Цена выбора (гет)

Июль подкрался незаметно. Изумрудное зелье в подвале Мэнора остывало ровно так, как и должно, было и Северус впервые за долгое время позволил себе выйти в сад.

Он сидел на скамье под вязом, наслаждаясь редкой тишиной, когда услышал шаги. Люциус подошёл медленно, будто не решаясь заговорить.

— Северус… — он запнулся, что само по себе было тревожным. — Лорд… больше не хочет, чтобы ты оставался в Мэноре.

Северус поднял взгляд. Люциус отвёл глаза.

— Он не доверяет, — продолжил он. — Не тебе лично. Просто… он не хочет, чтобы ты видел или слышал то, что не предназначено тебе. Считает, что ты знаешь слишком много. И это его раздражает. Он требует, чтобы ты ушёл. Немедленно

Северус кивнул. Он ожидал подобного. Волдеморт не терпит тех, кому нельзя доверять. То, что его отпускают живым, уже можно считать милостью Лорда....

Он собрал вещи и покинул Мэнор без лишних слов.

Комната в маленькой гостинице на окраине Лондона была тесной, с облупившимися стенами и скрипучей кроватью. После роскоши Мэнора она казалась издевательством. Северус тосковал по саду Нарциссы, сидя у окна и глядя на серое небо. Надо понять, что делать дальше. У него не было дома. Не было денег. Не было даже уверенности, что можно оставаться в Англии, не привлекая внимания Лорда.

Вспомнились слова Абракаса Малфоя, сказанные когда‑то почти небрежно: «Твоя мать была Принц. Её изгнали».

Мысль была настолько простой, что он удивился, почему не пришёл к ней раньше. Если мать лишили наследства — это не значит, что лишили его. Он — Принц по крови. Имеет ли он право на наследство?

Надо проверить.

Гринготтс всегда производил впечатление места, где время течёт иначе. Северус вошёл под высокий арочный свод, и шум улицы мгновенно исчез, будто его отрезали ножом. Внутри было прохладно, пахло металлом, старой бумагой и чем‑то ещё — магией, плотной и древней.

За длинной стойкой сидели гоблины. Некоторых он знал по прошлой жизни:

Грипхук, с острым, цепким взглядом;

Рагнок, глава банка, мрачный и величественный;

Бладфист, известный своей непреклонностью;

и Горбаш, который, как говорили, помнил всех своих клиентов за последние сто лет.

Именно Горбаш поднял голову, когда Северус подошёл.

— Имя? — спросил он, не поднимаясь.

— Северус Тобиас Снейп. По материнской линии — Принц.

-Принц? Глаза старого гоблина сузились, он внимательно изучал лицо Северуса, будто пытаясь найти в нём черты давно забытого рода.

— Принц, — повторил он медленно. — Интересно. Следуйте за мной.

Он спрыгнул со стула и повёл Северуса вглубь банка. Миновав несколько коридоров, где стены были украшены старинными гоблинскими рунами, они остановились у массивной двери с выгравированным знаком рода Принцев — стилизованной буквой «P», почти стёртой временем.

Внутри находилась небольшая комната. На столе стояла серебряная чаша, рядом — кинжал с рукоятью из обсидиана.

— Проверка крови, — сказал Горбаш. — Стандартная процедура для наследников, чьи права были оспорены.

Северус взял кинжал, надрезал палец и позволил капле крови упасть в чашу. Металл вспыхнул мягким голубым светом, затем свет стал ярче, почти ослепительным.

Горбаш кивнул, удовлетворённый.

— Подтверждено наследие дома Принцев. Ваша мать была лишена прав, но её потомок имеет полное наследственное право.

Он произнёс это с уважением, которого Северус не ожидал.

— Следуйте. Я покажу вам сейф.

*

Они спустились в подземелье на небольшой вагонетке. Рельсы уходили в темноту, воздух становился холоднее, а стены — грубее, будто вырубленные вручную много веков назад. Горбаш уверенно вёл вагонетку, не глядя на повороты.

— Ваш род был старым, — сказал он, не оборачиваясь. — Но малочисленным. Последние поколения… не отличались благоразумностью.

Северус промолчал. Он и сам знал, что мать ушла из семьи не просто так.

Вагонетка остановилась у небольшой двери, украшенной той же литерой «P». Горбаш приложил ладонь к камню, и дверь открылась.

Сейф был почти пуст.

На каменном столе лежала горстка монет, несколько свитков и небольшая тёмная шкатулка, покрытая тонкой резьбой. Северус почувствовал лёгкое разочарование — он ожидал большего, хотя бы символического богатства.

— Это всё? — спросил он спокойно.

— Род Принцев давно в упадке, — ответил с лёгким презрением в голосе Горбаш. — Но это — ваше по праву.

Северус взял документы. Среди них был пергамент с печатью:

«Родовой дом Принцев. Особняк Роузмир‑Хаус. Лондон, район Блумсбери.»

Он поднял брови. Лондон.

Не роскошный мэнор, не поместье — но старый магический особняк в центре города.

— Дом… в Лондоне? — уточнил Северус.

— Да. Небольшой и довольно старый. Скрыт чарами сокрытия. Последние Принцы не могли его достойно содержать поэтому дом довольно запущен. Но он ваш.

Северус перевёл взгляд на шкатулку.

— А это?

Горбаш посмотрел на неё внимательнее.

— Её оставила ваша мать, Эйлин Принц, когда училась в Хогвартсе. После изгнания она хотела забрать её, но по правилам банка мы не могли передать имущество тому, кто не является членом семьи.

Северус осторожно взял шкатулку. Она была неожиданно тяжёлой, будто внутри находилось что‑то важное.

— Вы не знаете, что в ней?

— Мы не вскрываем личные вещи клиентов, — ответил Горбаш. — Но судя по тому, как просила её отдать ваша мать, там что-то ценное.

Северус кивнул.

— Благодарю.

Горбаш слегка поклонился.

— Будем рады работать с вами, наследник.