На стороне тьмы (гет)

Шаги не стихали.

Медленные.

Размеренные.

Будто человек за дверью не искал вход, а давал тем, кто внутри, время подумать.

Гермиона поймала себя на странной мысли.

Ее пугала не угроза.

Ее пугало спокойствие.

Люди не бывают настолько спокойными, когда собираются штурмовать дом.

Если только не уверены, что победят.

— Он тянет время, — тихо сказал Гарри.

— Да, — согласился Люциус.

— Значит, готовится.

— Нет.

Люциус покачал головой.

— Он ждет.

— Чего?

— Что мы сами совершим ошибку.

Конрад кивнул.

— Так всегда действовал Белый круг.

Он подошел к старинным часам, стоявшим в углу комнаты.

Стрелки замерли без пяти минут четыре.

— Они никогда не начинают первыми.

— Почему?

— Потому что тогда ответственность остается на них.

Он перевел взгляд на Гермиону.

— Они заставляют противника самому открыть дверь.

Самому согласиться.

Самому испугаться.

— Мисс Грейнджер.

Голос Адриана Восса прозвучал снова.

Спокойный.

Почти дружелюбный.

— Можно задать вам один вопрос?

Гарри хотел возразить, но Гермиона подняла руку.

— Задавайте.

— За последние дни сколько раз вам приходилось менять мнение о Люциусе Малфое?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Она не ответила.

— Один раз?

Пауза.

— Два?

Еще тише:

— Или вы уже перестали считать?

Люциус даже не повернул головы.

Он продолжал смотреть на дверь.

— К чему этот разговор? — спросила Гермиона.

— К тому, что сомнение — самая честная вещь на свете.

Адриан говорил мягко.

Без насмешки.

— Вы привыкли считать, что люди бывают хорошими или плохими.

Но жизнь устроена иначе.

Она промолчала.

— Скажите, мисс Грейнджер…

Он сделал короткую паузу.

— Если через минуту вы узнаете, что Люциус Малфой уже однажды добровольно сотрудничал с Белым кругом...

Гарри резко посмотрел на Люциуса.

— Это ложь.

Адриан даже не повысил голос.

— Я ведь еще не договорил.

Тишина.

— Что вы сделаете?

Гермиона медленно вдохнула.

Вот оно.

Не нападение.

Не дуэль.

Проверка.

Она вспомнила слова Люциуса.

"Что бы вы ни услышали обо мне сегодня, сначала спросите меня самого."

Теперь она понимала, почему он попросил именно об этом.

— Я спрошу его.

За дверью стало тихо.

Совсем.

Потом Адриан негромко рассмеялся.

— Элианор действительно не ошиблась.

Люциус впервые посмотрел на Гермиону.

Не благодарно.

Скорее удивленно.

Будто сам не ожидал, что она ответит именно так.

— Спасибо, — сказал он едва слышно.

Она покачала головой.

— Пока не за что.

— Есть.

— Почему?

— Потому что доверие всегда дают авансом.

Его нельзя заслужить заранее.

Только оправдать потом.

Адриан снова заговорил.

На этот раз его голос стал серьезнее.

— Тогда пришло время для правды.

Послышался тихий металлический звук.

Будто за дверью положили на пол какой-то предмет.

— Я оставил подарок.

Не открывая дверь, вы сможете его забрать.

— Не трогайте! — резко сказал Гарри.

Но Конрад уже побледнел.

— Нет…

— Что такое?

Старик смотрел на узкую щель под дверью.

Оттуда медленно скользнул внутрь свернутый в трубку лист пергамента.

Запечатанный черным воском.

На печати не было герба.

Только отпечаток ладони.

— Я знаю эту печать, — прошептал Конрад.

— Чья она?

Он ответил не сразу.

— Абраксаса Малфоя.

Люциус замер.

— Это невозможно.

— Он сам придумал этот знак.

Гермиона осторожно подняла пергамент.

Печать была старой.

Очень старой.

Воск потрескался от времени.

Но выглядело так, словно письмо запечатали только вчера.

— Не открывайте, — сказал Гарри.

— Почему?

— Потому что именно этого они и добиваются.

Гермиона посмотрела на Люциуса.

Он долго молчал.

Потом спокойно произнес:

— Нет.

Все повернулись к нему.

— Если мой отец действительно написал это письмо…

Он сделал глубокий вдох.

— Я больше не хочу жить среди недосказанностей.

Он осторожно сломал печать.

Внутри оказался всего один лист.

И одна короткая запись.

Без обращения.

Без подписи.

Всего две строки.

«Если ты читаешь это раньше, чем увидел Последнее хранилище, значит, я проиграл.»

Ниже была приписка, сделанная уже другим почерком.

Почерком Элианор.

«Не верь следующей странице, если рядом нет Гермионы.»

Комната словно перестала дышать.

Гермиона медленно подняла глаза.

— Она знала…

Люциус договорил за нее:

— Она знала, что однажды кто-то попытается использовать даже мои воспоминания против меня.

В этот момент книга свидетелей, оставленная на столе, раскрылась сама.

Страницы начали перелистываться с невероятной скоростью.

Будто кто-то невидимый искал одно-единственное место.

И остановились.

На пустом развороте.

Чернила начали проявляться прямо у них на глазах.

Но писал уже не почерк Элианор.

И не почерк Абраксаса.

Строки выводила сама книга.

«Второй свидетель готов говорить.»