| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Первые дни Варя кричала. Звала на помощь, колотила ногами в дверь, умоляла, угрожала. Дима был терпелив — он всегда был терпелив. Он объяснял, что кричать бесполезно: дом стоит на отшибе, соседей нет, окна заколочены. Он говорил это спокойно, как инструкцию. Как будто она была ребёнком, который не понимает простых вещей.
Когда она не слушалась — а она не слушалась часто, — он наказывал. Не бил — почти не бил. Он лишал. Еды, воды, возможности сесть. Один раз заклеил рот скотчем, потому что она слишком громко кричала, — и оставил так на несколько часов. Варя задыхалась, пыталась сорвать ленту языком, и к вечеру, когда он её освободил, уже не могла плакать — только хрипела. Горло саднило. Губы были липкими от клея.
— Я не хочу это делать, — говорил он, снимая скотч. — Но ты должна понять: здесь правила устанавливаю я. Ты будешь их соблюдать. И тогда всё будет хорошо.
Варя кивала. Она быстро поняла: кивать — безопаснее.
К концу первой недели она перестала кричать. Не потому, что смирилась, — потому что поняла, что крик ничего не меняет. Она начала наблюдать. Запоминать. Что его злит, что успокаивает. Какие слова вызывают улыбку, какие — тень на лице. Она училась быть удобной. Это было унизительно — но это была стратегия.
На десятый день он развязал ей одну руку. Потом вторую.
— Я тебе доверяю, — сказал он. — Не заставляй меня пожалеть.
Варя не попыталась сбежать. Дверь была заперта на три замка, окна заколочены, а он был сильнее и быстрее. Она видела, как он запирает входную дверь на ночь. Слышала, как поворачивается ключ.
Она осталась.
И именно тогда началось то, чего она боялась больше всего.
Она поймала себя на том, что ждёт его прихода. Прислушивается к шагам. Что её сердце бьётся чаще, когда он входит, — и не от страха. Что ей хочется, чтобы он улыбнулся. Что когда он уходит, становится пусто. Не свободно — пусто.
Это было неправильно. Она знала, что это неправильно. Проходила в универе — психология была её вторым профилем. Травматическая привязанность. Стокгольмский синдром — если упрощать. Мозг в постоянном стрессе цепляется за любой источник безопасности. А он в «хорошие» фазы и был этим источником. Она знала механизм — и всё равно попадалась. Это было самое страшное: понимать, что происходит, и не мочь остановить.
Однажды он принёс ей книгу — «Мастера и Маргариту», с закладкой на первой странице.
— Я подумал, тебе будет скучно, — сказал он. — Я буду читать тебе вслух. Как раньше.
Варя взяла книгу. Пальцы дрожали. Она ненавидела его — и в то же время что-то внутри неё тянулось к нему, как растение к свету. К любому свету, даже если это свет из-под двери тюремной камеры.
Вечером он читал ей вслух. Голос был ровным, красивым. Варя лежала на диване, положив голову ему на колени, — не потому, что хотела, а потому, что знала: если она будет рядом, он не рассердится. Она слушала и чувствовала, как напряжение отпускает. Это была не любовь. Это было облегчение. Но мозг запоминал его как «хорошо».
Так работала ловушка.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |