ВзаперТия (джен)

Она приближалась медленнее, чем улитка ползет по стеклу. Каждый миллиметр пути давался усилием, потому что не страх двигал ею — страх она давно переросла, — а осторожность. Холодная, методичная осторожность существа, которое знает: второй ошибки не будет.

Пятно в магическом зрении росло. Расплывчатое, пульсирующее слабым, едва уловимым светом — не тем светом, который видят глаза, а тем, который чувствует душа. Оно было похоже на далекий костер в бесконечной ночи. На маяк. На обещание.

Селестия приблизилась настолько, что смогла различить детали.

И замерла.

Это был не просто сгусток магии. Это был артефакт. Она узнала его сразу — через тьму, через лед, через тысячелетия забвения. Форма звезды. Шесть лучей, расходящихся из центра. Тот самый артефакт, что когда-то — давно, в другой жизни, в другом мире — помог ей победить Найтмер Мун в первый раз.

Элемент Гармонии.

Элемент Магии.

Сердце — то, что осталось от сердца — пропустило удар. Невозможный, фантомный, но такой реальный, что Селестия на миг забыла, где находится. Элементы Гармонии. Она думала, они все уничтожены. Думала, Найтмер Мун стерла их из существования, как стерла имя самой Селестии из истории. Но нет. Один из них выжил. Самый важный.

Она потянулась к нему инстинктивно, как голодный тянется к хлебу, как замерзший — к огню. Магия артефакта чувствовалась даже на расстоянии: теплая, живая, пульсирующая в такт давно остановившемуся времени.

И тогда она увидела носителя.

Элемент не был просто брошен на пол. Он инкрустирован в тиару, что была надета. На кого-то, кто лежал на каменных плитах, вмерзший в лед с головой. Селестия разглядела очертания — смутные, искаженные магическим зрением, но узнаваемые.

Пони.

Единорог.

Лиловый цвет шерсти — точнее, то, что от нее осталось под толщей льда. Темная, когда-то аккуратная, а теперь спутанная и мертвая грива. Искорёженные очки, наполовину вмерзшие в череп.

Селестия узнала ее.

Твайлайт Спаркл.

Внутри огонька что-то сжалось. Боль. Настоящая, живая боль, которую она не чувствовала с того момента, как превратилась в прах. Ее ученица. Ее самая верная, самая талантливая, самая преданная ученица. Та, кто должна была унаследовать ее дело. Та, кто должна была жить.

Лежит здесь. Вмерзшая в лед. Мертвая.

Сколько веков? Сколько тысячелетий?

Селестия не знала. Она смотрела на тело Твайлайт, и перед глазами проносились обрывки воспоминаний: первое появление в Кантерлоте, робкая улыбка, блеск в глазах при виде древних фолиантов. Потом — обучение премудростям колдовства.

Теперь от всего этого остался лед. И труп. И звезда, которая все еще светилась слабой, отчаянной искрой магии.

Твайлайт пыталась что-то исправить.

Селестия поняла это, рассмотрев позу замерзшего тела. Передние копыта вытянуты вперед, словно в последнем отчаянном жесте. Рог — расколот, но вокруг него все еще вьются призрачные нити заклинания, которое так и не было завершено. Она пыталась активировать Элемент. Пыталась противостоять Найтмер Мун. Пыталась вернуть солнце.

И проиграла.

Как и все.

Селестия замерла в нескольких дюймах от тела. Магическое зрение подсказывало ей то, чего она не хотела, но должна была знать: лед вокруг Твайлайт был особенным. Не просто замерзшей водой. А ловушкой. Он дышал. Он жил своей, холодной жизнью. И он ждал.

Если бы Селестия коснулась тела — даже краем своего огонька — лед втянул бы ее внутрь. Заморозил. Остановил. И она навсегда застряла бы в этом трупе, запечатанная в мертвой плоти, как муха в янтаре. Сознание — вечно бодрствующее, вечно осознающее — но без возможности двигаться, без возможности думать о чем-то, кроме холода.

Хуже, чем витрина. Хуже, чем скелет. Хуже, чем смерть.

Но Элемент Магии.

Он был прямо здесь. На голове у Твайлайт. Всего в нескольких сантиметрах от ледяной границы. Если бы Селестия могла дотянуться до него — не касаясь тела, не задевая лед, — она бы смогла подпитаться. Остатки магии артефакта, такие же древние, такие же забытые, как и она сама, могли бы перетечь в нее. Она стала бы сильнее. Ярче. Увереннее.

Но как?

Она не могла коснуться тела. Лед не позволял приблизиться ближе, чем на толщину волоска. А Элемент был надет — плотно, вплотную к замерзшей гриве. Чтобы добраться до него, нужно было пройти сквозь лед. Или…

Или вытянуть магию на расстоянии.

Селестия сосредоточилась. Вспомнила то, чему сама учила Твайлайт. Магия — это не только касание. Магия — это связь. Два объекта, имеющие общую историю, общее назначение, могут взаимодействовать без физического контакта.

Элемент когда-то признавал ее. Она была принцессой Солнца, хранительницей Гармонии. Между ними оставалась нить. Тонкая. Истлевшая. Но не разорванная.

Селестия протянула к тиаре не щупальце магии, не импульс, а саму волю. Чистую, сконцентрированную, отчаянную.

«Ты помнишь меня», — воззвала она. — «Я та, кто зажгла тебя в первый раз. Я та, кто верила в гармонию. Я та, кто не сдалась. Дай мне силу. Всего каплю. Всего искру. Пожалуйста».

Ничего не произошло.

Секунда. Другая. Третья.

Селестия уже хотела отпрянуть, признать поражение, когда Элемент дрогнул.

Едва заметно. На толщину волоска. Но магическое зрение уловило это движение. Свет внутри лиловой звезды, такой же слабый, как и она сама, вдруг потеплел. И потянулся к ней.

Медленно. Осторожно. Как старый друг, который узнал тебя после долгой разлуки.

Нити магии поползли от Элемента сквозь лед — не ломая его, не касаясь, а просто проходя сквозь, потому что для чистой магии не существует преград. Тонкие, золотистые, почти прозрачные. Они тянулись к огоньку Селестии, и каждая нить была теплой. Живой. Настоящей.

Первое касание обожгло — но не холодом, а теплом. Истинным, забытым теплом, которого она не чувствовала тысячелетия. Селестия едва не закричала от неожиданности, но у нее не было голоса, и крик остался внутри — искренний, яростный, благодарный.

Магия вливалась в нее. Кроха за крохой. Искра за искрой. Она чувствовала, как огонек разгорается, становится ярче, плотнее, увереннее. Теперь она не просто тлеющий уголек — она факел. Маленький, слабый по меркам того, кем она была когда-то, но такой огромный по сравнению с тем, кем она стала.

Она пила эту магию жадно, но осторожно, боясь переполниться, боясь повредить артефакт, боясь потревожить покой Твайлайт. Элемент отдавал не щедро — он сам был истощен. Но то, что он дал, стало для Селестии спасением.

Когда последняя нить истончилась и оборвалась, огонек замер. Он больше не дрожал от холода. Он пульсировал ровно, спокойно, уверенно.

Селестия посмотрела на тело ученицы — сквозь лед, сквозь время, сквозь невозможность что-либо изменить.

— Я вернусь, — пообещала она беззвучно. — Я не знаю, как. Я не знаю, когда. Но я вернусь за тобой. И за всеми.

Элемент Магии потускнел. Он отдал все, что мог. Но свет внутри него не погас окончательно — теплился, как свеча на ветру, ждал. Может быть, чуда.

Селестия развернулась и поплыла дальше в глубь Тронного зала. Теперь она была сильнее. Теперь она могла видеть дальше.

И то, что она увидела в центре зала, заставило ее забыть обо всем на свете.

Там стоял трон.

Один-единственный трон. Не ее солнечный, разбитый и вмерзший в пол где-то сбоку. А другой. Лунный. Черный, сверкающий льдом, украшенный полумесяцами.

И на этом троне кто-то сидел.

Селестия замерла.

Магическое зрение показывало фигуру. Высокую. Темную. С кристальной гривой и рогом, увенчанным короной из инея.

Найтмер Мун.

Ее сестра.

Сидит на своем троне. В промерзшем, мертвом дворце. В мире, где нет ни дня, ни ночи, а только вечный холод и вечная тьма.

Жива ли она? Спит ли? Или тоже стала чем-то другим — не пони, не призраком, не богиней, а чем-то посередине?

Селестия не знала. Она знала только одно: она нашла ее.

И теперь нужно было решать, что делать дальше.

Огонек парил в темноте Тронного зала, напротив трона, на котором сидела та, кто обрекла ее на тысячелетия пытки. Внизу, во льду, застыло тело преданной ученицы. На голове ее все еще теплился последний Элемент Гармонии.

Селестия была одна. Слепая. Глухая. Немая.

Но теперь — сильная.

Достаточно сильная, чтобы сделать следующий шаг.

Вопрос только — какой.