Диета для пустоты (гет)

Стакан с тёмно-янтарной жидкостью описал короткую дугу и врезался в стену.

Звук получился неожиданно чётким — не взрыв, не грохот, просто резкий хлопок стекла о бетон, за которым последовало тихое шипение виски, стекающего по поверхности. Все находившиеся в мастерской на мгновение замерли. Брюс оторвал взгляд от экрана. Тор приостановил движение бокала на полпути ко рту.

Тони стоял и смотрел на стену.

Не на осколки, не на пятно — именно на точку попадания, будто там было что-то важное. Будто стакан разбился не зря и сейчас должен был дать ответ. Потом он медленно провёл здоровой рукой по мокрым волосам — жест, который в последние дни стал почти рефлекторным. Смахнуть усталость. Хотя усталость таким способом не смахивается.

— Замечу, что бить посуду тебе не свойственно, — Брюс наконец поднял взгляд от экрана. — Тем более дорогую. Тем более с содержимым.

— И запах теперь будет повсюду, — добавил Тор невозмутимо. Он сделал неспешный глоток из собственного бокала и задумчиво посмотрел на остаток. — Такой продукт переводить. Надо будет захватить бочонок в Асгард — там оценят по достоинству.

— Боюсь, что размер бочонка, который ты планируешь умыкнуть, — это примерно все мировые запасы этого конкретного сорта. — Брюс уже поднялся и аккуратно взял с полки веник со совком. — Верно, Тони?

Тони не ответил. Взгляд его медленно сфокусировался на происходящем — на Брюсе, методично собирающем осколки, на Торе с бокалом, на мастерской вокруг — и это возвращение в реальность было заметно: что-то в позе чуть изменилось, плечи опустились на миллиметр.

— Оставь, Фрайдей уберёт.

Ещё один вздох. Тяжёлый, из тех, что накапливаются неделями.

— Я в последнее время начинаю сдавать позиции.

— Есть немного, — хмыкнул Брюс, не прекращая подметать. — Я, честно говоря, ожидал, что ты сначала допьёшь виски, а уже потом метнёшь стакан. Это больше было бы на тебя похоже.

Осколки со звоном пересыпались в урну. Почти сразу из-под рабочего стола выкатился робот-уборщик — маленький, деловитый, со щёточками — и принялся методично обрабатывать поверхность пола.

— Опаздываешь с реакцией, Фрайдей.

— Реакция на инцидент выполнена с учётом внешних переменных, — голос ИИ раздался ровно и без извинений. — Была высока вероятность агрессивной реакции на роботизированное устройство.

— Она всё ещё присутствует.

— Подтверждаю. Но уровень угрозы составляет двенадцать процентов. Риск минимальный.

— Надо поскорее возвращать Джарвиса.

— Резервное восстановление запущено в плановом режиме и завершится через сорок три минуты. Ускорение процесса может негативно повлиять на аналитические способности искусственного интеллекта Джарвис.

— Да знаю я.

Тони замолчал и направился к дивану, где сидел Тор. Двигался он немного осторожнее обычного — гипс на руке висел на перевязи и явно доставлял дискомфорт при каждом лишнем движении, хотя сам Тони старался этого не показывать.

— Никак не привыкну к вашим технологиям. — Тор сделал ещё один неторопливый глоток. — Что-то говорит постоянно, что-то советует, что-то предупреждает. — Он задумчиво покачал бокалом. — У меня тоже был один такой. Маленький парнишка, бегал за нашим передовым отрядом не отставая. Говорил не переставая. Весёлый такой. Забавный малец.

Брюс вернулся к рабочему столу, держа в руке бутылку минеральной воды.

— Возьму, Тони? — он поднял её перед собой. — Во рту пересохло.

— Считай это оплатой за клининг.

Брюс присел на стул, поставив бутылку перед собой — так, чтобы видеть обоих собеседников. Им действительно стоило сделать паузу. Последние несколько дней мастерская работала в режиме непрерывного дежурства, и усталость уже читалась у обоих — не в движениях, а в паузах между ними.

— И что? — Брюс открутил крышку. — Что случилось с тем пареньком?

Резкое шипение газа из бутылки нарушило установившийся ритм разговора. Брюс удивлённо уставился на этикетку.

— Я же хотел взять без газа.

— Да ничего с ним особенного не случилось, — Тор вновь отхлебнул, не меняя интонации. — Затоптали его дикие свиньи в одном из походов.

Брюс поперхнулся водой. Расплескал половину бутылки на пол. Робот-уборщик немедленно сменил направление и покатился к новому месту происшествия.

— Это... не очень вяжется с фразой «ничего особенного не случилось».

— Для нас, асов, смерть — это не конец пути, — Тор добродушно хохотнул. — Наверняка этот малец сейчас в Вальхалле, пьёт мёд и смеётся, глядя на нас сверху.

— Ну, раз ты так говоришь...

Брюс неуверенно перевёл взгляд на Тони. Тот всё это время молчал — сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел куда-то в сторону стеклянной медицинской капсулы, встроенной в дальнюю стену мастерской. Там на кушетке лежала неподвижная фигура. Рядом с ней — в кресле, которое кто-то заботливо придвинул поближе, — сидела Китти. Не спала. Просто сидела.

— А ты что? — Брюс осторожно нарушил молчание. — Не поделишься своими переживаниями?

— Спасибо за беспокойство, мамочка, — Тони невесело улыбнулся. — Но помощи мне не требуется.

Сказано это было достаточно убедительно — если не смотреть на гипс. Три пары глаз смотрели именно на него.

— Ну если ты так говоришь. — Брюс поставил бутылку. — Просто иногда легче выговориться, чем тянуть всё в себе. Тебе ли это не знать.

— Однажды в одном из девяти миров мы столкнулись с похожей ситуацией...

— Я даже не знаю, с чего начать, Брюс, — Тони произнёс это тихо, и Тор осёкся на полуслове. — Как-то слишком всё закрутилось в последнее время. И, — короткая пауза, — я просто не знаю, за что хвататься.

В мастерской стало тихо. Тор хмыкнул — без насмешки, скорее с пониманием — поднялся с дивана и направился к бару. Ступал он походкой, которую трудно было назвать совсем твёрдой: видимо, даже для бога грома существовал предел в усвоении земного виски.

Оба учёных проводили его взглядом. Потом взгляды обоих, будто притянутые магнитом, снова вернулись к медицинской капсуле.

— Девять дней.

Тони произнёс это негромко — как произносят вслух то, что давно крутится в голове и от этого не становится легче.

— Да, ты говорил. — Рука Брюса машинально прошлась по щетине на подбородке. — Я сам проверял его показатели. Насколько это вообще возможно, учитывая его происхождение.

— Знаешь, мне кажется, что я слишком к нему привязался. — Тони смотрел в сторону капсулы. — И я совершенно не был готов к тому, что всё развернётся настолько радикально.

— Подожди. — Брюс поставил бутылку на стол и поднял ладони в успокаивающем жесте. — Не нужно бить горшки раньше времени. Дождёмся его пробуждения и расспросим подробно. Кто ещё в курсе?

— Фьюри и Рид. — Тони осторожно поменял положение руки на перевязи. — За Фьюри я спокоен. Наш гений шпионажа в своих реакциях максимально предсказуем. А вот реакция Рида мне не понравилась.

— Он начнёт готовиться?

— Ставлю на это костюм. И, зная Ричардса, проблем это нам принесёт едва ли не больше, чем сам Галан.

— Надо бы с ним поговорить.

— Говорил. — Тони невесело скривил угол рта. — Ты же знаешь Рида. «Тони, всё нормально. Тони, я ничего не придумываю. Просто немного перестраховываюсь».

— Да-а. Час от часу не легче.

Из холла, где располагался бар, внезапно донёсся голос Тора:

— Старк, я взял ещё бутылку. Но тут нет этикетки. На вкус вполне себе, однако.

Послышался звон стекла. Брюс и Тони одновременно повернули головы в сторону холла.

— Бутылка без этикетки? — вполголоса спросил Брюс.

— Это лекарство для суставов. — Тони пожал плечом. — Когда-то в глубинке один дедуля подарил. Отказать не смог, пить не рисковал.

Брюс улыбнулся, но взгляд его всё равно обеспокоенно скользнул в сторону выхода — туда, где судя по шагам Тор направился на взлётную площадку подышать воздухом.

— А с ним ничего не случится? Принц Асгарда всё-таки.

— Он бог. Если его свалит та ореховая настойка, я лично найду того дедулю и закажу у него целый бочонок.

Оба замолчали. Пауза была из тех, что не требуют заполнения — просто усталое молчание двух людей, которые сказали всё важное и теперь просто сидят рядом. Взгляды обоих то и дело возвращались к капсуле.

Китти там не спала. Просто сидела, держа в руках телефон, который, судя по неподвижному экрану, давно погас.

— Забавно знаешь что? — Тони нарушил тишину. — Фрайдей предупреждала меня, что Галан закрыл от наблюдения один из чатов в своём телефоне. А я не подумал, что это может быть что-то серьёзное. Решил: подросток хочет скрыть что-то от взрослого, бывает. — Он помолчал секунду. — А там оказался целый архив переписки с Альтроном. И всё в духе общения наставника с учеником.

— Да, ты показывал. — Брюс медленно кивнул. — Но ничего, что несло бы прямую угрозу, там не было. Даже наоборот — он запрещал Альтрону радикальные действия.

— Понимаю я всё. — Тони поднялся, разминая затёкшие ноги. — Но всё равно не по себе. Галан не похож на тайного манипулятора. Он всегда максимально прямолинеен — это его базовое состояние. Но со стороны вся эта история выглядит очень определённым образом.

Он посмотрел на капсулу.

— Галан теряет сознание — Альтрон каким-то образом узнаёт об этом и слетает с катушек. После чего я нахожу секретный чат, где было подробно расписано, что именно Альтрону следует предпринять. И в результате всего этого у нас имеется вот это.

Он коротко махнул здоровой рукой в сторону медицинской капсулы.

— Да, звучит загадочно. — Брюс поднялся, встал за экран и начал что-то набирать. — Но мы пока ничего не можем сделать, кроме как ждать. Слышал, Фьюри пытался даже подключить Чарльза Ксавьера.

— Получил тактичный отказ. — Тони потянулся, морщась от дискомфорта в загипсованной руке. — Это вдвойне больно осознавать — что Галан расположил к себе всех, с кем общался. И теперь приходится подозревать его во всех грехах. Ладно. — Он направился в сторону лестницы. — Пойду в кои-то веки отправлюсь спать пораньше. А то мой организм не выдержит, и совет директоров вздохнёт с облегчением.

— Наконец-то разумная мысль. Я тоже заканчиваю. Всё равно дельных идей в голову уже не лезет.

— Вам с пьяным богом такси вызвать?

— Не думаю, что мы настолько несамостоятельные.

Мастерская опустела. Экраны перешли в режим ожидания. Робот-уборщик замер у стены, выполнив свою работу. За стеклом медицинской капсулы осталась только Китти — она так и сидела в кресле, не двигаясь, пока в мастерской гасли огни один за другим.

* * *

Сознание вернулось резко — не постепенно, как бывает после обычного сна, а сразу и полностью, будто кто-то просто переключил тумблер.

Калибровка заняла несколько секунд. Не потому что что-то было неисправно — скорее наоборот. Параметры восприятия выстраивались в новом порядке, и этот порядок отличался от предыдущего достаточно, чтобы потребовать осознанной адаптации. Галан лежал неподвижно, давая процессу завершиться, и наблюдал за потолком медицинской капсулы — ровным, белым, абсолютно неинформативным.

Потом открыл глаза полностью и огляделся.

Медицинская палата. За стеклянной стеной — тёмная мастерская Тони: экраны в режиме ожидания, приглушённый дежурный свет, пустые кресла. Хозяин, судя по всему, наконец отправился спать. Рядом с кушеткой стояло кресло — чуть сдвинутое, с примятой подушкой на сиденье. Кто-то здесь долго сидел.

Галан сел. Системы мониторинга немедленно среагировали — сигнал о пробуждении начал формироваться, собираясь отправить уведомление. Не желая будить Тони, Галан движением руки отключил питание устройства. Тихо. Аккуратно.

Он огляделся в поисках часов. Те показывали раннее утро.

Это означало: нужно в школу.

Рюкзак обнаружился у стены — кто-то собрал его и оставил рядом с капсулой, чистая одежда была аккуратно сложена поверх. Галан оделся, подобрал рюкзак и направился к выходу на взлётную площадку.

На площадке лежал мужчина в доспехах.

Он лежал прямо на полу, обняв молот обеими руками с той степенью самозабвения, которая бывает только у людей — или существ — совершенно не обеспокоенных ни окружающей обстановкой, ни завтрашним днём. Лучи раннего солнца уже касались горизонта, и один из них как раз добрался до лица незнакомца, который в ответ нахмурился и повернулся на бок, прячась.

Галан несколько секунд стоял и смотрел на него.

Картина была настолько неожиданной для пентхауза — даже для пентхауза Тони Старка, где неожиданное давно стало нормой, — что он задержался дольше, чем следовало. Потом предположил, что это гость или знакомый хозяина, и мягко поднял тело в воздух вместе с молотом — аккуратно, стараясь не потревожить сон. Левитировал обоих через открытую дверь и опустил на диван в общем зале.

Мужчина в ответ что-то промычал — нечто невразумительное, судя по интонации касающееся достоинства и, возможно, битвы. Потом отвернулся лицом к спинке дивана и затих.

Галан ещё с минуту наблюдал за ним. Не нашёл ничего, требующего вмешательства, и направился к выходу.

* * *

Нью-Йорк встретил его буднично.

Запах выхлопных газов, смешанный с запахом кофе из открытой двери кафе на углу. Шум толпы — не хаотичный, а именно утренний: торопливый, сосредоточенный, немного раздражённый. Город в этот час всегда двигался с той особой интенсивностью людей, которые знают, куда идут, но не уверены, что успеют.

Галан шёл чуть медленнее обычного — намеренно.

Не потому что спешить было некуда. Потому что первые минуты после восстановления требовали внимательного наблюдения за собственным восприятием. Он анализировал ощущения методично, слой за слоем: звуковой фон, тактильные данные, периферийное зрение, обработка параллельных потоков информации.

Всё было значительно лучше, чем раньше.

Там, где прежде ощущалась едва уловимая нить на самой периферии сознания — теперь был полноценный устойчивый поток. Связь с основным телом восстановилась не частично, а целиком, и это меняло всё: скорость обработки, точность восприятия, само ощущение присутствия в пространстве. Если раньше он существовал здесь с постоянным фоновым ощущением чего-то недостающего — сейчас этого ощущения не было. Просто не было, и это само по себе было странно хорошо.

Где-то на пересечении двух улиц мимо пронёсся велосипедист, едва не задев прохожего. Тот крикнул что-то вслед. Велосипедист не обернулся. Жизнь продолжалась.

Школьный хаос Галан услышал раньше, чем увидел здание.

Он прибыл минут на двадцать раньше обычного — отчасти чтобы проверить, как восприятие справляется с плотным социальным пространством. Первый опыт посещения школы когда-то обернулся сенсорным перегрузом — слишком много голосов, слишком много движения, слишком много одновременных эмоциональных сигналов в одном месте.

Сейчас этого не произошло.

Коридор встретил его обычным утренним шумом — и этот шум просто остался шумом. Не давил. Не перегружал. Галан прошёл к классу, занял своё место и огляделся. Четверо одноклассников, пришедших раньше остальных, бросили в его сторону заинтересованные взгляды — явно удивлённые столь ранним появлением. Не найдя в его лице ни объяснения, ни приглашения к разговору, они вернулись к своим делам: кто-то листал конспект, кто-то дремал, положив голову на руки.

Класс заполнялся постепенно. Галан наблюдал за этим процессом — спокойно, без усилий — как наблюдают за чем-то, ставшим привычным.

Его компания появилась одной из последних.

Нэд шёл первым и что-то уверенно рассказывал вполголоса — судя по жестикуляции, историю, которую он явно считал убедительной. Питер рядом выглядел сонным и кивал с видом человека, который слушает, но не вполне слышит. Китти немного отставала, тоже сонная, с телефоном в руках. Мишель замыкала шествие, прикрывая рот ладонью в попытке скрыть зевоту — или скрыть улыбку на очередную реплику Нэда, было непонятно.

— ...и вообще, не кажется вам это всё очень странным?

Взгляд всех четверых одновременно устремился на Галана — буднично сидящего на своём обычном месте с рюкзаком у ног.

— Подождите. — Нэд моргнул. — Я запутался. Вы же говорили, что он чуть ли не при смерти лежит в тайной лаборатории.

— Предположим, что девяносто процентов из этого ты сам придумал, — резюмировала Мишель. Потом чуть повысила голос: — Эй, Галан, как ты себя чувствуешь?

Несколько окружающих одноклассников синхронно повернули головы — сначала к Мишель, потом к Галану.

— Уточни запрос. Варианты ответов могут измениться в зависимости от дополнительных вводных.

— Ну что ж, — Мишель спокойно опустилась на своё место. — Можете быть спокойны. Либо нашего друга подменили роботом, либо это действительно он. Поэтому не паникуем.

Кто-то из одноклассников улыбнулся. Кто-то в недоумении поднял бровь. В целом ситуация быстро перестала вызывать интерес — большинство пожали плечами и вернулись к своим делам.

Питер плюхнулся на соседнее место, всё ещё глядя на Галана так, будто тот мог в любой момент оказаться иллюзией.

— Ты понимаешь, что ещё вчера лежал пластом без признаков улучшения? — зашептал он. — Мы были у Тони, он сказал, что ничего не меняется.

— Когда я проснулся, он мирно спал в своей комнате.

— То есть никто не знает, что ты пробудился? — глаза Питера стали неестественно круглыми.

— Фрайдей наверняка зафиксировала момент пробуждения.

— Ну... да, наверное. — Питер неуверенно оглянулся на друзей. — Ты как в целом?

— Состояние близкое к идеалу.

Небольшая пауза. Друзья переглянулись.

— Ты уже в курсе всего произошедшего? — Питер снова наклонился к Галану. — Про Альтрона. И про Вижна.

— Со времени пробуждения я не получал информации о произошедшем.

Друзья переглянулись ещё раз — на этот раз с той интонацией, которая у людей заменяет целый разговор. Дальнейший диалог прервал учитель, вошедший в класс.

— Доброе утро, дамы и господа.

Он оглядел класс, остановился на Галане.

— С возвращением, мистер Галан. Как самочувствие? Слышал, вам нездоровилось.

— Были некоторые трудности с восприятием.

— Кхм. Занятно. Мне говорили, что вы подхватили вирус. Но я рад, что с вами всё в порядке. А теперь вернёмся к теме урока.

* * *

Время до обеда пролетело незаметно — что само по себе было определённым показателем.

Скучная лекция по одному предмету. Ещё более скучный тест по другому. Галан фиксировал происходящее с той же методичностью, что и всегда, но отметил: интерес вызывало исключительно социальное взаимодействие вокруг, а не сами знания, которые здесь преподавались. Это, впрочем, не менялось с первого дня.

За обедом ребят прорвало.

В первую очередь Питера и Нэда — те перебивали друг друга, пытаясь в разнобой пересказать события последних девяти дней, отчего картина получалась живописной, но малосвязной.

— Подождите. — Мишель отложила ложку. — Я понимаю, откуда информация у Питера и Китти. Но ты, Нэд? Откуда у тебя всё это?

Повисла неловкая пауза.

— Не знаю, — Нэд пожал плечами с видом человека, которого этот вопрос искренне застал врасплох. — Я просто слушаю. Там немного, там ещё чуть-чуть.

— А на выходе — Галана похитили инопланетяне и пытают секретным оружием?

— Ну это была лишь одна из версий.

— Кстати, Галан. — Китти отпила сок. — Тони тебе не звонил? Что-то слишком тихо для человека, который эти девять дней горы воротил.

— Не знаю. Телефон, видимо, остался у Тони.

За столом на секунду стало тихо. У Китти трубочка выпала изо рта.

— То есть мы тут мирно сидим, а у тебя дома прямо сейчас, вероятно, идёт поисковая операция галактического масштаба?

Она хлопнула Питера по плечу.

— Паркер. Живо набери Тони. Пусть Галан скажет привет.

— Это необходимо? — Галан непонимающе посмотрел на друзей.

— Ещё как необходимо.

Питер уже листал контакты. Нашёл нужный, протянул трубку Галану — в ней уже шли гудки.

— Только я звоню за счёт абонента. Счёт не успел пополнить.

Галан приложил трубку к уху. Это уточнение осталось для него совершенно непрозрачным. Гудки тянулись дольше обычного. Потом в телефоне что-то щёлкнуло, и голос Тони появился сразу — быстрый, поглощённый чем-то параллельным, говорящий на автомате:

— Питер, я вычту стоимость этого звонка из твоей будущей зарплаты, даже если ты будешь работать дворником. Говори быстрее, у нас тут утечка кадров.

— Китти сказала, что мне нужно сказать тебе привет.

На той стороне всё стихло.

Китти прикрыла лицо ладонью.

— Галан? — Голос Тони изменился — больше не поглощённый, а сосредоточенный, сразу и полностью. — Ты... подожди. Ты сейчас в школе?

— Да. По расписанию сейчас обед.

— И ты не захватываешь мир... Подожди, Ник... Дай мне...

Со стороны Тони послышалась возня. Потом — другой голос. Узнаваемый даже через трубку.

— Галан, — произнёс Фьюри без предисловий, — зачем ты в школе?

— Прохожу плановый процесс социализации.

В трубке повисла долгая пауза. Галан терпеливо ждал.

— Не мог бы ты прибыть в штаб-квартиру Щ.И.Т.? — произнёс Фьюри наконец, и в голосе его угадывалось усилие — то особое усилие человека, который очень старается говорить спокойно.

— Но учебный процесс на сегодня не завершён.

— Дело первостепенной важности. Я отправлю машину прямо сейчас.

— Этого не требуется. — Галан поднялся из-за стола. — Я прибуду быстрее своим ходом. Выдвигаюсь сейчас.

Он вернул трубку Питеру — из неё отчётливо доносился голос Фьюри, судя по интонации высказывавшего что-то содержательное.

Питер неловко нажал отбой.

— Ты только выйди из школы нормально... — он повернулся к Галану — и обнаружил, что место рядом пусто.

— Что? В смысле? Когда он успел?

— Если бы ты не был так поглощён звонком, — Мишель как ни в чём не бывало зачерпнула ложкой мороженое, — то увидел бы, что Галан исчез сразу после того, как отдал тебе телефон.

— Уф. — Питер обвёл взглядом стол. — Надеюсь, всё будет в порядке.

— Да что они с ним сделают? — улыбнулся Нэд. — Его похитили инопланетяне — и он вернулся целым.

— Не смешно, Нэд.

— А кто смеётся?

За окном школьного кафетерия Нью-Йорк продолжал жить своей обычной жизнью. Никто из прохожих не обратил внимания на то, что в воздухе над городом на несколько секунд появилась фигура — и так же быстро исчезла в направлении штаб-квартиры Щ.И.Т.