Хогвартс 1707 (джен)

Первокурсники один за другим переступили порог и невольно замедлили шаг. Даже те, кто ещё минуту назад уверял товарищей, что ни за что не станет волноваться, теперь смотрели во все глаза, не в силах скрыть восхищения. И Элис тоже замерла на мгновение.

Большой зал оказался куда просторнее, чем она ожидала. Тысячи заколдованных свечей парили под высоким потолком, наполняя помещение мягким золотистым светом. Их пламя не дрожало даже от лёгкого движения воздуха, а восковые капли никогда не достигали пола.

Вдоль зала тянулись четыре длинных стола, за которыми уже сидели старшие ученики. Каждый стол был покрыт скатертью своего цвета, как и в корабельной столовой, но здесь всё выглядело куда торжественнее. На столах стояли золотые тарелки и кубки, а возле каждого места лежали приборы, аккуратно разложенные так, словно их измеряли линейкой. Над столами парили свечи, и свет от них ложился на лица сидящих учеников, одни из которых с интересом разглядывали новоприбывших, а другие переговаривались между собой, ожидая начала церемонии.

Но сильнее всего впечатлял потолок. Он был высоким и почти полностью чёрным, если не считать множества звёзд, рассыпанных по нему. Элис знала, что это магия, но всё равно не могла избавиться от ощущения, будто над залом действительно раскинулось открытое небо в ясную ночь. Казалось, достаточно протянуть руку, и можно будет коснуться далёких звёзд. Впрочем, после недавнего метеоритного дождя это зрелище вызывало смешанные чувства: восхищение невольно переплеталось с воспоминанием о красных огнях и чувством тревоги.

Элис заставила себя перевести взгляд ниже. В противоположном конце зала на невысоком помосте располагался преподавательский стол. За ним уже сидели учителя, и некоторые из них наблюдали за первокурсниками с доброжелательным любопытством. Другие беседовали между собой, но, когда процессия приблизилась, постепенно замолчали. Элис заметила знакомую Камелию Грейс, которая успела тихо и незаметно пересечь зал где-то по окраине, и теперь заняла место среди коллег, прислонив Матильду к спинке стула. Профессор приветливо махнула рукой и улыбнулась, и этот простой жест неожиданно помог Элис немного успокоиться.

Перед помостом, в центре зала, стоял простой деревянный табурет. На нём лежала старая остроконечная шляпа. На фоне великолепия Большого зала она выглядела почти нелепо. Её тёмная ткань местами выцвела, кое-где виднелись швы и заплаты. Она ничем не напоминала волшебную реликвию, которую можно было бы ожидать увидеть на такой важной церемонии. Скорее её можно было принять за вещь, найденную на чердаке старого дома, где о ней забыли на несколько десятилетий.

Элис прищурилась, пытаясь понять, неужели именно эта шляпа и проводит распределение. Она знала, что в Хогвартсе используется волшебный артефакт, но одно дело — слышать о нём в рассказах, и совсем другое — видеть перед собой потёртую ткань и простые заплаты.

Первокурсники остановились перед помостом и выстроились неровными рядами. В зале постепенно стихли разговоры. Старшие ученики повернулись к ним, преподаватели замолчали, и вскоре в огромном помещении воцарилась тишина. Элис слышала собственное дыхание и шорох мантии соседки, которая, кажется, переступала с ноги на ногу от волнения. Что-то должно было произойти.

Несколько секунд ничего не менялось. Шляпа лежала неподвижно, словно обычный предмет, который совершенно случайно оказался в центре внимания сотен волшебников. Кто-то из первокурсников нервно сглотнул. Другой едва заметно потянул соседа за рукав. Элис чувствовала, как среди новичков нарастало напряжение, смешанное с непониманием.

И вдруг шляпа шевельнулась. Её складки медленно собрались в причудливые линии, образуя нечто похожее на глаза и рот. По залу прокатились приглушённые возгласы удивления. Элис широко раскрыла глаза. Старая шляпа, ещё мгновение назад казавшаяся совершенно обычной, ожила на глазах у всех присутствующих. А затем она запела:

Внимание всем! Пыль стряхните с ушей!

На сцене чемпион среди шляп и вещей!

Забудьте про шапки, платки и панамы!

Решатся сегодня здесь главные драмы!

Бояться не нужно, вперёд выходи.

Меня надевай и дорогу найди.

Все мысли увижу в твоей голове,

Стремленья и страхи, что скрыты в тебе.

Отважный и смелый? Гриффиндор позовёт!

Без устали трудишься? Пуффендуй ждёт!

А блещешь мозгами? Вступай в Когтевран!

Амбиции манят? Слизерин тебе дан!

Давай не дрожи, как кисель на ветру.

Смелей надевай меня, не укушу!

Сунь голову в шляпу у всех на виду.

Все тайны узнаю и путь укажу!

Когда песня Шляпы завершилась, зал дружно взорвался аплодисментами. Старшекурсники приветствовали её с такой искренней радостью, словно встретили старого друга, которого не видели целое лето. Кто-то даже присвистнул, а за одним из столов раздались восторженные возгласы. Сама Шляпа, словно устав от выступления, вновь приняла совершенно обыкновенный вид и замерла на табурете.

— Так значит надо всего лишь надеть шляпу? — возмущённо прошептал один из первокурсников. — Вот братец врунишка, ни с каким драконом бороться не надо…

Несколько человек рядом с ним тихо рассмеялись. По ряду прокатились вздохи облегчения: страшные догадки о чудовищах, загадочных испытаниях и болезненных процедурах начали рассеиваться. Впрочем, спокойствие оказалось недолгим. Ведь если сражаться с драконом не требовалось, это ещё не означало, что теперь не о чём волноваться. Прямо сейчас каждому предстояло сесть на табурет, надеть Шляпу и узнать, с каким факультетом ему суждено связать школьные годы. И, судя по всему, изменить её решение было невозможно.

Элис смотрела на первокурсников с лёгкой улыбкой. Она хорошо помнила собственное распределение в Ильверморни: ожидание, растерянность, попытки угадать, что думают о тебе преподаватели, и странное чувство, когда незнакомая магия вдруг словно заглядывает тебе в душу. Теперь же ей предстояло увидеть, как именно Шляпа выбирает факультет, и она невольно задавалась вопросом, насколько хорошо та действительно знает каждого ученика.

Профессор Прайс развернула длинный свиток пергамента. Бумага сухо прошуршала в наступившей тишине. Она окинула первокурсников серьёзным взглядом и заговорила громко и чётко, подчёркивая важность момента:

— Церемония распределения начинается. Когда я назову ваше имя, выходите вперёд, садитесь на табурет и надевайте Шляпу. Когда она объявит решение, направляйтесь к столу своего факультета. Приступим. Сара Тэйлор!

Элис сразу узнала девочку, вышедшую из ряда. Это была одна из двух первокурсниц, которых она спасла во время нападения морских тритонов. Именно Сара в первый вечер путешествия с опаской наблюдала за красными метеоритами, словно уже тогда предчувствовала беду. Теперь она выглядела ничуть не спокойнее: шла маленькими осторожными шагами, то и дело оглядываясь и поглядывая на табурет так, будто опасалась, что шляпа вдруг нарушит обещание и решит её укусить.

Девочка села, и профессор Прайс водрузила ей на голову старую шляпу. Та оказалась настолько большой, что полностью скрыла Сарины глаза, а поля почти коснулись плеч.

Несколько секунд ничего не происходило. В Большом зале воцарилась напряжённая тишина. Сара замерла, вцепившись пальцами в край табурета, и Элис даже успела подумать, неужели распределение окажется долгим испытанием для каждого ученика, которое происходит у него в голове. Но тут Шляпа шевельнула складками и громко объявила:

— Пуффендуй!

Стол, покрытый жёлтой скатертью, немедленно разразился аплодисментами. Несколько учеников приветственно замахали руками. Девочка поспешно сняла Шляпу и торопливо направилась к новым товарищам. По дороге она едва не споткнулась о край мантии, но удержалась на ногах и, наконец добравшись до стола, с облегчением опустилась на свободное место.

— Джейн Брук!

Вторая спасённая девочка выступила вперёд. Она тоже выглядела испуганной, однако старалась держаться увереннее под взглядами сотен учеников. Шляпа едва коснулась её головы, как тут же выкрикнула:

— Гриффиндор!

Теперь зааплодировали за крайним столом справа. Джейн радостно улыбнулась и поспешила к своим новым товарищам. Элис невольно посмотрела в ту сторону и заметила Ричарда Пруэтта. Тот сидел среди гриффиндорцев, чуть подавшись вперёд, словно следил за церемонией с особым интересом. Поймав взгляд Элис, он немедленно выпрямился и сделал такое каменное лицо, будто вовсе не замечал её присутствия.

Элис отвернулась. У неё не было ни малейшего желания обмениваться с Ричардом выразительными взглядами, особенно сейчас, когда каждый следующий момент мог изменить её собственную жизнь.

Между тем распределение продолжалось. Шляпа работала на удивление бодро: называла факультеты громким голосом, иногда почти сразу принимала решение, а иногда задумывалась, шевеля складками и словно прислушиваясь к чему-то, недоступному остальным. В такие моменты первокурсники замирали, а старшекурсники начинали перешёптываться, пытаясь угадать итог. При этом все решения встречали бурными овациями. Сначала это выглядело странновато для Элис, но стоило ей вспомнить, что факультеты очень серьёзно соревнуются между собой и в этом году настрой явно был особенно боевым, как сразу всё встало на места. Каждый ученик был попросту потенциально ценен для факультета.

Элис наблюдала за происходящим с интересом и некоторой тревогой. Одни дети буквально расцветали, едва услышав название своего факультета, другие выглядели растерянными, словно ожидали совсем иного решения. Один мальчик направился к Когтеврану с таким видом, будто только что выиграл важный спор. Девочка, попавшая в Гриффиндор, обернулась к профессору Прайс с совершенно счастливой улыбкой. А худощавый первокурсник, которого отправили в Слизерин, на мгновение замер, потом расправил плечи и пошёл к зелёному столу с такой решимостью, словно заранее поклялся доказать всем, что Шляпа не ошиблась.

Постепенно в рядах оставалось всё меньше учеников. Некоторые из уже распределённых первокурсников украдкой оглядывались на тех, кто ещё ждал своей очереди, и пытались подбодрить их улыбками. Элис вдруг почувствовала, что начинает нервничать сильнее, хотя должна была бы считать себя подготовленной. Она уже училась в магической школе, знала немало заклинаний и имела представление о жизни среди волшебников. Но Хогвартс был другим. И сейчас, когда ей предстояло получить место за одним из этих четырёх столов, она не могла не думать о том, каким человеком её увидит Шляпа.

Наконец профессор Прайс дошла до последней строки:

— Элис Арчер!

По залу словно прокатилась невидимая волна. Разговоры за столами стихли, а взгляды многих учеников обратились к девушке, которая до этого стояла в стороне от остальных первокурсников. Разумеется, Элис была старше большинства собравшихся, и её появление в школе уже вызвало немало любопытства. Кто-то слышал, что она приехала из Америки, кто-то знал о её семье, а другие просто заметили, как она действовала во время недавнего нападения. Теперь все хотели узнать, какой факультет получит в своё распоряжение необычную новенькую.

Элис вышла вперёд, стараясь не обращать внимания на сотни любопытных взглядов и не показывать внутренней тревоги. Она поднялась на небольшой помост, села на табурет и позволила профессору Прайс надеть на себя Шляпу.

Старая ткань закрыла ей лоб и глаза, а края полей слегка коснулись щёк. От выцветшей ткани пахнуло пылью, старым деревом и чем-то ещё — едва уловимым и непонятным. Элис замерла. На мгновение ей даже показалось, что Шляпа втянула воздух, словно принюхиваясь к ней. Затем раздался тихий, скрипучий голос:

— О-о-о, а ты постарше других… Из американской школы Ильверморни к нам перевелась, знаю-знаю… Но куда тебя отправить?

Элис едва заметно вздрогнула. Она ожидала, что Шляпа заговорит, но ей показалось, что этот голос прозвучал прямо у неё в голове, и это было очень необычное и неожиданное чувство.

— У тебя неплохой академический ум, — продолжила Шляпа, словно перебирая какие-то невидимые страницы. — И ты уже немало знаешь. В твоей семье изучают магические науки, и тяга к познанию у тебя тоже есть. Это признаки Когтеврана. Но вижу я и готовность защитить слабых и прийти другим на выручку, а это идеальные качества Пуффендуя. Сложно, очень сложно, но и тебе выпал нелёгкий путь сюда, не так ли?

Элис постаралась не шевелиться. Ей было странно осознавать, что кто-то незнакомый так внимательно рассматривает её мысли, вспоминает поступки и словно взвешивает каждую черту характера. Элис немного помолчала, прежде чем ответить. Она не была уверена, что следует говорить со Шляпой откровенно, но ведь та и без того, похоже, знала о ней больше, чем хотелось бы.

— Да, — тихо произнесла она. — И после всех этих переездов мне хотелось бы наконец найти своё место в этом замке. Узнать его получше, познакомиться с окружающими краями. Я слышала, здесь много всего интересного.

— Хм, тягу к изучению и познанию у тебя не отнять, — задумчиво отозвалась Шляпа. — Но я чувствую в тебе и другие качества. Сегодня ты, без всякого сомнения, сражалась как лев. А это прямой путь за стол Гриффиндора.

Элис невольно вспомнила скользкую палубу, яростные крики, звериные оскалы тритонов и испуганные лица двух девочек. Она до сих пор не знала, откуда взялась решимость пойти к носу корабля, когда Фокс предлагал ей отступить. Но в тот момент она просто не могла поступить иначе.

— Так где же твоё истинное место? — продолжила Шляпа. — Всё здесь, в твоей голове… Я вижу способности активно действовать, добиваться цели и принимать трудные решения. А ещё я вижу стремление. Я бы даже сказала, решимость найти себя, найти свой путь и не потеряться во тьме среди загадок и тайн…

От этих слов Элис стало не по себе. Она не могла понять, что именно Шляпа имеет в виду. Разумеется, ей хотелось узнать больше о загадочных метеоритах, о родительских исследованиях и о том, почему Министерство магии так поспешно уговорило семью вернуться в Англию. Но неужели это действительно было настолько заметно? И какую роль играло здесь и сейчас? А не могла ли Шляпа каким-то образом заглядывать в возможное будущее и видеть какие-то варианты её пути? От этой мысли мороз пробежал по коже.

— Но что, если темнота — это и есть твой спутник и союзник? — вдруг произнесла Шляпа. — Да, теперь мне всё ясно. Слизерин!

Последнее слово прозвучало так громко, что Элис даже вздрогнула. Ей показалось, будто Шляпа выкрикнула решение громче, чем все предыдущие, хотя, возможно, дело было лишь в том, что она находилась прямо у неё на голове.

На мгновение Элис застыла. Она не знала, чего ожидала услышать, но Слизерин почему-то всё равно оказался неожиданностью. Конечно, она понимала, что происхождение и семейная история сами по себе ничего не решают. Но Шляпа упомянула стремление, решимость и темноту — слова, которые звучали совсем не так, как обычные школьные похвалы. И теперь она не могла отделаться от ощущения, что вместе с факультетом получила ещё и какое-то предупреждение, если не предсказание.

Тем временем зелёный стол взорвался аплодисментами. Глориана Розье поднялась первой, приветственно размахивая рукой, и на её лице сияла такая победная улыбка, словно она только что выиграла крупный приз.

Элис сняла Шляпу, аккуратно положила её на табурет и направилась к слизеринцам. Внутри у неё всё ещё было странное чувство: удивление перемешивалось с тревогой, но постепенно их вытесняло нарастающее облегчение. По крайней мере, теперь ей больше не нужно было гадать, какое место ей отведено в Хогвартсе. Этот важный шаг был пройден.

Не успела она подойти к столу, как Глориана выскочила навстречу, схватила её за руку и почти торжественно повела к свободному месту со словами:

— Поздравляю! Ты попала в лучшую команду!

— Глориана, я всего лишь прошла распределение, — негромко заметила Элис, но та, кажется, даже не услышала её.

Усадив новенькую на лавку, слизеринка тут же обернулась к ближайшим соседям:

— Ну что, народ, в нашем полку прибыло! В этом году сразимся за Кубок школы по-настоящему.

— Всё для победы! — ответил ей хор голосов.

Это прозвучало одновременно как девиз и как боевой клич. Несколько учеников подняли кубки, кто-то хлопнул ладонью по столу, а один из старшекурсников даже издал воинственный возглас, вызвавший одобрительный смех соседей. Элис невольно откинулась чуть назад. Она ожидала, что её примут дружелюбно, но подобного энтузиазма явно не предвидела.

Глориана плюхнулась на лавку рядом с Элис, а затем толкнула в бок сидевшего рядом блондина:

— Эй, Малфой, живо гони галеон, ты проспорил!

Тот хитро усмехнулся и протянул золотую монету со словами:

— Что ж, за то, чтобы получить хорошего бойца в команду, галеона не жалко. Кстати, это правда, что ты используешь две палочки сразу? Хитрый приём для повышения скорострельности заклинаний.

Вопрос был обращён к Элис, но она не успела даже придумать ответ, как вмешался сидевший напротив юноша постарше:

— Сильвестр, успокойся. Дайте ей прийти в себя, не доставайте расспросами.

Он повернулся к Элис и протянул руку:

— Дельфинус Блэк, староста факультета. Если что, обращайся.

Элис сдержанно пожала ему руку и коротко кивнула.

— Спасибо. Постараюсь запомнить.

— Вот и прекрасно, — ответил Блэк.

В его манерах не было ни чрезмерной любезности, ни показного высокомерия. Он держался уверенно и спокойно, словно давно привык отвечать за порядок и не видел необходимости доказывать свой авторитет громкими словами. Элис это понравилось, хотя она пока не знала, насколько легко будет найти общий язык с остальными.

Оглянувшись, она вдруг поняла, что сидит в окружении тех самых слизеринцев, чей разговор недавно подслушала в корабельной столовой. Теперь многое становилось понятнее. Эти ученики не просто считали себя лучше остальных — они, похоже, действительно занимали заметное место в жизни факультета. Здесь были старосты, состоятельные наследники известных семей и ребята, к мнению которых прислушивались остальные. Сильвестр Малфой, судя по всему, был их ярким и типичным представителем: он запросто спорил на золотые галеоны и разговаривал с Глорианой как со старой знакомой.

При всём при этом, с одной стороны, Элис не могла не заметить, что как её приняли. Её усадили за стол, поздравили, назвали хорошим бойцом и даже поспорили на её распределение. Всё это было приятно. После последних дней, наполненных переездами, тайнами и подозрениями, хотелось хоть ненадолго почувствовать себя частью чего-то, где тебя принимают.

Но, с другой стороны, в этой встрече было что-то настораживающее. Казалось, от неё уже ждали определённого поведения и даже рассчитывали на какую-то пользу. Её поступок на корабле успели превратить в легенду, а Глориана едва ли не заранее назначила её частью факультетской команды. Элис не любила, когда за неё решали, кем ей следует быть. И хотя никто пока не выдвигал требований, она уже чувствовала, что ожидания окружающих могут стать обузой.

Тем временем профессор Прайс унесла Распределяющую шляпу и табурет, после чего заняла своё место за преподавательским столом. Она звонко постучала ложечкой по стеклянному бокалу, привлекая внимание зала. Гул голосов постепенно стих, и ученики повернулись к помосту.

В центре преподавательского стола поднялся пожилой мужчина с серебристыми волосами, собранными в небольшую косу на затылке. Его лицо было чисто выбрито, но глубокие морщины выдавали возраст. Густые брови придавали светлым глазам слегка насмешливое выражение, а крупный нос с небольшой горбинкой делал облик ещё более запоминающимся. На мужчине был тёмно-синий камзол с латунными пуговицами, под которым виднелся охристый жилет. У горла белел простой шейный платок, аккуратно завязанный без излишнего украшательства.

Он поднялся с такой лёгкостью, словно вовсе не считал свой возраст поводом двигаться осторожнее, и широко развёл руки.

— Добро пожаловать в Хогвартс! — произнёс он, добродушно улыбаясь. — В новом году желаю вам любознательности, благоразумия и хорошей памяти. Любознательность приведёт вас к тайнам, благоразумие подскажет, какие из них не следует открывать, а память позволит вспомнить, почему я вас об этом предупреждал. Благодарю за внимание!

На несколько мгновений в зале повисла тишина. Элис моргнула, пытаясь понять, закончил ли он свою речь или намерен продолжить. Но мужчина уже уселся на место, словно только что произнёс самое обычное приветствие.

Затем зал разразился аплодисментами и радостными возгласами. Кто-то смеялся, кто-то хлопал громче остальных, а несколько учеников за слизеринским столом обменялись многозначительными взглядами. В следующий миг пустые тарелки и блюда наполнились едой. Перед учениками появились горы жареного мяса, запечённые овощи, пироги с хрустящей корочкой, блюда с картофелем и зеленью, хлеб, соусы и множество других угощений. В воздухе тут же распространились такие аппетитные запахи, что Элис, несмотря на усталость и тревогу, вдруг осознала, насколько проголодалась.

Зал наполнился звоном посуды и оживлёнными разговорами. Ученики принялись передавать блюда, наполнять кубки и обсуждать церемонию, а первокурсники постепенно осваивались за своими столами. Элис же всё ещё думала о странной приветственной речи.

Она наклонилась к Глориане:

— Кто этот странный человек и что за чудное у него приветствие?

Глориана как раз собиралась отправить в рот кусок жареного кабана, но при этих словах задержала вилку на полпути, чтобы не отвечать с набитым ртом, и объяснила:

— Это Август Гамильтон, директор Хогвартса. И это ты ещё не видела настоящих странностей. За год наслушаешься. Он придумал столько советов собственного сочинения, что их даже собрали в книгу — «Тысяча советов Хогвартса». Держу пари, он и до второй тысячи доберётся. Эй, Сильвестр, будешь спорить?

— Нет уж, спасибо, — фыркнул Малфой. — Я и сам не сомневаюсь, что вскоре в свет выйдет «Вторая тысяча советов Хогвартса». Кстати, первую лично я люблю почитать как сборник анекдотов.

Соседи за столом дружно рассмеялись. Один ученик так сильно поперхнулся, что едва не расплескал напиток, а Глориана хлопнула ладонью по столу, пытаясь отдышаться. Однако в их смехе не было ни злобы, ни пренебрежения. Скорее они посмеивались над хорошо знакомой привычкой директора, которую, кажется, воспринимали как неотъемлемую часть школьной жизни.

Элис заметила это и про себя отметила, что Гамильтона, несмотря на его чудачества, здесь явно любили и уважали.

И всё же она совсем не так представляла себе директора Хогвартса. Она ожидала увидеть мудрого старца с длинной бородой, внушительной фигурой и голосом, заставляющим замолчать целый зал. Вместо этого перед ней оказался пожилой джентльмен, который скорее напоминал добродушного соседа, который собрал гостей на чаепитие. Он не произвёл впечатления человека, стремящегося подчеркнуть свой авторитет, и именно поэтому Элис не знала, как к нему относиться.

— Не слушай их, — сказала негромко Глориана, когда смех немного стих. — Да, Гамильтон чудаковатый, но где ты ещё найдёшь директора, который может средь бела дня просто так зайти в библиотеку и помочь отстающим с домашней работой? Он терпеть не может сидеть в кабинете и, кажется, при любой возможности лично участвует в жизни школы. Иногда это даже раздражает, но многие совершенно справедливо считают его лучшим директором за последнее столетие. Скоро сама всё увидишь.

— Будет очень любопытно, — ответила Элис.

Она решила пока не делать поспешных выводов. Возможно, директор действительно был мудрым человеком, просто предпочитал скрывать серьёзность за шутками.

Тем временем еда постепенно брала своё. После всех событий дня Элис неожиданно поняла, что горячая пища и тёплый свет свечей действуют на неё почти успокаивающе. Напряжение в плечах стало понемногу отпускать, мысли текли медленнее, а разговоры вокруг превратились в ровный, приятный шум. На некоторое время можно было забыть о метеоритах, тайнах родителей и министерских агентах.

Но стоило ей поднять глаза к потолку, усыпанному звёздами, как воспоминание о красных огнях снова вернулось. Красный метеорит… Красный дым…

Элис невольно нахмурилась. Весь день она пыталась убедить себя, что успеет во всём разобраться. Но чем больше она узнавала, тем сильнее становилось ощущение, что важная часть происходящего остаётся вне поля её зрения. Метеориты падали возле магических мест, экспериментальная палочка реагировала на них, Министерство интересовалось исследованиями её родителей. Защитные чары корабля разрушились в момент столкновения. А теперь этот красный дым где-то на территории замка. Слишком много совпадений для одного дня.

У Элис возникло стойкое желание встать из-за стола и немедленно отправиться на поиски источника красного дыма. Но она прекрасно понимала, что её никто не отпустит бродить по замку в первый же вечер, особенно после недавнего нападения. Пришлось заставить себя вернуться к ужину.

Именно в этот момент она заметила ещё одно необычное явление. Тарелки и блюда, которые успели опустеть, вдруг стали абсолютно чистыми и блестящими, словно их только что вымыли и отполировали. Затем прямо на глазах учеников появились новые угощения — пирожные, торты, пудинги и разнообразные сладости. То же самое происходило и за другими столами.

Элис с интересом наблюдала за этим. Она знала о бытовой магии достаточно, чтобы понимать, что еда не могла возникнуть из ничего простым взмахом палочки, но всё равно подобная организация пира поражала. Здесь всё было устроено так, словно сам замок заботился о том, чтобы каждый ученик получил всё необходимое.

— Кстати, не заметили ничего странного? — спросил вдруг Сильвестр Малфой, отодвигая тарелку.

— Ага, — произнесла Глориана, оторвавшись от торта. — Привидений нет. Вообще.

— Каких ещё привидений? — не поняла Элис.

— Факультетских, — задумчиво ответил Дельфинус Блэк. — Да и других тоже, а они всегда присутствуют на пиру в начале учебного года. По крайней мере, раньше всегда присутствовали. И это действительно очень странно.

Он оглядел зал, словно ожидал, что кто-нибудь из призраков появится прямо сейчас, чтобы опровергнуть его слова. Но вокруг всё оставалось по-прежнему: учителя беседовали за своим столом, ученики обменивались шутками, а свечи спокойно парили под потолком.

— В Хогвартсе обитают привидения, — пояснила Глориана, заметив недоумение Элис. — Здесь это совершенно нормально. И у каждого факультета есть свой призрак, что-то вроде хранителя или талисмана. А нам с этим вообще повезло. Кровавый барон — призрак нашего факультета, и он единственный во всём замке, кого боится полтергейст Пивз, и поэтому слизеринцам достаётся от его проделок меньше всех.

— Что ж, это радует, — сказала Элис.

Она попыталась улыбнуться, но мысль о пропавших привидениях уже успела зацепиться за сознание. В большом и древнем замке отсутствие на пиру столь привычных обитателей едва ли могло остаться незамеченным, а старшекурсники явно не считали это обычным делом. Более того, их слова совпадали с тем, что она уже начала подозревать. Красные метеориты каким-то образом затрагивали магию, и теперь она не могла исключить, что их воздействие распространялось даже на сам Хогвартс.

Впрочем, ни Глориана, ни Дельфинус пока не выглядели по-настоящему встревоженными. Возможно, они просто решили, что призраки задержались где-то по своим делам. Или просто старались не портить себе вечер тревожными догадками. Но Элис не могла перестать думать об этом.

Постепенно ученики наелись до отвала. Многие размякли, и у них начали слипаться глаза. В какой-то момент столы снова опустели: блюда исчезли, тарелки заблестели от чистоты.

Тогда директор Гамильтон вновь поднялся со своего места и заговорил ещё более добродушным голосом:

— Минуточку внимания! Перед тем, как мы сытые и довольные отправимся спать, я должен сказать несколько слов. Первокурсники должны запомнить, что лес вокруг школы называется запретным не просто так и ходить туда строго запрещено. Кроме того, наш школьный смотритель, капитан Кристофер Холт, настоятельно просил напомнить, что в коридорах и других общественных местах запрещено применять боевые и прочие опасные заклинания. Для этого есть специально отведённые места в классах и дуэльном клубе, вот там и можете разносить корабли противника в щепки, а кто не понял, будет сутками драить палубу... Хм, что-то я увлёкся цитированием…

По залу прокатился смех. Несколько старшекурсников переглянулись, явно узнав манеру школьного смотрителя. Директор, однако, ничуть не смутился и от души рассмеялся вместе со всеми.

— Капитан Холт? Кто это? — спросила Элис, наклонившись к Глориане.

Та всё ещё улыбалась, переводя дыхание после смеха.

— Школьный смотритель, присматривает за порядком, — ответила она. — Ты его ещё увидишь и сразу запомнишь. Тот ещё персонаж! Он бывший капер и замок в его воображении — это линейный корабль, а драить палубу — его любимое наказание за провинности. И, поверь, драить придётся до блеска.

— Точно, — добавил Сильвестр, вытирая рукавом проступившие от смеха слёзы. — А ещё он вечно расстроен, что ему не дают управлять школьным кораблём. И у него есть два попугая, которых ты точно сразу запомнишь и никогда не забудешь. При них даже самому гордому слизеринцу лучше прикинуться паинькой. Эти птицы те ещё демоны. В общем, сама увидишь.

Элис не смогла удержаться от улыбки. После столь серьёзных предупреждений о запретном лесе и опасных заклинаниях образ школьного смотрителя, который мечтает командовать кораблём и доверяет двум попугаям надзор за учениками, казался почти комичным. Но она уже начинала понимать, что в Хогвартсе за самой обыкновенной или забавной на вид деталью может скрываться целая история. Поэтому было бы опрометчиво недооценивать смотрителя прежде, чем она познакомится с ним лично.

Тем временем Гамильтон продолжил:

— Ну что же, говорят, смех продлевает жизнь. Значит, помирать нам, товарищи, ещё не скоро!

За соседним столом какой-то мальчик никак не мог прекратить хохотать. Его соседи начали толкать его в бок и шикать, пытаясь успокоить, однако директор лишь снисходительно махнул рукой:

— Ну что вы, не мешайте ему, пусть смеётся, это наверняка будущий долгожитель.

По залу вновь прокатились улыбки. Гамильтон совершенно невозмутимо дождался, пока веселье утихнет, словно это было неотъемлемой частью его обязанностей. А потом продолжил, как ни в чём не бывало:

— Что касается квиддича, в течение недели капитаны команд должны утвердить списки участников у мадам Винг. Это относится и к дуэльному клубу. Кроме того, профессор Найт просил напомнить, что поединки в первую неделю ознакомительные и не влияют на позиции команд. Информация о начале прочих соревнований будет передаваться старостам и вывешиваться в ваших гостиных. И наконец, я должен напомнить о том, что в замке есть места, которых следует избегать всем, кто не хочет попасть в неприятности, вплоть до самой страшной смерти. Не пытайтесь проникнуть в запретную секцию библиотеки или в заброшенные подземелья.

По столам пробежал заинтересованный шёпот. Элис невольно подняла голову. Запретная секция библиотеки звучала как место, в котором могли храниться именно те книги, в которые ей было бы интересно заглянуть. Конечно, она понимала, что не стоит бездумно нарушать школьные правила, но одно только название пробуждало любопытство. Заброшенные подземелья тоже не давали покоя воображению.

Гамильтон между тем уже завершал речь:

— А теперь вы можете отправляться спать. Спокойной ночи! Ах да, чуть не забыл. Если замок ночью шумит, не будите весь факультет, чтобы сообщить об этом. Возможно, замок просто старый. Некоторые старые вещи скрипят, а некоторые старые вещи ещё и ходят. У нас есть оба вида.

Ученики начали выбираться из-за столов. Многие улыбались и посмеивались над последней репликой директора, а Малфой даже вполголоса прокомментировал: «Вторая тысяча советов без устали пополняется».

Вскоре в зале началось активное движение. Старосты поднимались из-за столов, собирая первокурсников и призывая их следовать за собой. У одних факультетов всё происходило спокойно, у других тут же возникали новые разговоры и вопросы. Дельфинус Блэк поднялся и занялся обязанностями старосты, жестом призывая младших собраться поближе.

Элис ещё не успела решить, следует ли ей присоединиться к первогодкам, как рядом появилась Камелия Грейс. Профессор плавно подлетела на Матильде к слизеринскому столу и наклонилась к девушке.

— Ну как ты, всё нормально? — поинтересовалась она.

— Да, конечно, — ответила Элис.

— Она в хороших руках, профессор Прайс, — заверила Глориана, а затем крикнула Блэку:

— Идите уже, я сама её провожу!

Дельфинус обернулся, явно собираясь возразить, но затем буркнул что-то вроде «ладно» и повёл первокурсников к выходу.

— Мне нужно поговорить с профессором, — сказала Элис, и уточнила:

— Наедине.

— О, у вас какие-то секреты? — Глориана с любопытством перевела взгляд с Элис на Грейс, словно ожидала услышать что-нибудь интересное. Но, заметив, что Элис не настроена шутить, слизеринка всё же решила не навязываться. — Ладно, я подожду на выходе.

Как только Глориана отдалилась, Элис сразу же заговорила, стараясь не повышать голос, но и не скрывая волнения:

— Мы должны выяснить, что происходит. Красный дым, отсутствие привидений на церемонии… Министерских я тоже не вижу. Я уверена, что один из метеоритов упал где-то в замке!

— Тише ты, а то ещё не весь зал тебя слышит, — осторожно оглянулась по сторонам Грейс. — Вот я сейчас пойду и всё разузнаю. А ты иди спать. Завтра первый день учёбы.

Элис уставилась на неё с таким возмущением, будто профессор только что сообщила, что собирается навсегда запретить ей выходить из комнаты.

— Что?! Несправедливо! — прошептала она с укором.

— Элис, я тебе всё расскажу, — настойчиво сказала Грейс. — В первый день занятий уроков будет не так много. Зайдёшь ко мне после них и всё узнаешь. А вот бродить ночью по замку в первый же вечер — плохая идея, особенно после всего, что сегодня произошло.

Элис сжала губы. Ей хотелось возразить, потребовать объяснений и немедленно отправиться на поиски источника красного дыма. Но, к собственному раздражению, она прекрасно понимала, что Грейс права. Она устала, не знала географию замка и даже не имела представления о том, какие места здесь могут быть опасны. Вдобавок, если министерские не преувеличивали угрозу, бездумное любопытство могло привести к неприятностям. «Кстати, не на это ли намекал Гамильтон?» — вдруг подумала она.

Несколько долгих секунд Элис молчала, с сердитым выражением лица обдумывая варианты. Наконец она тяжело вздохнула:

— Ладно. Хорошо. Но я зайду сразу после уроков!

— Вот и славно, — сказала Грейс и улыбнулась чуть теплее. — И не обижайся на меня, ладно? Увидимся завтра.

— До завтра, — попрощалась Элис.

Она произнесла это без особого энтузиазма, а затем отошла от стола. Согласиться было проще, чем продолжать спорить, но внутри всё ещё оставалось неприятное чувство. Элис не нравилось, когда от неё требовали терпения, в то время как ответы могли находиться где-то поблизости. И всё же она понимала: если Грейс действительно собиралась помочь, сейчас лучше не портить отношения из-за одного вечера.

Она встретилась с Глорианой у выхода из Большого зала.

— О чём шептались? — тут же спросила та.

«Вот это совершенно не твоё дело», — так и вертелась на языке, но Элис сдержалась. После знакомства с Глорианой стало ясно, что та не отличалась особой деликатностью, но зато она хорошо относилась к Элис и сейчас могла быть весьма полезной.

— Да так… Личное, — устало произнесла Элис. — Семейные дела. Пойдём уже.

— Семейные дела? — Глориана приподняла брови, но спорить не стала. — Ладно, как скажешь.

Они вышли из Большого зала и направились обратно через небольшой промежуточный зал и просторный холл с факультетскими часами. За время ужина Элис ещё не до конца привыкла к мысли, что теперь эти стены станут частью её повседневной жизни. Вокруг было заметно тише, чем час назад, но замок отнюдь не казался спящим. Вдалеке громко хлопнула дверь, по коридору прокатилось эхо шагов, где-то поблизости едва слышно щёлкнул какой-то механизм.

По пути Глориана продолжала расспрашивать:

— А что, профессор Грейс что ли твоя родственница?

— Нет, она одноклассница моей мамы, и они вместе путешествовали, — нехотя ответила Элис.

— Вот как? Очень интересно! Так вот о каких друзьях говорилось в её рассказах.

Элис повернула голову.

— И что она рассказывала?

Глориана оживилась ещё сильнее.

— Да так… В основном она первокурсникам рассказывает байки после уроков. То победила банду разбойников, то вампира, то оборотня, то нашла редкий цветок для эликсира и спасла деревню… По её рассказам можно книгу написать. Иногда она мельком упоминала о каких-то друзьях в Нью-Йорке. А это, оказывается, твои родители.

Элис невольно усмехнулась. По крайней мере, теперь она понимала, почему некоторые ученики смотрели на Грейс с таким интересом.

— Да, но они редко виделись. Профессор Грейс постоянно пропадала в путешествиях, и я даже её не помнила. Фактически мы познакомились на корабле.

— Хм… Что ж, ясненько, — задумчиво протянула Глориана.

Они вышли в вестибюль с гербом Хогвартса. Элис уже решила, что сейчас они направятся к выходу и у неё наконец появится возможность рассмотреть место, где, по её мнению, мог упасть метеорит. Однако Глориана повернула налево, к неприметной двери, почти сливавшейся с каменной стеной. За ней обнаружилась винтовая лестница, уходившая вниз.

— Наша гостиная совсем близко, — пояснила Глориана, начав спускаться. — Мы располагаемся в подземелье неподалёку от Большого зала. Благодаря этому на завтрак мы приходим одни из первых.

— Звучит как серьёзное преимущество, — заметила Элис.

— Ещё бы. Особенно если учесть, что некоторые факультеты живут так далеко, что к началу завтрака успевают проголодаться второй раз.

Глориана произнесла это с таким видом, будто речь шла о важном стратегическом преимуществе в войне за Кубок школы. Элис улыбнулась, но продолжила внимательно следить за лестницей. Каменные ступени были узкими, перила холодными на ощупь, а с каждым пролётом воздух становился прохладнее. Время от времени на стенах попадались небольшие светильники, отбрасывавшие мягкие зеленоватые блики.

Вскоре лестница вывела их в извилистый коридор. Глориана уверенно шла вперёд, словно могла бы пройти этот путь с закрытыми глазами. Наконец она остановилась перед совершенно пустой на вид стеной.

— Вход в гостиную Слизерина спрятан здесь, — сообщила Глориана с важным видом, будто рассказывала большой секрет. — Чтобы войти, нужно встать перед стеной и произнести пароль. Чистота!

— Чистота? — переспросила Элис, не скрывая удивления.

— Имеется в виду чистота крови, — с важным видом пояснила Глориана.

Акцент на превосходстве одних волшебников над другими уже в который раз покоробил Элис, но она уже слишком устала, чтобы демонстрировать в ответ своё несогласие с этой позицией, да и не видела в этом смысла, по крайней мере сейчас.

Каменная кладка тем временем дрогнула, после чего несколько участков стены медленно разошлись в стороны, открывая проход. За ним обнаружилась ещё одна винтовая лестница, ведущая глубже в подземелья.

Элис последовала за Глорианой, стараясь не отставать. Стены здесь были древними и мрачными, а камни местами отливали зеленоватым цветом. С каждым шагом звуки верхних этажей становились всё тише. Вместо них Элис слышала лишь собственные шаги и тихое шуршание мантии. Затем лестница закончилась, и перед ними открылся просторный зал. Элис невольно остановилась.

Гостиная Слизерина оказалась совсем не такой, какой она её представляла. Просторное помещение с каменными сводами выглядело одновременно внушительно и уютно. Возле стен стояли камины, в которых потрескивали дрова, и от них распространялось приятное тепло. Между каминами располагались массивные резные стулья из тёмного дерева, кожаные диваны и несколько столов, за которыми ученики могли заниматься или беседовать. Стены украшали гобелены с изображениями знаменитых магов-слизеринцев прошлого. На одних были запечатлены волшебники в богатых мантиях, на других — сцены путешествий, магических открытий и старинных сражений.

С потолка на массивных цепях свисали круглые светильники с зеленоватым стеклом. Их мягкий свет ложился на мебель и стены, придавая всему помещению глубокий изумрудный оттенок. В дальнем конце зала находились высокие окна, за которыми виднелись тёмные воды озера. Через стекло можно было разглядеть медленно колышущиеся водоросли, силуэты подводных растений и слабые отблески света. Больше ничего в толще воды не было видно, но само ощущение, что прямо за окном простирается огромное озеро, действовало странно и завораживающе.

В гостиной было совершенно пусто. Судя по всему, ученики, насытившись ужином, сразу разошлись по спальням и уже готовились ко сну. В зале стояла удивительная и наверняка не свойственная этому месту тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в каминах.

— Ну как? — с довольным видом спросила Глориана. — Впечатляет?

— Да, — призналась Элис. — Очень необычно.

Она не стала добавлять, что подземная гостиная вызывала у неё смешанные чувства. С одной стороны, здесь было красиво и уютно. С другой — это место создавало впечатление логова, укрытого далеко от остального замка. Элис понимала, что это наверняка лишь впечатление, но не могла отделаться от мысли, что Слизерин словно намеренно выбрал место, где можно скрываться от посторонних глаз.

— Кстати, пароль меняют каждые пару недель, — продолжила Глориана, направляясь через гостиную к дальнему проходу. — Новые пароли пишут на доске объявлений у входа. Не забывай посматривать. Иначе однажды застрянешь снаружи и будешь ждать, пока кто-нибудь случайно тебя не обнаружит.

— Обнадёживает, — пробормотала Элис.

Глориана повела её дальше. Они пересекли гостиную и вошли в коридор, освещённый масляными светильниками. Здесь было тише и темнее, а двери по обеим сторонам выглядели почти одинаково. На некоторых имелись таблички с указанием курса. Глориана остановилась возле одной из них.

— Нам сюда, — сказала Глориана, указывая на надпись «четвёртый курс». — Возможно, все уже спят, так что давай потише.

Элис молча кивнула, и они вошли. Комната оказалась довольно просторной. Вдоль стен стояли пять кроватей, каждая с плотным зелёным пологом, который можно было задёрнуть, отделив своё место от остального помещения. Рядом с каждой кроватью находились небольшой столик, стул, комод и шкаф для одежды. В центре комнаты располагалась печь, в которой тихо потрескивали дрова. От неё исходило приятное тепло, а языки пламени отбрасывали на стены мягкие подвижные тени.

Рядом с каждой кроватью стояли сумки и чемоданы. По своим вещам Элис сразу поняла, где её место. Оно было сразу справа от входа. Она с облегчением положила ладонь на спинку стула, словно это помогало ей привыкнуть к мысли, что теперь эта кровать, этот шкаф и этот небольшой участок комнаты будут принадлежать ей.

Глориана тихо прошла к соседней кровати. Две другие уже были плотно закрыты пологами, и из-за одного из них доносился чей-то едва различимый храп. Одна же кровать, крайняя слева, пустовала — полог был поднят со всех сторон и никаких вещей рядом не было.

Отодвинув полог своей кровати, Элис заглянула внутрь. Её приятно удивили объёмное пуховое одеяло и большая мягкая подушка. У изножья кровати лежал тёплый ворсистый коврик — мелочь, о которой она прежде даже не задумывалась, но здесь оценила по достоинству. Ведь сняв сапоги, ей не пришлось ступать на холодный каменный пол.

Элис переоделась в пижаму, сложила одежду на стул и осторожно ступила на коврик, наслаждаясь мягкостью под ногами. Затем забралась в кровать и задёрнула полог. Ткань закрыла её от остальной комнаты, оставив внутри лишь мягкий едва заметный свет от печи и приглушённый шум огня.

Она устроилась поудобнее, положила голову на подушку и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок.

Путешествие в Хогвартс наконец-то окончательно закончилось, и оно казалось невероятно длинным. Она многое узнала о прошлом своей семьи, пережила настоящее сражение, спасла двух девочек, познакомилась с агентом Министерства, узнала о загадочной угрозе, связанной с метеоритами, и наконец нашла место на одном из факультетов. За пару дней произошло столько событий, что хватило бы на целую неделю. И всё же, когда Элис попыталась вспомнить всё, что сделала, внутри оставалось ощущение незавершённости.

Она словно не успела сделать самое важное. Она хотела разобраться в красных метеоритах и понять, почему экспериментальная палочка так сильно реагировала на их появление и чем конкретно занимались родители. Нужно было узнать, почему на церемонии отсутствовали привидения, и выяснить, что именно министерские собирались обсуждать с директором. А ещё Элис хотела понять, почему Распределяющая шляпа отправила её в Слизерин и что означали её слова о темноте, которая может стать спутником и союзником.

Все эти мысли не давали покоя. Элис повернулась на бок, подтянула одеяло к плечам и закрыла глаза.

Вдруг из-за полога донёсся тихий шёпот:

— Элис?

Она открыла глаза и оглянулась.

— Да?

— Ну как ты? Всё хорошо?

Это была Глориана. Даже в полумраке Элис могла представить, как та устроилась на своей кровати по соседству и, вероятно, уже собиралась спать, но всё же решила проверить, как чувствует себя новенькая.

— Всё прекрасно, — тихо ответила Элис, стараясь, чтобы голос прозвучал как можно спокойнее.

За пологом на мгновение воцарилась тишина.

— Хорошо. Спокойной ночи, Элис.

— Спокойной ночи.

Элис снова повернулась на бок. Она не стала добавлять, что всё далеко не прекрасно. Не только потому, что пока не могла полностью доверять Глориане, но и потому, что пока сама не могла до конца объяснить всего, что её беспокоило. День принёс слишком много вопросов, и ей требовалось время, чтобы разобраться хотя бы в некоторых из них.

«Ладно, завтра во всём разберёмся, — решила она. — Отдохнуть всё же надо. Не зря говорят, что утро вечера мудренее».

Она укуталась в мягкое одеяло и прислушалась к потрескиванию дров в печи. За пологом постепенно стихали последние шорохи. Кто-то повернулся на кровати, кто-то тихо вздохнул, а затем комната погрузилась в спокойную ночную тишину.

Элис ещё некоторое время пыталась удержать в памяти детали дня, но мысли становились всё более расплывчатыми. В голове мелькали красные огни, высокие башни Хогвартса, старая Шляпа и лица незнакомых людей, рядом с которыми предстояло провести ближайший год. Постепенно тревога отступила, уступая место усталости. И вскоре Элис погрузилась в глубокий сон.