Высокий как честь (джен)

Гарри не успел насладиться покоем даже неделю. Он как раз сидел у камина с кубком вина и размышлял, не завести ли роман с одной из служанок, когда дверь распахнулась и вошла Лиза. Вид у неё был такой, будто она изо всех сил пыталась не улыбаться.

— Гарри, — проворковала она, усаживаясь напротив без приглашения, — горные племена совсем обнаглели. Нападают на деревни, жгут склады, угоняют скот. Ты же у нас герой. Разберись.

Гарри медленно отставил кубок.

— Я? — переспросил он. — А может, пошлём кого-нибудь другого? У вас же есть и другие рыцари. Хотя бы пара из них достаточно толковые, чтобы разобраться с этой проблемой. Поймите меня, правильно, миледи, я ведь ещё не вполне оправился от прошлого... приключения.

— Тебя... по глупости естественно... называют одним из наследников Долины, — Лиза улыбнулась так сладко, что у Гарри заныл зуб. — Тебе и защищать её. К тому же ты так хорошо показал себя по дороге сюда. Помнишь горцев? Ты же справился.

— Я помню, — кивнул Гарри. — Я помню, как чуть не умер. Прекрасные воспоминания.

— Вот и отлично, — Лиза поднялась. — Выступаешь завтра.

Он понял всё. Если вернётся — прекрасно, горцы разбиты, можно снова делать вид, что он ей дорог. Если не вернётся — ещё лучше. Лиза мысленно уже примеряла траурное платье, и, судя по блеску в глазах, выбирала между чёрным и очень чёрным.

— С радостью, миледи, — сказал Гарри. — Всегда мечтал погулять по горам перед осенью. В дождь, с дикарями, которые хотят моей смерти...

Отряд он собрал неплохой. Сотня человек, крепкие ребята, большинство с опытом. В меру сообразительные, но не настолько, чтобы понять, что их возвращение нежелательно... Впрочем, на них Лизе было плевать.

Первые дни всё шло отлично. Горцы попадались плохо вооружённые — топоры, дубины, у одного был меч, который, судя по ржавчине, помнил ещё Первых Людей. Отряд Гарри разбивал их быстро и почти без потерь. Гарри даже начал думать, что Лиза просчиталась и он вернётся живым. А это её огорчит больше, чем любое поражение. Он представил её лицо и улыбнулся.

Но потом погода решила, что людям слишком весело.

Дождь начался ночью. К утру он превратился в стену воды. Ветер завывал так, что кони отказывались идти, а палатки улетали в неизвестном направлении. Гарри смотрел на это безобразие и думал: «Ну, зато уже не может быть хуже».

Может.

Горцы выскочили из тумана, как черти из преисподней, только мокрые. Их было много. Гораздо больше, чем в предыдущие дни. Видимо, кто-то из местных решил, что раз погода — дрянь, то и люди расслабились. Гарри успел крикнуть приказ, и бой закипел.

Дождь хлестал по лицам. Грязь чавкала под сапогами. Мечи скользили в мокрых руках. Гарри рубился, как в кошмаре — медленно, тяжело, каждое движение давалось вдвое труднее. Он свалил одного горца, потом второго. Отбил удар третьего. Крики, лязг, рёв ветра. Кто-то рядом упал, и Гарри не успел даже понять, кто это.

А потом что-то тяжёлое ударило его по шлему.

Мир дёрнулся. Звуки стали далёкими, будто он нырнул под воду. Гарри успел удивиться, как красиво падают капли дождя, они словно замедлились, чуть ли не повиснув в воздухе. Потом земля кинулась навстречу и мягко, почти нежно, приняла его в объятия грязи.

Последняя мысль была: «Лиза будет в восторге».