Пепел под снегом. Последняя клятва Блэков (джен)

Хогвартс встретил их предрассветной тишиной.

Замок ещё спал.

Лишь в некоторых окнах башен мерцал тёплый свет. Где-то далеко скрипнула дверь, и Гермиона на мгновение ощутила почти забытое чувство — будто она снова студентка, которая крадётся ночью по коридорам в поисках очередной загадки.

Но это ощущение исчезло так же быстро, как появилось.

Война изменила даже Хогвартс.

Некоторые портреты больше никогда не вернулись на свои места.

Некоторые доспехи так и остались треснувшими.

А на одной из лестниц до сих пор виднелась едва заметная выбоина от Проклятия, которое едва не убило Невилла.

Замок помнил.

И не хотел забывать.

— Никто не должен нас увидеть, — тихо сказал Регулус.

Он выглядел ещё бледнее, чем накануне.

Серебристые прожилки проступили по его рукам, словно тонкие трещины в стекле.

— Тебе становится хуже.

— Я знаю.

— Нужно найти способ...

— Его нет.

Ответ прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

Гермиона не стала спорить.

Вместо этого она крепче сжала чёрный ключ.

— Где находится хранилище?

Регулус посмотрел вверх.

На потолок.

— Не внизу.

— Что?

— Все ищут тайники под землёй.

Он едва заметно улыбнулся.

— Блэки всегда прятали самое ценное как можно выше.

Они поднялись в заброшенную Северную башню.

Когда-то здесь преподавали астрономию.

После войны башню закрыли — часть каменной кладки обрушилась во время битвы.

Повсюду лежали осколки телескопов.

Пыль покрывала пол толстым слоем.

Регулус остановился перед старинной фреской.

На ней были изображены четыре основателя Хогвартса.

Но между Салазаром Слизерином и Ровеной Когтевран виднелась пустота.

Будто раньше здесь был ещё один человек.

— Этого не может быть, — прошептала Гермиона.

— Может.

Регулус коснулся пальцами пустого места.

— Здесь был первый Хранитель.

— Значит, он действительно существовал?

— Да.

— Почему о нём никто не знает?

— Потому что историю переписали.

Чёрный ключ неожиданно стал горячим.

Гермиона едва не выронила его.

Фреска дрогнула.

По камню побежали золотые линии.

Через несколько секунд стена бесшумно разошлась.

За ней скрывалась узкая винтовая лестница.

Настолько старая, что даже воздух здесь пах иначе.

Не пылью.

А древними пергаментами и холодным камнем.

Они поднялись ещё выше.

На самой вершине башни оказалась маленькая круглая комната.

Посреди неё стоял деревянный стол.

Совершенно новый.

Словно его поставили сюда вчера.

На столе лежал один-единственный конверт.

Без печати.

Без подписи.

Гермиона осторожно взяла его.

Бумага оказалась удивительно тёплой.

— Он ждал только тебя, — тихо сказал Регулус.

Она развернула письмо.

Почерк был аккуратным.

Совсем не таким нервным, каким Гермиона представляла почерк человека, идущего на смерть.

Сириус.

Если ты читаешь это письмо, значит, произошло одно из двух.

Либо мне удалось вернуться.

Либо нашёлся человек, который оказался добрее судьбы.

Я не прошу прощения.

Потому что знаю — не заслужил его.

Когда ты ушёл из дома, я решил, что ты предал семью.

Потом понял, что это семья предала тебя.

Но тогда было уже поздно.

Я слишком долго молчал.

Если мне не удастся остановить Тома Реддла, знай одно.

Ты всегда был прав.

Не о людях.

Не о войне.

О свободе.

Свобода всегда дороже фамилии.

Если когда-нибудь рядом с тобой окажется человек, которому ты сможешь доверять больше, чем самому себе...

Береги его.

Потому что одиночество — самое страшное проклятие рода Блэк.

Твой брат.

Регулус.

Гермиона медленно опустила письмо.

Она не заметила, что по её щеке скатилась слеза.

Регулус стоял, отвернувшись к окну.

Он не смотрел на письмо.

Не мог.

— Ты ни разу его не перечитывал?

— Нет.

— Почему?

Он долго молчал.

— Потому что боялся понять, насколько поздно всё осознал.

Внезапно стены башни задрожали.

Раздался тяжёлый удар.

Потом ещё один.

Будто кто-то пытался проломить камень снаружи.

Регулус мгновенно напрягся.

— Они нашли нас.

Комната озарилась серебристым светом.

Из воздуха один за другим начали появляться Хранители.

Не трое.

Десять.

Они окружили комнату молча.

Высокие фигуры в одинаковых масках.

Словно тени, вырезанные из самой ночи.

Самый высокий выступил вперёд.

— Всё окончено.

Регулус заслонил Гермиону собой.

— Нет.

— Ты знаешь правила.

— Больше нет.

— Тогда ты умрёшь окончательно.

Регулус улыбнулся.

Впервые за всё время.

Спокойно.

Почти счастливо.

— Я давно готов.

Он поднял палочку.

Но заклинания не последовало.

Вместо этого он повернулся к Гермионе.

— Теперь ты знаешь правду.

— Не всю.

— Достаточно.

Он положил ей в ладонь ещё один предмет.

Старинное серебряное кольцо с чёрным камнем.

На внутренней стороне была выгравирована всего одна фраза:

Veritas pretium habet.

«У правды есть цена.»

— Что это?

— Печать главы рода.

— Зачем она мне?

— Потому что теперь ты — Хранительница.

Гермиона резко покачала головой.

— Нет. Я не могу.

— Уже можешь.

Она почувствовала, как кольцо нагрелось.

На мгновение показалось, будто оно сжалось, подстраиваясь под её палец.

Комната наполнилась светом.

И тогда один из Хранителей впервые заговорил с настоящей тревогой в голосе:

— Он передал ей наследие.

Другой ответил:

— Мы опоздали.

В этот миг стены древней башни содрогнулись.

А все портреты Хогвартса одновременно открыли глаза.

И впервые за сотни лет они заговорили друг с другом.

Словно сам замок проснулся, чтобы сделать выбор между сохранением вековой тайны и правдой, которая могла навсегда изменить магический мир.