Диета для пустоты (гет)

Приземление вышло мягким — насколько это вообще возможно, если прилетаешь на базу, которая последние девять дней жила в режиме повышенной готовности.

Прошлый опыт внезапного появления через стену и несколько слоёв защитного периметра Галан помнил достаточно хорошо, чтобы не повторять его. Фьюри тогда отреагировал сдержанно — по меркам Фьюри. Что означало примерно три минуты молчания с выражением человека, пересчитывающего про себя всё, что могло пойти не так.

Галан ступил на бетонную дорожку, ведущую к главному входу, и на секунду замер.

Внутри шла калибровка. Не тревожная — методичная, как настройка инструмента после долгого перерыва. Часть информационных потоков отсекалась как незначительная: движение муравьёв в траве у обочины, многоножка, преследующая добычу под корнями дерева справа. Занятно, но не полезно. Фильтры выставлялись по мере движения.

База жила иначе, чем обычно.

Это чувствовалось ещё снаружи — до того, как Галан увидел хоть одного человека. База была похожа на потревоженный улей: та особая внутренняя напряжённость, которая возникает не от внешней угрозы, а от ожидания. Люди внутри готовились. Кто-то мотивировал остальных с той настойчивостью, которая выдаёт собственный страх. Кто-то прятал тревогу в движении — занимал руки, составлял списки, проверял оборудование по второму разу. Но общий фон был один.

Страх был направлен на него.

Каждый его шаг отслеживался по камерам. Каждый поворот головы. Каждое движение руки, которое могло показаться нетипичным. Галан шёл по дорожке к входу и чувствовал, как десятки взглядов — через экраны, через стекло, через прицелы — следуют за ним с той внимательностью, с которой следят за чем-то, чего не понимают и потому боятся.

Это было любопытно. Не обидно. Просто любопытно.

На входном контрольном пункте сидел молодой агент.

Судя по возрасту — стажер, не больше. И среди всего этого давления страха он выделялся разительно: нервозность присутствовала, но с Галаном она никак не была связана. Что-то своё, личное, совершенно отдельное от ситуации вокруг. Галан отметил это с любопытством.

— Ваш пропуск, пожалуйста.

Охранник произнёс это с той напыщенной серьёзностью, которая бывает у людей, очень старающихся выглядеть профессионально. Взгляд при этом читал сводку на планшете — не поднимаясь.

— Пропуск?

Галан посмотрел на него. Потом на турникет. Потом снова на охранника. Ситуация была ирациональной с нескольких точек зрения одновременно.

— Директор Фьюри лично попросил меня прибыть как можно быстрее.

Охранник медленно поднял взгляд. Несколько секунд анализировал — не шутит ли. Потом задумчиво потёр затылок.

— Мне не поступало информации о подобном. Присядьте в фойе, пока я уточню.

Галан ещё раз посмотрел на охранника. Потом — прямо в камеру над его головой. Потом в ту сторону, где двумя этажами ниже отчётливо ощущалось клокотание ярости одного директора Щ.И.Т. Потом молча кивнул и сел на небольшой кожаный диванчик у стены.

Наблюдать за дальнейшим было занятно.

Охранник набрал основной пост — ответа не последовало. Неуверенно побарабанил пальцами по столу, видимо решая, насколько высоко следует звонить по должностной инструкции и есть ли в инструкции вообще пункт про подобную ситуацию. Судя по выражению лица — не было.

Галан поднялся и снова подошёл к посту. Охранник уже открывал рот, чтобы что-то сказать, когда дверь за ним открылась.

Вошёл Коулсон — собранный, при галстуке, с двумя агентами за спиной. Агенты держали оружие.

— О, агент Коулсон. — Вздох облегчения у охранника получился слишком громким для официальной обстановки. — Тут гость. Говорит, что его пригласил директор, но распоряжений не поступало.

— Всё в порядке, агент. — Коулсон кивнул ему и перевёл взгляд на Галана. — Мы заберём нашего гостя.

Пауза.

— Директор ожидал, что ты не изменишь традициям и прилетишь напрямую к нему.

Галан посмотрел на оружие в руках агентов. Те сильнее сжали рукояти.

— Агенты за твоей спиной находятся в нестабильном состоянии. Рекомендовал бы им убрать оружие.

Коулсон оглянулся.

— Им с оружием спокойнее. Вольно, агенты. Сопровождение не требуется.

— Вы уверены? — немедленно последовал встречный вопрос.

— Вы читали сводку по Галану? — Коулсон нервно дёрнул уголком рта. — С оружием в ваших руках вы с большей вероятностью перестреляете всех вокруг, чем причините ему вред. Пошли, Галан. Фьюри уже заждался.

Галан прошёл мимо охранников, оставляя за спиной три неуверенных взгляда и одну так и не закрытую папку с инструкцией.

— У тебя хорошая выправка, агент Коулсон. Сердцебиение выдаёт напряжение, хотя ты стараешься его скрыть.

— Похвала от тебя втройне приятнее.

Коулсон механически повернул голову назад — убедиться, что агенты действительно остались — и продолжил идти.

— Директор объявил максимальный уровень угрозы с самого утра. Причины не успели донести до всех.

Галан кивнул, сканируя передвижение персонала по коридорам. Действительно — агентов низших рангов почти не было видно. Все остальные находились во всеоружии, ожидая указаний, которые, судя по общему напряжению, никак не поступали.

— Судя по телефонному разговору — вы потеряли меня.

— Ты не спрашиваешь.

— Это логически верное наблюдение. Я вижу происходящее на базе. Реакции людей вызывают интерес.

Дальше шли молча. Только мерный стук туфель Коулсона по бетонному полу — ровный, профессиональный, немного нервный.

Путь лежал в боевое крыло — туда, куда у Галана раньше не было причин заходить. Массивные железные двери встретили их тяжёлым гулом и потоком прохладного воздуха. Коулсон остановился на пороге, пропуская Галана вперёд.

— Дальше только ты. Надеюсь, всё закончится без эксцессов.

Галан бросил на него последний взгляд.

Коулсон сглотнул и поправил галстук.

Дверь закрылась.

* * *

Темнота внутри была абсолютной — из тех, что давят на человека уже через несколько секунд, заставляя терять ориентацию. Для Галана это было примерно как закрытые жалюзи в солнечный день. Он уверенно прошёл к центру помещения.

Свет включился, как только он остановился.

Боевая комната. Большая, с высокими потолками и той особой пустотой пространства, которое создаётся не для работы, а для сдерживания. В стенах угадывались скрытые механизмы — панели, за которыми что-то находилось в режиме ожидания. Воздух был чуть другим. Галан глубоко вдохнул.

— Газ?

Он помолчал секунду.

— Это детский уровень, Фьюри.

— Я нахожусь на службе государства, — голос директора раздался из динамиков над головой. — И поклялся использовать весь арсенал в моём распоряжении, действуя соразмерно угрозе.

На возвышении за стеклянной панелью стоял Фьюри. Выглядел он неважно — лицо осунувшееся, под глазами тени, которые не появляются за одну ночь. Но взгляд оставался прежним: твёрдым, внимательным, не упускающим ничего.

— И в данный момент угрозой вы считаете меня.

— Не исключаю этого.

В памяти Галана мгновенно всплыл образ: Питер в похожей ситуации — открытая улыбка, лёгкое движение ладонью по волосам, два шага навстречу. Разряжал напряжение за секунды. Галан мысленно отметил этот паттерн как эффективный. И применять его не стал — не потому что не мог, а потому что это было бы неточно.

Из пола в центре комнаты выехал постамент. Два отверстия для рук, поверхность матовая, в швах угадывались энергетические контуры.

— Дальнейший разговор пойдёт легче, если ты просунешь руки в постамент. — Фьюри не мигал. — Тони разработал это устройство лично.

За спиной директора появился Тони. Молчал — что само по себе было непривычно. Просто смотрел, выискивая то, чего не хотел найти.

Галан подошёл к постаменту и провёл рукой по поверхности. Та отозвалась множеством энергетических сигналов — плотных, многослойных, явно рассчитанных на что-то серьёзное.

— Попытка значительно лучше газа. — Галан поднял взгляд. — Профессор, вы тоже здесь в роли сдерживающего фактора?

С другой стороны от Фьюри появился Чарльз. В голове Галана тут же прозвучал голос — спокойный, с лёгкой иронией:

— Я говорил Нику, что вся эта постановка бесполезна. Моё присутствие здесь — для его успокоения. Устройство Старка, впрочем, тоже.

— Вы не позвали силу Феникса. Я благодарен за это.

Тишину нарушил кашель Фьюри.

— Чарльз, с твоей стороны довольно нетактично переговариваться мысленно с...

Договорить ему не дали. Галан молча засунул обе руки в постамент.

Через тело прошло огромное количество энергии — сначала внутрь, потом наружу, забирая с собой то, что было. Устройство работало. Тони за стеклом на секунду выдохнул.

— Неплохая попытка, Тони.

Тони открыл рот — но Фьюри его опередил.

— Хорошо, что ты пошёл нам навстречу. Нам спокойнее, зная, что ты ограничен.

— Интересно то, что ты сам в это веришь. — Галан посмотрел на него без насмешки, просто констатируя. — Рекомендую сразу выложить козыри. Так нам всем будет проще.

Фьюри устало закрыл глаз. Выдохнул.

— Почему с каждым днём мне всё больше кажется ошибкой решение отправить его в школу?

— Мы это уже обсуждали...

— Нет-нет, это риторический вопрос. — Он повернулся к Чарльзу. — Ты уверен, что сможешь выявить ложь?

— Ник, — Чарльз мягко поставил чашку на стол, — чтобы выявить ложь, нужно хотя бы раз её услышать. С Галаном это вряд ли выйдет.

Фьюри сжал кулаки.

— Директор, — подал голос Галан, — ваши жизненные показатели далеки от нормы. Вам следует отдохнуть.

— Галан, спасибо за беспокойство. — Чарльз приподнял бровь в сторону Фьюри. — Думаю, после этого разговора директор уделит этому вопросу внимание.

— Чарльз.

— Ник. Галан прав. Краше в гроб кладут.

Очередной вздох. Потом Фьюри подставил себе кресло, сел, упёрся локтями в колени и опустил подбородок на ладони. Смотрел на Галана долго — с той тяжёлой внимательностью человека, который ищет ответ в чужом лице.

— Девять дней назад ты сообщил Тони, что движешься к уничтожению нашей планеты. Это так?

— Воспоминания обрывочны. Но вероятно — так.

— То есть ты не отрицаешь, что скрывал от нас факт приближающейся угрозы?

— Это ложный факт.

За стеклом все одновременно посмотрели на Галана. Тони нарушил своё нетипичное молчание:

— Почему?

— Я никогда не скрывал, что являюсь угрозой.

Пауза.

— Подожди. — Тони медленно сложил руки. — Как это — не скрывал?

— С самого начала я говорил: ни одно явление из космоса не приходит с миром. Существо, энергия, объект — не важно. Я упоминал об этом не один раз.

— Но ты ни разу не сказал прямо...

— Вы не спрашивали.

Фьюри аж поперхнулся.

— Выходит, если бы мы спросили — ты бы нам всё рассказал? Фактически став нашим врагом?

— «Угроза» и «враг» — не одно и то же. — Галан посмотрел на него. — Для человечества эти слова синонимы. В космическом масштабе между ними пропасть.

— Хорошо. — Фьюри сцепил пальцы. — Тогда объясни разницу.

Галан помолчал секунду. Не потому что не знал ответа — потому что подбирал слова, которые эти люди смогут воспринять.

— Враг действует против вас намеренно. С целью. Из ненависти или выгоды.

— А ты?

— Я механизм. Вселенная не испытывает к вам ненависти. Она просто существует по законам, которые не были написаны с вами в виду.

Тишина.

— Для вас я катастрофа. — Галан продолжил ровно. — Но в масштабе вселенной — необходимость. Жизнь миров питает то, что позволяет существовать другим мирам. Это не жестокость. Это порядок.

— Удобный порядок, — тихо сказал Тони.

— Да. Для вселенной — да.

Тони смотрел на него несколько секунд. Потом отвернулся.

— Значит, если мы тебя уничтожим...

— Вы в своём праве. Я не буду этому препятствовать.

Это было неожиданно. Фьюри поднял голову.

— Что?

— Вы в своём праве, — повторил Галан спокойно. — На ваши решения я влиять не стану.

— Но...

— Просто хочу, чтобы вы понимали последствия. С моей гибелью ничего не изменится. Возникнет коллапс в масштабах, которые вы пока не способны осознать. Вселенная не допустит пустоты. Появится новый я. — Пауза. — Раньше или позже.

— Звучит удручающе, — тихо произнёс Брюс — он молчал всё это время, стоя чуть в стороне.

— Это просто описание того, как устроено.

— Подожди. — Тони поднял руку. — У нас есть камни бесконечности. Есть боги. Ты не знаешь границ наших возможностей.

— Проблема как раз в том, что вы сами видите в них границы. — Галан посмотрел на него. — Камни бесконечности — отголоски силы, не её источник. А те, кого вы называете богами — в космическом масштабе таковыми не являются.

Фьюри поднялся с кресла и начал молча ходить из стороны в сторону.

— Значит, мы не можем тебя остановить. И ты не наш враг. И ты нам об этом сообщаешь добровольно.

— Да.

— А зачем?

Галан помолчал. Это был хороший вопрос.

— Потому что вы спросили.

Фьюри остановился. Посмотрел на него долго. Потом медленно сел обратно.

— Тони.

— Да, я слышал.

— Продолжай.

Тони перевёл взгляд на Галана. В нём было что-то новое — не злость, не страх. Что-то похожее на усилие человека, который очень хочет найти аргумент и понимает, что не найдёт.

— Альтрон. — Тони двинул рукой в гипсе — слишком резко, сморщился. — Я нашёл у тебя переписку. Ты тихо общался с ним, пока мы с ним боролись.

Галан задержал взгляд на загипсованной руке. Потом поднял глаза.

— Ещё при рождении Альтрона я говорил: он не представляет для меня угрозы.

— Но для нас — представляет. Ещё какую. Ты мог решить проблему почти сразу.

— Верно. Но зачем?

— В смысле?

— Тони. Я не инструмент для решения задач, которые кажутся вам слишком сложными.

Пауза.

— И если я буду решать все ваши проблемы...

Галан не закончил. Не потому что не мог — потому что Тони уже понял. Это было видно по тому, как он замолчал на полувдохе и отвёл взгляд.

Чарльз медленно отставил чашку и подъехал ближе к стеклу.

— Господа. Мне кажется, что вы перемудрили сами себя. Всё это можно было решить простым разговором в кабинете, без декораций. Предлагаю закончить допрос и продолжить в более спокойной обстановке.

Тони ещё раз посмотрел на Галана — долго, с тем выражением, которое бывает у людей, принимающих решение, которое им не нравится. Потом кивнул сам себе и пошёл к выходу.

Галан понял, что разговор закончен, и просто убрал руки из постамента.

— Подожди. — Фьюри уставился на него без особого удивления — скорее с усталой констатацией. — Тони говорил, что это устройство должно тебя удержать.

— У вас недостаточно информации о моих возможностях. — Галан посмотрел на него. — Я могу идти?

— Да. — Пауза. — Кстати, где твой телефон? Мы не смогли дозвониться до тебя утром.

— Вероятно, у Тони.

— Ясно.

Галан повернулся к выходу. Потом остановился.

— Директор.

— Да.

— Отдохните. Я могу скорректировать ваш метаболизм, но это временная мера. Долго так не протяните.

— Иди уже.

Галан кивнул и направился к скрытой двери в дальней стене. За его спиной осталась тишина — та особая тишина, в которой остаются слова, которые никто не знает как обдумать.

— Чарльз, — произнёс Фьюри негромко, — почему мне кажется, что я только что чувствовал себя максимальным идиотом?

Чарльз не ответил. Только взял чашку обратно.

* * *

Скрытая дверь тихо отъехала, выпуская в смежный коридор. Воздух здесь был другим — без газа, без энергетических контуров. Просто коридор. Галан прошёл его не торопясь.

Разговор в боевой комнате требовал осмысления — не с его стороны, а с их. Это было очевидно. Тони ушёл первым и молча, что само по себе говорило больше любых слов. Фьюри остался сидеть с видом человека, у которого только что убрали из-под ног почву, которую он считал твёрдой. Чарльз пил чай.

Галан подумал, что Питер в такой ситуации, вероятно, сказал бы что-нибудь ободряющее на выходе. Что-нибудь лёгкое и необязательное, что тем не менее меняет послевкусие разговора. Он сам так не умел. Или умел, но это было бы неточно.

Вторая дверь открылась, выпуская в холл ожидания.

Посреди комнаты за журнальным столиком сидели герои и играли в карты.

Бартон тасовал колоду с видом человека, у которого дел поважнее нет и никогда не было. Наташа изучала карты в руке с выражением абсолютного спокойствия, которое у неё всегда означало либо выигрыш, либо ловушку. Ванда держала веер карт двумя руками — аккуратно, как держат что-то хрупкое. Пьетро сидел рядом с пустой пачкой чипсов и с видом человека, только что проигравшего что-то важное. Стив стоял у стены, скрестив руки, с выражением командира, который официально не одобряет происходящее, но уже смирился.

— О, нарушитель спокойствия. — Бартон подмигнул, не отрываясь от карт. — Наташа, с тебя двадцатка.

— Мы не жали руки, — усмехнулась та и подбросила карту в центр стола.

— Эй, ты приняла спор. Кэп, скажи ей.

— Клинт. — Стив перевёл взгляд с потолка на Бартона. — Ты специально испытываешь моё терпение?

После чего посмотрел на Галана.

— Как прошло?

— Тони расстроен. Фьюри устал. Чарльз пил чай.

Стив несколько секунд переваривал это.

— Удивительно. Видимо, оба перенервничали с утра — сил на остальное не хватило.

— Ещё бы, — подала голос Ванда. — Директор обещал приковать Пьетро цепью, чтобы тот не мешался. И судя по взгляду — не шутил.

— Я ему ни на секунду не поверил, — немедленно сообщил Пьетро с видом человека, очень старающегося выглядеть убедительно.

— Конечно. — Бартон улыбнулся. — Именно поэтому ты всё это время не бегал быстрее нормальной человеческой скорости.

— Я просто... экономил силы.

— Ну мы так и подумали. — Наташа похлопала по металлическому предмету рядом с собой. — Цепь я у Фьюри всё-таки забрала. На всякий случай.

— Это нечестно. Ванда, скажи им.

— Ты проиграл, Пьетро. — Ванда выложила последние карты на стол. — С тебя танец. Без скорости — чтобы все видели.

— Злюка.

Галан заметил, что Стив улыбается — едва заметно, но всё же. Кивнул ему и направился к лифту.

— Ты даже не спросишь, зачем мы тут сидим? — Бартон демонстративно зевнул, выталкивая Пьетро с соседнего кресла.

Галан остановился на полушаге.

— Команда поддержки. Это понятно.

Он обвёл взглядом комнату — не торопясь, с той методичностью, которая у людей называется рассеянностью, а у него была точным сканированием.

— Только не хватает троих. Человек с молотом покинул здание. Беннер и камень разума — в лаборатории. Туда сейчас направился и Тони.

— Ничего от тебя не скроешь. — Наташа невозмутимо потянулась к пачке чипсов Пьетро, понюхала одну и вернула обратно. — Как там Китти и Питер?

— Эй, это моё.

— Ребята в порядке. Просили возвращаться побыстрее.

Стив подошёл сзади и хлопнул его ладонью по спине — спокойно, по-человечески.

— Хорошо, что ты вернулся. Без тебя они совсем потеряли настрой. Не исчезай надолго. Ребята ведут собственное расследование — твоя помощь не будет лишней.

— Принято.

Галан бросил последний взгляд на расположившихся героев — Бартон уже требовал от Пьетро исполнения долга, Наташа звякнула цепью совершенно ненарочно — и зашёл в лифт.

Лифт оказался заметно медленнее, чем в башне Старка. Галан стоял и смотрел на закрывающиеся двери.

Энергетический защитный контур вокруг базы никуда не делся — Фьюри, судя по всему, отложил его отключение на потом. Перемещаться полётом было бы быстрее и проще. Но разрушать контур не хотелось. Галан сам не мог точно объяснить почему. Просто — не хотелось. И это само по себе было любопытно.

* * *

Лаборатория встретила его оживлённым спором.

— ...сфокусированный импульс гамма-излучения. Как ты это видишь, Тони?

Брюс стоял, опершись руками на стол, с выражением человека, который уже объяснял это дважды и готовится к третьему разу.

— Вот, если сдвинуть фазу сюда — можно замкнуть контур.

— Старк, боюсь, вам стоит прерваться. У нас посетитель.

Лаборатория замолчала.

Галан вошёл — и первым делом посмотрел на доску. Тони немедленно шагнул в сторону, загораживая её телом с видом человека, который делает это совершенно случайно.

Потом — на нового персонажа. Краснокожий, с камнем во лбу, держится прямо, смотрит внимательно. Знакомый камень. Незнакомое лицо.

Потом — снова на доску.

— Ты знаешь, что я до сих пор тебя подозреваю. — Тони поднял бровь.

— Это закономерная реакция.

— Подтверждаю, — тут же отозвался незнакомец. Он шагнул вперёд и протянул руку. — Моё имя — Вижн.

Галан посмотрел на протянутую руку. Пожал её.

— Спасибо за участие в моём появлении. Твоя роль была значимой.

— Вообще-то ты был создан на базе Джарвиса и с помощью молнии Тора. — Тони взял было бокал с виски, посмотрел на Галана, поставил обратно и налил себе воды.

— Верно. Но моё существование стало следствием действий Альтрона. Остальные переменные вторичны. — Вижн смотрел на Галана немигающе. — Верны ли мои умозаключения?

— Утверждение точное. Основной план был бы реализован независимо от переменных.

— Блеск. — Тони сделал глубокий глоток воды. — Брюс, ты слышал? Мы всего лишь переменные.

— Тони... — Брюс сел, устало закрыв глаза. — Не начинай.

— Да ладно, но ты же слышал...

Галан тем временем подлетел ближе к доске и начал её изучать — спокойно, без спешки, как изучают чужую работу в поисках точки, с которой стоит начать разговор.

— Вы разрабатываете инструмент для моего уничтожения?

— Я бы назвал это инструментом сдерживания, — ехидно поправил Тони.

— Выглядит нежизнеспособно для обоих определений.

— Что? Почему?

— Тони, я же говорил... — Брюс не открывал глаз.

Галан взял мел с полки.

Несколько секунд просто стоял перед доской — читал схему, прослеживал контуры, находил места, где логика давала трещину. Потом начал исправлять.

В лаборатории стало тихо. Тони смотрел на него с выражением, в котором смешались изумление, обида и что-то похожее на профессиональный интерес — последнее явно было против его воли.

— Галан. Что ты делаешь?

— Помогаю вам в развитии.

Он сделал ещё одну пометку на доске и отступил на шаг, оглядывая результат.

— Гамма-излучение не подойдёт. Нужно что-то принципиально иного порядка.

Галан взял стакан с водой — тот самый, который Тони только что налил — и задумчиво посмотрел сквозь него на свет.

— Хотя особых вариантов я всё равно не вижу.

Тони открыл рот. Закрыл. Посмотрел на доску. На Галана. На стакан в его руке.

Потом сел.

Брюс наконец открыл глаза и тоже посмотрел на доску — на исправления, на новые линии, на то место, где схема теперь работала иначе и всё равно не давала нужного результата.

Молчание в лаборатории было рабочим. Не тяжёлым.

Просто тем видом тишины, в которой думают.