Тайна Ли (гет)

Зал для частных аудиенций был намеренно сделан тесным: низкие потолки, узкие окна, будто само пространство давило на того, кто пришёл не по своей воле. Советник Ли сидел на возвышении, скрестив пальцы, и смотрел на Женьши так, словно уже выиграл партию.

— Ты опоздал, — произнёс Ли, и в этом упрёке не было ничего личного — только инструмент, чтобы показать, кто здесь держит нити. — При дворе шепчутся, что ты слишком занят делами, не подобающими твоему положению. Что-то про девушку из аптекарской службы…

Женьши не стал оправдываться. Он остановился ровно там, где тень от колонны падала ему на лицо, скрывая выражение глаз.

— При дворе много шепчутся, — спокойно ответил он. — Но я здесь, чтобы говорить не о слухах, а о деле. В восточном крыле отравление. Пока не смертельное, но показательное. Кто-то пробует яд, чтобы посмотреть, как мы будем реагировать.

Ли едва заметно нахмурился — не от тревоги, а от того, что ход разговора ускользал из-под его контроля.

— Отравление? — переспросил он, будто впервые слышал об этом. — И ты пришёл ко мне с этим? Разве это не забота лекарей?

— Это забота того, кто отвечает за безопасность дворца, — ровно произнёс Женьши. — А я отвечаю за неё. И потому спрашиваю прямо: кто из твоих людей проверял поставки трав в последние дни? Кто имел доступ к запасам в восточном крыле?

Ли откинулся на спинку кресла, и на его лице мелькнуло что-то похожее на удовлетворение — будто он только и ждал, когда Женьши сделает этот шаг и обвинит кого-то из его окружения.

— Ты смеешь подозревать моих людей? — голос советника стал тише, а значит, опаснее. — Это звучит как оскорбление, Женьши. Или как попытка отвлечь внимание от чего-то другого. Например, от того, почему ты носишь по дворцу аптекарских девушек и прячешь их от чужих глаз.

В воздухе повисло напряжение, тяжёлое, как перед ударом молнии. Женьши не дрогнул.

— Я не прячу, — тихо, но отчётливо произнёс он. — Я защищаю тех, кто видит то, чего не видят другие. И если ты не причастен к этому отравлению, тебе нечего бояться моих вопросов. Но если причастен — помни: яд всегда оставляет следы. А я умею их читать.

Ли медленно улыбнулся, и эта улыбка была хуже любой угрозы.

— Как поэтично, — протянул он. — Ты говоришь, будто сам стал аптекарем. Но будь осторожен, Женьши: иногда те, кого ты защищаешь, становятся твоей самой большой слабостью.

Женьши чуть склонил голову — не в поклоне, а в признаке того, что услышал предупреждение.

— Возможно, — спокойно ответил он. — Но слабость — это не когда ты защищаешь кого-то. Слабость — это когда ты позволяешь злу остаться безнаказанным.

Тишина, повисшая после этих слов, была громче любого крика. Ли больше не улыбался.

Тем временем в восточном крыле доверенный человек Женьши — немолодой, молчаливый стражник по имени Чэнь — стоял у двери покоев служанки, не впуская никого, даже лекарей, как и было приказано. Внутри, склонившись над бледной девушкой, работала помощница Мао Мао — та самая, что умела слушать и не задавать лишних вопросов.

Она быстро, но аккуратно влила в рот служанки отвар, рецепт которого Мао Мао набросала на листке: солодка, щепотка толчёного жемчуга, капля настойки из корня пиона. Руки у помощницы дрожали, но голос оставался твёрдым:

— Дыши, милая, просто дыши. Сейчас станет легче.

Через несколько минут дыхание девушки выровнялось, а на щеках появился слабый румянец. Помощница вытерла пот со лба и только тогда заметила на полу у кровати крошечный обрывок ткани — не обычный лоскут, а кусочек дорогого шёлка с едва заметной вышивкой: стилизованный лист аконита, такой, какой можно встретить только на одежде из мастерских северного квартала.

Она осторожно подняла лоскуток, завернула в чистый платок и спрятала в рукав. Потом подняла глаза на Чэня, стоявшего в дверях.

— Она будет жить, — тихо сказала помощница. — Но это был не случайный яд. Кто-то знал, какую дозу дать, чтобы не убить, а проверить. И этот кусочек… он не от платья служанки.

Чэнь молча кивнул, принимая не только слова, но и улику. Он не стал спрашивать, что с ней делать, — он знал, кому её передать.

Когда Женьши наконец покинул зал аудиенций, небо уже потемнело, и первые капли дождя ударили по каменным плитам двора. Он шёл быстро, почти не замечая сырости, а в голове крутились слова Ли: «Те, кого ты защищаешь, становятся твоей слабостью». Но теперь у него было не только противостояние, а и шанс на ответный ход.

У поворота коридора его ждал Чэнь. Без поклона, без лишних слов он протянул свёрнутый платок. Женьши развернул его, увидел шёлковый лоскуток с вышитым листом аконита — и его лицо на мгновение стало таким холодным, каким его видели только в самые опасные моменты.

— Где это нашли? — спросил он.

— У постели служанки, — коротко ответил Чэнь. — Не её вещь. И отвар сработал. Девушка дышит.

Женьши сжал платок в кулаке, а потом спрятал во внутренний карман. В его глазах мелькнуло то самое решение, которое меняет всё.

— Передай помощнице Мао Мао, что она молодец, — тихо сказал он. — И скажи, что теперь мы знаем, с какой стороны дует ветер.

Он снова двинулся вперёд, но теперь шаг его был не просто решительным — он был шагом человека, который перестал защищаться и начал наступать.