"Любовь, Ненависть и Понимание" (гет)

Следующее утро выдалось холодным. За окном висел густой туман, который скрывал очертания домов и превращал улицы в размытые серые полосы. Фокси проснулся рано — раньше будильника, — и долго лежал, глядя в потолок. Вчерашний день казался странным сном. Он всё ещё чувствовал на ладони тепло её руки — короткое, мимолётное рукопожатие, которое не должно было значить ничего. Но значило.

Он встал, умылся, оделся. На кухне выпил остатки вчерашнего чая — холодного, безвкусного — и вышел из дома. Туман был плотным, как молоко. Фокси шёл по улице, и его шаги звучали глухо, будто он был единственным человеком в этом мире. Он думал о вчерашнем дне — о том, как она влетела в аудиторию, как села рядом, как поправляла ухо. Он не знал, почему это застряло в голове. Просто застряло.

В университете он сразу направился в аудиторию — надеялся занять место у окна, пока никто не пришёл. Но когда он открыл дверь, то увидел, что там уже кто-то есть. Мангл сидела за партой у окна — том самом, где сидел он сам вчера. Она смотрела в телефон, ухо упало на лицо, и она не поправляла его. Рядом с ней лежала тетрадь, на которой она что-то чертила — нервно, быстро, как будто пыталась успокоиться.

Фокси остановился в дверях. Она подняла глаза. Их взгляды встретились — и на секунду показалось, что воздух в комнате стал плотнее.

— Привет, — сказала она первой.

— Привет, — ответил он.

Он прошёл вглубь аудитории и сел за соседнюю парту — не рядом, но близко. Она не сказала ни слова. Он тоже. Тишина между ними была не неловкой — скорее осторожной, как будто они оба проверяли, можно ли нарушить её.

Она что-то чертила в тетради — линии, круги, какие-то фигуры. Он искоса смотрел на её руки — тонкие пальцы, быстрые движения. Она заметила.

— Что? — спросила она, не поднимая головы.

— Ничего, — ответил он.

— Ты смотришь.

— Ты рисуешь.

— Это не рисунки. Это… не важно.

Она закрыла тетрадь, убрала её в рюкзак и посмотрела на него. Прямо, без улыбки.

— Ты вчера быстро ушёл, — сказала она.

— Я не люблю шум, — ответил он.

Она помолчала. Потом отложила ручку и посмотрела на него — прямо, без улыбки.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Как?

— Коротко. Как будто хочешь, чтобы разговор закончился.

Он не ответил. Она не отвела взгляд.

— Я не хочу, чтобы он заканчивался, — сказала она тихо. — Просто не знаю, как его продолжать.

Это было честно. Он это почувствовал — по тому, как она сказала это, без кокетства, без игры. Просто призналась.

— Я тоже не знаю, — сказал он.

Аудитория постепенно наполнялась людьми. Кто-то садился рядом, кто-то громко здоровался, кто-то смеялся. Майк вошёл ровно в девять, посмотрел на них, но ничего не сказал. Занял своё место за кафедрой, открыл журнал.

— Сегодня новая тема, — сказал он, не поднимая головы. — Записывайте.

Фокси достал тетрадь. Мангл сделала то же самое. Они сидели рядом — почти плечом к плечу, — и это было странно. Не неловко. Просто... по-другому. Он чувствовал её присутствие — тепло, которое исходило от неё, запах чего-то знакомого, едва уловимого. Она сидела тихо, не ёрзала, не отвлекалась. Только иногда поправляла ухо — машинально, почти не замечая.

На перемене аудитория опустела наполовину. Кто-то вышел покурить, кто-то остался переписывать конспект. Мангл подождала, пока голоса стихнут, и только потом повернулась к нему.

— Слушай, — начала она, и в её голосе послышалась та самая нотка, которую он запомнил вчера — лёгкая, почти насмешливая, но с чем-то ещё под ней. — Ты ведь здесь недавно. Совсем.

Он кивнул.

— Я знаю одно место, — сказала она. — Не кафе — просто... тихое. Там мало кто бывает. Если хочешь, могу показать. Не сегодня. Просто... когда будет время.

Он посмотрел на неё. Она смотрела в сторону — не на него, — и её ухо снова упало на лицо. Она поправила его — быстро, почти нервно.

— Почему ты предлагаешь это мне? — спросил он. — Ты меня почти не знаешь.

Она пожала плечами — но в этом жесте не было равнодушия.

— Может, поэтому и предлагаю. С незнакомыми проще. Они не ждут, что ты будешь кем-то другим.

Он не ответил. Она тоже.

— Хорошо, — сказал он наконец.

Она кивнула. Не улыбнулась. Просто кивнула — и отвернулась к своим записям. Но Фокси заметил, как её плечи чуть расслабились. И что-то внутри него сдвинулось — тихо, почти неслышно.

После пар они вышли из университета почти одновременно — случайно. Туман уже рассеялся, и город выглядел иначе — ярче, чётче. Они стояли на крыльце, и никто из них не знал, что сказать.

— Ну... — начала она.

— Ага, — ответил он.

Они замолчали. Потом она усмехнулась — коротко, почти беззвучно.

— Ты ужасен в прощаниях.

— Я знаю.

Она покачала головой — без злобы, — развернулась и пошла в сторону улицы. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Шёл домой и думал о том, что впервые за долгое время ему не хотелось, чтобы разговор заканчивался.

Вечером он сидел на кухне, пил чай и смотрел в окно. За стеклом горели фонари, и город казался тихим, почти безмолвным. Он думал о ней — о том, как она чертила в тетради, как поправляла ухо, как сказала: «С незнакомыми проще». Он не знал, что это значит. Но знал, что хочет узнать.

Продолжение следует