил об изучении вирусов. Что в этом будущее человечества. Что Амбрелла приведет всех в это будущее. А потом я сам убедился, что это может быть возможно. Вирусы можно использовать в интересах людей. И не только вирусы. Микробиология и генная инженерия открывают… невообразимые горизонты. Это огромный потенциал. Человек может стать в разы сильнее, умнее, выносливее, его больше не побеспокоит ни одна болячка. Надо только исправить ошибки…

— А все эти люди? Все, кого вы запытали до смерти в своих подвалах? Случайные жертвы на улицах?

Мужчина отвернулся к окну и всмотрелся в темноту.

— Что ж… рано или поздно таки прозвучит реквием по всем ушедшим … Это будет тот момент, когда все человеческие страдания закончатся.

— Виктор… ты сумасшедший.

Она встала, подошла и тихо прислонилась к его спине.

— Я все равно останусь. Только потому, что я тебя знаю, даже если ты несешь околесицу. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось… И, может быть, в случае чего смогу удержать тебя от необдуманных поступков.

Гидеон издал тихий вздох.

— Спасибо, Эм. Может быть, пока это все звучит неправдоподобно, я вполне понимаю. Но я знаю, о чем говорю. Я видел результаты. Еще несколько шажков. Это будет прорыв наравне с… Мне даже сравнить не с чем. Пожалуй, это как если бы разумная жизнь зародилась на земле мгновенно, по щелчку пальцев. Это будет вот так.

Но Эмма смотрела в пустоту и его энтузиазма не разделяла.

— Да, может быть. Но до конца нашей жизни мы будем сознавать, чего нам это стоило. Будем слышать этот твой… Реквием.