РМЖ. Пьяный единорог (джен)

Из-за двери комнаты, где Гарри повёл немало летних дней, раздавались смех и взрывы — Рон с детьми играли в подрывного дурака. Не утруждаясь стуком, Гарри открыл дверь.

— Привет!

— Дядя Гарри! — вскричала Роза.

— Кто выигрывает?

— Я! — закричал Хьюго, первым подскакивая с места и обнимая Гарри. Роза присоединилась к брату через секунду.

Прижав к себе детей, над их головами Поттер выразительно посмотрел на Рона, и тот обречённо вздохнул.

— Пойдите перекусите, нам с дядей Гарри надо поболтать.

Дети притихли, переглянулись и послушно вышли.

— Ты не всё мне рассказал, — без вопросительной интонации сказал Гарри и сел на кровать рядом с другом. — Выкладывай. Рон?

— Ну я же сказал: меня сразу вырубило.

Гарри сдвинул брови над переносицей, и Рон заёрзал.

— Это я, дружище, — доверительно понизил он голос. — Мне ты можешь всё рассказать.

— Если кто-то пронюхает...

Гарри ненавидел такие моменты. Он понимал страх свидетелей или почти готовых настучать на подельников преступников, но разубеждать их, будто опасности нет, или успокаивать, изображая участие и демонстрируя терпеливое участие, вместо того, чтобы работать над делом, — это злило.

— Рон, не тяни. Чем скорее ты дашь мне что-то, тем быстрее мы отправим этих уродов в Азкабан.

— Но я ничего не...

— Вспомни! — перебил Гарри. — Запах? Сколько человек ты видел? Что было в помещении в тот момент, когда ты пришёл?

— Я не помню! Гарри, там была темно, у меня в голове всё перемешалось...

— Если бы ты согласился...

— Что?! — вскочил на ноги Рон. — Я не позволю копаться у себя в голове!!!

Гарри вздохнул.

Он отлично знал страх Рона перед легилименцией. Всем, связанным с менталистикой, если точнее. Та ситуация с внушёнными крестражем мыслями в лесу Дин не прошла для Рона бесследно. Это Гарри с Гермионой простили его за уход в тяжёлый момент, а сам Рон себя так и не простил. Осознание бессилия подкосило его. Собственно, одной из главных причин, почему Рон бросил мысль о работе в Аврорате, был страх, что о его сокровенном узнает кто-то посторонний, и тот страх был так силён, что идти на занятия окклюменцией Рон просто отказался и ушёл работать в магазин Джорджа.

— Семь трупов, дружище…

Уговоры измотали Гарри. Они с Роном были знакомы с одиннадцати лет, росли вместе, жили в одной комнате и в учебное время, и на каникулах, и знали слабости и болевые точки друг друга от и до. Уизли был упрям и трусоват — и Гарри принимал его со всеми недостатками и любил как брата... И сейчас использовал знания для дела.

— Неважно, что ты скажешь, Рон. Эти люди не остановились перед убийством семи человек. В том числе и очень серьёзных преступников. Если они хоть на миг заподозрят, что тебе известно хоть что-то, они придут за тобой. В дом, где живут твои дети. Или сюда — к Молли.

На сером от страха лице веснушки смотрелись трупными пятнами. Рону хватало мозгов понимать, что молчанием он себе лучше не сделает, и всё же на визит в Аврорат он так и не согласился.

— Я доверяю только тебе.

Голос Рона звучал глухо.

— Я не менталист, — осторожно напомнил Гарри, не спеша облегчённо выдыхать. И не ошибся: Рон скрепя сердце мог допустить мысль, что лучший друг влезет ему в голову, но кто-то чужой — на это он не дал бы согласие даже под угрозой Авады.

…Два часа спустя Гарри смирился, прекращая уговоры, и поднял палочку.

— Будем надеяться, что моих навыков хватит... Легилименс!

* * *

— Шеф!

Запыхавшийся Гарри влетел в кабинет Робардса с выпученными глазами, но не успел ничего сказать, наткнувшись в дверях на министра.

— Поттер, — с обреченностью в голосе констатировал глава Аврората и сделал знак входить.

Министр с напряжённым лицом остановился.

— Что-то нашёл?

— Не совсем, — честно ответил Поттер и, как мог кратко, пересказал суть своих догадок, закончив вопросом: — Если это было то самое зелёное заклинание, что и в деле Акермана...

В кабинете наступила тишина. В памяти присутствующих были ещё свежи воспоминания. Гарри ждал реакции. Дело Акермана забрал Отдел тайн, засекретив всё, что только можно, и изъяв воспоминания у всех, кому хоть что-то было известно. Гарри позволили знать, однако ни обсудить дело, ни даже получить информацию, чем конкретно то закончилось, он так и не смог.

— Акерман в Азкабане. — В голосе министра не было уверенности в достаточности меры пресечения.

— И кто поручится, что у него не было сообщников, о которых мы не знаем? — как можно спокойнее спросил Гарри.

Кингсли выругался, полоснул яростным взглядом по главе Аврората и Поттеру и, почти шипя, тихо приказал:

— Разберитесь с этим бардаком!

Щелчок прикрытой двери будто сбросил с плеч Робардса неподъёмный груз.

— Выкладывай, — велел он и откинулся на спинку стула. — Почему Уизли не рассказал всё на допросе?

— Ментальное воздействие, — быстро ответил Гарри. — Сэр, Уизли ничего не пытался специально скрыть. Вчера он был дезориентирован после произошедшего и плохо соображал, но сегодня он даже согласился на легилименцию...

— Не у нас, — хмыкнул Робардс, вспомнив о проблемах Рона с прохождением курса ментальных практик, и отмахнулся от попытки Гарри вступиться за друга. — Ну да он и не был обязан. Так! Тащи сюда Патила, надо снова прошерстить всё, что есть по делу Акермана, и допросить его самого. Невыразимцы нихрена нам не сказали, дело забрали и сами закрыли, но семь трупов развязывают нам руки… Ненавижу такое!

Гарри покивал, воздержавшись от комментариев: в вопросе вмешательства невыразимцев в работу Аврората они были единодушны.

— Сэр, надо надавить на Ханну Аббот. На неё многое указывает. Даже если она не организатор, в деле она замазана по самую макушку, у неё наверняка должна быть нужная нам информация.

— Она миссис Лонгботтом, — напомнил Робардс и поморщился, — и никто не даст нам ордер на обыск Лонгботтом-мэнора.

Гарри нахмурился и поднялся:

— Я поговорю с Лонгботтом лично.

— Уверен? — удивлённо, но с немалым облегчением уточнил Робардс.

Поттер пожал плечами и невесело усмехнулся:

— Мы никогда не были близкими друзьями, но Невилл как раз тот человек, кто сможет понять всё правильно.

* * *

Со времён Хогвартса они все изменились, и Невилл не был исключением. Из недотёпы он вырос в представительного мужчину, профессора травологии... Но для тех, кто знал его прежним, Невилл оставался тем же гриффиндорцем, что и в детстве: открытым, доверчивым, верным. Радость от визита старого друга сменилась на его лице глубокий задумчивостью, на смену которой пришла обида.

— Дружище, — прямо глядя Невиллу в глаза, Гарри не пожелал опускаться до лжи и потому слова подбирал осторожно, — я понимаю, насколько для тебя всё это дико звучит, и, поверь, мне очень жаль, что вообще приходится говорить о таком, но я аврор, совершено преступление, и я не могу закрыть на это глаза лишь потому, что в деле замешена твоя жена. Я должен убедиться, что Ханна оказалась не в то время не в том месте. Невилл, прости, но я не имею права верить на слово.

— Я абсолютно уверен, что это какое-то ужасное недоразумение, — веря в то, что говорит, Невилл чуть улыбнулся и покачал головой, — но понимаю, что ты действительно не можешь ограничиться моими словами. Что тебе нужно, Гарри?

— Осмотреть всё. Невилл, я могу получить ордер, — чуть преувеличил он и развёл руками, — но решил прийти к тебе так.

— Что ты хочешь найти?

Подавив вздох, не желая раньше времени думать о том, что произойдёт после, Гарри заставил себя улыбнуться:

— Ничего не хочу найти и надеюсь, что и не найду. Но нужно осмотреть вещи Ханны... Редко используемые помещения. Обыск «Котла» мало что дал, но это бар, хранить там то, что желаешь скрыть, не слишком умная идея, особенно когда можно с удобством разместиться в старинном поместье, ордер на обыск которого без веских оснований не подпишут. Наверное, лучше всего начать с подвала.

Двадцать минут спустя, пока Невилл изумлённо пялился на оборудованную в одном из подвальных помещений лабораторию, Гарри отправил Патронуса Робардсу и отошёл к стене, держа палочку хоть и опущенной, но наготове: он понятия не имел, как Невилл может повести себя в такой ситуации.

Лаборатория ставила крест на любых попытках Ханны переложить вину и ответственность за совершенные преступления на кого-то другого. Нелегальщина, убийства, нападение на Рона — все это было звеньями одной цепи. Более того, Гарри был убеждён, что после тщательной проверки этой лаборатории эксперты подтвердят связь с делом Акермана, и тогда...

— Я не понимаю... — пролепетал шокированный увиденным Невилл.

Опасения не оправдались, Невилл не взорвался, и Гарри горько вздохнул.

— Мне так жаль...

— Не надо меня жалеть! — вскинулся тот.

— Невилл, — строго перебил Поттер, — я не буду говорить, что знаю, каково тебе сейчас, но мне вправду очень жаль, что тебе придётся пройти через...

— Ханна не могла... — начал было тот снова, и Гарри повторно перебил:

— Не только могла, но и руководила операцией.

— Этого ты утверждать не можешь! — возмутился Невилл с обидой.

— Послушай, дед Ханны всю жизнь занимается нелегальщиной. Ты же наверняка знаешь про «Пьяного единорога» и его репутацию...

— Но при чём тут Ханна?

— Тебя не удивило её желание купить «Котёл»? — Невилл помотал головой, и Гарри заметил неискренность. — Оно всех удивило, дружище. Прибыль средняя, учитывая объём усилий, при этом ни престижа, ни другой выгоды. Но, конечно, никто не мог и подумать, что суть этой покупки в отмывании прибыли да легализации Рога.

По лицу Невилла было понятно, что вводить его в курс дела сейчас бессмысленно: он не мог в одночасье принять тот факт, что его жена, мать его детей преступница.

Поэтому Гарри осторожно сменил тему и стал расспрашивать про деда Ханны: обычные вопросы о том, бывал ли тот в поместье Невилла, как часто общался с внучкой... А затем позорно сбежал, передав место преступления Робардсу и экспертам.