Чёрная метка на снегу (джен)

Хогвартс никогда не спал полностью.

Ночью он просто становился честнее.

Коридоры теряли дневной уют, факелы горели тусклее, а шаги эхом отдавались так, будто за тобой кто-то шёл. Гермиона ненавидела это ощущение.

Особенно сейчас.

Она спускалась в подземелья вслед за Малфоем уже десять минут и начинала подозревать, что он делает это специально — выбирает самые тёмные лестницы, самые узкие проходы.

— Если ты пытаешься меня убить, — холодно сказала она, — то это очень драматичный способ.

— Спасибо.

— Это тоже был не комплимент.

Он коротко усмехнулся.

Эта новая версия Малфоя раздражала её больше старой.

Высокомерного Драко было легко ненавидеть.

Сломанного — почти невозможно.

Они остановились у глухой стены.

— Здесь.

— Здесь ничего нет.

— Именно.

Он коснулся палочкой камня.

Стена дрогнула.

Появилась дверь.

Старая. Чёрная. Без ручки.

У Гермионы по позвоночнику прошёл холод.

— Что это?

Малфой помедлил.

— Комната, которой не существует на картах Хогвартса.

— Очень обнадёживающе.

— Здесь хранили воспоминания ещё до создания Омутов памяти.

— Это невозможно. Магия памяти…

— Старше Министерства, да. Шокирует.

Он открыл дверь.

Внутри было темно.

Тысячи стеклянных сосудов висели в воздухе, словно звёзды. Серебристый свет дрожал под потолком. Некоторые воспоминания пульсировали медленно, почти как сердце.

Гермиона замерла.

— Боже…

— Не трогай ничего, — сразу сказал Малфой.

— Я не ребёнок.

В этот момент один из флаконов взорвался.

Воздух прорезал женский крик.

Перед ними вспыхнуло чужое воспоминание:

Тёмный коридор.

Женщина бежит.

За ней — фигура в маске.

— Нет, пожалуйста—

Заклятие.

Зелёная вспышка.

Воспоминание исчезло.

Гермиона резко вдохнула.

— Что это было?

— Остаточная магия.

— Чья память?

Малфой отвёл взгляд.

— Моей матери.

Тишина ударила сильнее любого ответа.

Впервые Гермиона увидела в нём не Малфоя.

Просто человека, который тоже не выбрал войну.

— Почему ты показываешь мне это?

Они сидели на полу между рядами воспоминаний. Где-то сверху капала вода.

Малфой крутил в пальцах пустой флакон.

— Потому что архив связан с тем, что происходит в школе.

— И?

— И потому что ты уже влезла слишком глубоко.

— Очень информативно.

Он раздражённо выдохнул.

— Воспоминания можно не только хранить, Грейнджер. Их можно пересаживать.

Она нахмурилась.

— Что?

— Эмоции. Навыки. Страх. Верность. Ненависть. Всё это магия.

Гермиона почувствовала, как внутри медленно поднимается ужас.

— Кто-то внедряет студентам чужие воспоминания?

— Похоже на то.

— Зачем?

— Не знаю.

Но она поняла раньше него.

Или раньше призналась себе.

— Кто-то пытается создать людей, которые будут помнить войну не своей памятью.

Малфой впервые посмотрел на неё с настоящим уважением.

— Именно.

Когда они уже собирались уходить, Гермиона заметила один сосуд в дальнем углу.

Чёрный.

Не серебряный.

Чёрный.

— Что это?

Малфой резко встал.

— Не трогай.

Слишком поздно.

Она коснулась стекла.

И мир исчез.

Холодный мэнор.

Крики.

Тяжёлое дыхание.

Кто-то стоит на коленях.

Перед ним — Волдеморт.

Но Гермиона смотрит не его глазами.

Она смотрит глазами Драко Малфоя.

— Ты боишься меня? — шипит Тёмный Лорд.

И юный голос отвечает:

— Нет.

Ложь.

Абсолютная.

Ужасная.

Гермиону вышвырнуло обратно так резко, что она упала на пол.

Малфой схватил её за плечи.

— Ты в порядке?

Она смотрела на него так, будто видела впервые.

Потому что чувствовала.

Весь тот страх.

Всю ту боль.

Всю беспомощность.

И теперь не могла делать вид, будто не понимает его.