Рядом с тобой в сердце цветёт (гет)

Зима пришла в Сейрейтей незаметно. Сначала ночи стали холоднее. Потом на крышах начал задерживаться иней. А со временем сад девятого отряда укрыла белая вуаль, украшенная тонкими ледяными кристаллами.

Каору стояла посреди двора, завернувшись в тёплый шарф, и смотрела на свои растения.

— Им холодно? — спросил Тоширо.

Он стоял рядом, держа в руках деревянную конструкцию.

— Некоторым. Другим нравится холод. Как тебе.

— Я не растение, — возмутился Тоширо.

— Знаю. — Она посмотрела на него. — Хотя иногда ты ведёшь себя как кактус.

— И что это значит?

— Колючий внешне.

— А внутри?

— Ещё не решила.

Тоширо поставил конструкцию на землю.

— Ты можешь хотя бы иногда не говорить странные вещи?

— Могу, но не хочу.

Он посмотрел на неё. Она ему улыбнулась. Тоширо отвернулся, но на этот раз уже не смог скрыть улыбку.

— Ты знаешь, что самое редкое растение в моём саду — это ты?

Она сказала это совершенно обыденно, садясь на лавку, защищённую от снега навесом.

Там уже стоял небольшой поднос с заранее заваренным чаем. Он как раз настоялся, и Каору разлила его в две чашки. Она держала свою чашку, немного подув на горячий напиток.

Тоширо же смотрел на тонкий слой льда, который укрыл край водоёма. Искусственное течение не давало воде полностью замёрзнуть.

— Что ты...

— Ты услышал. Хватит переспрашивать.

Он приоткрыл рот, не находя слов. Она смотрела на него даже тогда, когда делала глоток горячего напитка. На этот раз не смеялась. Не дразнила. Просто ждала.

— Я не растение, — повторил он.

— И снова знаю.

— Тогда почему сравниваешь меня с ними?

Она задумалась.

— Потому что ты редкий.

— Ерунда, — Тоширо отвёл взгляд.

— Нет. — Она поставила чашку. — Ты сложный. Ты долго привыкаешь к людям. Ты не позволяешь всем приближаться. Тебе нужно много времени, чтобы чувствовать себя свободно рядом с кем-то. Тебе нужна правильная почва, и тогда ты покажешь свои самые красивые цветы.

Тоширо молчал.

— Когда ты рядом, ты очень внимательный. Ты помнишь мелочи. Ты помогаешь, даже когда притворяешься, что не хочешь. И ты красивый.

Тоширо дёрнулся, как будто очнулся от сна.

— Опять?

— Это правда.

— Ты не можешь просто говорить...

— Могу.

Тоширо нахмурился. Она улыбнулась.

— Мне нравится, когда ты сердишься.

— Ты ужасна.

— А ты мой любимый кактус.

Тоширо закрыл глаза, пытаясь глубоко и медленно дышать, чтобы успокоить сердце.

— Я больше никогда не приду в твой сад.

— Придёшь.

— Не приду.

— Завтра?

— Нет.

— Послезавтра?

— Нет.

— Понятно. Значит, в среду.

Тоширо посмотрел на неё осуждающе за то, что она его дразнит. Она, как всегда, просто улыбнулась.

И он понял, что уже проиграл.

───

Через неделю он пришёл с горшком.

Она действительно удивилась, увидев его с растением в руках — по собственной воле, а не потому, что она попросила.

Каору сидела в своём кабинете за столом и читала отчёты подчинённых, когда вошёл Тоширо, держа под мышкой горшок с цветком.

— Что это у тебя там?

— Растение.

— Понятно.

Она перевела взгляд на него и рассмеялась. Было ощущение, что они поменялись ролями.

Тоширо ощутил, как внутри всё начало согреваться от её смеха, и, пока он не успел окончательно смутиться, сделал пару резких шагов и поставил горшок прямо перед ней, на бумаги, с которыми она работала.

— Это тебе.

Она аккуратно взяла горшок, покрутила его со всех сторон, внимательно осмотрела растение и даже понюхала почву.

— Тоширо...

— Не придумывай ничего. Я просто увидел его во время миссии и подумал, что тебе понравится. Оно из редких видов.

— Оно прекрасное. И ты знал, что мне понравится?

— Ты же любишь такие.

— И ты это запомнил.

Тоширо начал почесывать затылок, осознавая, что во время миссии он думал о ней. Что хотел сделать ей приятное. И как старался не замечать странных взглядов подчинённых, которые не понимали, что особенного в этом горшке и почему их капитан так бережно несёт его лично.

— Ты постоянно про них говоришь.

— Тоширо.

Он неловко посмотрел на неё в ожидании. Она встала из-за стола и подошла к нему ближе.

— Спасибо.

— По... пожалуйста.

Каору протянула руку к его волосам, чтобы поправить выбившуюся прядь. Она коснулась их совсем легко, перебирая тонкие, словно паутинка, волоски. Потом не удержалась, и её пальцы скользнули по его щеке.

Тоширо перехватило дыхание.

Она хотела забрать руку, но он перехватил её ладонь. Не резко. Просто не позволяя ей отстраниться.

— Тоширо?

— М?

— Всё хорошо? Ты меня держишь.

— Я знаю, — его голос был тихим и отдавал хрипотцой.

Он смотрел на неё и на этот раз не хотел прятаться за раздражением или шутками. Хотелось быть собой. Со своими чувствами к ней, с которыми он наконец примирился. С ощущением тепла, которое исходило от её тела, отчего хотелось приблизиться и обнять её, а потом вдохнуть её запах — уже такой привычный и родной.

Каору просто наблюдала за тем, как он держит её руку. Подметила, какие у него тонкие пальцы, но какая сильная хватка. Она улыбнулась своим мыслям, после чего подняла взгляд и встретилась с его глазами.

Они простояли так недолго, молча смотря друг другу в глаза.

После этого он сделал небольшой шаг ближе к ней, а она позволила сократить расстояние между ними и не отступила.

— Тоширо.

— Что?

— Если тебе так хочется меня поцеловать, то просто сделай это.

Он немного замер, потом резко округлил глаза, а на его щеках появился лёгкий румянец.

— Ты...

— Что?

— Ты вообще не умеешь быть нормальной?

— Я вполне нормальная.

— Ты только что сказала это так, как будто...

— Как будто хочу, чтобы ты меня поцеловал уже?

Тоширо замолчал. Он прикусил нижнюю губу изнутри, чтобы не сказать чего-то лишнего.

Каору сделала последние полшага, которые оставались между ними. Он не отводил от неё взгляда. Сердце бешено стучало, дыхание участилось, и он старался хоть немного взять себя под контроль. Губы покалывало от желания прикоснуться к её губам, а тело само тянулось ближе к ней.

— Ты... — его голос осип. — Ты уверена?

— Давай уже.

На этот раз Тоширо не стал спорить. Он просто позволил себе сделать то, чего хотел последние месяцы.

Сначала он медленно и осторожно прикоснулся к её губам, давая ей возможность передумать. Но она не передумала — только прижалась сильнее.

Её руки легли ему на грудь и стиснули ткань хаори.

Тоширо ощутил, как напряжение, которое он носил в себе последние месяцы, наконец нашло выход. Он закрыл глаза, немного наклонил голову и углубил поцелуй.

Его правая рука легла ей на талию, левая прошлась по щеке и возле уха запуталась в волосах.

Она отвечала на каждое его прикосновение с той же страстью, с какой он целовал её. В нём накопилось слишком много чувств, и теперь они наконец нашли выход, впитываясь в неё, как вода в сухую почву.

На несколько долгих секунд мир вокруг перестал существовать.

Не было отрядов. Не было отчётов. Не было обязательств. Не было ни Готэя, ни Сейрейтея.

Было только её тепло, её руки на его груди и его собственное сердце, которое вело себя так, будто он впервые в жизни оказался на поле боя.

Когда он позволил себе отпустить её губы, она всё ещё держала его за хаори.

— Знаешь, — сказала она тихо, — ты намного мягче, чем кажешься.

Тоширо прикрыл глаза и улыбнулся уголками губ.

— Никому не говори.

Она засмеялась.

— Не обещаю.

— Я серьёзно.

— Ладно, хорошо. Не скажу. Это наш секрет.

Каору приподнялась на носки и поцеловала его.

На этот раз коротко, но достаточно, чтобы он снова потерял способность думать.

───

Той ночью Тоширо долго не мог уснуть.

Он лежал в своей кровати и смотрел в потолок. Потом поднялся и подошёл к окну, где стоял горшок с растением, которое Каору подарила ему несколько месяцев назад.

Он перенёс его из кабинета в личную комнату по двум причинам: чтобы люди перестали задавать ненужные вопросы, на которые ему не хотелось отвечать, и потому что в кабинете растение начало умирать.

Он никому ничего не сказал, тихонько пересадил его в свежую почву и оставил в покое.

И сейчас на растении появился новый, пока ещё скрученный молодой листок.

Тоширо бережно прикоснулся к нему.

— Не умирай, — прошептал он. — Она расстроится. И я тоже.

Он выпил стакан воды и вернулся в кровать.

Лёжа на боку, он смотрел на силуэт растения на окне.

Впервые он подумал, что это вовсе не лишняя работа.