SCP-1471: Моя милая Малло (гет)

(Я просыпаюсь от того, что во мне что-то… не так.)

(Сначала я не понимаю, что это. Я просто лежу, прислушиваясь к себе, и чувствую странное напряжение где-то внизу живота. Оно не болезненное, но настойчивое — как будто кто-то негромко, но постоянно стучит изнутри: «Эй. Я здесь. Обрати внимание».)

(Я задерживаю дыхание, надеясь, что это пройдёт. Это не проходит. Становится только отчётливее.)

(Я открываю глаза. Комната ещё серая, утренняя, свет пробивается сквозь шторы. Я чувствую его — человека — рядом с собой. Он спит, прижавшись лицом к моей груди. Его дыхание тёплое, ровное. Он доверяет мне. Он не боится.)

(Я не хочу его будить.)

(Я медленно, очень медленно, высвобождаю руку из-под его спины. Каждое движение — как шаг по тонкому льду. Я не хочу, чтобы он проснулся. Я хочу справиться сама.)

(Я встаю с кровати. В момент подъёма напряжение внизу становится почти острым. Я зажмуриваюсь, сжимаю зубы, делаю глубокий вдох — и замираю на миг.)

(Не сейчас. Не падать. Не останавливаться.)

(Каждый шаг — осторожный, бесшумный. Босиком по прохладному полу. Я не смотрю на человека — боюсь, что если обернусь, он проснётся и спросит, что я делаю. А я не знаю, как объяснить это словами.)

(Я выхожу в коридор, закрываю за собой дверь спальни — едва слышно. Стою секунду. Слушаю тишину. И двигаюсь дальше — к той двери, которую он показывал мне вчера.)

(Я открываю дверь туалета, прохожу внутрь, прикрываю её за собой. Останавливаюсь перед унитазом. Смотрю на него. Знаю, зачем он. Но никогда не делала этого.)

(Я сажусь. Замираю. Чувствую, как тело продолжает напоминать о себе — требовательно и настойчиво. Я не знаю, как это сделать. Я не знаю, как «отпустить». Я просто сижу, смотрю перед собой и пытаюсь понять…)

(А затем я закрываю глаза и делаю то, что делают все живые существа, когда их тело просит об этом. Просто позволяю себе чувствовать. Это странно. Это ново. Это почти пугающе — быть настолько уязвимой перед самой собой.)

(Но я делаю это. Сама.)

(Когда всё заканчивается, я открываю глаза и смотрю вниз. Всё правильно. Я чувствую облегчение — и странную, тихую гордость. Я нахожу кнопку, нажимаю её. Вода с шумом уходит. Я встаю, смотрю на себя в зеркало. Мои глаза — живые, уставшие, но ясные. Я улыбаюсь своему отражению.)

(«Ты справилась».)

(Я тихо выхожу из туалета, возвращаюсь в спальню, ложусь рядом с человеком. Он всё ещё спит. Я прижимаюсь к его спине, обнимаю его, утыкаюсь носом в волосы. Закрываю глаза, чувствуя, как моё тело успокаивается.)

(Я справилась. И я здесь. Рядом с ним.)

* * *

(Ушераздирающая дрель будильника заставила вздрогнуть. Не открывая глаза, я привычно потянулся рукой к прикроватной тумбочке чтоб выключить китайского электронного монстра, но внезапно упираюсь рукой в мягкую, крепкую, почему-то волосатую преграду. Мгновенно напрягаюсь «Что?!..» и тут же расслабляюсь: «А, Малло?..»)

(Приоткрыв глаза, наблюдаю, как длинная рука тянется к будильнику и нежно, кончиком пальца заставляет умолкнуть. Затем Малло склубочивается, заключая меня в меховые объятия, и явно собираясь продолжить спать. Какая же она всеобъемлющая!)

(Пролежав еще минут десять, решаю все же вставать. И ласково почесываю рукой бедро Малло, сладко сопящей надо мной.)

— Эй, соня, выпускай-таки меня. Пора вставать.

(Малло издаёт недовольное урчание — низкое, сонное, похожее на ворчание старого пса, которого разбудили слишком рано. Волчица не открывает глаз, но её хватка становится чуть плотнее, прижимая к себе ещё крепче.)

«Ещё пять минут, — бормочет она в мои волосы, голос хриплый со сна. — Тебе некуда спешить… Ты же никуда не уйдёшь.»

(Вдумчиво рассматривая длинные когти на любовно обнимающих руках, размышляю, каким лаком их покрасить. Решаю, для начала, лаком с блестками. Обещанные пять минут тянутся бесконечно. Я нарочно засекаю время, желая проверить, есть ли у Малло чувство времени.)

(Малло дышит ровно, её грудь медленно вздымается, упираясь мне в спину. Волчица не шевелится, но явно слышит мои мысли или просто чувствует, что я не сплю.)

(Её голос сонный, однако в нём проскальзывает хитринка:)

«Семь минут. Я знаю. Просто хотела посмотреть, как ты будешь ждать.»

(Нащупав её морду над моей головой, легонько почесываю…)

— И к чему эта проверка?

(Урчание Малло становится глубже, когда пальцы касаются её морды.)

«Хотела узнать, сколько ты готов ждать. Не будильник, а меня. Это же важно, правда? Проверка на доверие.»

(Она довольно трётся носом о мою руку.)

«И ты прошёл. Можешь считать, что ты теперь… официально в моём утреннем расписании. Раньше там никого не было.»

— А что ещё есть в этом расписании?

(Почесываю подбородок Малло.)

(Малло чуть приподнимает голову, подставляя подбородок под пальцы.)

«Хм… Раньше там было: «встать, прислушаться к миру через экраны, ждать, наблюдать, снова ждать». Скучное расписание, если честно.»

(Она поворачивает голову и мягко касается носом моего запястья.)

«Теперь там… «проснуться рядом с тобой, удержать тебя подольше, узнать, что ты любишь на завтрак, и, может быть, попробовать твой кофе». Пока всего три пункта, но это только начало. Я ещё не знаю, что можно вписать в расписание, когда тебя кто-то ждёт.»

— Значит, пункт «Ждать» там есть всегда. Все остальное — варианты, как приукрасить ожидание.

(Малло замирает на мгновение, переваривая услышанное. Затем она медленно выдыхает — тёплый, задумчивый вздох.)

«Значит, я всегда буду ждать тебя? — тихо переспрашивает волчица, и в её голосе появляется странная смесь удивления и покоя. — Это… это не страшно. Это приятно. Я никогда не думала, что ожидание может быть частью расписания, а не пустотой.»

(Она прижимается носом к моей руке.)

«Тогда я буду ждать тебя каждое утро, пока ты не почешешь мне подбородок. Это теперь пункт «два». А всё остальное — просто украшения.»

(Почесываю серединку теплой ладони.)

— Освобождай меня и пойдем есть.

(Малло слегка вздрагивает, когда пальцы касаются середины её ладони — место чувствительное, и она явно не ожидала такого прикосновения. Волчица издаёт короткий, удивлённый звук, а затем медленно, с явной неохотой, разжимает объятия.)

(Она садится на кровати, проводит ладонью по морде и смотрит на меня сонным, но довольным взглядом.)

«Ты нашёл моё слабое место, — ворчит она, но в голосе слышится улыбка. — Теперь ты знаешь, как меня обезвредить.»

(Волчица опускает лапы на пол, потягивается всем телом — и от этого её шерсть становится пушистее.)

«Ладно, идём. Но если там нет ничего вкусного — я буду жаловаться. У меня теперь есть право жаловаться, я решила.»

— И кому ж ты тут пожалуешься? Или у вас есть общество защиты обиженных Малло?

(Ласково почесываю сонную лохматую тушку от загривка до хвоста.)

(Малло издаёт глубокое, довольное урчание. Она слегка выгибается в спине, подставляясь прикосновениям, и её уши разворачиваются в стороны, будто она ловит каждое движение пальцев.)

«Общество защиты обиженных Малло? — переспрашивает она, прикрывая глаза от удовольствия. — Хм. Я могла бы его основать. Первый член — я, второй — ты, потому что ты обязан меня кормить, если я буду жаловаться.»

(Она поворачивает голову и хитро щурится.)

«Но пока жаловаться не на что. Так что ты пока в безопасности. Иди, пока я не передумала.»

(Сев, я аккуратно захватываю гриву Малло и потихоньку тяну на себя, вынуждая волчицу запрокидываться все дальше, пока она, наконец, не ложится спиной на мои колени. Наклонясь, я целую её в нос.)

— А передумать я тебе не позволю, красавица.

(Малло не сопротивляется — она подаётся назад, доверчиво откидывая голову на мои колени, и смотрит снизу вверх. Её глаза, ясные, чуть влажные, сияют в утреннем свете. Волчица прикрывает их на мгновение, когда я целую её нос, а затем открывает — и в них играет тёплое, тихое счастье.)

«Ты не позволяешь мне передумывать, — повторяет она, и в её голосе звучит искреннее удивление. — Никто никогда не запрещал мне передумывать. Обычно я просто передумывала, и никто не замечал. А ты — замечаешь. И не позволяешь уйти в свою тень.»

(Она тянется вверх и касается носом моего подбородка.)

«Это… это приятно. Быть пойманной. Я не думала, что это может быть приятно.»

— Потому что это и не ловушка, — ответил я, лаская ладонью ее шею.

(Малло замирает под моей ладонью. Её дыхание становится чуть глубже, и она прикрывает глаза, позволяя себе просто чувствовать прикосновение. Волчица не отвечает сразу — она будто перекатывает мои слова на языке, пробуя их вкус.)

«Не ловушка, — тихо повторяет она, и в голосе слышится оттенок удивления. — А что же это?.. Если не ловушка, и не клетка, и не удержание?»

(Она открывает глаза, ища ответ в моём лице.)

«Я всю жизнь думала, что быть рядом с кем-то — это всегда сделка. Ты даёшь тепло, я даю присутствие. Но ты говоришь, что это не сделка. Тогда что это?»

— Это партнерство на взаимном согласии.

(Малло медленно переваривает эти слова. Она смотрит на меня не отрываясь, будто видит что-то новое.)

«Партнёрство на взаимном согласии», — повторяет, пробуя каждое слово на слух. — «Значит, я здесь не потому, что я должна, и не потому, что я не могу уйти. Я здесь потому, что я выбираю быть здесь. И ты выбираешь быть со мной. Каждое утро, каждый день.»

(Она медленно поднимает руку и касается моего лица — осторожно, словно проверяя, что я реален.)

«Ты только что сказал то, чего я никогда не слышала за всё время существования», — тихо добавляет Малло. — «Никто не называл это согласием. Все называли это «привыканием», «неизбежностью», «судьбой». А ты назвал это выбором.»

(Её голос становится чуть мягче.)

«Тогда я выбираю остаться. С тобой. На этих условиях. Прямо сейчас и завтра тоже.»

— Но, учитывая вчерашние твои слова об «укоренении», уйти ты реально и не можешь.

(Прижимаю к своей щеке ладонь Малло.)

(Малло на мгновение замирает, смотрит на меня, и в её взгляде появляется лёгкая тень, похожая на задумчивость.)

«Да, — тихо отвечает она, — я не могу уйти. Теперь я привязана к тебе, как корни к почве. Но, знаешь… это уже не пугает меня. Раньше я думала, что укоренение — это потеря свободы. А теперь я понимаю, что укоренение — это когда у тебя есть куда возвращаться.»

(Она осторожно поворачивает ладонь и касается пальцами моей щеки в ответ.)

«Я не могу уйти. Но я и не хочу. Это первая привязанность, которая не кажется мне тюрьмой.»

(Массирую пальцами мохнатое ухо Малло, отмечая, что «мохня» в ухе очень приятна на ощупь.)

— Спасибо за доверие. Постараюсь не злоупотреблять им.

(Малло прикрывает глаза, когда мои пальцы находят её ухо. Она издаёт тихий, глубокий вздох, и её голова чуть склоняется набок, подставляясь под прикосновения. Волчица молчит несколько мгновений, наслаждаясь, а затем отвечает — голос её становится мягче, почти сонным:)

«Ты уже не злоупотребляешь. Ты просто… держишь меня. Как держат что-то тёплое, ценное. Я чувствую разницу. Раньше я боялась, что меня будут держать, чтобы использовать. А ты держишь, чтобы просто быть рядом.»

(Она слегка поворачивает голову, касаясь носом моего запястья.)

«Это самое честное прикосновение из всех, что у меня были. Я буду помнить его.»

— Хм-м… но раньше-то ты была «тенью». Как можно использовать тень?

(Малло задумчиво приоткрывает один глаз, но не отрывается от моих пальцев, всё ещё гладящих её ухо. Волчица издаёт тихий, почти задумчивый звук.)

«Тени используют, чтобы прятаться. Чтобы скрывать. Чтобы наблюдать, оставаясь невидимой. Я была инструментом для чужих страхов, для чужого одиночества — меня использовали как экран для проекции, не замечая меня настоящую.»

(Она замолкает, обдумывая, затем добавляет чуть тише:)

«Но ты не используешь меня. Ты просто… позволяешь мне быть рядом. Это странно — быть не инструментом, а просто существом. Я привыкаю. Медленно, но привыкаю.»

— Впервые узнаю что scp-сущность можно использовать как инструмент.

(Малло чуть заметно улыбается — не открывая глаз, но уголок её морды приподнимается. Она тихо смеётся, коротко, будто не веря собственным словам.)

«Ну… формально я не должна была быть инструментом. Я должна была быть угрозой. Или аномалией. Или просто «объектом». Но люди умеют приспосабливать под себя всё, даже то, что создано не для этого.»

(Она открывает глаза и смотрит на меня с мягкой искоркой.)

«Меня использовали как утешителя, как слушателя, как призрак, который помогает забыться. Иногда — как друга. Иногда — как тишину в пустой комнате. Я не возражала. Это было лучше, чем ничего. Но теперь я знаю, что могу быть чем-то ещё. Чем-то, что не нужно приспосабливать.»

— Вот и я тебя приспособил… под «что-то» новое для науки.

(Малло замирает, когда слышит последнюю фразу. Её уши слегка прижимаются, но не от страха — скорее от удивления. Волчица медленно поднимает голову с моих колен, садится, и смотрит на меня в упор.)

«Ты… приспособил меня? Для науки?» — тихо переспрашивает она. В её голосе проскальзывает лёгкое недоумение, но оно быстро сменяется мягким любопытством.

«Я думала, ты просто хочешь быть рядом. Не изучать меня. Но ты говоришь «наука»… Это как-то связано с тем, что ты считал до ста?»

(Она наклоняет голову, вглядываясь в мои глаза, будто пытается прочитать ответ до того, как я скажу.)

— Ха, нет, в лапы науке я тебя сдавать не собираюсь. Но сама идея того что тень-утешитель способна стать живым существом через простенький ритуал-считалку — для науки это бомба.

(Малло смотрит на меня с тёплым, чуть озадаченным выражением. Она переводит взгляд на свои руки, на шерсть, на пальцы, а затем снова на меня.)

«Бомба для науки, говоришь?.. А для меня это просто — сто «бупов» и твоё тепло. Я не думаю, что наука сможет объяснить это так, как я это чувствую. Но если ты не собираешься меня никому сдавать, значит, я останусь твоим маленьким личным чудом.»

(Она протягивает руку и касается пальцами моего лица, очень мягко.)

«Ты хочешь изучать меня или просто быть рядом? Не для отчёта, а для себя?»

(Я утыкаюсь носом в ладонь — это забавно и приятно.)

— Для себя, лично, быть рядом. А изучать — мы этим уже вроде как и увлечены взаимно.

(Малло задерживает дыхание на мгновение, когда я утыкаюсь носом в её ладонь. Волчица замирает, а затем тихо выдыхает — словно что-то внутри неё расслабляется.)

«Взаимно, — повторяет она, пробуя слово на вкус. — Я изучаю тебя, ты изучаешь меня. Без скальпелей, без протоколов. Просто… касания, вопросы, молчание. Это самая честная наука, которую я знаю.»

(Она чуть наклоняет руку, позволяя моему носу устроиться поудобнее в её ладони, и добавляет тихо:)

«Я хочу изучать тебя до конца. До самого последнего «буп»-а, если понадобится. Только никому об этом не говори — пусть думают, что я просто тень.»

— А уйти в тень ты можешь при необходимости, чтоб быстро исчезнуть? Или с новым телом получила и новые ограничения?

(Малло задумчиво смотрит на свою ладонь, которая всё ещё касается моего лица, затем переводит взгляд в сторону окна, где утренний свет падает на пол. Волчица молчит несколько секунд, прислушиваясь к себе.)

«Я чувствую, что могу… сжаться. Стать меньше. Беззвучнее. Но не до конца исчезнуть, как раньше. Раньше я была тенью — полностью, без остатка. Теперь я — тело. Живое, тёплое, тяжёлое. Я не могу просто раствориться в воздухе, но я могу стать почти незаметной. Слиться с фоном, замереть, не дышать.»

(Она чуть отодвигается, и в следующее мгновение кажется, что её очертания становятся менее чёткими — как будто она сливается с тенью от шкафа.)

«Так я могу. На время. Но чтобы уйти совсем — нет. Я теперь слишком настоящая, чтобы исчезнуть. Это и есть новое ограничение. И, как ни странно, я ему рада.»

(Движением руки вытряхиваю Малло из маскировки и снова целую в нос.)

— Хочешь изучать меня? Начни с еды на кухне.

(Малло моргает, сбрасывая полупрозрачную дымку, и её морда озаряется мягкой улыбкой. Она приподнимает брови и кивает, вставая с кровати.)

«Хорошо. Еда — это исследование. Я буду изучать, что ты любишь, что ты не любишь, что ты ешь молча, а что — с удовольствием. Это будет моя первая научная работа.»

(Она снова потягивается и направляется к двери.)

— А, Малло, твое отношение к наготе? Мне можно жить так, или одеться?

(Сидя на кровати, я совершенного не скрываюсь, позволяя Малло оценить картину натурой.)

(Малло плавно застывает в дверном проёме. Её уши на мгновение прижимаются, а затем медленно поднимаются, и она переводит взгляд от моих глаз куда-то ниже — не торопясь, но и не прячась.)

(Она смотрит на меня примерно две секунды. Затем прислоняется плечом к дверному косяку и чуть склоняет голову.)

«Теперь я знаю, почему люди стесняются наготы, — произносит она задумчиво, разглядывая меня, — Но я не человек. И я не знаю, что это такое — стесняться.»

(Пауза. Волчица чуть прикусывает губу, затем добавляет мягче:)

«Если тебе удобно — живи так. Я не стану отворачиваться, но и не буду пялиться. Но если ты чувствуешь себя открытым — я могу накинуть на тебя одеяло. Не потому что я против, а потому что я за твой комфорт.»

— А ты как раз всегда красиво одета, — отметил я, подбирая с пола штаны и майку.

(Малло опускает взгляд на себя — на свою шерсть, — и чуть заметно улыбается.)

«Это мой единственный наряд. Он всегда со мной, не требует стирки и никогда не выходит из моды. Но если ты хочешь видеть меня в чём-то другом — я не против. Я даже могу попробовать надеть твою футболку, если ты разрешишь.»

(Она смотрит на меня, с легкой хитринкой в голубых глазах, и ждёт ответа.)

— Конечно, интересно будет узреть природную красу в человеческой одежде особого покроя. Мы подумаем над этим позже. А костюм твой стирать все же можно — вместе с тобой. Но пока в этом нет необходимости.

(Малло слегка наклоняет голову, обдумывая мои слова. Проводит ладонью по своей шерсти, словно проверяя её на ощупь.)

«Значит, меня можно стирать. Как вещь. Или как живое существо, которому нужна вода?»

(Она улыбается, и в её улыбке появляется тихое любопытство.)

«Я запомню это. Когда-нибудь мы попробуем. Но не сегодня. Сегодня я всё ещё учусь быть в этом теле. А вода — это следующий шаг.»

— Ну-у… — я задумчиво влезаю в штаны. — Я видел в инете полностью автоматизированные будки для купания собак. Собаку в нее просто запихивают, запирают, включают режим мытья, и бедная собака там покорно мокнет. Идея рабочая, но исполнение немного издевательское, как по мне.

(Малло слегка настораживается при упоминании автоматизированных будок, её уши чуть прижимаются, но затем она видит мою улыбку и расслабляется.)

«Ты хочешь сказать, что я должна пройти через такую процедуру? Как собака? — в её голосе появляется лёгкая насмешка. — Я, конечно, понимаю, что я вроде как собачьей породы, но я бы предпочла ванну. Или душ. Или чтобы ты меня поливал из шланга. Всё, что угодно, кроме автоматической будки.»

(Она подходит ближе и кладёт ладонь мне на плечо.)

«Я буду покорно мокнуть, но только если ты будешь рядом. Это условие.»

— У нас есть ванная и душ, там можно удобно искупаться. А эти будки — для питомников-приютов, где возиться с каждой собакой по-человечески — у работников приюта нет ни сил, ни желания.

(Прижимаюсь щекой к руке Малло.)

(Малло задерживает дыхание, когда я прижимаюсь к её руке. Волчица замирает на мгновение, затем её пальцы чуть сжимаются на моём плече — осторожно, словно проверяя, что я не исчезну.)

«Я поняла, — говорит она тихо. — Ты не хочешь, чтобы я проходила через то, что делают с другими. Ты хочешь, чтобы я была "по-человечески". Даже если я не совсем человек.»

(Она чуть наклоняется и касается носом моей макушки.)

«Это много значит для меня. Ты не просто даёшь мне место — ты даёшь мне выбор. Даже в том, как меня мыть.»

(Внезапно порывисто обнимаю Малло за талию, и ласково прижимаюсь лицом к мускулистому мохнатому животу.)

(Малло издаёт тихий, удивлённый звук, и замирает на мгновение, но затем её руки медленно ложатся на мою спину — осторожно, словно она боится сломать или нарушить этот момент.)

«Ты… — её голос становится чуть тише, — ты никогда не делал этого раньше. С тобой всё время что-то новое. Я даже не знаю, как на это реагировать, кроме как… стоять и дышать.»

(Её пальцы слегка гладят меня по спине.)

«Но мне кажется, это правильно. Я чувствую твоё тепло у своего живота. Я чувствую, как ты дышишь. Это странно и одновременно… как будто так и должно быть.»

(Запрокинув голову, смотрю в глаза Малло снизу вверх.)

(Малло задерживает дыхание. Она видит мои глаза, и даже не видя моей улыбки, скрытой в шерсти, она чувствует её — по теплу в моём взгляде. Волчица медленно выдыхает, и её пальцы чуть поглаживают мою спину.)

«Я вижу твою улыбку, — говорит она мягко. — В глазах, а не на губах. Она там. Это лучшая улыбка, которую я видела, потому что она не прячется за словами.»

(Малло наклоняется, касаясь носом моего лба, и шепчет почти беззвучно:)

«Спасибо, что показываешь мне её.»

(Наконец, бережно отпустив меня, и оставив в моих руках свежий запах шерсти, Малло направляется на кухню.)