На стороне тьмы (гет)

До Хейлшема они добрались уже в сумерках.

Деревня пряталась в низине, между холмами. Два десятка старых каменных домов, узкая улочка, трактир с покосившейся вывеской и церковь, чей колокол давно молчал. Магглы здесь почти не появлялись. Даже воздух казался другим — густым, неподвижным.

— Ты уверен, что нас не заметили? — спросила Гермиона.

Драко не ответил сразу. Остановился у перекрестка и медленно провел взглядом по пустым окнам.

— Если бы заметили, нас бы уже встретили.

— Очень обнадеживает.

— Я не обещал обратного.

Они свернули на тропинку между живыми изгородями.

Дом Элеоноры Бишоп стоял последним.

Небольшой, с низкой крышей, заросшей мхом. В палисаднике цвела лаванда, а возле двери рос старый тис, такой широкий, что закрывал половину фасада.

Драко поднял руку, но не успел постучать.

Дверь открылась сама.

На пороге стояла женщина лет шестидесяти. Высокая, прямая, с совершенно белыми волосами, собранными в узел. На ней был темно-зеленый передник, испачканный землей.

Она посмотрела сначала на Драко.

Потом на Гермиону.

И только после этого сказала:

— Ты задержался.

— Возникли сложности.

— Вижу.

Она перевела взгляд на перевязанную руку.

— Это пустяки.

— Если мужчина говорит женщине, что это пустяки, значит, рана серьезнее, чем кажется.

Драко едва заметно улыбнулся.

— Вы все такая же.

— К сожалению.

Женщина отошла в сторону.

— Заходите.

Дом пах сушеными травами, яблоками и чем-то теплым, домашним.

Гермиона не сразу поняла, что именно кажется ей странным.

Потом догадалась.

Здесь не было напряжения.

Никакой защиты.

Никаких чар, которые обычно накладывали бывшие Пожиратели на свои дома.

Просто обычное жилище.

Будто война никогда не существовала.

— Снимайте обувь, — сказала хозяйка. — Грязи нанесли столько, что хватит на целый огород.

Драко послушно нагнулся.

Гермиона невольно подняла брови.

— Что?

— Не думала, что ты умеешь выполнять чужие просьбы.

— Только ее.

— Почему?

Он посмотрел на хозяйку.

— Потому что однажды она запретила мне умереть.

Элеонора тяжело вздохнула.

— И до сих пор жалею, что не научила тебя говорить меньше.

Она скрылась на кухне.

Гермиона проводила ее взглядом.

— Она всегда такая?

— Какая?

— Будто знает о людях больше, чем они сами.

— Да.

Они остались в небольшой гостиной.

На стенах висели акварели с морскими пейзажами.

Книг было столько, что они занимали почти каждую свободную полку.

В углу спал огромный рыжий кот.

Он лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на гостей и снова уснул.

Гермиона подошла к книжному шкафу.

Большинство названий были ей незнакомы.

Старинные трактаты по целительству.

Редкие издания по зельеварению.

Несколько книг по психомагии.

Она машинально провела пальцами по корешкам.

— Не трогайте третью полку.

Голос Элеоноры прозвучал неожиданно близко.

Гермиона обернулась.

— Простите.

— Ничего страшного. Просто там книги, которые любят обижаться на незнакомцев.

— Они зачарованы?

— Нет.

Женщина поставила на стол чайник.

— Просто очень дорогие.

Гермиона тихо рассмеялась.

Впервые за весь день.

Элеонора заметила это.

— Вот так лучше.

Она разлила чай по чашкам.

— Теперь рассказывайте.

Драко молчал.

— Не смотри на меня так, мальчик.

— Как?

— Будто надеешься, что я сама обо всем догадаюсь.

— Обычно так и происходит.

— Сегодня не получится.

Он коротко пересказал случившееся у часовни.

Без лишних подробностей.

Не пытаясь выставить себя героем.

Когда он закончил, Элеонора долго сидела молча.

Потом посмотрела на Гермиону.

— А вы?

— Что — я?

— Вы ему доверяете?

Вопрос прозвучал так неожиданно, что Гермиона растерялась.

— Нет.

— Хорошо.

Она моргнула.

— Хорошо?

— Было бы хуже, если бы доверяли.

— Почему?

— Потому что доверие, возникшее за один день, редко переживает второй.

Гермиона опустила глаза в чашку.

Чай пах мятой и мелиссой.

Так пахло лето в доме ее родителей, когда мама открывала окна после дождя.

Она вдруг поняла, как давно не вспоминала об этом.

— Но вы пошли с ним, — продолжала Элеонора.

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда.

— Иногда он плохой.

— Именно тогда он и становится настоящим.

В комнате снова повисла тишина.

Драко сидел у окна, рассеянно наблюдая за дорогой.

Пальцы правой руки тихо постукивали по подлокотнику кресла.

Ровный ритм.

Слишком ровный.

Человек, который нервничает, но не позволяет себе этого показать.

Элеонора тоже это заметила.

— Они найдут тебя.

Это прозвучало не как вопрос.

Как констатация.

Драко кивнул.

— Найдут.

— Значит, времени почти не осталось.

Он снова кивнул.

Гермиона поставила чашку.

— Может быть, кто-нибудь наконец объяснит, что происходит?

Элеонора внимательно посмотрела сначала на нее, потом на Драко.

— Объяснить можно многое. Вопрос в другом.

— В каком?

— Готовы ли вы услышать правду?

— Конечно.

Женщина медленно покачала головой.

— Люди почти всегда отвечают именно так.

Она перевела взгляд на Драко.

— А потом оказывается, что они были готовы только к своей версии правды.

За окном хлопнула калитка.

Все трое одновременно повернули головы.

Драко поднялся так резко, что кресло качнулось.

Он уже держал палочку в руке.

Элеонора даже не шелохнулась.

— Сядь.

— Кто-то пришел.

— Знаю.

— Вы никого не ждали?

Она спокойно посмотрела на дверь.

— Ждала.

Драко нахмурился.

— Кого?

Вместо ответа раздался стук.

Три коротких удара.

Пауза.

И еще один.

Драко побледнел.

Гермиона впервые увидела, как исчезает его привычное самообладание.

Он тихо произнес:

— Нет...

Элеонора подошла к двери.

— Иногда, — сказала она, не оборачиваясь, — прошлое приходит без приглашения.

Она повернула ручку.