↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Тишина в доме Винчестеров (гет)



Рейтинг:
R
Жанр:
Фантастика, Романтика, AU
Размер:
Миди | 52 839 знаков
Статус:
Закончен
Предупреждения:
Рейтинг за курение
 
Не проверялось на грамотность
Дин Винчестер влюбляется в обычную девушку Эмму Хельм — и его любовь превращается в одержимую защиту: соль на подоконниках, оружие под кроватью, проверка замков до рассвета. Эмма не знает о тьме, с которой он воюет, пока однажды не просит рассказать всё.
QRCode
Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Глава 04

Сэм Винчестер знал о любви брата больше, чем тот думал. Он видел, как Дин меняется, когда говорит об Эмме, как его голос становится мягче, как глаза загораются чем-то, чего Сэм не видел раньше. Он видел, как Дин проверяет телефон каждые пять минут, как он нервничает, когда она не отвечает, как он возвращается с охоты быстрее, чем обычно, чтобы успеть к ужину. Сэм никогда не говорил об этом прямо, но он понимал. Он понимал больше, чем Дин мог себе представить.

Сэм помнил, каким Дин был раньше. Помнил бесконечные ночи в мотелях, когда брат сидел на краю кровати с бутылкой пива и смотрел в стену, будто видел там что-то, чего Сэм не мог разглядеть. Помнил, как Дин смеялся — коротко, резко, без радости, — и как этот смех был больше похож на вызов, чем на веселье. Помнил, как он говорил о любви: с презрением, с усмешкой, будто это было что-то для слабаков, для тех, кто не знает, что такое настоящая жизнь. Сэм тогда думал, что брат никогда не изменится. Что он так и останется один — с оружием, с машиной, с грузом вины, который никогда не отпустит.

А потом появилась Эмма. И Дин изменился — медленно, незаметно, как лёд тает под весенним солнцем. Сначала Сэм не понял, что происходит. Он видел, что брат стал чаще улыбаться, что его голос стал мягче, что он начал задерживаться в городе дольше обычного. Но он списал это на усталость, на желание отдохнуть, на что угодно, кроме любви. Потому что Дин Винчестер и любовь — это были две вещи, которые не сочетались. Как соль и сахар. Как огонь и вода. Как охотник и нормальная жизнь.

Но Сэм ошибался. И он понял это в тот день, когда Дин впервые сказал ему о ней. Это было в машине, по дороге с очередной охоты. Дин вёл молча, как обычно, но что-то в его лице было не так. Что-то в его руках, которые слишком крепко сжимали руль. Что-то в его глазах, которые смотрели на дорогу, но видели что-то другое.

— Сэм, — сказал он вдруг. — Я хочу тебе кое-что рассказать.

Сэм повернулся к нему.

— Что?

— Есть одна девушка. — Дин помолчал. — Эмма. Она работает в кофейне. Я… я не знаю. Я просто хотел, чтобы ты знал.

Сэм смотрел на брата и не знал, что сказать. Он хотел спросить: «Ты серьёзно?» Хотел спросить: «Ты понимаешь, что делаешь?» Хотел спросить: «А как же охота? А как же мы?» Но он ничего не спросил. Потому что увидел в глазах Дина что-то, чего не видел никогда. Надежду. Настоящую, живую, хрупкую надежду. И Сэм понял: что бы он ни сказал, это ничего не изменит. Брат влюбился. По-настоящему. И это было самое страшное и самое прекрасное, что Сэм мог себе представить.

Однажды вечером, когда Эмма была на работе, а братья сидели в мотеле после очередной охоты, Сэм спросил:

— Ты собираешься рассказать ей всё?

Дин поднял глаза от пива.

— Что всё?

— О нашей жизни. О том, что мы делаем. О том, что происходит в мире.

Дин молчал. Он думал об этом. Много раз. Но каждый раз приходил к одному и тому же выводу: он не может. Не потому, что не доверяет ей, — доверяет, — а потому, что боится. Боится, что она испугается. Боится, что она уйдёт. Боится, что знание убьёт её — не физически, а морально. Он видел, как люди ломаются, когда узнают правду. Видел, как их глаза наполняются ужасом, как их мир рушится, как они пытаются убежать — от него, от правды, от себя. И он не хотел, чтобы Эмма стала одной из них. Не хотел, чтобы она смотрела на него с ужасом. Не хотел, чтобы она видела в нём монстра, которого он сам иногда видел в зеркале.

— Не знаю, — сказал он наконец.

— Она заслуживает знать.

— Я знаю.

— Тогда почему?

Дин отставил бутылку. Он смотрел в окно, на тёмную улицу, на огни машин, которые проносились мимо, и думал о том, что где-то там, в Лоуренсе, Эмма сейчас закрывает кофейню, считает выручку, собирает вещи. Она не знает, что он думает о ней каждую секунду. Не знает, что он готов умереть за неё. Не знает, что она — единственное, что держит его в этом мире.

— Потому что я не хочу, чтобы она жила в страхе, — сказал он. — Она обычная, Сэм. Она не такая, как мы. Она не привыкла к крови и смерти. Она не привыкла просыпаться от кошмаров. Она не привыкла проверять замки по десять раз за ночь. И я не хочу, чтобы она привыкала. Я хочу, чтобы она оставалась такой, какая есть. Светлой. Чистой. Нормальной.

Сэм посмотрел на него внимательно. Он видел, как напряглись плечи брата, как сжались его челюсти, как что-то тёмное промелькнуло в его глазах. Это был страх. Настоящий, глубокий, животный страх. Не за себя — за неё.

— А если она узнает сама? Случайно?

— Тогда я буду рядом. Объясню. Защищу.

— А если она не захочет остаться?

Дин замер. Этот вопрос он задавал себе сотни раз. И каждый раз ответ был один и тот же: он не знал. Он не знал, что будет делать, если она уйдёт. Не знал, сможет ли жить дальше. Не знал, захочет ли. Он думал о том, что, может быть, это и есть настоящая любовь — когда ты готов отпустить, даже если это убьёт тебя. Когда ты готов отдать всё, даже если останешься ни с чем.

— Тогда я отпущу её, — сказал он тихо. — Если она захочет уйти, я не буду держать. Я не могу держать её против воли. Это было бы неправильно.

Сэм кивнул. Он знал, что брат говорит правду. Знал, что Дин скорее умрёт, чем причинит ей боль. Но он также знал, что если она уйдёт, Дин не выживет. Не физически — он слишком упрям, чтобы умереть от разбитого сердца, — а морально. Он закроется. Снова. И, может быть, навсегда.

— Хорошо, — сказал Сэм.

— Но пока она хочет остаться, я буду делать всё, чтобы она была в безопасности. Всё, Сэм. Ты понимаешь? Всё.

— Я знаю.

Они замолчали. Дин смотрел в окно, на тёмную улицу, и думал о том, что где-то там, в Лоуренсе, Эмма сейчас, наверное, уже спит. Или читает. Или смотрит телевизор. Она не знает, что он думает о ней каждую секунду. Не знает, что он готов умереть за неё. Не знает, что она — единственное, что держит его в этом мире.

— Ты счастлив? — спросил Сэм.

Дин обернулся.

— Что?

— С ней. Ты счастлив?

Дин думал об этом. Долго. Он не привык к такому вопросу. Счастье всегда казалось ему чем-то недостижимым, чем-то, что случается с другими людьми — с теми, у кого есть нормальная жизнь, нормальный дом, нормальное будущее. Но теперь… теперь он мог сказать «да». Мог сказать, что с Эммой он чувствует что-то, чего не чувствовал никогда. Что-то тёплое, спокойное, настоящее. Что-то, что заставляет его просыпаться утром с улыбкой. Что-то, что заставляет его возвращаться домой быстрее. Что-то, что заставляет его верить, что, может быть, у него тоже есть шанс.

— Да, — сказал он. — Счастлив.

Сэм улыбнулся. Он редко видел, как брат улыбается по-настоящему. Не той ухмылкой, которую он надевал, как маску, а настоящей, тёплой, искренней улыбкой. И Сэм понял, что Эмма сделала то, чего не смог сделать никто из них. Она вернула Дину что-то, что он потерял давно — может быть, в детстве, может быть, в аду, может быть, в тот день, когда их мать сгорела на потолке. Она вернула ему надежду.

— Я рад, — сказал Сэм. — Правда, рад.

— Спасибо.

Они вернулись в Лоуренс на следующее утро. Дорога была долгой, но Дин не замечал времени. Он думал об Эмме, о её улыбке, о её голосе, о том, как она смеётся, когда он говорит что-то глупое. Он думал о том, как она смотрит на него — без страха, без осуждения, просто с любовью. И он думал о том, что сделает всё, чтобы эта любовь не исчезла. Всё.

Дин заехал в кофейню, чтобы забрать Эмму, и когда она вышла — в пальто, с шарфом, с улыбкой, — он почувствовал, как что-то в груди отпускает. Она была здесь. Она была в безопасности. Она была его.

— Привет, — сказала она, садясь в машину.

— Привет.

— Как охота?

— Нормально.

— Ты выглядишь уставшим.

— Я всегда выгляжу уставшим.

Она рассмеялась и взяла его за руку. Её пальцы были тёплыми, мягкими, живыми. И Дин подумал о том, что готов держать эту руку до конца своей жизни. Что готов бороться за неё. Что готов умереть за неё.

— Поехали домой, — сказала она.

— Поехали.

Они ехали по улицам Лоуренса, и Дин думал о том, что «домой» — это слово, которое он раньше не понимал. Дом был для него машиной, мотелем, бункером, местом, где можно переждать. Но теперь дом был там, где была она. В её улыбке, в её смехе, в её руке, которую он держал.

Он остановил машину у их дома, заглушил двигатель и повернулся к ней.

— Эмма.

— Что?

— Я люблю тебя.

Она посмотрела на него — удивлённо, потому что он редко говорил это первым, — и улыбнулась.

— Я знаю.

— Я знаю, что ты знаешь. Но я хочу, чтобы ты слышала это чаще.

— Тогда говори чаще.

— Буду.

Он поцеловал её — долго, нежно, так, будто в этом поцелуе была вся его жизнь, — и она ответила. И в этот момент Дин понял, что, может быть, счастье — это не что-то недостижимое. Может быть, это просто момент. Просто человек. Просто любовь.

И он был готов бороться за этот момент. До конца. Что бы ни случилось.

Глава опубликована: 16.11.2026
Отключить рекламу

Предыдущая главаСледующая глава
Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

Предыдущая глава  
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх