Охотники на колдунов. Часть 1 (джен)

Хаген и Фабиан прибыли на мусульманскую землю. В городе жил силач, который донимал живущих здесь христиан. Собственно, поэтому им позволили сюда приехать, — вряд ли церковь почесалась бы, если бы колдун делал зло только мусульманам. Они «свернулись» и пошли искать силача. В городе была большая свадьба, и они решили пойти туда.

Судя по всему, в странах ислама не было организации, которая бы отлавливала колдунов. Колдунью они нашли без труда. Да она особо и не таилась. Опытный маг не стал бы вести себя столь опрометчиво. Им осталось только ждать. И вдруг колдунья покинула свадьбу и пошла прямо на них! За ней следовала молодая арабка.

— Ух ты, и на мусульманской земле есть охотники! — удивился Хаген.

Действительно, у девушки было поле типичного охотника, с бешено несущимися по нему большими и малыми вихрями.

— Эта девушка очень храбрая!

— Скорее, сумасшедшая.

Действительно, идти на силача, будучи простым охотником, — такое поведение граничило с безумием. Девушка, тем временем, атаковала колдунью. Она ответила ей крепким ударом.

— О, чёрт! — выругался Хаген. Удар был такой мощи, что его было не под силу отразить ни одному охотнику, и от смерти её отделяли, казалось, лишь мгновения. Но, тем не менее, девушка увернулась!

Медлить было нельзя. Хаген и Фабиан быстро «развернулись» и напали на колдунью. Та совсем не ожидала, что к девушке придёт подмога…

— Хорошая охота, — отметил Хаген.

— Не спеши. Кажется, девушка знает что-то важное.

— Эй, девушка, ты как эту колдунью нашла?

Девушка непонимающе уставилась на мужчину.

— Она говорит только на арабском, — заметил он и сам обратился к ней на родном языке.

* * *

Дело было дрянь. Лейла в очередной раз удивилась тому, что, при всём своём безрассудстве, осталась жива. И вдруг ей на помощь прибежали чужестранцы. Сначала Лейла даже не удостоила их своим вниманием: ну незнакомые люди из другой страны, так чем они помогут? Аллах снова помиловал. Она увидела, как их поля расширились и стали огромными. Это сильные охотники, куда опытнее её, так что колдунья и ахнуть не успела.

Охотники с интересом смотрели на неё. Лейла наблюдала за ними с удивлением. Неужели она не одна на свете? Неужели есть другие охотники?

Один незнакомец обратился на неизвестном ей языке. Лейла его не поняла. Зато второй заговорил на арабском. Лейлу удивило то, что он говорил на её языке довольно чисто, без дурацких ошибок и даже приветствовал, как положено, не сократив приветствие до пошлого «салям алейкум».

— Ты пойдёшь с нами? Нам надо поговорить.

Лейла внимательно посмотрела на поле. Фабиан даже слегка ослабил защиту поля, чтобы арабка убедилась, что у него нет недоброжелательных намерений. Девушка и сама поняла, что Аллах дал ей возможность узнать больше об охотниках на колдунов, и упускать этот шанс она не собиралась.

— Как звать тебя?

— Лейла.

— Меня зовут Фабиан, а его — Хаген. Скажи мне, ты давно занимаешься охотой на колдунов?

— Несколько лет.

— Когда появились странности?

— Ещё в детстве. Я начала видеть... ну как бы сказать.

— Я тебя понял. Разноцветное свечение вокруг людей, меняющее цвет в зависимости от чувств и мыслей.

— После этого ты не испытывала страшные боли?

— Да. Я думала, что умру.

На поле мелькнул фиолетовый отсвет. «Её кто-то предал. Кто-то очень близкий»: подумал Фабиан.

— Когда ты решила сразиться с колдуном, как это произошло?

— Я просто почувствовала, что я смогу.

— Ты нигде этому не училась? Тебя никуда не забирали?

— Нет.

Фабиан обратился к Хагену.

— Да тут раздолье колдунам! Здесь не обучают охотников. Проще говоря, перед тобой — самородок.

— Но всё же ты училась бороться против колдовства?

— Да. Колдовству и борьбе с ним в моей религии придаётся достаточно большое значение.

— Больше не встречалась с такими сильными колдунами.

— Дважды.

Фабиан сказал Хагену:

— Эта девочка встречала ещё двух силачей.

— И побеждала???

— Видимо, да, коли сейчас она жива-здорова.

— Брось, Фабиан, она врёт!

— Она не может об этом врать просто потому, что она не знает об этом.

— Но как? Как простой охотник может управиться с силачом?

— Кобра тоже намного тяжелее мангуста. И, вопреки всеобщему заблуждению, у мангуста нет противоядия от яда кобры. Но в бою со змеёй мангуст за счёт обманных движений и прыжков в сторону уклоняется от укусов, постепенно изматывает змею и выбирает момент, когда вцепиться ей в горло.

Хаген испытал нечто вроде профессиональной ревности. Эта девочка — не гончая даже, а простая охотница — ухлопала двух силачей, даже не подозревая об этом!

— А как проходили бои?

— Первый бой был не очень удачным. Я победила его, но он успел нанести мне серьёзное повреждение. Я очень долго болела, а потом родители привели шейха читать Коран, и он излечил меня от колдовства.

— Так, у вас могут лечить колдовство?

— У нас есть люди, которые этим занимаются.

— Слышишь, Хаген, а ведь мусульмане способны излечивать последствия деяний колдовства.

— Второй колдун?

— С этим вышла забавная история, хотя мне было совсем не весело. Просто отец хотел выдать меня замуж и привёл одного богатого и знатного, как оказалось, колдуна. Мне пришлось с ним сразиться — на глазах у родителей. Отец выгнал меня из дома, вот я и болтаюсь по всему свету.

— То есть он не знал ранее, что ты охотник на колдунов?

— Нет.

— А как же ты тогда охотилась?

— По ночам, когда все спали.

— Как в Исламе относятся к колдунам?

Лейла коротким жестом провела рукой по шее.

— У вас тоже колдунов не жалуют?

— С чего их жаловать? Скажем, эта колдунья хотела заставить жениха развестись и женить на другой?

Хаген хмыкнул. Да то, что так возмутило юную арабку — это просто детские игрушки.

— Ну и что мы с ней делать будем?

— Возьмём с собой.

— Фабиан, ты уверен в этом?

— Уверен.

— Ты подумай! Она совершенно не обученная и вряд ли согласится служить церкви.

— Мы можем взять её на учёбу, научим тому, что знаем, и отпустим на все четыре стороны.

— Но все охотники должны проходить обучение в церкви! Что с тобой сделают, если узнают, что у тебя есть ученица, да ещё мусульманка!

— А ничего не сделают. Ты так думаешь, потому что тебе промывали мозги и внушали, что церковь всесильна, церковь может покарать, если ты не будешь слушаться, поэтому тебе кажется, что церковь обладает влиянием, хотя это не так.

— И, тем не менее, ты служишь церкви.

— Там дают деньги, и я могу заниматься делом, не отвлекаясь на то, где добыть средств на хлеб насущный. Ты сам, Хаген, что умеешь делать, кроме охоты на колдунов? Чем бы ты деньги зарабатывал, если бы в один прекрасный день лишился своего дара?

Хаген был вынужден признать, что сам больно-то ничего и не умеет.

— Лейла, ты пойдёшь ко мне в учение?

Девушка задумалась. Фабиан признал, что она не делает опрометчивых решений.

— Какой мне резон идти учиться? Я так понимаю, вы христиане?

— Вроде того.

— И, следовательно, служите церкви?

— Да, но ты можешь пойти в учение, но не служить церкви. Или у вас разрешается брать знания только у мусульман?

— Почему же? Я могу учиться и у христиан.

Лейла усмехнулась:

— Чему я должна учиться?

— Конечно, я не отрицаю твой опыт, но, к примеру, удар. Ты бьёшь неправильно и тратишь слишком много сил. Наверно, у тебя после таких подвигов голова трещит.

— Как вы догадались?

— После такой потери сил голова будет болеть. И вообще, другой охотник, поступи он так же, как ты, отбросил бы копыта на первой охоте.

Лейла насупилась:

— Докажите.

Фабиан что-то сделал. Лейла с ужасом поняла, что не может дышать. Она тщетно пыталась вдохнуть. Хаген вспомнил этот трюк, который применяли в отношении непокорных учеников. Лейла начала задыхаться. Она увидела на своём поле постороннее воздействие и из последних сил пыталась его сбросить. Смертельный ужас, попытка вытолкнуть слова шахады⁽¹⁾ из груди…

— Прекрати! Ты её задушишь! — не выдержал Хаген.

Фабиан отпустил девушку. Лейла дышала, как выброшенная на берег рыба. Какое это счастье — дышать!

— Вот теперь ты поняла, что, не будь ты так ловка, любой колдун сделал бы с тобой то же самое. Лишил дыхания, остановил сердце, устроил разрыв сосуда в мозге….

Лейла не слышала. До неё, наконец, дошёл смысл хадисов: «Будь одним из обитателей могил», «Если ты дожил до вечера, то не жди, что доживёшь и до утра, а если ты дожил до утра, то не жди, что ты доживёшь и до вечера».

Лейла слушала хадисы, но не вникала в их смысл. Охота на колдунов была для неё игрой. Опасной, но игрой. И жила она беззаботно и не очень задумывалась об этой жизни. Даже трудные походы были лишь своеобразным развлечением.

Потому что она считала мир своим домом. Разве тот, кто живёт дома, ждёт от него чего-то плохого?

Но этот мир не её дом.

Это чужое, недоброжелательное, безжалостное ко всему живому место. Мир на самом деле — чужбина, враждебная страна, где ты, действительно, не знаешь, суждено ли тебе дожить до следующего утра, даже если тебе удалось дожить до вечера.

Где живут страшные колдуны, которым ничего не стоит остановить сердце, лишить дыхания или убить каким-то другим образом. Где живут люди, которые забыли об Аллахе и им интересно лишь получше устроиться в этом мире, ради которого они готовы порвать глотку ближнему в прямом или переносном смысле. Мир, где существует закон: съешь сам — или съедят тебя.

И в этом мире живёт Лейла. Маленькая беззащитная Лейла, которая невесть кем себя возомнила на основании того, что она имеет какие-то способности. Да и способности ли это? Так, деревянная палка в руках младенца, и младенец с этой сабелькой идёт навстречу этому миру и при этом думает, что он грозный и страшный. А на самом деле — кто она? Букашка, которую даже пальцем давить противно — до того она мелкая и ничтожная.

Лейла скрипнула зубами. Из глаз потекли слёзы. Слёзы! Да, давно она не плакала! Как же ей было страшно. О Аллах, как же страшно! Как ей хотелось, чтобы кто-то сел рядом, сказал, что всё хорошо и её просто напугали.

Только её никто не утешит.

— Что это с ней? — удивился Хаген. Но прислушался и понял. И Фабиан понял. Тот же ужас он испытал, когда он превращался в гончего. Он прекрасно понимал её, но ничем не мог помочь.

Лейла поднялась и с удивлением посмотрела на гончих. Затем услышала звуки свадьбы. Она искренне не понимала, чему радуются эти люди? Какая радость может быть в этом ужасном земном мире?

— Лейла, знаешь, церковники не ожидают, что мы управимся так быстро. Мы можем задержаться, и я тебя поднатаскаю.

Арабка устало кивнула. Фабиан вздохнул: повзрослела девочка, раньше она была бесшабашным воином, которому море по колено. А теперь…

Прозвучал азан. Лейла решила пойти в мечеть. Мужчины там удивились, но не стали задавать вопросы. Поняли, что она пережила великое горе. Хотя, так и есть, она потеряла иллюзию того, что мир безопасен и с благосклонностью смотрит на неё. То же самое переживают сироты, потерявшие родителей, и жены, оставшиеся вдовами, и мужья, лишившиеся семей.

Мусульманка никогда не молилась с такой искренностью. Только Аллах ей был опорой и путеводителем. В этом мире, страшном мире, ужасном мире, мире свирепых хищников. «Если бы вы знали, что знаю я, то меньше смеялись бы и больше плакали» — сказал пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует.

* * *

Арабка в который раз тыкалась носом в песок. Фабиан учил её сопротивляться вешнему воздействию на её поле. Было тяжко: то вдруг парализует ноги, то остановится дыхание, а то и самое кошмарное — перестаёт биться сердце. Лейла видела, как Фабиан давил на её поле, но никак не могла устранить давление — уж очень сильным оно было. Хагену это казалось абсолютно бессмысленным. Ну, куда ей тягаться с гончим? Он так и сказал, на что Фабиан ответил:

— Лейла — не простой охотник. Как же она тогда победила двух силачей? Нет, она должна научиться сопротивляться мне. Ей придётся сражаться наравне с нами.

Хаген каким-то сочувствием глядел на мучения девушки. Лейла действительно не простой охотник. Другой бы на её месте заголосил дурным голосом, требуя оставить в покое. А она знай себе, отплёвывала песок, попавший в рот, и снова вставала, готовясь к бою.

— На сегодня хватит, — сказал Фабиан.

— Может, продолжим дальше? — не отставала ученица.

— Ай, какая настырная девчонка, — пробормотал Фабиан на своём родном языке.

Лейла поняла его и без перевода:

— Или ты притомился? Ну ладно, отдыхай.

Гончий усмехнулся, на него уже давно не действовали такие подначки.

— Если ты так просишь, будет тебе урок, только не запроси пощады!

Та встала поодаль от него.

— Бей!

Охотница с недоумением посмотрела на учителя. Затем, с выражением лица «раз ты так просишь», нанесла удар. Тот его легко отразил.

— Какой удар сильней — когда бьёшь ладонью или кулаком?

— Кулаком.

— Ты, получается, бьёшь ладонью. В результате, ты тратишь много сил, а урон от этого небольшой.

— Как правильно бить?

Сжимай силу и бей в одно место. Пробуй.

Арабка попробовала. Удар и в самом деле стал сильнее, но Фабиан почувствовал её неуверенность.

— Чего ты боишься?

— Я боюсь вам навредить.

— Не бойся. Даже если и повредишь, я смогу быстро восстановиться.

Лейла тренировалась, но в ударах чувствовалась скованность. Фабиан, желая расшевелить ученицу, стал отражать удары с ленцой, показывая, какая она, Лейла, несерьёзная противница. Она тут же попалась на эту наживку. Ах, так? Сейчас я тебе покажу! Раззадоренная ученица, не сберегая сил, наносила удары один за другим.

— Всё, Лейла, урок закончен.

* * *

День за днём Фабиан натаскивал охотницу. К двум мужчинам Лейла испытывала разные чувства. Если к Фабиану она обращалась с почтением, но без раболепия, то с Хагеном были довольно колкие отношения.

Фабиан учил Лейлу языку, как учат маленьких детей — называл имена вещей, а она их повторяла. Хагену было приказано делать то же самое. Он подшучивал над ней, неправильно называя вещи, только Лейла видела, что он говорит неправду, и не попадалась. Когда Лейла выучила достаточно слов, Фабиан указывал пальцем на какой-либо предмет и спрашивал:

— Что это?

— Небо.

— Что это?

— Песок.

— Что это?

— Пальма.

— Что это?

— Камень.

Хаген не мог удержаться, чтобы не подшутить.

— Что это?

— Песок.

— Неправильно. Это сахар.

Лейла ворчала на арабском языке.

— Что это?

— Вода.

— Что делает?

— Кипит.

— Что это?

— Река.

— Что делает?

— Течёт

— Кто это?

— Птица.

— Что делает?

— Летит.

Постепенно Лейла начала понимать язык настолько, чтобы понять какие-либо простые поручения или разобрать не очень сложный разговор. Фабиан всё учил и учил. Он оказался прав — Лейла была способной ученицей.

— Пора уезжать, — объявил Фабиан.

Лейла и Хаген не возражали. Они всегда были готовы к пути.

— Только перед тем, как отправиться в дорогу, я хочу сказать такую вещь. У силачей есть оружие, чудовищное по своей жестокости, я испытал его на себе, когда сражался с колдуном. Я почти его победил, но колдун заставил своё поле вытянуться и соприкоснуться с моим, а затем затянул меня в псевдомир. Вернее, мой разум.

Фабиан вздохнул.

— Псевдомир воспроизводит ситуации, очень реальные. Его задача — сломать человека изнутри, расшатать опоры, на которых он держится. Скажу честно, я был близок к сумасшествию и с трудом сохранил мой разум. Мне удалось втянуть в себя этот псевдомир, и, как оказалось, я могу его воспроизвести.

Ученики переглянулись:

— Вначале я хотел обязать вас научиться этому, потому что никто не знает, с чем вы можете столкнуться. Но я много думал и понял, что это слишком опасно.

— Что произойдёт, если вы это сделаете?

— Вас втянет в псевдомир. Но вся штука в том, что любую тренировку, если будет слишком опасно, можно будет остановить. Здесь же вы не имеете права на ошибку, и никто вам не поможет, если что-то пойдёт не так. Нельзя упасть в пропасть лишь наполовину. Поэтому я никого не принуждаю.

— Вы бы что посоветовали?

— Пройти через это, и как можно скорее. Я не могу поручиться, что какой-нибудь колдун не попытается применить это. Это умение встречается очень редко, но, если вам попадётся тот, кто владеет им, он непременно его применит.

— Я согласна.

— Ты, Хаген?

— Я тоже согласен.

— Начинаем.

* * *

Лейла оказалась в родном городе. Она с подозрением осмотрела обстановку. всё было воспроизведено до мельчайших деталей. Как же она в мгновение ока оказалась в родном городе? Нет, это тот псевдомир! Но до чего же всё реалистично! Вот солнце, которое палило сквозь одежду, сетка паранджи, закрывавшая лицо. И люди! Лейла всегда отличала сон от реальности. Во сне у людей не было полей. А тут — привычное разноцветье!

Лейла зашла в дом. Странно. По идее, она должна была удивить родителей своим приходом. Но нет, её ждали. Мама была счастлива её видеть, а папа не был ей рад, но не показывал неприязни.

— Иди ко мне, доченька.

Лейла доверчиво побрела навстречу матери. Ну что поделаешь, дочерние чувства. Она развела руки, чтобы обнять маму…

В руке мамы был нож, и он был направлен Лейле в сердце. И при этом её поле ничуть не изменилось! Все те же цвета — радость, любовь.

Но в руке мамы был нож. И он был взят явно не для того, чтобы готовить.

— Мама, что с тобой, почему у тебя в руках нож?

— Какой нож?

Искреннее удивление. Но нож был в её руке!

— Лейла, подойди ко мне, я хочу тебя обнять.

Лейла боялась ножа. Но мама в недоумении сдвинула брови, и Лейла подошла к ней, готовясь в любой момент отскочить. Как оказалось, осторожность была не лишней — мама сделала взмах ножом. Лейла отскочила.

— В чём дело, Лейла?

— Мам, но у тебя нож!

— Лейла, ты здорова? С тобой всё в порядке?

В её голосе было неподдельное беспокойство. Но в руках — нож! Лейла снова приблизилась, и нож едва не воткнулся в неё. Она почувствовала, что сходит с ума.

«Ну-ка взяла себя в руки! Это псевдомир, ничего этого нет!»

Но, действительно, это очень жестоко! Кем надо быть, чтобы так издеваться над чувствами человека к его родной матери? Ведь есть такие бессердечные люди. Лейла решила немедленно покинуть дом (или как его называть в псевдомире?).

— Лейла, почему ты уходишь?

Нужно скорее покинуть дом… Скорее… Лейла словно затылком почувствовала опасность. Мама бросилась на неё с ножом! Она едва успела уклониться. Путь на улицу был перекрыт.

— Почему ты так со мной поступаешь?

Мамины слёзы жгли сердце Лейлы. Но в руке женщины был нож. Лейла решила вырвать нож из рук матери. Между ними завязалась жестокая борьба. Одно неверное движение — и нож воткнулся в грудь матери. Лейла почувствовала, что вот-вот рехнётся. Она убила свою мать. Немедленно покинув проклятый дом, она собралась завыть.

Та-ак. А ну быстро успокоилась! Лейла начала бить себя по щекам. Это псевдомир, ничего не было, мама сейчас жива и здорова, а если даже и умерла, то она тут не при чём.

Далее было такое гадкое зрелище, что язык не повернулся б его пересказать. Тогда Лейла действительно была готова лишиться ума. Она выдержала, но стала опасаться того, что долго она здесь не продержится.

И как бороться с псевдомиром? Фабиан сказал, что псевдомир разрушает опоры, на которых человек остаётся человеком. И ведь псевдомир уже жестоким образом надругался над любовью Лейлы к матери и её стыдливостью.

Лейла плыла по реке вниз спиной. Каким странным после этого бардака кажется такое спокойствие. Лейла ждала чего-то ужасного, но река всё несла и несла её. Но вот налетел бурный поток и утопил девушку. Она изо всех сил пыталась выплыть к поверхности. Лейла задыхалась, вот кончился запас воздуха, и она вдохнула воду. Тут же её грудь пронзило, словно стрелой, ужасной болью. Лейла ждала смерти, ждала избавления от этих мучений, но смерть не приходила.

«Это псевдомир,» — слабо звучало в мозгу.

Она лежит на берегу. Лейла с трудом села и увидела рядом с собой мудреца. Мудрец начал вести нескончаемую беседу с девушкой, и вот Лейла опять начала погружаться в безумие. Мудрец задавал неожиданные вопросы-ловушки, использовал софизмы, приводил такие фразы, от трудности осмысления которых мозг завязывался в морской узел. Мудрец всё говорил и говорил, Лейла стала убегать, но мудрец догонял её и всё говорил, говорил, говорил. Лейла задыхалась от бега, но мудрец не отставал.

Псевдомир рушит опоры. Нужен такой стержень, который нельзя сломать, который поможет выдержать. Но что это за стержень? Ох, дорого дала бы Лейла, чтобы узнать это. А ведь псевдомир уже успел стереть значительную часть её воспоминаний. Лейла начала отчаянно искать в том, что у неё осталось, ту опору, которая поможет спасти её разум.

Имя какое-то — Абдулхаким. Абдулхаким, Абдулхаким — кто же он такой? Лейла не помнила человека с таким именем. Абд — значит раб, аль-Хаким — Мудрый. Мудрый; Тот, Кто всё делает мудро; Тот, у Кого дела правильные; Тот, Кто знает суть, внутреннее содержание всех дел; Тот, Кто хорошо знает мудрое решение, предопределенное Им Самим; Тот, у Кого все дела, все решения, справедливые, мудрые. Кто же это?

Это Аллах.

Словно яркая вспышка озарила кромешную тьму. Аллах! Вот та опора, на которую можно всегда опереться! Кто всемогущ в истинном значении этого слова! Лейла без страха взглянула на псевдомир. Тот ничего не мог придумать, чтобы справиться с ней.

* * *

Лейла открыла глаза. Фабиан с нескрываемым беспокойством смотрел на неё.

— Слава Богу!

— Альхамдулиллях!⁽²⁾ Как Хаген?

— Он не вернулся…

Лейла тут же встала.

— Как подключиться к его разуму?

— Что ты задумала?

— Я хочу вернуть его из псевдомира!

— Ты с ума сошла!

— Скажи!

Фабиан взглянул на неё и понял: не отступится. Он рассказал. Лейла села рядом с Хагеном, взяла его за руки, коснулась лбом его лба.

* * *

Хаген был в отчаянии, он почти сошёл с ума.

— Хаген, Хаген! — звал чей-то голос.

Голос был ему знаком. Он был с сильным акцентом.

Это голос юной девушки. Известной ему. Но кто эта девушка? Может быть, это очередная ловушка псевдомира?

— Хаген! — голос позвал ещё настойчивее.

Нет, это не порождение псевдомира. Он отозвался из последних сил:

— Я здесь!

И вот пришла — темноглазая арабка в черных одеждах, безумно знакомая.

— Кто ты?

— Я — Лейла!

Лейла, Лейла. Вот как её зовут.

— Дай мне руку.

* * *

Хаген тяжело дышал.

— Я не смог.

Девушка что-то успокоительно забормотала на арабском языке.

— Теперь перед тобой стоит вопрос, стоит ли её брать с собой? — только и сказал Фабиан.

---

1) Свидетельство о вере в Единого Бога (Аллаха) и посланническую миссию пророка Мухаммеда

Вернуться к тексту

2) Хвала Аллаху

Вернуться к тексту