Пинки Пай и священный торт Селестии (джен)

Меланхолично попивая кофе с коньяком, Принцесса Ночи сидела в личных покоях Селестии, сохраняя невозмутимую морду лица, и взирала на метания возмущённой сестры. Припасённые Луной лекарства иссякли очень быстро, а запал взбудораженной Принцессы Дня они не погасили.

Конечно, Луна сначала дождалась, пока Селестия поднимет Солнце. Сей тактический ход был необходим, дабы продлить жизнь населения Эквуса на хотя бы ещё одни сутки. И Луна не просчиталась: огорошенная Селестия махом крыла отменила все запланированные мероприятия, оставив делегацию грифонов курлыкать в недоумении, слопала уже третий десяток эклеров, пятый мешок овсяных печенек, запила седьмым литром молочного коктейля и установила неоспоримый мировой рекорд кругового забега без крыльев по стенам и потолку.

— Ладно-ладно-ладно… — добродушно проворчала тёмная аликорна, могучим телекинезом отлавливая светлую на очередном круге и опуская с потолка на кровать. — Мы понимаем, что ты очень огорчена, дражайшая наша сестра, пропажей столь ценимого шедевра кулинарии, но, пожалуй, хватит выписывать кругóля, пока Эквус не завертелся в обратную сторону согласно твоей траектории. А это уже чревато глобальной катастрофой, тебе ли не знать…

От избытка нервозности у Селестии сбоил телекинез, и поданную кружку с горячим какао она ухватила передними копытами, что для аликорны было делом неслыханным — обычно магия делает всё сама, без участия конечностей.

— Селя, у тебя даже магия маякует… — посетовала Луна, дождавшись угасания и заботливо накидывая на горячий от перепадов рог пару колец-блокираторов. — Не дай Фауст, ещё магаритмию схватишь.

С очередным перепадом кольца брызнули искрами, но магию удержали, и Селестия выдохнула с облегчённым фырком. Глаза её перестали светиться бешеным светом, грива перестала искрить, а круп наконец-то коснулся кровати.

— Мой торт… — всхлипнула аликорна, отпив разом полкружки. — Мой прекрасный, любимый торт, который я даже ни разу не лизнула, а лишь смотрела на него и нюхала. Ах, эти ароматы были бесподобны… Ваниль, клубника, шоколадная крошка, прослойка из лимонного крема, безе, заварной крем, свежие ягоды, карамельная глазурь…

— Как и те перчики с клубничками, да, — кивнула Луна, доливая какао в кружку сестры, совершенно выбитой из колеи. Она специально сменила тему, чтобы Селестия не впала в ещё более глубокую депрессию от воспоминаний.

— Кто ж сумел совершить такое сверх-зверство?.. Украсть у принцессы её единственную отраду? — понурая принцесса безотрадно склонилась над кружкой, разглядывая пенку, как будто та могла дать ответы на все вопросы.

— Ти-ия… — Луна вопрошающе шевельнула крыльями. — Напомню — его не удержала даже моя многослойная защита. Её вскрыли так же просто, как случайным движением рога можно вспороть простыню. Это уже говорит о чудовищной мощи похитителя.

— Тирек? — задумалась белая принцесса, вынырнув из кружки и хлюпая носом. — Не-е, начни он красть магию, мы б сразу об этом узнали. Да и он чем сильнее, тем больше, так что в Кантерлотские пещеры не влез бы. Застрял бы на входе, как пробка в бутылке.

— Согласна, не Тирек. Тогда кто?

Селестия пожала плечами и снова уткнулась в кружку. Какао медленно остывало, но она этого не замечала, погружённая в горестные размышления.

— Тебе лучше, Селли? — вопросила Луна, крылом осеняя голову сестры. Жест был нежным и успокаивающим, как в детстве, когда Селестия утешала маленькую Луну после неудачных попыток в магию.

Улыбнувшись сквозь слёзы, Селестия отставила кружку и прильнула к Луне, утыкаясь носом в её гриву.

— Спасибо, мне «Лу»-чше благодаря моей любимой сестре.

Луна весело усмехнулась, уловив акцент.

— А торт?.. — Селестия не сдержала горестный вздох. — Придётся утешиться тем, что хотя бы во сне я его съела.

— Во сне?.. — Луна навострила уши. Голос её вдруг стал подозрительно спокойным.

— Ну, да. — Селестия отстранилась, снова взяла кружку и сделала глоток. — Вчера я перенервничала с грифонской делегацией, и мне ночью приснилось, что я, люто обозлённая на всех и вся, спустилась в пещеры, отыскала этот злосчастный торт и съе-е... э, нет, я сожрала его с невероятным наслаждением. Потом добралась обожравшаяся и добрая обратно сюда, и рухнула спать. Такой яркий сон был, реалистичный! Даже вкус во рту остался.

Луна медленно поставила свою чашку на столик. Очень медленно. Аккуратно. Чтобы не расплескать.

— Тия… — она отстранила сестру и усадила на кровать, глядя ей прямо в глаза. — Сядь вот покрепче, а?

— Ну? Сижу. — Селестия поёрзала и расставила шире передние ноги для устойчивости. — Ты чего такая серьёзная?

Луна вздохнула, забирая у Селестии кружку, втихаря открывая под сестрой заранее припасённый теневой портал с выходом за тридевять земель от Эквестрии. И надеясь, что он не понадобится.

— Это был не сон.

— Ч-что? — Тия слегка перекосилась в непонятке. Одно ухо прижалось, другое, наоборот, встало торчком, создавая впечатление крайней степени замешательства.

— Это был не сон, Тия. Ты реально сожрала свой любимый торт прошлой ночью, — терпеливо объяснила Луна, глядя сестре прямо в глаза и стараясь говорить максимально мягко, как говорят с пони, которая вот-вот может впасть в истерику.

— Так это было по-настоящему?! — поперхнулась белая аликорна.

— Да. — Луна спокойно смотрела на свои отражения в распахнутых глазах сестры. —

— Мощь монстра. Искусное владение магией. Сгорающие структуры заклятий, — вдумчиво перечислила Селестия, перебирая в голове имеющиеся улики. — Остаточные эманации, которые я чувствовала, но списывала на остатки моей собственной магии... О, Фауст.

— И отличный нюх на торты, — добавила Луна. — Ты ж не знала, где он спрятан, однако — нашла. Причём с первой попытки, пройдя через все мои ловушки, как нож сквозь масло.

— Так это я злодейка?! — Селестия вскочила с кровати и заметалась по комнате, но уже не с бешеной скоростью, а быстрым аллюром. — Но как такое возможно?

— Не совсем ты, Точнее, твоя тёмная сторона — Дэйбрейкер.

— Она?! Да быть не может! — Селестия вздрогнула всем телом, останавливаясь как вкопанная. — Она вообще — выдумка! Миф! Страшилка, которой пугают непослушных жеребят! «Не будешь слушаться, придёт Дэйбрейкер и съест все твои сладости!»

— Увы, нет, — Луна вздохнула, жестом предлагая сестре снова сесть. — Подсознание — во многом тёмный лес даже для меня, сис, но кое-что я об этом знаю, уж поверь. Там могут жить, как на белых пятнах старых карт, такие чудища, что драконы нервно курят за камушком.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Ты никогда не задумывалась о самом принципе работы магии, о том, как и чем твой разум воздействует на реальность? Или через кого? И что будет, если этот безропотный «кто-то», вконец заезженный хозяйкой, обидами, неудовлетворённостью своей и её — когда ты не позволяешь себе обращать на это внимание чересчур долго — наконец взбунтуется?

Селестия медленно опустилась на кровать, глядя на сестру с новым, доселе невиданным выражением — смесью ужаса, понимания и благодарности.

— Во-от оно как... — она уставилась в стену, где висел портрет их обеих, молодых и счастливых, ещё до всех бурь и потрясений. — Значит, это то самое, что и...

— Ну да, — Луна пожала плечами. — Ночная Кобылица. Найтмер Мун. Мой собственный тёмный кошмар, который чуть не уничтожил всё, что нам дорого. Но я приняла, поняла, и... мы уладили раздрай. — Она прикоснулась копытом к груди, таи, где под шёрсткой билось сердце, хранящее память о тысяче лет одиночества на луне. — А у тебя только назревает.

— Н-да. Но… что спровоцировало её проявиться именно сейчас?

— Вчерашняя грифонская нервотрёпка, полагаю. И далее по нарастающей. Ты слишком много на себя берёшь, Селли. Слишком много решаешь, слишком много переживаешь, слишком мало отдыхаешь. И твоя тёмная сторона решила напомнить о себе самым непосредственным образом.

— Так, погоди!.. — солнечная аликорна вскинула крылья, словно в попытке согнать наваждение. — А… более материальные доказательства есть? Кроме моих подозрений и твоих теорий?

— Торта, во-первых, нет. И во-вторых — вот.

Луна махнула копытом, и из теней материализовалась застывшая лужа мутного серебра, когда-то бывшая подносом для торта. Она плавно опустилась на кровать перед Селестией, тускло поблёскивая в утреннем свете.

Селестия придирчиво рассмотрела улику. Наклонилась, понюхала, провела копытом по оплавленному краю, где чётко отпечатался след — след её собственного копыта, с характерными отметинами, которые невозможно подделать. Приложила своё копыто к отпечатку на краю — идеальное совпадение.

— Ясно, — тяжело вздохнула она, возвращая серебро Луне магическим жестом. Глаза её потухли, плечи поникли. — И что будет дальше с ней? То есть со мной?

— С ней — это с Дэйби? — уточнила Луна, убирая улику обратно в тень. — Ничего не будет. Пока. Она получила свой релакс, нажралась и завалилась спать. До следующего твоего нервного срыва. — Луна помолчала, вспоминая собственный опыт. — Нэми тоже не вдруг отрастила зубки, знаешь ли. Сначала были просто плохие мысли, потом желания, потом... потом уже действия. Так что у тебя есть время.

— «Нэми», хм. А значит, мне…

Луна кивнула, втихаря закрывая заранее припасённый теневой портал с выходом за тридевять земель от Эквестрии. Похоже, не понадобится.

— А значит, тебе для начала следует не напрягаться чрезмерно, таща государственные дела аж до упаду. Чтоб свести к минимуму риск нового пробуждения Дэйби. Пусть спит. Во всех смыслах. Делегируй, сис. У нас есть Совет, есть министры, есть Твайлайт, в конце концов, которая обожает возиться с отчётами и документами. Позволь им помогать.

— Да. Пусть спит.

Сложив крылья, Селестия расслабилась и вздохнула спокойнее. Напряжение медленно покидало её тело, уступая место усталости и... странному облегчению.

— То есть, когда Дэйби начинает буянить и «брать верх» — достаточно скормить ей торт, и она мирно засыпает?

— Верно, — хмыкнула Луна, телекинезом подтягивая ближе к кровати стол с кофейником и чашками. — Так сказать, меньшее из возможных «зол» для Эквестрии. Всяко лучше съедать время от времени торт, чем спалённая дотла страна и поджаренные соседи. Торт мы новый закажем, а города отстраивать заново — это надолго и хлопотно.

— А торт новый закажем, — улыбнулась Принцесса Сладостей, и в глазах её впервые за утро зажглись живые искорки. — У Гюстава ле Гранда. Или у того кондитера из Мейрйами, который делает торты с сюрпризами внутри. Или закажем сразу несколько! Пусть Дэйби будет чем перекусить в следующий раз.

— И не только торт, — Луна налила сестре свежего какао, добавила туда две ложки сгущёнки и придвинула вазочку с овсяными печеньками. — Сестра, тебе ещё какао, сгущёнки и овсяных печенек?

— Да, пожалуй. И знаешь... — Селестия взяла печенье, откусила кусочек и задумчиво прожевала. — Может быть, мне стоит поговорить с ней? С Дэйби?

Луна поперхнулась какао.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Ты же поговорила со своей Нэми. И вы поладили.

— Это было... сложно. И больно. И не сразу.

— Но возможно. — Селестия улыбнулась той самой мягкой, тёплой улыбкой, от которой у подданных таяли сердца. — Если уж мы, сёстры, смогли помириться после тысячи лет разлуки, то с собственными тёмными половинами как-нибудь договоримся. Главное — иметь под крылом запасной торт на случай переговоров.

Луна расхохоталась — звонко, искренне, как не смеялась уже давно.

— Ох, Селли... Ты не перестаёшь меня удивлять.

— На то мы и сёстры, — подмигнула Селестия и протянула копыто за вторым печеньем. — Удивлять друг друга — наша семейная традиция.

Солнце за окном поднялось уже высоко, заливая покои золотистым светом. День обещал быть долгим, но теперь, когда тайна торта раскрылась, а главная угроза оказалась... ну, не совсем угрозой, а скорее поводом задуматься, жить стало как-то легче.

Где-то внизу, в городе, грифонская делегация дожидалась нового приёма, продолжая недоумевать по поводу внезапной отмены утренней встречи, а в баре «Лунный кот» две розовые пони, одна из которых теперь была зелёной обсуждали планы на будущее и уплетали уже четвёртую башню бутербродов.

Жизнь налаживалась.