Цена выбора (гет)

Прошёл месяц.

Жизнь в Мэноре текла размеренно, почти тихо — настолько тихо, насколько это возможно в доме, где каждый шёпот мог стать доносом, а каждый шаг — эхом чьей‑то воли. Северус привыкал. Или делал вид, что привык.

Дни проходили в лаборатории.

Он варил зелье — сложное, капризное, требующее точности и сосредоточенно сети. Люциус почти всегда находился рядом, сидел в кресле у стены, делая вид, что читает газету, но Северус чувствовал его взгляд.

Наблюдение. Контроль. Недоверие Лорда, воплощённое в живом человеке.

И всё же… это было лучше Азкабана.

*

Нарцисса появлялась часто.

Она приносила чай, фрукты, иногда просто садилась рядом, чтобы немного отдохнуть.

Беременность давалась ей очень тяжело — последствия старого проклятия, которое когда‑то поразило одного из детей Малфоев.

Северус видел, как она бледнеет, как дрожат её пальцы, как тяжело ей подниматься по лестнице. Он не мог смотреть на это равнодушно.

— Тебе нужно отдыхать, — говорил он. — И принимать настой ежедневно.

— Я принимаю, Северус, — улыбалась она. — Ты же сам его варишь.

Он варил.

Тщательно, аккуратно, вкладывая в каждую каплю больше, чем просто знание. Он не мог изменить прошлое, но мог помочь Нарциссе. И она это чувствовала.

Они сблизились — тихо, незаметно, без лишних слов. Люциус видел это и не возражал. Он доверял Северусу больше, чем кому‑либо из Пожирателей.

*

В июне, ранним утром, дом наполнился суетой. Снейп проснулся от крика Люциуса:

— Северус! Быстрее!

Он бросился в спальню Нарциссы.

Она лежала на кровати, бледная, но спокойная, сжимая руку мужа. Через несколько часов всё было кончено.

Родился мальчик. Драко.

Когда Люциус, сияющий и измученный, сказал Северусу:

— Мы хотим, чтобы ты стал крестным…

…Северус не сразу понял смысл слов.

Он смотрел на маленькое существо, завернутое в белое одеяло, и чувствовал, как внутри что‑то дрогнуло.

Тепло.

Ответственность.

Страх.

И вдруг — словно доской по лбу ударило.

Пророчество.

«Родившийся в конце седьмого месяца…»

Он замер.

— Северус? — спросила Нарцисса, тревожно глядя на него.

Он не ответил.

*

Позже, когда дом погрузился в тишину, Северус связался с Дамблдором.

— Пророчество было? — спросил он, стараясь говорить ровно.

Дамблдор не стал юлить.

— Да. Я слышал его дважды.

Сначала — от тебя. Потом — от Сивиллы Трелони. И я знаю, что оно касается ребёнка, который родится в конце июля.

Северус сжал кулаки.

— Лорд знает? — спросил он.

Дамблдор помедлил.

— Я не знаю, что именно ему стало известно. Но он что‑то подозревает. И он ищет.

Северус почувствовал, как внутри всё холодеет.

Если Лорд знает хотя бы часть…

Если кто‑то донёс…

Если он получил хоть намёк…

*

Северус начал собственное расследование. Он слушал разговоры Пожирателей, которые приходили в Мэнор.

Он задавал осторожные вопросы.

Он наблюдал.

Однажды Беллатриса, смеясь, обмолвилась:

— Было пророчество, да. Лорд приказал собрать имена всех мальчиков, которые родятся в конце седьмого месяца. Он хочет быть готов.

Северус почувствовал, как земля уходит из‑под ног.

Невилл.

И Гарри.

Кто из них?

Кто станет целью?

Он вышел из гостиной, не попрощавшись, и долго стоял в коридоре, пытаясь дышать.

Он должен действовать. Сейчас, пока не стало поздно.

Северус не стал ждать, он потребовал встречи и Дамблдор пришёл.

Они встретились в заброшенном амбаре на окраине Хогсмита. Северус стоял, скрестив руки, напряжённый, как струна.

Дамблдор вошёл тихо.

— Ты хотел поговорить, Северус.

— Хотел? — голос Снейпа сорвался. — Я требовал. И требую ответов.

Дамблдор вздохнул.

— Речь о пророчестве, — сказал он.

Северус шагнул вперёд.

— Вы зналт. Знали всё это время. И ничего не сделали.

— Всё должно идти своим чередом, — мягко произнёс Дамблдор. — Иначе будущее перестанет быть предсказуемым.

Северус замер. Он понял.

Понял слишком хорошо.

— Вы хотите, чтобы Лили умерла, — прошептал он. — Чтобы Гарри… чтобы ребёнок… исполнил пророчество.

Дамблдор не отвёл взгляда.

— Я хочу, чтобы зло было остановлено, — сказал он тихо. — И пророчество должно исполниться так, как должно.

Северус резко выпрямился.

— Нет. Я не позволю. Если вы не защитите Лили — я прекращаю сотрудничество. С этого момента и навсегда.

Дамблдор смотрел спокойно.

— Северус, я знаю всё, что ты знаешь. А что не знаю — ты не сможешь скрыть. Ты дал обет.

Северус усмехнулся — холодно, зло.

— Обет не делает меня марионеткой. Я могу исказить информацию, могу подать её так, что вы не поймёте сути, могу увести вас в сторону.

Я — шпион, Дамблдор. И мастер окклюменции.

Он сделал шаг вперёд.

— И только я знаю, где находятся крестражи.

Все, до последнего.

Дамблдор впервые за разговор выглядел растерянным. Он помолчал.... а потом — неожиданно легко, слишком легко — согласился:

— Хорошо, Северус. Ты победил. Мы защитим Лили.

Северус опешил.

Он ожидал споров, упрёков, манипуляций — но не этой легкости.

— Вы… согласны? — выдохнул он.

Дамблдор улыбнулся — тепло и мягко.

— Ты дал мне понять, что у тебя есть рычаги.

И что ты готов их использовать. Это делает тебя… ценным союзником.

Северус не знал, что сказать.

Дамблдор подошёл ближе, положил руку ему на плечо.

— Мы защитим Лили и всех детей, которых может коснуться пророчество. Ты имеешь моё слово.

Северус закрыл глаза.

Впервые за много месяцев он почувствовал, что может дышать.

Но где‑то глубоко внутри оставалось ощущение, что Дамблдор согласился слишком быстро, слишком легко.

Словно он ждал этого разговора.

Словно всё шло по его плану.