Мир после. Книга 1. Водный мир (гет)

Глава 5. Дитя Огня

— Кристин, ты нашего дикаря не видела?

Девушка оторвалась от листка, на котором выводила буквы, и улыбнулась Ярику, только улыбка, как всегда, вышла наивно-грустной.

— У него болела голова, и он ушёл к себе. Посмотри, у меня получается уже написать несколько букв, — она протянула Ярику листок.— Что это? — она кивнула на бокал, который был в руке Ярика. Кристин поморщила нос.— Ужас, как пахнет.

— Пойдём и найдём его, у меня тут есть интересные новости, — маг отдал девушке листок и направился по коридору к своей бывшей комнате, куда переселили Истера. У порога сердитым взглядом их встретил северный кот, облюбовавший угол возле лестницы. Его серебряные в темноте глаза сверкали, отражая падающий из дальних окон свет.— Есть у них что-то общее.

— У кого? — тихо спросила Кристин, которая зверя побаивалась.

— У Лектуса, Истера и этого кота, — хмыкнул Ярик, достаточно бесцеремонно открывая дверь и вторгаясь в тёмную комнату Истера.— Привет страждущим, я тут тебе кое-что принес.

— Убери это, — простонал из угла полукровка, почти корчась от проникшего в комнату света и запаха из бокала.

— Ну, это не свежая кровь, но должно тебе помочь, — Ярик сел рядом с Истером и протянул бокал.— Я тут поэкспериментировал, думаю, получилось, так что пей, станет легче.

Истер взглянул на Кристин, и девушка ободряюще улыбнулась. Полукровка сел и одним залпом выпил жутко пахнущее зелье. Закашлялся, из глаз хлынули слёзы.

— Боже, что это? — просипел Истер, понимая, что сжёг себе горло до самого желудка.

— Ну, маленький эксперимент, — невинно пожал плечами Ярик, наблюдавший за другом так, словно собирался записывать итоги опыта.— Как чувствуешь себя? Голова? Жажда крови?

— У меня желудок сворачивается в узел, — прошипел Истер, — и голова болит. Что ты со мной сделал?

— Хм, странно. Ладно, я, наверное, не угадал с пропорциями, — задумчиво проговорил Ярик.

— Ты что?! — вспыхнул Истер, вскакивая и тут же хватаясь за живот.— Я убью тебя.

— Потом убьёшь, у меня тут есть очень интересное дело, думаю, это тебя отвлечёт от недуга, — улыбнулся Ярик.

— Давай я оторву тебе руку, и потом мы пойдём на твоё дело, которое заодно и тебя отвлечёт от твоего недуга, — злобно откликнулся полукровка.

— Не ворчи, идём, — юный маг, как ни в чём не бывало, вышел из комнаты.

— Может, сейчас полегчает? — робко предположила Кристин, наблюдавшая, как тяжело передвигается Истер.

— Может, я просто его сброшу со стены? — парень шёл следом за Яриком, буквально сверля взглядом дыру в спине мага.— Тогда мне точно полегчает.

— Я хорошо плаваю, — снова улыбнулся Ярик, останавливаясь у дверей, в которые им было запрещено входить.

— Ты с ума сошёл? — Кристин схватила друга за руку.— Если Принц узнает, мы все умрём. Нам нельзя заходить к Ксении! — зашептала она в ужасе.

— Ничего, Принц сегодня полдня проведёт на корабле вместе с родителями и семьей Старшего Советника, прогулка, — спокойно ответил Ярик, постучав в дверь и сразу открывая её, словно боялся, что его не впустят.

Ксения испуганно посмотрела на вошедших ребят. Истер плотно закрыл за собой двери, тяжёлым взглядом осматривая большую светлую комнату, наполненную девичьими мелочами, с широким ложем и яркими подушками. На ложе сидела Ксения, очень тонкая, почти прозрачная девушка. Но самым удивительным здесь была не сестра Лектуса.

Забившись в угол и поджав к груди колени, сидела ещё одна девочка, младше Ксении. У неё были рассыпавшиеся яркие волосы и большие глаза, со страхом и вызовом смотревшие на вошедших. Во всем её внешнем облике читалось, что она из диких, причём её вырвали из внешнего мира совсем недавно.

— Я же говорил, что сюда следует заглянуть, — словно все шло так, как и должно, заговорил Ярик.— Привет, я Ярик, это Кристин и Истер.

— Я знаю, — тихо ответила Ксения, прикусывая губу.— Вы что-то хотите?

— Я подумал, что тебе нужна помощь с новенькой, — пожал плечами маг, — к тому же пора уже познакомиться. Мне кажется, не очень весело сидеть тут одной.

— Она не разговаривает, — сестра Лектуса кивнула на слова Ярика, — может, она не говорит на общем языке? Я пыталась хоть что-то у неё узнать, но она молчит, — Ксения закутала плечи в шаль, покосившись на Истера.

— Мы это исправим, — улыбнулся Ярик, подходя ближе и садясь на корточки рядом с постелью.

— Она северянка, из кочевников, — ворчливо заговорил Истер, вызвав удивление на лицах друзей.

— Ты научился читать мысли? — удивилась Кристин.

— Нет, просто я встречал людей из её племени, только у них такой цвет волос. Они называют себя Детьми Огня, северные дома кровопийц их остерегаются, так как мужчины их племени часто нападают на небольшие поместья Правящих и жгут их, — рассказал Истер, пристально глядя на дикую девочку, которая, кажется, даже дышать боялась.— Самое страшное для них — попасть в плен.

— Не бойся, мы тебя не обидим, — улыбнулся Ярик, — мы не Правящие.

— Я ей уже пыталась объяснить, но она молчит, — Ксения с надеждой посмотрела на Ярика.— И ничего не ест.

— Она не говорит, потому что не хочет, чтобы ей обрезали голосовые связки. Это делают со всеми дикими перед тем, как отправить на фабрику, — пояснил Истер.

— Её зовут Алексис, — сказал Ярик, видимо, решив, что настало время залезть в голову дикарки. Девочка вздрогнула, почти с ужасом посмотрев на мага. Ксения тоже была удивлена.

— Он читает мысли, — пояснила Кристин, встретившись взглядом с Ксенией.— Но не бойся, он хороший.

— Я очень хороший, — рассмеялся Ярик, снова поворачиваясь к девочке с севера.— Мы не причиним вреда. Думаю, Ксения тебе уже рассказала, где мы находимся и что тебе ничего не грозит. Тут нет никого, кто бы мог тебе навредить.

Алексис метнула взгляд в угол, где стоял Истер, и все на него оглянулись: радужки мальчика светились серебристым пламенем.

— Ты добавил крови в зелье? — тихо спросила Кристин, догадавшись.

— Да, немного, — признался Ярик, а потом посмотрел на северянку:— Истер не Правящий, он полукровка, и, поверь мне, ненавидит Правящих больше всего на свете, даже в самом себе.

— Заткнись, — попросил парень, скрестив на груди руки.

— Алексис, поговори с нами, пожалуйста, — попросила Ксения, коснувшись руки девочки, и та снова вздрогнула.— Или хотя бы поешь.

Ребята вздохнули, понимая, что не сдвинулись с мёртвой точки.

— Ей пятнадцать лет, у неё есть старший брат Джим, по крайней мере, она верит, что он ещё жив, — Ярик говорил тихо и пристально смотрел на Алексис. Она упрямо молчала.— Они жили с родителями на одном из северных островов, несколько раз в год меняя лагерь, но их выследили. Алексис, мне очень жаль твоих родителей, — пробормотал Ярик, и Кристин прикусила губу, явно понимая, почему друг так говорит. От них не скрылись слёзы, появившиеся в больших карих глазах северянки, но она сдержалась.— Её родители погибли, защищаясь до последнего, чтобы Алексис и её брат могли сбежать. Они плыли на плоту на север, так им сказали родители.

— Почему на север? — спросила Ксения, которая была очень бледна и дрожала, наверное, впервые в жизни слыша подобные истории.

— На севере есть материк, покрытый снегом и льдом, где живут маги, — ответил Ярик, — я оттуда. Но добраться туда, не зная пути, сложно.

— Джим найдёт путь.

Ребята удивлённо замерли, когда Алексис заговорила, не пошевелившись, лишь разомкнув губы.

— Его не схватили, когда Правящие нашли ваш плот? — уточнил Ярик, скорее для остальных, чем для себя, ведь он мог прочитать ответ в мыслях девочки.

— Он ушёл. По крайней мере, я так думаю. И на корабле его не было, — голос у Алексис был тихим, сухим, и Ксения сразу же протянула ей бокал.

— Пожалуйста, — попросила она, почти умоляя Алексис попить.— Поверь, ты в безопасности.

Тонкая дрожащая рука сомкнулась на бокале, и ребята с облегчением вздохнули.

Страх.

Папа говорил, что страх — главный враг кочевника. В тот момент, когда ты начинаешь бояться, ты становишься зайцем, которого, в конце концов, затравят либо гончие псы, либо волки. Их с детства учили не бояться, но сейчас Алексис испытывала именно его. Страх.

Она тихо, как умели только люди её племени, кралась по тёмному коридору спящего дворца в самом сердце враждебного города, враждебного мира. Одна, испуганная, разбитая, Алексис заставляла себя идти и бороться со страхом, потому что она не хотела быть зайцем, загнанным и сломленным. Если ей суждено погибнуть, она сделает это, как родители — сражаясь за свою свободу.

Было так тихо, что девочка слышала своё дыхание. Даже море хранило молчание. Как бы она хотела иметь крылья, чтобы перелететь городскую стену и оказаться над водным простором. Вода была её стихией, там она не чувствовала страха.

Алексис застыла у сводчатого окна, вдыхая соленый воздух. Её знобило, ведь Ксения отняла её одежду, и на девочке была лишь свободная тонкая рубашка до колен. Босые ноги стыли от холодного камня, но этим было сложно напугать дочь Племени Огня.

Она вздрогнула, когда в дальнем конце коридора послышались шаги. Девочка метнулась за угол, всем телом прижавшись к стенам, смиряя бешено колотящееся сердце. Все тот же страх — холодящий, сводящий с ума, отнимающий волю — наводнил её тело, и было так сложно не поддаться ему, не вернуться в комнату, в тёплую постель.

Если бы тут был Джим, все было бы по-другому. Брат — такой смелый, такой сильный — придумал бы, как выбраться отсюда, он бы никогда не отчаялся. Алексис была уверена, что Джим вырвался, что ему удалось сбежать — и он достиг пристанища магов. Скоро он найдёт способ, чтобы её спасти.

Алексис выдохнула, когда шаги затихли. Она ждала брата, но не собиралась ждать, когда ей обрежут голосовые связки и отправят на фабрику, в этот инкубатор, где людей растили и спаривали, как скот у сельчан. Она ни за что не станет одной из безвольных самок, рожающих детей для того, чтобы кровососы могли жить и убивать.

Она снова осмелилась выглянуть в коридор, там никого не было. Девочка скользнула вдоль стены: ей нужно выбраться из дворца к ограде, а там она найдёт способ её перелезть.

Коридор упирался в винтовую лестницу, которая шла вниз, тонула во мраке. Если там кто-то и есть из охраны, Алексис не узнает о нём, пока не наткнется. Она хорошо видела в темноте, но не настолько, чтобы разглядеть кровососа. Но ей нужно рискнуть, возможно, именно так ей удастся проскользнуть во двор незамеченной.

Босые ноги беззвучно ступали по холодным каменным плитам, свет остался над головой, и Алексис вцепилась в перила, сдерживая дыхание. Она не хотела попасться, ей нужно быть очень осторожной, чтобы сбежать.

Ступени закончились очень резко, девочка была уверена, что не добралась ещё до нижнего уровня дворца. Но поручней и ступеней больше не было, лишь дверь. Возможно, это была дверь на свободу. Или в покои какого-нибудь кровопийцы.

Девочка замерла, не зная, что делать, страх снова сковал её. Любой неверный шаг мог стоить ей жизни. Но какой у неё был выбор? Либо войти, либо вернуться. Найти другой путь этой ночью она вряд ли успеет.

Джим никогда не отступал от задуманного, да и родители никогда не сворачивали с намеченного пути, если напрямую им ничто не угрожало.

Алексис вздохнула и осторожно толкнула тяжёлую дверь, наверное, металлическую, ведь в городах Правящих не было дерева.

Это была большая комната с высокими потолками, до которых от самого пола шли стеллажи с книгами и свитками. Из высоких окон падал лунный свет, обрисовывая контуры столов, кресел и книжных полок. На столах лежали палочки для письма, раскрытые книги, несколько ларцов. И никакого выхода.

Окна были на уровне метров двух от земли, под ними — маленький дворик с фонтаном, окружённый каменной стеной. Алексис прикинула, что будет, если она прыгнет. Даже если не сломает ногу, её услышит половина города: у этих кровососов отличный слух.

Она огляделась в поисках чего-то, что она могла бы использовать в качестве каната, но библиотека была полна лишь книг. Можно вернуться в спальню и завтра повторить этот путь, только прихватив с собой простынь. Ещё один день, вряд ли с ней что-то случится за это время, ведь те странные подростки уверяли её, что ей ничего не грозит, что её не отведут на фабрику.

Девочка вздохнула — она приняла решение, и ей тут же стало легче. Она нашла выход, и страх отступил. В последний раз выглянув во дворик, направилась к двери, которая резко открылась. Комната заполнилась полыхнувшим под потолком искусственным светом, и Алексис отскочила, едва сдержав крик отчаяния.

— Не знал, что дикие умеют читать.

Девочка смотрела на серебряного парня, который забрал её с корабля и привёл к Ксении, сердце билось быстро и лихорадочно. Она не знала, чего ожидать; прижалась спиной к книжным полкам, ничего не отвечая.

Лектус медленно подошёл к столу и открыл чёрный ларец, сделанный, наверное, из какого-то гладкого чёрного камня. Положил в ларец кинжал, или нож, и только потом повернулся к застывшей Алексис. Его холодный равнодушный взгляд, отражавший свет, словно прощупал девочку с макушки до пяток и остановился на её лице. Это не были глаза кровопийцы, но взгляд наследника Водного мира внушал ужас и леденил кровь.

Страх. У страха, оказывается, может быть лицо. Лицо равнодушного подростка, покрытого серебром. Ледяное лицо.

— Беглецов в Красном городе не любят, — скучающе заметил Принц, садясь в кресло и складывая руки на груди.— Впрочем, их здесь нет и не было. Последнего сожгли во дворе фабрики, ещё когда я не родился. Сами же обитатели фабрики и сожгли. Наверное, весёлое было зрелище.

Он специально пугал её, ведь кровососы не терпят огня.

— Да, конечно, огонь у нас запрещён, но для исключительных случаев во дворе фабрики его могут и разжечь. Выведут всех обитателей, оставят десяток палачей, приготовят воду — и спектакль готов. Думаю, все только обрадуются такому развлечению, а то стало скучновато.

Девочка молчала, чувствуя, как холодный пот струится по спине. Ноги окоченели на каменном полу, зубы свело судорогой страха и напряжения.

— Говорят, что вы зовете себя Детьми Огня. Получается, что вы пламени не боитесь. Давай проверим? — Лектус встал и подошёл к одной из полок, и в этот момент Алексис стрелой метнулась к столу и выхватила из ларца кинжал, как щит выставляя перед собой.— Ну, и что дальше? — Принц обернулся; в его руках была откуда-то взятая свеча. На лице — лёгкое удивление.

Алексис сама не знала, что делать дальше. Этот сын кровопийцы не пытался броситься к ней, отобрать нож, не пытался вообще что-то сделать, стоял и ждал, что будет дальше. Было ощущение, что он развлекается.

— Дай я расскажу тебе, что будет дальше, — наконец, скучающе заговорил Лектус, медленно подходя к креслу и расслабленно садясь в нём.— Я даю тебе выйти отсюда, раз уж ты угрожаешь мне ножом. Ты бежишь, сама не зная куда, потому что во дворце ты не ориентируешься. Как только ты выходишь отсюда, я одним криком поднимаю на ноги всю охрану, и уже через четверть часа ты поймана теми, кому не страшно твоё оружие. А затем мы возвращаемся к ранее описанному сценарию, и я всё-таки узнаю, правда ли то, что вы не боитесь огня.

Он замолчал, и Алексис выше подняла кинжал, показывая, что он её не напугал.

— Хорошо, давай рассмотрим другой вариант, — продолжил Лектус, наверное, осознав, что ответа не получит.— Ты кладешь кинжал на место, я делаю вид, что тебя тут не было, а завтра, зайдя к Ксении, я обнаруживаю тебя там, мирно сидящую в углу. Я забываю о том, что видел тебя тут. Никакой погони, никакого наказания. Как ты на это смотришь?

Она всё равно молчала, хотя понимала, что оказалась в тупике. Он говорил правду — теперь ей отсюда не выбраться, не подняв шума. Её поймают и убьют. Осознав это, Алексис почувствовала, что страх снова отступил. Она больше не боялась, потому что знала, что будет дальше, неизвестность исчезла.

— Видимо, правду говорят, что кочевники не разговаривают с теми, кого считают своими врагами. Жаль, я надеялся услышать твой план, что делать с этой ситуацией, — Лектус оглядел библиотеку.— Пока ты размышляешь, я возьму что-то почитать, именно за этим я сюда пришёл, так неожиданно помешав твоему гениальному плану побега, — Принц встал и подошёл к одной из дальних полок, разглядывая корешки толстых книг.

Алексис чувствовала, как у неё затекают пальцы руки, сжимавшей кинжал, она была в тупике и не могла придумать, что делать. Мелькнула мысль броситься в окно — и будь что будет. Она пристально следила за Принцем, который стоял к ней боком, явно уверенный, что загнал девочку в ловушку, и тогда она решилась.

Один бросок к двери — и она бы была снаружи. Один просчитанный беззвучный прыжок к выходу. Но она не добежала, сражённая болью: что-то острое впилось ей в плечо. Она закричала и упала, в глазах потемнело.

— Как-то у нас завелся вор, решивший стянуть наиболее редкие книги, — над ней, почти теряющей сознание от боли, с книгой в руках стоял Лектус.— Отец установил ловушку: выдергиваешь книгу, отжимая пружину — и получаешь стрелу в лоб. Правда, тебе повезло, всего лишь плечо, — кажется, он говорил с удовлетворением. Потом он нагнулся и забрал из безвольной руки девочки кинжал, возвращая книгу и оружие на места.

Алексис казалось, что её жжёт изнутри, боль была адская. Она сжала зубы, пытаясь не издать больше ни звука. Она не слышала ни шагов, ни открывающейся двери, и поняла, что кто-то появился в библиотеке только тогда, когда услышала голоса.

— Что случилось?

— Так, у нас в зверинце вечеринка? — Лектус явно веселился.

— Алексис!

Девочка открыла глаза и увидела над собой лицо Ярика.

— Что вы тут делаете? — холодно спросил Принц.

— Я услышал крик, — кажется, это был мальчик с глазами кровопийцы, Истер.

— Жаль, барабанные перепонки нельзя подрезать, как голосовые связки, — откликнулся Лектус.— Я пошёл спать, через пять минут сюда заглянет Страж.

Алексис застонала, когда её начали поднимать.

— Оставь меня, — прошептала она Ярику.

— Если Страж нас тут найдёт, у нас будут большие проблемы, и даже Лектус нам вряд ли поможет, — пробормотал мальчик-телепат.— Ист, помоги!

Алексис до крови прикусила губу, в глазах потемнело, когда её начали ставить на ноги. Она цеплялась за сознание, не позволяя себе обмякнуть в руках мальчишек, и только одно чувство не позволяло ей отключиться — ненависть к Лектусу, сыну Байрока.

Боль была нестерпимой, словно изнутри её жгло и леденило одновременно. Словно в руке, от ладони до плеча, разлили ледяной огонь. Так не бывает, но боль её была именно такой. Алексис пыталась зацепиться за сознание, вырваться из этого ужасного плена забытья, в котором было лишь воспоминание о ноже, вошедшем в плоть, — и вот этого ледяного пламени.

Прикосновение к руке заставило девочку вздрогнуть — и распахнуть глаза. Свет ненавязчивый, словно туманный, и Алексис не могла понять, где она. Осязаемыми были только боль и прикосновение мягкой успокаивающей руки к горящей ладони.

— Всё будет хорошо, — проговорил голос, которому нельзя было не верить, он был незнакомым, но при этом таким родным и таким близким, словно из далёкого детства.— Все пройдёт, не плачь, — прохладные пальцы коснулись её лица, и только тогда Алексис поняла, что из глаз текут слёзы.

Наконец, девочка смогла сосредоточиться и рассмотреть ту, которой принадлежали голос и прикосновение. Словно из густого тумана проступила фигура женщины, склонившейся над Алексис и гладящей её по больной руке.

— Кто вы? — выдавила девочка, пытаясь сесть, но голова тут же закружилась и в глазах запрыгали пятна. Незнакомка осторожно заставила Алексис лечь обратно, и мягкая ладонь снова погладила раненое плечо.

— Я Эйлин, — певуче ответила женщина, — я пришла помочь тебе.

Чем дольше Алексис смотрела на женщину, тем чётче проступали её черты. Длинные рыжеватые волосы убраны лентами за спину причудливыми узорами кос. Большие голубые глаза, настоящие, человеческие, казались смутно знакомыми, но Алексис была уверена, что никогда не видела этой женщины, одетой в красивое тёмное платье, которое облегало её фигуру до бёдер, ниже спадая свободной юбкой, вышитой белыми узорами по подолу. Никогда девочка не встречала подобных одежд, да и подобных женщин. Было в Эйлин что-то… волшебное.

— Тебе легче?

Алексис задумалась над вопросом незнакомки и поняла, что ей действительно лучше: огонь уходил из плеча, смягчая боль, а пальцы Эйлин поглаживали локоть девочки, словно утягивая боль за собой.

— Тут кое-кто очень за тебя волнуется.

Девочка не поняла сначала, о чём речь, но, снова присмотревшись, увидела большого чёрного кота, застывшего у подола Эйлин. Кот был огромен, и взгляд его казался совсем человеческим. Алексис поёжилась, ничего не понимая.

— Кто вы? Где я? Чего вы хотите?

— Я хочу помочь, — мягко ответила Эйлин, улыбнувшись. Волосы, выбившиеся из лент, упали ей на лицо, и она их поправила, на миг убрав за уши.

— Вы эльф?! — испугалась девочка, всё-таки садясь и с радостью отмечая, что делает это вполне нормально. Боль почти ушла, и Алексис, наконец, смогла рассмотреть свою ладонь — на ней был сильный ожог, словно она успела где-то схватить раскалённый кусок железа и сильно сжать в руке.— Что это?

— Все позади, — Эйлин словно не слышала вопросов, мягко проводя пальцами по ожогу, почти невесомо.— Я тут больше не нужна, — к удивлению Алексис, это было сказано огромному коту, который всё это время, не шевелясь, сидел у ног женщины, — теперь у тебя есть время.

Кот долго смотрел в глаза Эйлин, казалось, что они общаются молча, что-то друг другу рассказывая. Зверь дёрнул хвостом — и внезапно прыгнул прямо на Алексис. Девочка вскрикнула, пытаясь отшатнуться и закрыть лицо руками, голова закружилась, плечо отдалось болью, и Алексис упала навзничь.

— Алексис!

Она открыла глаза, полные испуга, — и сразу зажмурилась.

— Ты не ушиблась? — рядом присела откуда-то взявшаяся Кристин, в спину которой било яркое солнце, стоявшее над Красным городом.— Мы так ждали, что ты очнёшься.

— Где она? — Алексис села, понимая, что упала со скамьи на камни дворика, где журчал фонтан и прогуливались «питомцы» Лектуса. Некоторые из них с испугом смотрели на дикарку.

— Кто? — Кристин помогла Алексис подняться и вернуться на скамью, где, видимо, лежала до того, как оказаться на земле.

— Эльф! Она была тут! — девочка озиралась, пытаясь заметить Эйлин или её сумасшедшего питомца.— С котом!

— Алекс, — Кристин мягко погладила дикарку по плечу, — тут никого не было, тебе приснилось. Ты два дня лежала без чувств, мы думали, что ты умрёшь. Рука твоя почернела, мы боялись, что тебе её отрежут, но сегодня утром тебе стало лучше. Видишь? — Кристин показала на забинтованную ладонь Алексис.— Приходил лекарь с фабрики, сказал, что ожог внезапно и очень быстро стал затягиваться, и рана в плече уже не воспалена. Ты можешь двигать рукой?

Алексис автоматически пошевелилась — было больно, но терпимо. Она всё ещё не верила, что эльфийка и кот ей просто пригрезились.

— Ярик очень переживал за тебя, — Кристин посмотрела в дальний конец дворика, где только что появился слегка взъерошенный мальчик-маг.— А сегодня вот успокоился.

— Ты очнулась, но по-прежнему все очень странно, — Ярик сел рядом с Алексис на скамейку, словно продолжил начатый про себя разговор, только теперь вслух.— Чувствуешь себя необычно? Что-то новое в ощущениях?

— Звуки все… очень громкие, — призналась Алексис, начиная прислушиваться к себе, — и солнце слишком яркое… А что? — тут же насторожилась девочка, пристально глядя на мага.— Что вообще происходит?

— Ну, ты пыталась сбежать, Лектус тебя достаточно жестоко остановил, мы принесли тебя в комнату, где ты больше суток лежала в бреду, лекарь разводил руками, потому что с тобой творилось что-то неправильное, а утром тебе стало намного лучше, и мы вынесли тебя на воздух.

— И что? — Алексис была уверена, что Ярик что-то недоговаривает — слишком уж серьёзным он был.— Что со мной случилось?

— Обо что ты обожгла руку? К чему прикасалась в библиотеке? — вместо ответа спросил Ярик.

— Обожгла?

— Ну, да, очень сильно, — кивнула Кристин, — я помогала делать перевязки.

— Ни к чему не прикасалась, — ответила Алексис после полуминутного раздумья, — просто не успела.

— Хорошо, тогда рассказывай всё по порядку, ничего не упуская, — попросил Ярик, усаживаясь удобнее.— С того момента, как вышла из комнаты Ксении.

— Зачем? Скажи, в чём дело? — не выдержала Алексис. Ребята переглянулись, и Кристин кивнула, доставая из кармана маленькое зеркало.

— Мать-природа! — буквально задохнулась от ужаса дикарка, когда увидела себя в отражении.— Мои глаза…!

— Когда ты открывала глаза в бреду, они были ещё хуже, по-моему, пошёл обратный процесс, — попробовал её успокоить Ярик.

— Хуже?! — Алексис даже не могла кричать от ошеломления.— Ярик! У меня глаза кровопийц! — она снова посмотрела на себя в зеркальце, на отражавшие свет радужки.— И звуки… Свет… Я превращаюсь в одну из них? — прошептала она, чувствуя, как холодеют губы.

— Нет. Однозначно, что нет, иначе тебя бы забрали от нас. Считай, что ты заразилась вирусом, но сейчас пошла на поправку, — снова попытался её успокоить Ярик.— Но очень важно понять, как ты этот вирус подхватила. Поэтому, пожалуйста, подробно мне обо всем расскажи.

— Но зачем? Ты же можешь все прочесть, — Алексис всё ещё была в оцепенении, её начала бить дрожь.

— В том-то и дело, что не могу, — к её удивлению ответил мальчик-маг, — я не могу прочесть мысли Правящих, и твои мысли пока только начали до меня доноситься, но всё ещё словно сквозь воду, не могу понять… Но поверь — ещё пару часов назад вообще ничего не было, — тут же спохватился Ярик.— Так что давай, рассказывай.

Она сидела во дворике и смотрела вверх, на звёзды. В городе стояла полная тишина, только из-за стен доносился гул воды. Алексис нашла звёзды, которые стояли над самой её головой там, у неё дома, далеко от этих стен и жуткого города.

— Полночи тебя ищу.

Она вздрогнула, обернувшись: из дворца вышли Ярик и Истер, последний держался немного в стороне, сжав руки за спиной и глядя под ноги. Этот полукровка пугал Алексис, и сейчас ещё сильнее, потому что…

— Мы сделаем всё, чтобы этого не произошло, поверь. Я не позволю тебе стать одной из них.

— Ты опять можешь читать мои мысли! — обрадовано воскликнула девочка, вскакивая на ноги. Это была первая хорошая новость за весь этот долгий день, в течение которого Алексис много раз смотрела на своё отражение в зеркале, не веря, что может стать кровопийцей.

— Да, они стали проясняться, и это хорошая новость, — но Ярик всё-таки не выглядел очень обнадёженным.

— Зачем ты меня искал? Ты понял, как это случилось?

— Посидим, — Ярик опустился на скамью, и Алексис села на прежнее место, то и дело косясь на молчаливую тень Истера.— Есть разговор, — парень перешел на шёпот, и она догадалась, что сказанное им не должно достигнуть ушей кровопийц.— Мы обдумали всё, что ты сказала, и решили, что тебе стоит знать правду.

— Какую правду? — Алексис уже испуганно взглянула на полукровку, но Истер смотрел себе под ноги, почти не шевелясь.

— Помнишь мою аналогию про «вирус»? — Ярик подождал, пока она кивнёт, и продолжил:— Так вот, тебе стало лучше, но этот вирус из твоего организма не вывелся. Он… блокирован, заключен в твоём ожоге, — он указал на перевязанную ладонь девочки, — с помощью магии.

— Как это? Я не понимаю, — испуганно прошептала Алексис, стараясь не дрожать. Она догадывалась, что всё не закончится так просто.— Подожди…— она повернулась к Ярику всем телом.— Заключён с помощью магии! Тот сон, где была эльфийка!

— Это не был сон, то есть, не совсем сон, — с улыбкой ответил Ярик. Девочка заметила, что Истер заинтересованно поднял глаза: видимо, он не знал о сути этого «заключения с помощью магии».

— Кто она? Куда исчезла? Почему не вылечила меня до конца? Почему не забрала меня с собой?! — быстро зашептала Алексис, подавшись к Ярику.— Как ей удалось сюда проникнуть? Что теперь со мной будет?!

Мальчик-маг спокойно выслушал все вопросы, мягко и чуть рассеянно улыбаясь.

— Она блокировала «вирус», поэтому тебе стало лучше, и я этому рад, у нас есть время.

— Время на что? — внезапно заговорил Истер, нависая над сидящими ребятами.

— Чтобы отсюда сбежать и доставить Алексис туда, где её вылечат, — пожал плечами Ярик, кажется, уже все решивший за всех.

— Куда? К этой эльфийке?

— К ней в том числе, — кивнул Ярик.

— Пусть она сама снова сюда придёт!

— Она не приходила сюда, — покачал головой мальчик-маг.

— Но…

— Ты ничего не знаешь о магии, в том числе о магии эльфов, это сложно объяснить, — Ярик переглянулся с Истером.— Она была рядом с тобой не в материальном мире, в туманности, как называют её эльфы. В мире, независимом от нашего, ментальном мире, если так можно сказать. Эльфы используют его для магии, то есть он и есть их магия.

— Я не понимаю, я же не эльф, как я туда попала? — у Алексис голова разрывалась от вопросов.— Откуда она узнала, что мне нужна помощь? И как ты собираешься отсюда бежать?

— Я попросил её помочь, — улыбнулся Ярик.— Эйлин моя мама, — признался мальчик, — и предвосхищая все твои вопросы — нет, я не эльф, мой отец — человек, но я наделён многими способностями народа моей мамы.

— Эльфы не общаются с людьми, — лаконично обронил Истер, — так говорят легенды моего народа.

— Они не лгут, — кивнул Ярик, и Алексис показалось, что он помрачнел; впервые с тех пор, как она познакомилась с магом, глаза его стали грустными.— Эльфы очень древний народ, одаренный магией от Природы. Они пришли с белого континента и встретили людей. Тогда-то и начали рождаться люди-маги.

— От союза эльфов и людей?

— Да. Но волшебники стали использовать магию не только во имя добра, как эльфы, но и чтобы творить зло, — мрачно проговорил Ярик, словно он сам присутствовал в те времена.— И мудрецы всех эльфийских племен приняли закон о том, что эльфам запрещено общаться с людьми, помогать им и, тем более, вступать с ними в супружеские отношения. Любой эльф, вина которого была доказана, изгонялся из племени.

— Твою мать изгнали? — испуганно спросила Алексис, чувствуя, что Ярику сложно рассказывать эту историю, по сути, получается, историю его семьи.

— Нет, потому что моя мама — дочь Царя эльфов, главы всех племен, что существуют сегодня в мире. Бабушка умерла, когда мама была очень юной, и дед делал для неё все, чтобы она чувствовала себя счастливой. Поэтому ей было разрешено общение с магами, и именно там она встретила моего отца.

— Твой отец — маг?

— Нет, он родился в племени ныряльщиков: эти люди погружаются к затопленным городам и собирают разные предметы, вещи, которые обменивают у магов на камни Правящих, продукты, магические штучки. Когда дед узнал об их связи, то проклял моего отца, стараясь разлучить их с мамой навсегда.

— Проклял? — ужаснулась Алексис. То, что рассказывал Ярик, было похоже на одну из страшных сказок из детства, но эти сказки всегда хорошо заканчивались. А сейчас девочка не была уверена, что услышит о хорошем финале истории.— Убил?

— Нет, мой отец жив, — но радости в голосе мальчика не было, он смотрел почти с вызовом, — дед превратил его в то, что в легендах людей называется оборотнем, а на языке эльфов Дхан, «проклятый». Мой отец шесть лет и шесть месяцев ходит по миру в облике чёрного волка, и лишь на шесть дней становится человеком.

— Так вот откуда ты появился, — хмуро заметил Истер, словно подводя итог невесёлой истории.— Сын эльфийки и оборотня.

— А твоя мама? Она всё ещё любит его? — Алексис не представляла себе, что должна была чувствовать Эйлин, узнав, что её избранник был проклят её отцом на такое ужасное существование.

— Эльфы — однолюбы, — словно приговор, произнёс Ярик.

— И никто ничего не может сделать?

— Пока жив мой дед, ничего не исправить, — пожал плечами мальчик-маг.— Мама нашла себя в помощи людям, сейчас она живёт с магами, у меня есть младший брат, ему пять, — взгляд мальчика посветлел, когда Ярик заговорил о семье.— Мама многому научилась у магов, особенно в области лекарства, поэтому я позвал её, когда понял, что ты в опасности, — парень потрепал подругу по здоровой руке.

— Почему же она не вылечила меня полностью? Это невозможно?

— Уверен, что возможно. Просто для этого нужно, чтобы ты была рядом с ней или с магом-целителем.

— Но как я заболела, ты понял? — девочка решила перевести тему в другое русло, потому что рассказ о родителях принес грусть в глаза мальчика-мага.

— Думаю, да, — осторожно кивнул Ярик, снова переглянувшись с Истером.— Причина всему — кинжал, который Лектус принес в библиотеку и который ты держала в руке.

— Ну, конечно! — Алексис словно настигло озарение.— Я сжимала его в этой ладони, — она поднесла к глазам забинтованную руку.— На нём было какое-то заклятье?

— Я не знаю, — пожал плечами маг, — но я уверен, что это какая-то важная вещь для Правящих, этот кинжал нужен для того, чтобы из человека сделать одного из них. Если я прав, то его может держать только подготовленный человек, а ты схватила его… А вот Лектуса готовят к Посвящению, поэтому он не оказался на грани жизни и смерти. К тому же есть одна вещь, которая подтверждает мою догадку.

— Какая?

— Вчера я не мог прочесть мысли Лектуса. Там, в библиотеке, он словно был закрыт от меня. Видимо, прикосновение к кинжалу на время делает его Правящим. Но это только теория, так ли это, скажут маги. Нужно только сделать одну мелочь, — улыбнулся Ярик, и Алексис насторожилась.

— Сбежать отсюда?

— Не просто сбежать, — улыбка мальчика стала ещё шире, а лицо Истера помрачнело, — а сбежать, прихватив с собой Лектуса и кинжал.

Глава 6. Импровизация

— Мой Принц.

Он поднял глаза от книги и снова вернулся к строке, на которой его прервали.

— Что тебе? — явившийся Страж был из уличных, не дворцовых, и Лектусу было совершенно всё равно, что он тут делает.

— Меня прислала Старшая Нене. Воспитанники готовы к Выпуску, мы ждём только вас.

— Ждите, — ответил Лектус, не поднимая глаз и не глядя, ушёл ли Страж питомника обратно или стоит, дожидаясь чего-то конкретного.

— Мой Принц.

— Что непонятного было в слове «ждите»? — холодно спросил мальчик, всё-таки взглянув на Стража. Тому, наверное, было не больше сорока лет, совсем юный. И глупый.

— Прибыла госпожа Анна.

Лектус вопросительно приподнял бровь, глаза его стали цвета стали, но Страж не мог этого видеть.

— Ну?!

— Подумал, что вам будет интересно об этом узнать, — совсем смутившись, пробормотал Правящий. Юнец.

— Меньше думай, — посоветовал ему Лектус, поднимаясь и убирая на место книгу.— Уйди.

В приходе Анны, по сути, не было ничего необычного, но Принц привык доверять своим предчувствиям, и весть о том, что его якобы невеста снова явилась во дворец, его не обрадовала. Хотя, с другой стороны, он был уверен, что она зачастила к ним в гости с позволения Байрока. Отец, как всегда, был недальновиден и по-глупому упрям.

— Лектус.

Он медленно обернулся, едва выйдя из своих комнат и собираясь всё-таки присоединиться к Выпуску, который, в принципе, без его присутствия всё равно не состоится. Но, без сомнения, он не мог выйти из дворца, не встретившись с той, о которой думал всего несколько минут назад.

— Анна, — в его кивке не было никакой радости от встречи, скорее, впитанная с ранних лет учтивость к каждому члену их общества.

Она, как всегда, была неотразима: фарфоровая кукла с идеальными чертами лица, подчёркнутыми тёмной волной волос и чернотой ледяных глаз. Не за что зацепиться глазу, ни одного изъяна. Скучно.

— Мне бы хотелось посмотреть на твой зверинец, он такой любопытный. Проводишь меня? — она взяла его под руку, намереваясь развернуть в обратную сторону.

Не получилось.

— Прости, но я спешу, — он легко освободился от её ладоней, делая шаг назад, не стараясь быть учтивым.

— Тогда разреши мне одной там погулять? Стражи меня защитят.

— Нет, — Лектусу не нравилась её настойчивость, а ещё ему не нравился блеск её глаз. Он почти мог сказать, о чём она думает: они были так похожи, что иногда даже думали одинаково.

— Ну, хорошо, тогда в другой раз, — слишком уж быстро и неожиданно она согласилась. Анна поджала губы, а потом усмехнулась:— Думаю, у меня ещё будет шанс познакомиться с золотоволосой девочкой, не так ли? Или ты её показываешь только избранным?

— Не понимаю, о чём ты. Извини, мне пора, — ни один мускул не дрогнул на его лице, только в груди стало холодно.

— Думаю, отец был прав. Байрок выбрал не того сына, — задумчиво произнесла Анна ему в спину, и Лектус чувствовал, как она смотрит ему вслед, ожидая, что он остановится, обернётся, спросит. Её фраза явно была заранее заготовленной, и момент для произнесения тщательно выбран. И потому Лектус словно увидел её разочарование, видел, как мстительно блеснули её глаза — он знал её так хорошо, что мог угадать её поведение.

В питомнике подождут.

— Лектус.

Мальчик остановился в дверях небольшой гостиной, где в это время его мать играла в карты с живущими при дворце дамами. По глазам матери было заметно, что она выигрывает. Она на мгновение остановила взгляд на сыне, потом положила карты и махнула рукой, очищая зал от посторонних.

— Что с тобой? Ты бледен, — Электра не стала к нему подходить, только внимательно рассматривала.— Ты должен быть на Выпускном, это важно для тебя, ведь отобранные тобой будущие Правящие станут служить тебе и твоей власти.

— Мама, у меня были братья? — спокойно спросил Лектус, не позволяя себе сорваться.

Она некоторое время молчала, все так же пристально глядя на сына.

— Когда я появилась во дворце, твоему старшему единокровному брату было два года, его мать была обыкновенной особью с фабрики. Потом у меня родился Тедис, а через полтора года ты.

— И Ксения, — холодно напомнил Лектус, хотя знал, что это бесполезно.— Отец выбрал меня.

— Да, когда тебе исполнилось три, Байрок объявил тебя Принцем. Твои братья были устранены, мать старшего мальчика покончила с собой в тот же день.

— А ты не решилась? Или Тедис для тебя ничего не значил? — Лектус сжал кулаки, глядя мимо женщины, его родившей.

— Я стала женой твоего отца, Правящей, — ответила она, и мальчик заскрежетал зубами.

— Тебе было всё равно, кого из нас выберет отец, лишь бы не старшего брата, иначе ты бы не заслужила Посвящение? — холодно спросил мальчик, хотя внутри него бушевал гнев.

— Правящие не любят, сын, — тихо ответила Электра, вставая, — а, значит, не испытывают боли. С тех пор, как я родила тебя, у меня не было другого пути.

— Меня и Ксению, — упрямо вставил Лектус, отказываясь принимать то, что говорила его холодная, равнодушная мать.— Ты знаешь, что она помнит тебя? Помнит такой, какой ты была до нашего трёхлетия? А я не помню.

— Лектус, тебя ждут твои обязанности, — мать подошла к нему и положила на плечо тонкую руку.— Иди.

Он кивнул, делая шаг назад: он не привык к прикосновениям матери.

— Лектус.

— Что? — он обернулся.

— Будь осторожен.

Мальчик передёрнул плечами и вышел, тихо затворив за собой дверь.

— Мой Принц.

— Это опять ты?!

— Ваш отец и госпожа Анна прошли к питомнику. Они просили передать, что будут ждать вас там, — Страж трясся как плохо натянутый парус под порывами ветра.

— Идём, — Лектус быстро пересёк коридор, спустился во двор и вскоре уже шёл по мощёной дороге вдоль стен к зданию питомника, где взращивали новое поколение Правящих, которые через лет двадцать присягнут Лектусу. Стражи нижних чинов, производители, капитаны кораблей, торговцы, ремесленники, снабженцы… Все они выйдут из ворот питомника и будут служить Лектусу до самой его смерти. А она настанет очень и очень нескоро.

Он увидел отца и Анну сразу, как свернул к зданию. Они разговаривали в стороне, окружённые отцовской свитой. У стены в линию построены выпускники, одетые в одинаковые брюки и рубашки, вторым рядом стояли детёныши женского пола. Их выберут себе те парни, на которых укажет рука Принца. Все просто и легко. Они создадут очередные семьи, у них будут дети, возможно, когда-то они дослужатся до высших чинов, получат владения, где они смогут построить дом, фабрику, наймут снабженцев — и станут богатой семьей. И никто уже не вспомнит, что когда-то их забрали у диких или у особей с фабрики.

В обществе Правящих у всех был шанс стать кем-то, даже Правителем, если этот кто-то будет обладать большим запасом еды, чем семья Байрока, большим количеством живых душ. Только это имело значение, ведь если придёт мор, если опять случится война, в которой самыми первыми гибнут именно особи с фабрик, то Правитель должен накормить, пригреть — а затем помочь восстановить хозяйство. Семья Лектуса много веков шла к этому — и уже триста лет никто не мог оспорить их право на верховную власть.

— Наконец-то, — как всегда недовольно проговорил отец, когда Лектус приблизился к нему и Анне.— Мы уже заждались.

— Зато мы провели время за приятной беседой, — улыбнулась девушка, глядя на Лектуса.— Я рассказывала ему о странных существах, что живут в твоём «зверинце». Удивительно, но оказалось, что твой отец никогда там не был! — очень естественно воскликнула Анна, но Лектус видел, что все это умелая игра, которую не различить ни Байроку, ни его свите.— Думаю, тебе стоит пригласить его на экскурсию. Как вы считаете, Правитель? — она обернулась к Байроку, посмотрев на него кукольно-невинными глазами.

— Думаю, что мне стоит туда наведаться, но не сегодня, — без особого энтузиазма, больше из вежливости, кивнул Байрок, скучающе глядя по сторонам.— Не думаю, что мне будет там интересно, к тому же многих из уродцев Лектуса я уже имел радость лицезреть.

— Вы не видели самого интересного, — подначила Анна.

— Думаю, пора начинать, — Лектус отвернулся и пошёл к выстроенной на солнце шеренге, ощущая, как в груди становится всё холоднее.

Она знает. Она откуда-то знает, и теперь не упустит своего.

Лектус чувствовал, как где-то что-то происходит, словно плетутся сети, в которые его хотят поймать. И в виде паука он представлял себе вполне конкретное лицо — красивое, девичье, с чёрными глазами, которые горят алчностью.

Она уверена, что поймала его. Это было написано на лице Анны, когда она покидала дворец накануне.

— Ко двору прибывает Орак, — с этими словами в учебный класс, где Лектус проводил по два-три часа в день, вошёл Смотритель. Принц не видел глаз старика, но был уверен, что в них написан испуг.

Как все легко, можно было бы поаплодировать Анне. Нужно просто внести смуту в «зверинец» Лектуса, впустить туда посторонних — и распахнуть двери в комнату Ксении. И предлогом прекрасно послужит детёныш, убивший сына Орака и не понёсший наказания.

— Иди и сделай все, что сможешь, — Лектус поднялся, скосив глаза на учителя, но тот стоял и делал вид, что ничего не слышит.

— Орак прибывает со Стражами, они устроят обыск, — предостерёг Смотритель.

— Если что-то случится, ты поплатишься первым, — холодно заметил Принц, хотя понимал, что отец позволит своему сподвижнику обыскать дворец — и тогда они найдут Ксению. Оставалось одно — отдать мальчишку. Но Ксению всё равно нужно спрятать.

— Подожди, я пойду с тобой, — решился парень, покидая класс. Он надеялся, что по пути его никто не остановит, потому что отец вряд ли упустит предлог, чтобы прекратить странное увлечение наследника и остаться ни при чём.

Лектус вошёл в свои покои и приказал Смотрителю делать что угодно, но пока никого не впускать внутрь. Он был уверен, что ради Ксении старик не пожалеет второй руки.

Ради Ксении было всё это: эти странные дети, этот «зверинец», всё. Лектус знал от Смотрителя, что, когда они родились, сестру сразу же спрятали внизу, за ней ухаживала немая дикарка с фабрики. Когда мать стала Правящей и переселилась из человеческого крыла, тут остался Лектус под присмотром все той же дикарки. Пока Принц был маленьким, он не так уж часто интересовал своего отца, а на трёхлетие родители подарили ему старика, которому было суждено до конца своих дней выполнять прихоти будущего Правителя Водного мира.

Но первое, что сделал Смотритель, — отвёл мальчика вниз и познакомил с Ксенией. Лектус помнил её очень хорошо: она почти не разговаривала, была прозрачной и робкой, но при этом от неё веяло теплом и лаской. Тем, чего уже давно не было в жизни Лектуса.

Долгими вечерами они сидели рядом и разговаривали, Лектус учил её писать и читать, рассказывал о мире за стенами Дворца. И, становясь старше, он понимал, что однажды кто-то обнаружит его сестру — и она умрёт. Мать делала вид, что не знает о существовании дочери, и тогда Принц придумал этот «зверинец», в котором было легче скрывать Ксению.

Но также он понимал, что это не будет продолжаться вечно, что кто-то воспротивится странному увлечению, но это случилось слишком рано, слишком неожиданно. Он не представлял, откуда Анна могла узнать о Ксении, но теперь вряд ли удастся долго скрывать её существование. Хотя, конечно, Анна вряд ли все это делает просто так, от неё должно последовать предложение, цена, которую ему придётся заплатить за тайну. А Орак… Это лишь предупреждение.

— Я могу помочь.

Лектус обернулся, удивлённо посмотрев на чудаковатого «зверька», который выглядывал из-за дверей комнаты напротив покоев Ксении.

— Что?

— Я знаю место, где можно спрятать Ксению, и никто не найдёт. Правда.

— И почему я должен тебе верить?

— Потому что в обмен на мою помощь вы позволите мне вместе с вашей сестрой спрятать Истера. Ведь это за ним пожаловал Орак.

— Ты слишком много знаешь для детёныша, — с подозрением заметил Лектус.— Если ты меня обманешь, твоя смерть и смерть всех, кто тут живёт, будет долгой и мучительной. И ты умрёшь последним.

— Я не обманываю, я хочу спасти Истера.

Сверху раздались шаги.

— За вами пришла стража, Принц. Скорее, — голос Смотрителя был ещё более напуганным.

Лектус кивнул парню и поспешил наверх, потому что если не явится он сам, то они все сразу придут сюда. Нужно дать шанс этому дурачку спасти Ксению.

В зале, куда буквально под конвоем привели Принца, стояла неестественная тишина. Отец сидел в Углу Власти, на скамье Правителя, рядом находилась мама. На лице Электры был абсолютный покой, а вот нервозность отца прорывалась в его какой-то каменной позе и неподвижном взгляде. С другой стороны, не так уж часто во дворец прибывал один из властных вельмож Водного мира во главе с маленьким войском, чтобы требовать справедливости по закону Правящих. Да Лектус и припомнить такого не мог. Нет, бывали споры, склоки, делёж территорий, поиски правых и виноватых. Но ещё никогда и никто, наверное, не обвинял самого Правителя в несоблюдении законов, а Принца — в укрывательстве убийцы.

Сам обвинитель стоял посреди зала, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Вся его поза выражала нетерпение и негодование. А как же, ведь Орак был уверен, что детёныш, уничтоживший его сына, оставивший род без наследника, был казнен согласно законам.

— Принц мой, — отец поднялся, когда Лектус вошёл в зал и остановился возле пандуса, на котором размещался Угол Власти. Мальчик повернулся лицом к гостю и спокойно посмотрел на Орака. Третий по древности и богатству род Водного мира, сейчас они оказались лицом к лицу с самым простым фактом — они умирали. Когда Орак умрёт, — а произойдёт это не позднее, чем через три-четыре десятка лет, совсем скоро — его дом, фабрика, питомник, флот и обширные охотничьи владения будут переданы молодой семье, заслужившей возвыситься до такого дара, но не имеющей достаточно накоплений в виде душ и земель. И этот неизбежный конец сделал красивого Орака старым и злобным. Годы брали своё, а отсутствие наследников забирало самое главное, что было в жизни главы любого клана — спокойствие за будущее.— Великий Орак, как ты знаешь, недавно понёс огромную и невосполнимую потерю, его дом лишился наследника, — отец умел говорить красиво, когда это от него требовалось. Лектус был рад, что Байрок смог взять себя в руки, хотя видел краем глаза, как отец напуган этой ситуацией. И в этот момент юноша впервые отчётливо понял, что, чем бы ни закончилась история с Ораком, у отца теперь был весомый повод уничтожить «зверинец», чтобы отнять у наследника то, чего у наследников Водного мира быть не должно. Привязанность.— Достопочтенный Орак знает, что я позволил тебе забрать детёныша, убившего Инея, из темницы для приговорённых.

— Никто не имеет права нарушать закон наших предков, — голос Орака был громким и мощным, словно он пытался напугать Правителя одними словами.— Он гласит: тот, кто поднимет руку на Правящего, должен умереть мучительной смертью не позже, чем через десять лун после содеянного в присутствии родственников. Этого не произошло, и я пришёл сюда требовать справедливости.

Лектус видел, как дёрнулось веко у отца. Ситуация была не из самых приятных.

— Я уважаю тебя, Правитель, а потому не буду созывать совет Кланов, — снова заговорил Орак.— Отдайте мне детёныша — и я уйду с миром.

— Конечно, друг мой, мы сделаем все, чтобы ты был спокоен, чтобы в дом твой вернулась благодать, — проговорил Байрок, и Лектус едва сдержал смешок: какая уж тут благодать, когда Ораки вымерли. Принц никогда не интересовался тем, почему Инея, наследника клана, Посвятили так рано, почему не дали ему обзавестись наследником. Теперь же было всё равно, ведь этого самого Инея разнес на куски детёныш. Лектус в очередной раз пожалел о том, что спас мальчишку.

— Господин Орак, мне очень жаль, что в вашей семье приключилась беда, — наконец, решил заговорить Принц, делая шаг вперёд. Уголком глаза он видел, как дёрнулся отец, видимо, считавший, что отпрыску лучше вообще молчать и поддакивать.— Это великая потеря, и моя семья скорбит вместе с вами. И я бы с радостью сам передал в ваши руки того, кто оборвал нить вашей семьи, что я и собирался сделать, наигравшись с ним, — Лектус смело смотрел в глаза Орака, налитые негодованием.— Но я не могу, потому что его больше нет в моём «зверинце» и во дворце. Он мёртв, и останки его сброшены в ущелье.

— Я тебе не верю, Принц, — отрезал Правящий, и его Стражи сделали шаг вперёд, окружив своего господина.— По закону ты должен был сделать это в моём присутствии, чтобы я засвидетельствовал исполнение приговора. Отдай мне убийцу.

— Его нет во дворце, — твёрдо повторил Лектус, — его нет в Красном городе, нет в Водном мире. Можете обыскать всё, посмотреть везде, где захотите. Этого детёныша тут нет, — юноша не позволял себе усомниться в словах, хотя понимал, что у него мало оснований рассчитывать на то, что странный мальчишка из «зверинца» сможет обмануть Правящих. С другой стороны, всё равно все они, обитатели нижних комнат, теперь приговорены Байроком, и полукровка погибнет вне зависимости от того, найдёт его Орак или нет. Даже вариант отдать детёныша прямо сейчас никого не спасет. Поэтому Лектус видел только один выход: убедить себя и других, что полукровку нигде не найдут. А вместе с ним и Ксению, и сестра будет спасена.

— Правитель? — Орак посмотрел на Байрока.

— Конечно, вы можете обыскать дворец и все прилегающие территории, нам нечего скрывать, — проговорил отец, и Лектус был готов ему аплодировать.— И я буду ждать вас на ужин, где мы примиримся и вместе отведаем мои лучшие запасы с фабрики.

— Я считаю, что Принц должен пойти со мной. Просто из предосторожности, — сказал Орак, и Лектус только усмехнулся: старик не дурак.

— Я не возражаю, только сегодня после обеда у меня назначена прогулка с Анной, дочерью Старшего Советника, я бы не хотел опаздывать, — кивнул юноша.

— Успеешь ты на свою прогулку, — отмахнулся гость, по лицу которого было заметно, что ему плевать на все планы правящей семьи. Пока он не найдёт того, кто убил Инея, он не успокоится. И то, что Лектусу оставалось надеяться на чудного детёныша из «зверинца», совсем не внушало оптимизма.

— Лектус, у тебя всё в порядке?

Он в очередной раз холодно взглянул на Анну, с которой они уже минут пять прогуливались по террасе второго этажа с видом на море. Недалеко от горизонта двигался караван из трёх грузовых судов.

— Я слышала, что сегодня здесь побывал Орак, поговаривают об обыске. Что случилось?

Она была прекрасной актрисой, в этом Лектус убеждался уже не раз. Он остановился у перил, глядя на корабли, удалявшиеся от Красного города. Принц чувствовал себя сейчас спокойнее, чем сегодня утром: поиски, что велись на территории дворца на протяжении трёх часов, ничего не дали. Стражи Орака не нашли полукровку и, что самое главное, никто не узнал о Ксении. Это была самая важная проблема, с остальным он разберётся.

— Не знаю, что-то потеряли, наверное, — пожал плечами Лектус. Она и так прекрасно знает, что, а вернее кого, они тут искали. И играть в игру Анны он не собирался.— Ты хотела о чем-то поговорить?

— Ещё я слышала, что твой отец недоволен твоим увлечением…

— Слишком много слухов во Дворце, — заметил Лектус, находясь в ожидании: должна же Анна, наконец, выложить на стол свои карты. Не просто так ведь она это затеяла.

— Будет очень жаль, если твой «зверинец» уничтожат, — с наигранной грустью проговорила девушка, стоя рядом с Лектусом.— Расскажи, как тебе удалось спрятать Ксению и этого детёныша, за которым приходил Орак?

— Они сами прекрасно умеют прятаться, — хмыкнул Принц, не собираясь отрицать что-либо, потому что это было бы пустой тратой слов и времени.— Это ты напомнила Ораку о законе?

— Как считаешь, что случится, если твой отец узнает о Ксении? — буднично спросила Анна, и Лектус понял, что они подходят к главному.

— Ты знаешь не хуже меня, — Лектус повернулся к Анне и впервые взглянул в её глаза: тёмные, бездонные, полные одной только страсти. Она так умела пользоваться этим чувством, словно уже стала Правящей, одной из тех, в ком иных чувств и не было.— Что ты хочешь от меня?

Она сморщила носик, словно он нарушил весь план, выстроенный в её умной красивой голове, бесцеремонно сбил этикет, предписанный сегодняшней прогулке.

— Ты так спешишь от меня избавиться и полететь к своей сестренке? — спросила она, явно уязвлённая.

— Что. Ты. Хочешь? — повторил он свой вопрос.

— Ты же и так знаешь, — улыбнулась Анна, и кокетство в её холодных глазах выглядело насмешкой. Словно она осознавала, что загнала его в угол.— Ты подпишешь брачный договор. И гарантией его исполнения станет твоя сестра. Она поедет жить в наш дворец, где ей не придётся полжизни прятаться. А, когда ты станешь Правителем, она займёт положенное ей место в нашей с тобой семье.

— Мне нужно время подумать. Три дня.

— Чтобы ещё тщательнее спрятать Ксению? Ну, уж нет. Ты дашь мне ответ завтра в это же время.

— Ты так уверена в себе, — хмыкнул Лектус.— А вдруг ты, как и Орак, так и не найдёшь Ксению? Мой отец никогда тебе не поверит, если у тебя не будет доказательств.

— Смешной ты, Лектус, — она подошла совсем близко, глядя ему в глаза.— Ты окружил себя людьми, доверился им, а они такие хрупкие и такие малодушные. Кого, ты думаешь, мы начнем пытать первым: твоего старика или твою няньку? А, может, твоих питомцев? Подумай хорошо, Лектус.

Она медленно шла прочь, гордая, уверенная в своей победе. Принц с силой сжал пальцы вокруг перил, глядя на корабли, что почти полностью скрылись за горизонтом, уносясь далеко отсюда.

Лектус бегом пересёк террасу, коридор, спустился вниз и вошёл в свои покои, закрывая двери. Только тогда он позволил себе выдохнуть, этот день был чересчур напряжённым. Каждую секунду поисков, что достаточно профессионально вели Стражи Орака, он находился на пределе, боясь, что Ксению обнаружат. Впервые в жизни он испытал такой сильный, такой всепоглощающий страх, но не позволил ему овладеть собой. И теперь никогда не позволит.

Внизу, в «зверинце», было тихо, словно все вымерли или куда-то ушли, не было видно даже северного кота. Принц открыл двери в комнату Ксении, больше по привычке, потому что понимал: её там нет. На постели сидела рыжая дикарка, рядом с ней с книгой в руках согнулся тот, кого Лектус и искал.

— Я Ярик, — зачем-то напомнил мальчишка, вставая.

— Где Ксения?

— В надёжном месте. Я посчитал, что там ей пока будет лучше.

— Там, это где?

Мальчишка-чудак пристально смотрел на Лектуса, и Принцу этот его слишком уж весёлый взгляд не нравился.

— Где моя сестра? — чётко и с лёгкой угрозой повторил он.

— Вам не нужно принимать предложение Анны, — вдруг сказал Ярик, — есть другой выход.

Лектус не стал спрашивать, откуда этому мальчишке известно о разговоре с Анной, потом узнает.

— Какой?

— Увезти Ксению отсюда.

— Мой отец найдёт её везде, как только кто-то из людей признается в её существовании. А вы признаетесь, — уверенно сказал Лектус, взглянув на сжавшуюся в комок на постели дикарку.

— Я могу отвезти её туда, где он её не найдёт. В единственное место, недоступное ни одному Правящему или его прихвостню, — улыбнулся мальчик-чудак.

— К магам, — понял Принц, сузив глаза. И он тут же начал понимать многое из того, что происходило в «зверинце» в последнее время.— Ты маг.

— Я ученик, скорее, — скромно пожал плечами Ярик.— Но да, я могу отвезти Ксению к магам, там она будет в безопасности навсегда.

— Твои условия?

— Вместе с ней вы отпустите со мной остальных ваших подопечных. Вы ведь не будете отрицать, что мы все уже приговорены вашим отцом.

— А где гарантия, что ты не высадишь мою сестру на первом же острове? — насторожился Лектус. У него не было оснований доверять этому мальчишке.— Что не отомстишь через неё моей семье?

— Гарантий никаких. Ну, разве что вам придётся отправиться в путь с нами и убедиться, что я не обманул, потому что я не собираюсь вас обманывать. Ксения хорошая, я хочу ей помочь, как и остальным моим друзьям.

Принц некоторое время молчал, пристально глядя на чудака-мага.

— Как ты собираешься вывести её из города? Вас не выпустят за ворота без меня, а со мной это вызовет большие подозрения у Стражи — и нас тем более не выпустят.

— Все просто, — ещё шире улыбнулся парень, переходя на шёпот.— Завтра вы приглашаете Анну на морскую прогулку на вашем корабле, чтобы дать ей ответ на её предложение. Затем подойдёте к берегу там, где я укажу, и мы поднимем на борт Ксению и моих друзей. Не сомневайтесь — они смогут выйти на берег незамеченными. Но чтобы добраться до магов, нам нужен будет корабль, и без вас нам не обойтись.

— Если я пойду с вами, отец устроит погоню и легко нас перехватит со своими кораблями.

— Нет, не перехватит.

— Магия?

— Ну, что-то в этом роде, — скромно сказал Ярик, улыбаясь.— Если вы решите с нами не ехать, то вы можете спустить шлюпку — и вместе с Анной вернуться на берег.

— Анна, — Лектус впервые подумал о том, что собирается ещё и эту девчонку втянуть в побег. Все сложилось как дважды два.— Просто замечательный план, маг. Вы забираете с собой детей Правителя, наследницу второго рода Правящих. В третьем роду вы уже уничтожили всех наследников. Четвертый, пятый и шестой кланы, равные по своему состоянию, устроят борьбу за власть, и вы в это время снова развяжете войну, чтобы убить мой народ.

— Хм, какая интересная идея, жаль, что она не приходила мне в голову, — как-то уж совсем спокойно ответил Ярик.— Но вы понимаете, что никто не подстраивал смерти Инея, можете спросить потом у Истера, который его растерзал. И брать Анну с собой я вовсе не хочу, высадите её в лодке — и пусть возвращается к родным. Да и вы вполне можете отправиться вместе с ней, либо же пойти с нами, проводить Ксению — и вернуться. Я хочу только одного: сбежать отсюда и забрать моих друзей, а ваша сестра — гарантия того, что вы нам позволите это сделать. Все просто.

Лектус молчал: он понимал, что мальчишка говорит правду. Но все это была такая авантюра, благополучное завершение которой было написано вилами по воде. Но какие были варианты? Отдать Ксению Анне? Обречь сестру на вечную жизнь взаперти, скрываясь, боясь? Позволить отцу убить её? Лектус знал, что готов на всё, лишь бы спасти Ксению. Поэтому Ярик прав: все очень просто.