Мир после. Книга 2. Северный город (гет)

Над Некрополем вставало большое ярко-оранжевое солнце, лучи которого озаряли развалины и согревали белые камни. Безмолвное утро нарушал только безудержный шум волн, которые бились у подножия острова, да крики птиц, поселившихся на утёсах архипелага.

Именно такими были первые впечатления Ярика, когда Лектус протащил их через пространство и время в Некрополь Правящих. Маг быстро прикинул, что они потеряли всего пару часов. Он думал, что будет больше: расстояние не маленькое.

Рядом зашевелились его спутники, наполняя пространство вокруг мыслями, от которых Ярослав сразу отгородился. Только на несколько мгновений прислушался к тому, что думала Гретта Фауст, чтобы удостовериться, что она в порядке. За ребят маг был спокоен.

«Здесь следы, но немного, я чувствую», — донеслось до Ярика, и он поймал взгляд девушки. Она чуть улыбнулась, делая шаг между мраморными плитами и глядя под ноги. Гретта в порядке и уже включилась в игру.

— Это то место, где мы встретили Эву, — проговорил тихо Лектус, указывая на одну из могил, которая белела в лучах утреннего солнца.

Истер держался напряжённо, всё время вглядываясь вдаль: старший Принц медленно обходил зал по кругу, вдоль обвалившихся стен и арок. Он всегда был настороже, этот полукровка, оказавшийся прямым наследником Байрока. Прямым наследником детей первого Правящего.

— Интересно, кто сделал этот рисунок? — проговорил Лектус. Он стоял перед дальней стеной склепа, на которой при внимательном рассмотрении можно было увидеть руку, державшую синюю реку, и меч над этой рекой. — Ничего не напоминает? — Принц обернулся к Ярику, и все, кроме Гретты, подошли ближе.

— Синие лучи Силы, которые надо перерубить, — хмыкнул Ярослав, почесав затылок. — Всё-таки кто-то знал правду, ну, или догадывался о ней. Я уже видел такой рисунок, да и вы тоже. В склепе гномов, помните? По пути в Северный город, под землёй.

— Кто-то носился по миру и рисовал схемки, вместо того чтобы понять и реализовать на практике? — зло произнёс Истер и отошёл к Гретте, которая крутилась в центре склепа, вокруг могильной плиты. — Ну, что там? Поисковик сломался?

Ярик и Лектус только переглянулись и тоже пошли к Фауст. Мысли её были сумбурными и какими-то тревожными. Вообще почти все притихли, даже вечно болтливый Джеймс молчал, созерцая место, куда они попали.

— Что не так, Гретта? — спросил маг, пытаясь понять её беспокойство.

— Очень сильное и очень древнее существо, — она свела брови на переносице, всё ещё глядя себе под ноги. — Его следы тут повсюду и словно нигде, не могу поймать направление. Словно у его пути нет цели и конечного пункта.

— Ну, вот, зря тащили с собой, — проворчал Истер, явно теряя терпение. Старший Принц не любил бездействовать.

— Ой, помолчи, а? — попросила Гретта, отмахнувшись от полукровки. — От тебя тоже немного пользы.

— Так, след не установить, мыслей я не слышу, тут тихо, — подытожил Ярик, оглядываясь. Он чувствовал смутный привкус магии эльфов, но не мог понять, откуда она идёт и как её интерпретировать. — Может, пройдёмся по острову? Или сразу на другой попробуем переместиться?

— Что будем делать, если не найдём её? — спросил Истер, сложив руки на груди и исподлобья глядя на друзей. Ярик пожал плечами, пытаясь придумать, что делать дальше.

— Она здесь, — вдруг заговорил Лектус, и эльф проследил за его взглядом. Младший Принц смотрел на уцелевшую галерею в дальнем конце зала, в которой начиналась широкая мраморная лестница: там по ступенькам струился туман.

Ярик замер, пытаясь прощупать туман, а Истер не только прислушивался, но и принюхивался.

— Там никого, — подытожил полукровка.

— Она там, — повторил Лектус, чуть улыбнувшись. — Туман. Когда мы с Алексис тут были, то тоже попали в туман. Эва вышла из него, возможно, она в нём и была, но мы её не видели.

Яри продолжал вслушиваться в пространство за туманом. Нет, там было тихо. Но он вдруг начал догадываться, что это за дымка и почему он ощущает тонкую нить магии эльфов.

— Может, пойдём и проверим, или наша цель — изобразить статуи? — уточнил Истер, не дожидаясь ответа, пошёл к лестнице. Ярик последовал за старшим Принцем.

— Ух ты, — пробормотал он, входя в белесую дымку, которая словно устремилась к нему, и ощущая её всем телом, каждой клеточкой. — Магия, эльфийская магия, — в благоговении проговорил Ярик, пытаясь поймать туман в ладонь. Внизу всё утопало в белой завесе, ничего не видно.

— Эва! — позвал юный маг, теперь полностью поверив, что тётка деда тут. Туман сам по себе был магией — мама не раз проводила Ярика в это пространство вне мира и времени, только магия тут была горькой, странной. — Эва, я сын Эйлин и внук Эйсана, нам нужно поговорить!

Они замерли у начала лестницы, не решаясь ступить дальше, в белую пелену. Ждали. Ярик сгорал от нетерпения, но при этом купался в магии эльфов, которая обнимала его, окутывала, дарила ощущение безопасности.

Туман отступил внезапно, словно его сдуло порывом ветра, и маги увидели то, что скрывала пелена. Лестница шла плавно вниз, на каменное плато, заполненное могилами Правящих, скульптурами, упавшими арками стен. Между камнями, как и наверху, пробивались трава и цветы.

У самого подножия лестницы, когда-то грациозной и монументальной, была статуя с Правящим. У его ног — три могильные плиты, вокруг которых не было ни травы, ни цветов, а камень надгробий казался натёртым до блеска.

Именно там, рядом с этими могилами, Ярик увидел — и почувствовал — очень старую эльфийку. От неё буквально веяло силой Природы, монументальной, жёсткой, наполненной веками.

— Что за…? — Ярик вздрогнул, когда Истер заговорил: друг указал им за спину. Там плотной белой стеной клубился отступивший туман. — Где Джеймс и Фауст?!

Действительно, в тумане стояли только они трое, хотя Ярик был уверен, что входили они сюда все вместе. Но если это эльфийское пространство Эвы, то только она решает, кто может в него войти. Или через него пройти.

Эва сидела на камне между могил, опираясь на клюку, но не смотрела вверх, на пришельцев. Её лицо было направлено куда-то в сторону, к стенам и морю. Величественная старая эльфийка, утратившая внешние признаки своего народа, иссохшая, гордо впитывала окружающий мир.

Ярик сейчас чувствовал её так же ярко, как своего деда, знал, что она стала призраком из-за Вечной Тоски эльфов, которую несла в себе очень давно. Почему она так долго живёт? И почему её магия такая горькая, такая липкая?

— Идём, — не выдержал стоявший рядом Истер и начал спускаться, перешагивая через каменные обломки. Но даже его голос и шум шагов не вынудили Эву повернуть к ним голову.

Ярик последовал за другом, Лектус на миг оглянулся, явно тоже подумав об оставшемся за туманом Джеймсе, а потом присоединился к друзьям.

— Не думала, что ты так скоро вернёшься, мальчик, — прохрипел старческий голос, когда они втроём спустились к могилам. Эва наконец повернула к ним лицо со слепыми глазами. Она когда-то была красива, как и все эльфийки, но время стёрло черты её лица и истощило волосы. — Благодарю тебя и твою Посвящённую за то, что закрыли могилу.

— Не думал, что дождусь от тебя благодарности, — пожал плечами Лектус, и Ярик еле сдержался, чтобы не дать Принцу подзатыльник. Никакого уважения к древней женщине.

Женщине, которая создала Правящих. Мать-Природа!

— Снова что-то ищешь? — было ощущение, что Эва больше никого, кроме младшего Принца, не замечает. Или ей было удобнее разговаривать с тем, кого она уже знала. — Не ревнуй, Принц Эйсана, тебя я тоже замечаю, всех вас, — голос эльфийки зазвучал мягче. — Треклятый Наследник эльфов и мои Принцы.

— Твои?

— Мои, — кивнула Эва, — каждый потомок моих детей тоже мой. Пока вы есть, есть и я, — проговорила старуха нараспев. — Ваша кровь поёт мне эпитафию, кровь моих детей взывает ко мне, и я слушаю. Веками.

Ярик пылал от дикой радости, что дожил до момента, когда может всё это услышать, когда может задать вопросы той, кто непосредственно участвовал в создании Чужих. Он чувствовал, что конец его поиска, поиска сотен и тысяч других эльфов, магов и людей, близок.

— И тебя, Принц Эйсана, я слышу, твоя эльфийская кровь пропитана проклятиями нашего народа, но мало кто из живых способен услышать эту мелодию. Наверное, только твой дед, да и то лишь еле различимые отголоски.

Загадки явно были главной манерой общения древних эльфов.

— Мы хотим с вами поговорить. Я видел Летопись гномов, а наша подруга Алексис, вы с ней встречались, видела того, кто создаёт Правящих, — наконец, Ярик смог оттолкнуть благоговейный восторг от встречи и приступить к тому, зачем они сюда пришли.

— Раз видел, то знаешь, что я создала Правящих. Точнее — одного Правящего, но этого хватило, чтобы окутать мир паутиной Чужой Силы, — спокойно, смиренно произнесла эльфийка, опустив голову.

— Мы знаем, что Сила, которая создала Чужих, имеет три точки опоры и что их нужно разрушить, чтобы уничтожить кровососов, — вмешался Истер, пристально глядя на старую женщину, которая, по сути, была предком трёх парней. — Знаете ли вы, где они, эти опоры? Или того, кто знает?

— Принц-разрушитель, Принц-созидатель и Принц-наблюдатель, — вместо ответа проговорила Эва, поворачивая голову сначала к Истеру, потом к Ярику, потом к Лектусу. — История долго шла по извилистой дороге к моменту, когда вы родились и объединились… — кажется, старший сын Байрока что-то хотел сказать, но не успел, как эльфийка продолжила. — Вы порождение Владык этого мира.

— Истинный Владыка из пророчества — это Арон, первый Правящий? — решил уточнить Ярик, чтобы ничего не упустить.

— Арон родился Владыкой, он был Конде, наследником всей их магии, Принцем, как и вы. Конде всегда называли себя Владыками, они и мой брат Эйрон враждовали столетиями, мерялись магией, а я полюбила их Принца. Арон был другим, — Эва рассказывала, а Ярик задыхался от Тоски, что нахлынула на него.

— Мы встретились незадолго до падения с неба двух камней, случайно, и больше не мыслили жизни друг без друга. Скрывались, сколько могли. Когда Эйрон узнал, то запер меня в Вечном городе. Но я уже носила под сердцем моего старшего сына, моего Эймира, — кажется, эльфийка приступила к долгому повествованию, к истории, которую держала в себе столетиями.

Столетия истории.

Ярик нашёл взглядом сначала Истера, потом Лектуса, и они опустились на нижнюю ступеньку лестницы. Но, кажется, эльфийка даже этого не заметила.

— Эймир родился в башне, где меня закрыл брат, у подножия разрушенного города гномов, которых эльфы изгнали, чтобы на их землях построить Вечный город...

— Один из двух, рождённых от Владыки мира на камне над мёртвым городом, — пробормотал Истер. Очередной секрет был раскрыт, теперь они знали, о ком говорилось в пророчестве, и даже знали его имя — Эймир.

— Эймир родился эльфом Конде, единственным эльфом среди моих детей. У Эйрона не было детей, а моя сестра только вышла замуж за отца Эйсана. Мой сын был единственным наследником рода Царей, поэтому брат не убил его.

— Эймир был ещё малышом, когда с неба упали камни и воцарился Хаос. Арон как-то добрался до Вечного города. В мире всё пылало, тонуло и рушилось, а мы были счастливы в заколдованной башне. Тогда родился наш второй сын Дэмир, маг из рода Конде.

— Мы с Ароном бежали и укрылись у гномов, врагов и рабов эльфов, но верных друзей Конде. Гномы по приказу эльфов и магов вышли из подземелий, чтобы узнать, что внутри упавшего с неба камня, — Эва замолчала, видимо, вспоминая то время. Трое парней замерли, слушая рассказ, но Ярик чувствовал нетерпение Истера, который явно хотел быстрее добраться до сути.

— Тогда гномы нашли Силу, и вы решили сделать Арона бессмертным? — всё-таки не выдержал старший Принц, когда пауза затянулась.

— Эйрон нашёл нас, но не трогал, ему было не до беглой сестры и её смертного. Он назначил своим наследником Эйсана, сына нашей сестры. И мы вздохнули с облегчением.

— У нас с Ароном родилась дочь. Я была счастлива, но годами меня мучала мысль о том, что скоро я потеряю любимого и двоих своих детей. Арон утешал, что со мной всегда будет наш Эймир, но я не знала, как жить без моего Конде, — голос Эвы был монотонным.

Ярик был даже рад, что века страданий превратили Тоску эльфийки в нечто не меняющееся, стабильное, не убивающее её при каждом упоминании Арона. Наверное, это было смирение.

— Однажды ко мне прибежал Дэмир и с восторгом и ужасом рассказал, что на раскопках небесного камня ожил погибший под обрушившейся стеной гном. Я услышала лишь одно — ожил тот, кто умер, — Эва мечтательно улыбнулась, и это была очень странная улыбка древнего существа, смотревшего на молодых людей словно из далёкой вечности.

— Он действительно ожил, гном? — уточнил Лектус, до того молчавший.

— Он жил ещё некоторое время, пока Арон не убил его, — тихо проговорила Эва, невидящим взором уставившись на одну из могильных плит у подножия памятника. И впервые Ярик подумал о том, кто в них погребён. — Да, эльфийский Принц, да, тут спит тот, кого вы называете Первым Правящим. Тут спит мой Арон, — прошептала она, поглаживая ладонью плиту, на которой Ярик смог разобрать чуть стёртую надпись.

— Пусть будет крепок сон твой, истинный Владыка, — пробормотал Истер, который, видимо, тоже проследил за мыслью Эвы или же за взглядом Ярика. — Странно, что никто из людей не уничтожил это место просто за то, что он тут похоронен.

— Я охраняю это место, — хмыкнула эльфийка на замечание сына Байрока. — Да и люди редко интересовались прошлым, они думали о настоящем и о будущем. А кроме людей и Конде, тут давно никого не было.

— Что рассказал вам Чужой тогда? Я видел в летописи, как он охватил вас в кокон. После этого ведь вы решились провести ритуал и сделать Арона Чужим, — Ярик решил вернуть разговор в нужное русло. — Он попросил пустить его в тело Арона?

— Он показал мне миры, которые питались от нитей Силы, показал мне странных существ и созданий, вечных и сильных, которые просто пили Силу из рек и мокрого воздуха, жили в Лучах. Было так просто поверить, что Арону нужно только принять чужую силу в себя.

— Но вы убили его! — не выдержал Ярик: он помнил свой шок, когда осознал, что эльфийка сама всадила нож в грудь любимого мужчины.

— Это была не я, мальчик, я бы никогда не смогла этого сделать, — глухо ответила Эва, сжав тонкие загорелые руки. — Чужой поймал меня — я поранила руку, и он проник в мою кровь, в мой разум, отравляя его…

Эва замолчала, словно листала внутри себя летопись, останавливаясь на наиболее важных моментах текста. Ребята тоже молчали, переглядываясь.

— Этот Чужак вложил мне в руку нож, которым я убила Арона. И я пошла дальше, потому что в тот момент не видела иного пути. Я не могла его потерять, не могла потерять моего Конде.

— Чужаку была нужна кровь, и я дала ему кровь, в которой он жил и питался, я дала ему способ проникнуть в этот Мир, — тихо продолжила рассказ Эва. — Но Арон изменился, постоянно где-то пропадал, стал жёстким, замкнутым, холодным. Но я утешала себя тем, что он жив и будет жить.

— А потом он решил сделать ваших детей подобными себе, — тихо заметил Ярик, вспоминая моменты трагедии, что запечатлели в своей Летописи гномы.

— Чужой стремился закрепиться в нашем мире. Я не знаю, что он делал, но я чувствовала, как вокруг всё приобретает горьковатый привкус и пахнет кровью… Знала, что Арон убивает, чтобы жить, и тогда… Я осознанно пыталась убить Арона, чтобы остановить его, но он действительно оказался бессмертен, — Эва снова погладила могилу любимого мужчины, словно пыталась до него дотянуться.

— Надо было сжечь! — проворчал Истер, но в его голосе не было привычного гнева или раздражения. Ярику показалось, что друг даже сочувствует старой эльфийке, которая ради любви погубила целый мир.

— Наши дети всё это время не понимали, что происходит, и Арон пользовался этим, влиял на них. Дэмир сильнее всех поддавался этому влиянию. Наша дочь всегда старалась поддерживать Дэмира, и Эймир не мог их оставить. Они пошли на Посвящение, Арон отдал их Чужому…

— Что там произошло в тот день? Помните: вы пролили чашку с кровью ваших детей, и лучи, что я видел, словно корчились от боли, а потом всё взорвалось. Что тогда случилось? — Ярик не выдержал и подсел на камень рядом с Эвой. Она казалась сейчас такой одинокой и несчастной, пропитанной мукой воспоминаний.

— Чужой попробовал соль земли нашего мира, и она оказалась для него ядом, — усмехнулась древняя эльфийка, и на какое-то мгновение воздух вокруг могил, вокруг ребят, стал сладким, словно мёд. Странное ощущение, но оно быстро исчезло. — Ему было больно. Всё взлетело на воздух. Я очнулась глубокой ночью, меня спасли гномы. А Арон увёл с собой детей, он забрал у меня всё.

— Вы больше никогда их не видели? — тихо спросил Ярик, ощущая тоску эльфийки по её семье.

— Спустя два дня, когда я лежала раненая у гномов, пришёл Эймир. Он сказал, что нужно запечатать и скрыть Врата, что нужно попытаться перекрыть Чужому доступ в наш мир, — ответила эльфийка, и лицо её было обращено на могилу рядом с надгробием Арона. Тогда Ярик впервые услышал это слово: Врата. — Сын помог мне, потому что я была практически без сил. А потом он ушёл…

— Эймир сопротивлялся воле отца и воле Чужого, но он не мог бросить брата и сестру. Он ушёл с ними на Запад, а я создала аодопад, чтобы скрыть вход в эту пещеру. Надеялась, что так сила Чужого иссякнет, и моя семья вернётся.

— Но он выжил, потому что к тому моменту, к моменту, когда мы запечатали Врата, Арон уже создал первую точку силы и привязал Чужого к этой земле. И эти Источники, вопреки Запертым Вратам, по сей день тянут Нити из Изначального мира сюда — и превращают Силу в Хищника, пожирающего всё живое.

— Изо дня в день, из года в год, веками Хищник захватывает всё больше Жизни и несёт нам Смерть. Я затормозила его проникновение, но не остановила, — она устало и как-то безнадёжно вздохнула, поглаживая ладонью камень, под которым лежал Арон.

— Как вы затормозили? — Ярик примерно представлял, но хотел услышать это от Эвы. Если откинуть чувства и знание о том, к чему привела вся эта история, то эльф понимал, насколько восхитительные и глубокие знания о магии он сейчас получал. Просто понимание того, что где-то ещё есть жизнь, восхищало юного мага. — Вы создали анти-источники? Три точки живой силы ваших детей.

— Я расскажу, Принц Эйсана, всё расскажу, — она словно чувствовала каждого из них, их мысли. — Врата заперты жизненной силой моих детей, их кровью. Эймир принёс её с собой, от каждого моего ребёнка, и мы опустили в неё три предмета.

— Камень, кольцо и ключ, — проговорил молчавший до этого Лектус.

— Да, так и есть, Младший Принц, так и есть. Анти-источники. Каждый из них содержит анти-силу, способную разрушить Источники Чужого. Ведь они основаны на крови моих детей и всегда были рядом с ними. Эймир позаботился об этом. Пелена, накрывшая Врата, соткана из крови моих детей, моей любви и силы, и из яда, коснувшись которого Нити слабеют. Ключи держат эту пелену, всегда держали.

— Что за яд? — Ярик подался вперёд, чувствуя, что сейчас они узнают Тайну, которую веками искали верящие в пророчество эльфы и маги. — Из-за чего Нити слабеют?

— Ты видел ответ, Принц Эльфов, но не распознал его, как и мои сородичи, — эльфийка взмахнула рукой, и вокруг вдруг стало темно, словно погасло солнце. Издалека, с горизонта, разгоралась другая яркая звезда: она быстро увеличивалась и приближалась, и вскоре ребята поняли, что это несколько факелов вокруг — и три ярких голубых луча.

Словно они попали на одну из страниц Летописи гномов: перед их глазами разворачивалась сцена, когда Арон собрал в чашу кровь его детей, а Эва вмешалась. И с того момента, как чаша взлетела в воздух, действие кто-то замедлил во много раз.

И Ярик вдруг увидел то, чего действительно не заметил в первый раз, на что не обратил внимания: Кинжал медленно выскользнул из руки Эвы и полетел, вращаясь в свете голубых лучей Силы. Он плавно вошёл в шею стоявшего рядом гнома, и брызнувшая из раны кровь так же медленно рассеялась в воздухе. И в тот момент, когда капли пересеклись с лучами Силы, всё начало корчиться и рушиться.

— Гном! Не троекровный ребёнок! Гном! — закричал Ярик, не в силах сдержаться. Ведь все было на поверхности, всё было так просто! От крика эльфа картина оборвалась, солнце ослепило, а потом парень увидел, что его друзья на ногах, не в силах справиться с эмоциями. Теперь они знали.

— Гномы — соль земли, гномы — сама наша земля, — как-то даже радостно пропела Эва. — Как Сила живёт в воде, так она гибнет, попав в землю. Кровь гномов — яд для Силы, и я не знаю, почему… Может, из-за того, что впервые он поселился именно в теле гнома…

— Маги, исследовавшие мою кровь в Академии, говорили, что во мне есть кровь гномов, вот почему кровососы ею травятся, — вдруг вспомнил Истер, повернувшись к Ярику. — Вот почему я ядовит. Сколько нужно гномов, чтобы отравить всех кровососов этого мира? Вы считали? Вы пробовали?

— Это неважно, ведь источники Чужого очищают нити от яда всякий раз, как он проникает в Нити. Ничто не может убить Хищника, пока он питается Силой через свои Источники, — тихо проговорила Эва, словно пытаясь смирить чувства ребят. — Вы можете убить всех ныне живущих Чужих кровью всех живущих гномов, но Сила будет жить.

Ярик переглянулся с Лектусом, потому что Младший Принц, как звала его эльфийка, думал примерно в ту же сторону, что и внук Эйсана. Но пока это была только догадка, а эльф ещё о стольком хотел спросить.

— Что вы знаете о троекровной девочке? — жажда знаний в нём возобладала над эмоциями, и он выбрал один из волнующих его вопросов. Эта тема, как ему казалось, напрямую касалась его самого.

— Троекровную девочку бережно создавали эльфы, которые смотрели Летопись гномов, но не видели истины. Она родилась в племени ныряльщиков, но Конде забрали её и убедили эльфов, что она мертва, — Эва вздохнула. Тяжело, наверное, так много знать — и не иметь возможностей что-то сделать. — В итоге у эльфов тогда остался только один новый вариант: им нужен был отец для нового троекровного ребёнка. И они не стали сильно мудрить.

— Они прокляли род ныряльщиков, чтобы у тех рождались только мальчики, — вдруг осенило Ярика. — Эльфы прокляли их всех ради одного ребёнка.

— Мой племянник считал, что эльфы над законами даже самой Природы, — горько отметила Эва, по-прежнему поглаживая могильную плиту Арона. — Они считали, что миссия моего народа — уничтожить Чужих, которых создала я.

— Их проклял мой дед? — похолодевшими губами пробормотал Ярик, отказываясь верить в это. Одна дело — что кто-то из эльфов изменил судьбу целого народа, а другое — твой собственный дед, с которым ты ещё недавно разговаривал.

— Нет, не он. Проклятия лучше даются эльфийкам, — сухо рассмеялась Эва, поднимая лицо к солнцу. — Это сделала его жена, твоя бабушка. Это проклятие иссушило её — и в конце концов убило. Но она выполнила свою миссию: у ныряльщиков больше никогда не рождались девочки, а в союзе с эльфами рождались только мёртвые дети. Ты, Принц Эйсана, родился только потому, что проклятие твоего деда наткнулось на проклятие твоей бабки…

— Но им не удалось создать нового троекровного потомка? — уточнил Лектус, который явно не очень интересовался происхождением Ярика.

— Они много раз пробовали, но та девочка так и осталась пока единственной, созданной эльфами, — как-то радостно, удовлетворённо ответила Эва, замерев и подставив лицо жарким лучам солнца.

— Но почему вы не сказали им, что ребёнок тут ни при чём? — Истер сложил на груди руки: его явно не беспокоило проклятие чужого народа или судьба какой-то девчонки.

— Разве ты не заметил, Старший Принц? Я живу в Некрополе, я никогда не покидала его с тех пор, как запечатала пещеру с Чужой силой и отправилась на поиски своих детей…

— Вы прокляли себя на вечную жизнь тут? — вдруг догадался Ярик, только теперь понимая секрет такого долгого существования Эвы. И причину горького привкуса магии этого места. — Вы живёте своим проклятием.

— Ты очень умный, Принц эльфов, как мой Эймир, — кивнула она. — Я приговорила себя быть всегда рядом с моим Ароном и детьми, а они здесь. Если я покину остров, я умру. Я буду тут, пока мой Эймир не обретёт покой.

Ярик и Лектус снова переглянулись: теперь оба были уверены в своей догадке.

— Эва, — первым заговорил Лектус, — Эймир ведь жив, — они проследили глазами за рукой эльфийки, которая гладила надгробие старшего сына. — Он добрался аж до Красного города, ведь так? Он спасал нас всё время, предупредил о планах псевдо-Тедиса и Анны. Он показал Алексис пещеру, чтобы спасти Ольгу и Лукаса. Он жил в ирбисе, не так ли? Это ваш сын.

— Он жив, пока троекровная девочка не отпустит его, — кивнула Эва, и в голосе её была вечная Тоска, смешанная с любовью к своему ребёнку. — Он устал и не находит покоя, мой Эймир.

Они молчали, пытаясь осознать всё то, что узнали. Ярику казалось, что его разорвёт от ощущения непостижимости, бесконечности возможностей мироздания.

— И что ему нужно для покоя? — спросил Лектус, всегда предпочитавший мыслить практически.

— Треклятый мальчик встретит троекровную девочку, Волк и Дракон заставят заговорить Молчавших, и Петля Времени распрямится, отпустив на волю узников крови, — тихо проговорила Эва. — И это скоро случится, потому что и мальчик, и девочка уже родились, — и она вдруг открыла вполне осмысленные глаза, которые в упор смотрели на Ярика.

— Отлично, всё это очень интересно, — хмыкнул Истер. — Но нам нужно найти источники кровососа. А о них, судя по всему, знает только летающий где-то Эймир, нет? Как нам его найти?

— У вас есть девочка-следопыт, я её чувствую по ту сторону тумана, — глаза Эвы опять подёрнулись дымкой, а голос стал ровным и спокойным.

— Почему вы оставили её там? И Джеймса?

— Лишние мысли утомляют, — хмыкнула Эва, и только теперь Ярик понял, что скорее всего эльфийка всё-таки читает мысли. Та, кажется, дёрнула уголком сухих губ.

— Да, следопыт есть, но у вашего сына вряд ли есть след, — скептически отозвался Истер, которого занимало лишь одно — уничтожить Чужих. Он словно вёл словесную дуэль с той, кто создал Правящих.

— Мой сын — Душа, а души всегда оставляют след, — эльфийка вдруг улыбнулась, словно сейчас перед собой видела своего сына. — Его Путь начался тут, с этого камня, — и Эва погладила могилу Эймира.

— Хорошо, мы найдём его, но есть ещё проблема, — вдруг заговорил Лектус, который почти всё время молча слушал и смотрел. — Как я понял, душа, — он запнулся на этом слове, — ваш сын не говорит ни с кем. Он даже с Алексис не заговорил.

— Он Душа, — снова повторила эльфийка. — А разве не живёт на свете девочка, способная видеть Души и говорить с ними?

Ярик хлопнул себя по лбу, удивляясь, что почти все ответы лежали на поверхности, прямо перед ними, а они даже не удосужились просто о них подумать. Но живущая в изоляции эльфийка всё о них знала. Почему?

— Нет, — вдруг заговорил Лектус, — вы не втянете в это Ксению. Я не позволю.

— Вы все в это уже втянуты. Кольцо замкнётся, и все пророчества сбудутся, — пробормотала Эва. Ярик нахмурился, ощущая странную сонливость, которая буквально накинулась на него. Его обнял туман, и маг за секунду понял, что происходит, но ничего не успел сделать.

— Ярик! Ярик, проснись! Ну давай!

Он открыл глаза и сел, словно не прерывал мысль, а просто на секунду её остановил.

— Её нет, да? — парень оглянулся: над ним стояла встревоженная Гретта, а Джеймс тормошил завалившихся на камни Лектуса и Истера.

— Кого? Мы увидели, как вы вошли в туман, пошли за вами, а вы тут дрыхните! — возмутился Джеймс, стоявший над друзьями. — Вы с ума сошли, что ли?

— Что это было? — пробормотал Истер, потирая затылок и тоже оглядываясь. — Какого чёрта?!

— Это был не туман, это была магия эльфов. Всё, что с нами было, произошло не здесь, — пояснил Ярик, но друзья явно его не поняли. — Помните, так моя мама помогла Алексис, в Красном городе, когда она коснулась Кинжала? Так исцелился я после укуса зверя в море. В пространстве магии эльфов время течёт по-другому. Эва живёт там, и не она к нам выходит, а нас туда заманивает.

— Мой мозг сейчас взорвётся от всего, — проворчал Истер, мотая головой, словно больше ничего не хотел слышать.

— Вы всё-таки встретили Эву? — уточнила Гретта и оглянулась: в стороне Лектус что-то быстро рассказывал Джеймсу, и тот выглядел слегка ошарашенным. — Что она сказала?

— Что нам надо найти Эймира и сделать это сможешь только ты, — хмыкнул Истер, вставая и подходя к могиле старшего сына Эвы. — Бери след, ищейка.

— Истер, перестань! — одёрнул его Ярик. Он несколько мгновений размышлял, сопоставлял, думал.

— Истер, ты пойдёшь с Греттой.

— Почему?! — возмутился старший Принц, оглядываясь на подошедших к ним Лектуса и Джеймса.

— Ты живучий, да и Сакран намекал на то, что вы сможете разговорить даже камни, — хмыкнул Ярик, кивнув на могильную плиту, с которой, как сказала Эва, им придётся начать поиск.

— Да и я кровосос по рождению, ты забыл добавить, — зло дополнил ответ друга Истер, сузив глаза. — Я их почую издалека.

— Возможно, Эймир всё ещё где-то рядом с Академией, — пожал плечами Ярик, не собираясь реагировать на очередную вспышку агрессии старшего Принца. — Найдите его и возвращайтесь в школу, мы будем там вас ждать. И, Истер…

— Что?

— Будьте осторожны.