Лунный Беглец (джен)

Утром харрикейна рассветные лучи Солнца едва-едва пробивались через формируемый погодными пегасами облачный покров. Сегодня по погодному плану должен был пройти обильный дождь, орошая почти готовые к сбору урожаи фермеров Понивилля, после чего будет традиционная пауза в выпадении осадков, на время сбора этого самого урожая в следующем месяце.

Но, маленьких жеребят это не волновало вовсе, они знали — пока они не вернутся со школы — никаких дождей не будет. Рейнбоу Дэш, которая либо до сих пор дрыхла в своём облачном доме, либо уже проснулась и уже ищет облачко, чтобы на нем поспать позже — гарантирует.

Мун Рунавей тоже собирался в школу, но было видно, что почти месяц упорной учёбы сказывается и на нем. Малыш не ныл и не жаловался, но редкие, тяжкие вздохи и неспешность в движениях выдавали, что ходить в школу из-за дня в день, посещать вечерние занятия, а в перерывах то играть с друзьями, то участвовать ещё в каких-нибудь мелких и безобидных, но все же приключениях (вроде инцидента с солью) для него утомительно. Не говоря уже о нездоровом внимании к чужаку издалека. А тут ещё и провозглашение его принцессой класса на следующий месяц.

Но, оставалось чуть-чуть, совсем чуть-чуть! После чего жеребёнок наконец то получит освобождение от вечерних занятий, начнутся каникулы, он сможет наконец то отдохнуть. А пока надо потерпеть, пережить контрольные. Что для него вполне посильно — с материнской помощью, конечно же. Флаттершай, как могла, проводила побольше времени с Муном, морально поддерживая сына в этих маленьких испытаниях.

— Ты очень хорошо старался все это время. Не без проблем, но где нет проблем? Ты молодец. Потерпи, ты почти у финиша и сможешь скоро немного отдохнуть. — Ободрила Рунавея молодая мама, пока они вместе занимались омовением копыт и мордочек в ванной после завтрака, готовясь отправиться в школу.

— Да, хотелось бы. — Вздохнул жеребчик, который медленно, но методично уже вытирал ноги полотенцем. — Старею. Раньше и большее выдерживал без проблем, а сейчас... размяк.

— Все нормально, так и должно быть. Ты много старался и то что устал — это естественно. Ты же маленький живой пони, а не паровая машина. — Заверила его Флаттершай, у которой было другое мнение. Для неё готовность Муна терпеть лишения и его невероятная выносливость была болезнью, которую надо вылечить, а не “удобством”. То что малыш, который раньше добровольно учился и работал, страдая от боли в теле и терпя плохое самочувствие, теперь демонстрировал усталость от просто упорной учёбы, было знаком прогресса, а не его лени.

— Наверное. — Не очень уверенно покачал головой Мун, откладывая полотенце в сторону. — Но я и правда буду рад возможности побольше поспать, почитать и побыть в тишине. Я до сих пор не осилил и половину книг, что взял у уважаемой Твайлайт Спаркл в библиотеке. Времени не хватает

— Понимаю, сама тоже вся в делах и заботах. Мм... и да! — Тут Флаттершай всполошилась, вспомнив о своего рода подарке, что она приготовила для сына. — Чуть не забыла! Я хотела тебе кое-что показать. Небольшой сюрприз, он уже готов. Закончим причёсываться и взглянем, он ждёт тебя наверху.

— Звучит интересно. — Глаза Муна загорелись лёгким, но все же любопытством. Уже куда бодрее взяв в зубы гребень, он стал расчёсывать хвост и гриву Флаттершай, впрочем, резкий прилив энергии не убавил ему аккуратности. Так что быстро, но нежно, её шелковистые розовые волосы были уложены как всегда прекрасно и мило. У жеребчика же расчёсывать по прежнему было особо нечего, но и его чёрные и синие волосы были уложены набок, обещая в будущем ниспадать вниз мимо ушек красивой морской волной.

Закончив груминг, две пони отправились наверх, в спальню Флаттершай. Именно там она и хранила уже полностью готовый сюрприз. Да, она позабыла вручить его Муну сразу, но зато, хоть и затянула с ним, зато полностью его подготовила. И вот, она копается в своём книжном шкафу, куда и спрятала обещанный сюрприз между книг.

— Что это? — Недоуменно спросил жеребчик, приподнимая голову и пытаясь рассмотреть какой то маленький квадратик, что достала приёмная мама из временного тайника.

— Я забрала в пудингхед у Пинки Пай фотографию с вечеринки в твою честь. Вчера вложила её в рамочку. А сегодня я хочу отдать её тебе. — С этими словами она протянула ему деревянную рамку, в которую была аккуратно вложена фотография. Взяв её в путовой сустав ноги, Мун поднёс фотографию к глазам и увидел на ней себя. И других пони. Это была фотография, сделанная на пикнике. На ней был он, Флаттершай, Свити Белль, Скуталу, Пинки Пай, мисс Чирали — все. На мордочке Муна, запечатленного на фотографии царит усталая, едва заметная, но улыбка.

— Это... мило. — Медленно произнёс жеребёнок, пристально разглядывая фотографию. — Было очень весело. Такая беззаботность. Это будет напоминанием о том прекрасном дне. Когда мне было так хорошо, когда даже местами все было... очень плохо. Спасибо, Флаттершай.

— Всегда пожалуйста, Мун Рунавей. — Мягко обняла его крылом пегаска, проводя мягкими перьями по бокам своего малыша. Мун прижался к груди матери. На несколько драгоценных секунд воцарилась тишина, в которой две пони, мать и сын были вместе, наслаждаясь теплом любви друг к другу.

— Что ж, пойдём, повесим или поставим фотографию в твоей комнате? — Предложила Флаттершай, с некоторой неохотой убирая крыло. Как не крути, а жеребёнку надо идти в школу и времени было не так уж и много. Рунавей согласно кивнул и без лишних слов они направились в его комнату. Мун шёл на все тех же трёх ногах, довольно уверенно, уже наработав навык и не спотыкаясь.

Комната сына выглядела все также стерильно, как и всегда, уже почти месяц, как он поселился в ней. Чисто, опрятно... и безжизненно. Если бы жеребёнок в один ужасный день просто бы исчез, Флаттершай и не смогла бы доказать, что в её доме поникто жил, почти никаких следов и доказательств оного. Но, сегодня она собиралась сделать важный шаг в том чтобы помочь Рунавею обрести своё место в Эквестрии.

— Куда хочешь поставить? — Поинтересовалась Флаттершай мнением сына. — Я помогу тебе установить фотографию, если для тебя будет высоковато. Мун послушно кивнул и начал медленно обводить взглядом комнату, ища оптимальное, для него, место для размещения фотографии. Его взгляд пробежался по сундуку, столику для чтения, кровати и полочке с часами.

— На полочке, пожалуйста. — Наконец, произнёс маленький пегасик, протягивая фотографию матери. — Я смогу смотреть на неё, когда лежу на кровати. — Словно его выбор нуждался в рациональном обосновании, объяснил жеребчик.

— Конечно, раз тебе так хочется. — Согласно кивнула Флаттершай с мягкой улыбкой, беря нежно рамочку с вложенным фото в копыто и взлетая на крыльях. Как раз справа от мерно тикающих, исправных часов было свободное место. И вот, изображение с улыбающимися, отдохнувшими и счастливыми пони Понивилля, среди которых, её маленький Мун, занимает место на полочке. Немного поработав с наклоном, она добилась того, чтобы с кровати открывался отличный вид на запечатленный миг беззаботного счастья.

— Красиво. Я буду вспоминать о том дне, как мы вместе играли и отдыхали. Было утомительно, но весело. Это того стоило. — Улыбнулся, хоть и с ноткой напряжения, Мун Рунавея, для которого тот день все же был далеко не идеален, но все же, скорее хорош, чем плох. И фотография напоминала именно о приятных моментах, как взрослые пони и жеребята, благодаря неугомонной энергии Пинки Пай приняли в свою большую семью маленького нового пони. — Нирэ, ты тут тоже есть. Тебя тоже все любят и помнят. — Уже шире улыбнулся жеребчик, обращаясь к розовой игрушке, лежащей на кровати. Нирэ, как обычно, ответил своей неотразимой улыбкой, смотря на себя же, но на фотографии.

— Пойдём, я провожу тебя в школу. — Произнесла Флаттершай с лёгким вздохом, понимая, что времени у них все меньше и меньше. Мун согласно кивнул и, бросив последний взгляд на фото, отправился вслед за матерью. Вскоре, мать и сын уже цокали копытцами по дороге, неспешно направляясь в школу. Все же, они не настолько спешили, чтобы не насладиться тёплым, но не жарким утром, свежестью ещё не сошедшей росы, нежным дуновением ветерка, разгоняемым уже проснувшимися погодными пегасами, витающими в небесах. А Элемент Доброты и вовсе нарочно не спешила, и для себя, и, главное, для сына, которому и так приходится нелегко. По пути им встречались отдельные, редкие, но прохожие, приветствующие их улыбками и кивками. Город оживал, пробуждаясь ото сна, закручивая круговорот рутинной, но приятной жизни.

— Хорошая погода. Обожаю, когда тёплый ветер обдувает. Когда воздух застывает, не очень приятно. Если ледяной ветер — вообще ужасно. А тут — идеально. Я к этому уже привык, но это приятная привычка. — Заговорил Рунавей, начиная разговор по пути, его взгляд с умиротворением блуждал по окружавшим их рассадам цветов и опрятным украшенным домикам. Просто блуждающий взгляд, смотрящий на красоту мира, а не выискивающий возможные угрозы и опасности за каждым кустом.

— Сама такую люблю. — Согласно кивнула Флаттершай, позволяя мысли расслабленно течь, не беспокоясь ни о старых тревогах, ни о повседневных заботах, ждущих её уже через час. Сейчас она просто наслаждалась прогулкой. — Рада, что ты уже привык к жизни в Понивилле. У нас это повседневная радость. Это как купаться в тёплой речке — просто позволяй воде нести тебя вперёд и наслаждайся.

— Да, уже даже не беспокоит, что за мной придут. Столько дней прошло — а ничего не произошло. Похоже, принцессы обо мне забыли. И прекрасно. — Флаттершай слегка покачала головой. Её радовало, что Мун перестал переживать по этому поводу, но то, почему он перестал это делать.... Она тепло поздоровалась с Бон-Бон, которая с утра пораньше уже тоже была на ногах, видимо, направляясь в Сахарный Дворец за очередной порцией конфет.

— Ты теперь и сам принцесса. — Деликатно перевела нить обсуждения Флаттершай на более приятную тему. — Я так тобой горжусь — одноклассники тебя уважают, раз единогласно проголосовали за тебя. — С гордостью за своего сына заявила молодая мама, которая сама ни разу принцессой так и не была выбрана в школе Клаудсдейла. Но, одновременно, её терзало и беспокойство. Конечно, это замечательно, что жители Понивилля, особенно мисс Чирали и его одноклассники так стараются помочь ему войти в ритм жизни Эквестрии, статью частью общества, а не закрываться в своей скорлупе, но....

Но местами это становилось чрезмерно навязчивым. Мун Рунавей хоть и выслушал вчера от неё более чем искренние поздравления, был рад её похвалам, но было заметно, что обязанности и всеобщее внимание его ожидаемо тяготят. Все эти почести ему были неинтересны и только утомляли, а главное, тратили его драгоценное время, которое он хотел бы провести либо в царстве снов, либо в обнимку с книгой. Но не с коллективом. Дружить он хотел, но в меру, а тут уже все становилось слишком уж подавляющим. Клуб, вечеринка, подружки, визиты Твайлайт и дополнительные уроки мисс Чирали, а теперь ещё и избрание принцессой. Пока что Мун терпел и не ропотал, но его раздражение уже чувствовалось. Но что ей делать?

— Да, хотя это и утомляет. Надеюсь, мисс Чирали права и там действительно почти ничего и не надо делать. — Сам озвучил чувства Флаттершай Рунавей, с явным недовольством в голосе. — Что ж, по крайней мере, уважаемая Твайлайт Спаркл тоже больше о себе не напоминала. Разговоры с ней познавательны, но тоже утомляют и не дают мне времени на чтение. Да и внимание ученицы самой Селестии... беспокоит само по себе. То что она обо мне забыла, как и сама принцесса — приятно.

— Если она снова придёт, я поговорю с ней и попрошу перестать быть чрезмерно навязчивой. — Пообещала Флаттершай, которая и сама была заинтересована в том, чтобы Твайлайт не проявляла излишнего любопытства, направленного... в не очень приятные сферы знания, изысканно выражаясь. Разговоры о бывшем доме Муна не только раздражали тем что утомляли, но ещё и причиняли боль им всем. Слишком тёмные тайны хранило в себе его прошлое и ворошить его желания у неё не было. И у сына — тоже. Лучше не напоминать ему о прошлом, а сосредоточиться исключительно на настоящем.

— Спасибо, я это очень ценю, мама. — Выдохнул жеребчик и улыбнулся. Он и правда хотел, очень сильно хотел тишины и покоя. На этом моменте они и подошли к школе, где учителя на пороге, включая любимую мисс Чирали, уже встречали жеребят. Правда, и их приветливые улыбки были полны усталости, а мысленно они уже видели все себя в отпусках в связи с долгожданными каникулами. Усталость словно поразила всех пони Эквестрии разом, включая уже сейчас отдыхающую в своём традиционном недельном отпуске принцессу Селестию.

— Представляете, пони, я вчера заходила вчера в библиотеку, взять книгу с романом Бардич Пена. — Рассказывала перед началом урока Свити Белль, обсуждая с друзьями свежие сплетни. — А Твайлайт Спаркл не вышла, вместо неё помогал мне найти нужную книгу Спайк. Я спросила, почему она не на месте, всегда же обычно так рада новым посетителям. Спайк сказал, что она много работала в последние дни и сейчас отсыпается. — И, как оказалось, усталость в последнюю неделю Месяца Листвы обрушила в постель и городского библиотекаря.

— Да, Эпплджек после слёта тоже отдыхает. Очень уж утомительным он вышел, не только для семьи, но и для неё тоже. — Поддакнула Эпплблум, расширяя охват всеобщего утомления, и правда разворачивая это на всю Эквестрию. — Тем более, Месяц Страды начнётся уже через несколько дней. И страдать наши спины на сборе урожая будут очень сильно. Надо набраться сил перед битвой за яблочки.

— Как я же их всех понимаю. Сам жду каникул с нетерпением. Этот месяц был самым простым в моей жизни, но я все равно устал. — Понимающе кивнул Мун Рунавей, тоже устало, но довольно вздыхая. Особенно довольно — на новость о том что Твайлайт Спаркл проводит остаток месяца в обнимку с подушкой.

— Да, ты очень много трудился. — Согласилась Скуталу, которая устала даже от просто трёх месяцев учёбы и ждала каникул больше всех вместе взятых. И это от простых уроков! А ведь Мун посещал и дополнительные занятия, работая вдвое больше. — Будет здорово наконец то перестать давить школьные подушки.

На этом разговор и затих, друзья замолчали, просто наслаждаясь мигом спокойствия, отдаваясь этому общему потоку утомлённого умиротворения, охватившему всех пони. Ну, почти всех пони. Пина Колада была исключением.

Сливовая пони была сейчас далека от умиротворения и гармонии настолько, насколько это возможно. Её разум метался в смятении со вчерашнего утра. Она была в смятении днём, сидя дома и размышляя, общаясь с родителями. Она ужинала в смятении, размышляя над терзающими её разум вопросами. Кобылка легла спать, задумчиво смотря на звезды и упорно размышляя над мучившими её вопросами. И сейчас Пина Колада сидела на своей фиолетовой подушке за партой в задних рядах и в смятении смотрела на мисс Чирали, словно та была источником хаоса, породившем эту бурю в её душе. Её разум терзал всего один вопрос, поднятый вчера Муном в школе и тем как разговаривала с ним учительница. И она не могла найти ответ.

Но ей нужен был ответ. И, раз она не может найти его сама, она спросит у той, что должна знать ответы на все вопросы. Когда ударил школьный колокол и начался первый урок, мисс Чирали ловит на себе исполненный трепета и огромного смятения взгляд Пины Колады. Кобылка робко поднимает копытце.

— Мисс Чирали… простите, что перебиваю… — Начинает она тихим, почти благоговейным голосом. — Я просто… я не совсем понимаю. Я вспоминаю вашу вчерашнюю речь... и не понимаю. Вы говорили, что Принцессу выбрали. И что это… республиканская должность. — Напомнила она всему классу о вчерашнем вопросе Рунавея и ответе, что дала ему мисс Чирали. — Но… разве наша Вознесённая Госпожа, Солнце Наше, не была всегда нашей Повелительницей по праву бытия священным аликорном, как писал святой Холлихуфс в “Мир нашей Солнечной Принцессы”? По Божественному Праву? Разве Её власть не воплощение Гармонии? Как мы, простые пони, могли выбрать Ту, что движет Солнце? Мне кажется, тут какая-то ошибка…

Класс затихает. Для таких пони, как Пина Колада, это не академический вопрос, как для Муна, а вопрос веры. Все взгляды жеребят сосредоточились на взрослой кобыле. Мисс Чирали устало, но улыбается — не той умной, готовой к дискуссии улыбкой, что была адресована Муну вчера, а тёплой, мягкой, почти материнской улыбкой.

— О, моя дорогая Пина Колада. Какой прекрасный и глубокий вопрос. Ты касаешься самого сердца и души нашей веры. — Её голос становится тише, насыщеннее, как у рассказчика у камина. — Ты абсолютно права. Власть нашей Вознесённой Госпожи, Принцессы Селестии, освящена свыше. Она — воплощение Солнца, проводница воли Гармонии Эквуса.

Она подходит к окну, и солнечный луч освещает её вишнёвую шёрстку.

— Но представь, дорогая. Тысячу лет назад мир был погружен в хаос раздора. Три племени не слышали друг друга. И в этом хаосе пони молились. Они молились Гармонии послать им Повелительницу, Ту, поникто станет для них светом и проводником. Они искали знак. И Гармония услышала их молитвы. Она явила им свою избранницу — могущественную, мудрую аликорна Селестию.

Чирали поворачивается к классу, и её глаза зелёные глаза сияют.

— Выбор, о котором говорят древние свитки… Разве это был выбор в смысле “я за этого кандидата, а я за того”? Нет, мои маленькие пони. Это был иной выбор. Это был акт признания. Акт веры! Пони трёх племён узнали в ней Ту самую, посланную свыше Повелительницу. Они признали Её Божественную суть и единодушно, всем сердцем, вознесли Её на трон. Этот выбор был не созданием власти из ничего, а благословением и утверждением той власти, что уже была дана Ей Гармонией.

Она смотрит прямо на Пину Коладу. Все застыло в почтении перед явившейся истиной Гармонии, которая сама говорила устами учительницы.

— Ты спрашиваешь, как мы могли выбрать Ту, что поднимает Солнце? Мы не выбирали. Мы ответили. Мы ответили согласием и принятием на Её дар, на Её жертвенное служение нам. Мы сказали: “Да, мы видим в Тебе нашу Повелительницу, и мы принимаем Тебя и Твой Свет”. Это был не земной договор, моя маленькая пони. Это был священный завет между народом и Богиней.

Теперь ее голос становится снова немного учительским, но все таким же мягким.

— А все эти республиканские титулы… “Принцепс”, “временная диктатура”… Видишь ли, это всего лишь слова, юридические формы, в которые облекли ту божественную реальность, которую все видели и чувствовали. Иногда Замысел Богини использует самые неожиданные инструменты. И чтобы объединить всех — и гордых единорогов с их королевскими дворами, и свободолюбивых пегасов, и нас, земных пони — мудрая Принцесса позволила этим формам существовать. Но Её истинная власть, власть, которую ты чувствуешь каждым утром, глядя на восход… она всегда была и остаётся выше этих форм. Она — дар, а не сделка. Служение, а не привилегия.

Она делает паузу, позволяя Пине и другим жеребятам прочувствовать Её слова.

— Так что нет никакой ошибки, моя маленькая пони. Есть глубокая тайна. Тайна того, как воля Гармонии и свободная воля пони встретились и слились воедино, чтобы создать нашу прекрасную Эквестрию. И наша маленькая традиция выбирать “принцессу класса” — это способ помнить и чтить этот священный завет, эту готовность признать и принять того, поникто готов с чистыми помыслами служить другим. Пусть даже всего на один месяц.

На мордочке Пины Колады расцветает светлая, умиротворённая улыбка. Её вера не пошатнулась — она углубилась, обогатилась новым пониманием. Её мир снова в порядке. Хаос исчез. Воцарилась Гармония — в Эквестрии. И в её сердце и разуме.

На мордочках остальных жеребят тоже царило принятие истины, дарованное им их любимой учительницей. Некоторые из них тоже втайне сомневались, другие просто вообще не думали, над такими сложными вопросами, но ответ получили все. Ответ, открывший им глаза на правду.

Мисс Чирали умиротворённо вздохнула, смотря на эти одухотворённые мордочки и вернулась за учительский стол. Приземлила круп на мягкую, нежную, учительскую подушку. И прикрыла в усталости глаза. Все же она очень и очень хотела в отпуск. Как хорошо что она ещё жеребёнком читала “Мир нашей Солнечной Принцессы”святого Холлихуфса и понимала, что на душе у Пины Колады. Хоть она и не разделяла его фанатичных убеждений, но она уважала веру других пони и старалась её поддерживать, когда те мучились сомнениями, как маленькая сливовая кобылка.

Её взгляд скользнул по Муну Рунавею. Малыш, в отличие от других жеребят, не был умиротворён. Его мордочка застыла в шоке. Взгляд застыл на гравюре Селестии, рот чуть-чуть но приоткрыт, тельце замерло. И лишь крылышки дрожали, давая понять, что тот не превратился в статую. Новые знания совершенно не укладывались в его картину мира.

Чирали уже собралась заговорить с маленьким пони, который ничего не знал о селестианстве и вере пони в Селестию, заставлявшую их сердца биться быстрее. Но, тут словно тот сам что-то понял, как то сошлись в его голове слова, сочетающие “диктатура” и “священный завет”. Его мордочка расслабилась, голубые глаза наполнились пониманием. А по губам скользнула усмешка. Очень циничная усмешка. Он понял. Но как то не так.

Учительница подумала, не стоит ли обратиться к жеребчику с новыми словами. Кажется, она понимала, в чем дело. Дикие земли и их жестокость так просто не отпускали душу невинного жеребёнка. Который подозревал порок везде, где только можно. Как это было вчера, когда он пытался найти изъяны в Эквестрии. Чирали не могла его осуждать за это, таков уж был ужасный мир диких земель за пределами солнечной и гармоничной Эквестрии. Поэтому она лишь начала урок, так ничего и не сказав. Здесь нужны не разговоры, а живой пример. Рано или поздно — он увидит и поймёт все правильно.

Хотя, это было в том числе и немного... странно. Она помнила тот разговор с Флаттершай и Муном после того как тот подрался с Запп. Она предпочитала не касаться всего этого, её дело учить и воспитывать маленьких пони, а не копаться в чужих тайнах, но странности Рунавея поднимались к поверхности из под тёмных вод из-за раза в раз. Тогда он вёл мудрые рассуждения, хоть и циничные. Вчера он крайне грамотно задавал вопросы о системе власти. Сегодня и сейчас, похоже, он выглядел так, словно разгадал хитроумную головоломку. Мун Рунавей был из каких то очень уж цивилизованных “диких земель”. Жестоких и полных зла, это несомненно. Но, давших ему прекрасное теоретическое образование и обширные знания, пусть и оставивших глубокий шрам в его душе. Что ж, лучше не менять колесо на середине пути и ехать дальше, как ни в чем не бывало. Загадки Муна — это то, в чем должна разбираться его мама, а не она.

Следующие три урока прошли в тишине и спокойствии. Чирали вела урок старательно, уже с приугасшим огнём, старательно, но без всплесков интереса и обсуждений, что вызывали её прошлые уроки. Впрочем, и сами жеребята вели себя тихо, спокойно, немного вяло, все же последняя неделя учебы, а завтра начинаются контрольные. Уроки эквестрийского языка, литературы и математики прошли едва ли не на одном дыхании. И, наконец настала большая перемена. Жеребята принялись доставать свои коробочки с обедами и скоро воздух затрещал от хруста зелени.

— Ммм... Нои, у тебя новая обеденная коробка? — Поинтересовалась Аура, с любопытством разглядывая красивую жёлтую коробочку из дощечек вяза, украшенную красивым изображением морковки. Натёртая морковка, густо посыпанная сахаром, была и в самой коробке, любимая еда школьницы.

— Ага. — Кивнула жёлтая пони, проводя копытом по изысканному дереву. — Сестра купила, подарок за то что я хорошо вела себя этот месяц. К тому же, моя старая коробочка совсем прохудилась. Как и седельные сумки.

— И правда. А мы и не заметили. — Обратила внимание Руби Панч на пристроенные сбоку от парты сумки Нои. Те внешне выглядели похожими на её старые, такого же морковного цвета, но, приглядевшись, можно заметить, что ремешки не натёрты и узоры сверкают свежей чистотой, а не застираны.

— Но откуда? — Не понимала Эррория, двигая немного крылышками в удивлении. — Сбор урожая — только в следующем месяце. Откуда у твоей старшей сестры деньги на покупки в Месяц Листвы? — Сама ванильная пегасочка была не из семьи фермеров, но, живя в городе, где большинство пони — фермеры, она прекрасно знала, когда им стоило ожидать подарков от взрослых пони.

— Свояк Скрипт получил большую премию. — Стала объяснять Нои подругам, в любопытстве навостривших ушки. — И зарплату, и премию — за какие-то там достижения по улучшению магических передатчиков. Сестра как деньги увидела — сразу хвост подняла. — Улыбнулась она от воспоминаний. Кэррот как раз вернулась с огорода уставшая и вымотанная, сама Нои поспешила в свою комнату после прополки сорняков, не имея сил даже играть дальше со своей подружкой Аурой, которая в тот день ей помогала.

— За свои эти писульки? — Уточнила Пина Колада, чей собственный свояк, Свити Берри, муж уже её старшей сестры, Берри Панч, вот удивительное совпадение, был занят похожим, одна из причин, почему их семьи дружили. Много общего было у их родов, хотя и отличий было немало.

— Да, из-за которых он вечно не может Кэррот помочь на огороде. Либо с Голден возится, либо вот, пишет и пишет. И, наконец, написал на целую премию. — Подтвердила Нои предположение подружки. — Собственно, как Кэррот с деньгами его и увидела, так её глаза и загорелись огнём. Он же хотел отложить денег, чтобы нанять Аметист Стар няней для Голден, и, ещё купить какие то штуки из города. Но, у сестры были другие планы. — Невольно, земная пони заулыбалась, вспоминая, что произошло в тот день. Было вымотанная морковница мигом ожила, когда встал вопрос: “Куда потратить деньги?”

— Ну и правильно — писать труд невеликий, это не виноград давить. — Согласилась Руби Панч, хоть и единорожка, но единорожка в семье земных пони — Пусть с твоей племянницей возится, зачем няня? Я понимаю у Дитзи, мужа нет, вот и няню нанимает. А раз жеребец есть, пусть он с Голден играет, с бутылочки молоком кормит, сказки рассказывает.

— Вот-вот, сестра так и подумала. — Закивала Нои, с гордостью за Кэррот Топ и её решимость. — Вообще, сначала он пытался настаивать, но сестра была неумолима. Наконец он испугался и все деньги отдал ей. Та и потратила их — себе новую одежду купила, продуктов полный холодильник, два мешка сахара, мешок удобрений, шланг для полива, и, вот, мне обновки, за помощь по огороду и неплохие оценки в школе.

— Испугался? Чего? — Заинтересовалась Эррория, которая в целом была тоже согласна с мнением подруг. Конечно, она очень и очень любила вещи из города, такие как духи или гель для ухода за перьями, но, что-то пегасочке подсказывало, что Вриттен Скрипт собирался потратиться не на это, а на какие то странные городские машины сомнительной полезности, которые много жужжат и сверкают лампочками, но некрасивые и дурно пахнут.

— О, это был самый странный момент. — Погрузилась Нои в воспоминания, когда речь взрослых пони, которых она слышала через щели в полу, сидя в окружении игрушек наверху, на втором этаже их дома, стала какой то... двусмысленной... — Свояк до последнего упрямился, отстаивал своё мнение, говорил, что ему нужно больше времени и денег на работу и инструменты. Но, в итоге старшая сестра сказала, что раз он так хочет, то она согласна на найм няни. Но, при условии, что няня будет ухаживать сразу за несколькими жеребятами. И, тут же потребовала, чтобы он их где-то нашёл для неё. Я не очень поняла, где. Сейчас же только я и Голден. Вриттен Скрипт, видимо, тоже не знал, где их искать. И, очень испугался перспективы, толи поиска, толи что они где-то найдутся и сразу отдал все деньги, после чего сестра и пошла довольная отдыхать перед покупками.

— Да, не думаю, что в Понивилле есть еще хоть один жеребёнок без семьи. Вот, один только Мун Рунавей — да и его Флаттершай к себе взяла. А больше нипони и не появлялся. — Признала безвыходность положения её родственника Аура. Хотя, все это было и правда как то странно. Требование Кэррот Топ найти где-то жеребят было абсурдным. Или нет? Может, тут был какой то секрет?

Пока школьницы обсуждали семью морковницы и размышляли над секретами появления жеребят в Понивилле, Даймонд Тиара решила воспользоваться этим шумом в своих целях. Лишнее внимание ей сейчас было ни к чему. И её путь лежал к одному жеребёнку, который сейчас был на пике сомнительной, но популярности. И с этим надо было что-то решать. Должность принцессы класса, несмотря на все её усилия отошла ему и она не собиралась сидеть, сложа копыта, смиренно признавая своё поражение.

Тем более, от мамы ей уже прилетела нотация, в которой та прошлась от и до по её провалу. Ладно бы принцессой стала не она, так хоть другая признанная кобылка с уважением. Проиграла в борьбе с сильной соперницей, ладно, это ещё можно понять. Так нет, им стал какой то чужак! Это был позор! И даже то что он приёмный сын Элемента Гармонии не умиляло этого унижения Даймонд Тиары. К счастью, и сам Мун не был этому рад. И она собиралась этим воспользоваться.

— Привет, Мун Рунавей. — Поздоровалась она с жеребчиком, подходя к его парте, не без труда, но сделав вежливое и в меру приветливое выражение мордочки. Как не неприятно, но ей нужно с ним поговорить, и в этот раз — без ссор.

— Привет. — Сухо кивнул ей одноклассник, отрываясь от своего, уже почти съеденного обеда. Его друзья, Эпплблум, Скуталу и Свити Белль, тоже оторвались от своих бутербродов. Но, если Рунавей смотрел на неё равнодушно, то они — настороженно. Словно ожидая от неё какой то пакости. Очередной. Что ж, они были правы в своих подозрениях. Почти. В этот раз розовая кобылка собиралась попробовать кое-что особенное.

— Нам надо поговорить. С глазу на глаз. — Решила земная пони перейти к делу. Мун не был любителем лишних разговоров, уж тем более с ней, учитывая их прошлые конфликты.

— О чем? — Коротко спросил пегасик, уперев взгляд в её грудь. Почти месяц в Понивилле — а хороших манер так и не появилось. Фу, дикарь! А все из-за дурной компании этих пустобоких неудачников.

— Обсудим это когда нипони не сможет нас подслушать. Это важно. — Уклончиво ответила Тиара, которой вовсе не нужно было, чтобы при их беседе присутствовал ещё поникто. Конечно, лучше подловить было бы Рунавея после школы, но её время поджимало, так что уж как есть. — Давай отойдем на задний двор школы.

— Не соглашайся. — Немедленно высказалась Скуталу первой, оранжевая пегаска, как всегда, была лёгкой на подъём. — Она наверняка задумала какую то пакость.

— Да ладно, уверен, не о чем беспокоиться. — Легкомысленно хмыкнул Мун в ответ на опасения подруги. — Что она может мне сделать? Наскучить болтовней? — С этими словами он с неохотой, но все же поднялся с подушки. — Так что посмотрю, что ей там надо. Опасности нет — ей нужно не менее семи помощников, прячущихся в кустах, чтобы хоть какая та засада имела смысл.

— Никаких засад. Я хочу просто поговорить. — Холодно произнесла кобылка. Пытаться изображать счастье и радость она не хотела, да к счастью, и не нужно. Муну нужна выгода, а не любовь — значит выгоду он и получит. — И цивилизованные пони не решают конфликты маханием копыт. — Едко заметила она под обеспокоенными взглядами его подруг. Откуда он вообще взял такие цифры?

— Охраняйте, пожалуйста, мою еду, хорошо? — Попросил жеребчик своих подруг с мордочкой, полной абсолютной серьёзности, указывая копытом на остатки своего почти съеденного салата, где ещё оставалось несколько нарезанных долек помидоров и свежего белого сыра. Главное — не умереть на месте от зависти прямо тут. Она все еще на диете.

— Да, конечно, нипони к нему не притронется. — Пообещала Эппл Блум за себя и друзей, прекрасно зная, как ценит Мун Рунавей еду и своё право на неё. Скуталу и Свити Белль, хоть и больше беспокоились о чем будут разговаривать их принцесса класса и эта снобка, а не о том что хоть одна пони покусится на его еду, понимали, как для него это важно. И как важно оправдать его доверие. Так что защищать они были готовы его обед с яростью мантикор. Но, разумеется, коробочкой с недоеденной едой так нипони даже и не заинтересовался. Жеребят прекрасно кормили их собственные родители или старшие сестры. Или, хотя бы — их старшие братья.

На заднем дворе было пусто. Обычно жеребята активно заполняли собой все свободное пространство вокруг школы, но сейчас все были слишком уставшими и слишком заняты едой, так что немногие желающие поноситься на свежем воздухе, заняли дворик перед школой, а не за ней. Идеально, самое то, что нужно было розовой земной пони и синему пегасу, прошмыгнувшим по пустому коридору наружу.

Жеребчик и кобылка отошли к песочнице, Мун уселся под деревянным украшенным “грибом”, прижимаясь спиной к столбу, держа на виду сразу и Даймонд, и кусты, и окна школы. Тиара же побрезговала сажать круп на песочек и осталась стоять на четырёх ногах, опираясь передними на доску, уложенную на землю, обозначающую границу песочницы. На несколько секунд все застыло. Кобылка смотрела на Рунавея, тот же водил взглядом по окрестностям.

— Итак, не буду тянуть за хвост. — Первой решила заговорить Даймонд Тиара, видя что Мун не спешит интересоваться, зачем же его позвали поговорить наедине. — Я хочу быть принцессой класса. Я хочу занять твоё место.

— Да пожалуйста. — Хмыкнул жеребчик, складывая передние ноги на груди и на секунду задерживая взгляд на ней. Точнее, на её копытах. В глаза он не смотрел. Никогда. И слава Селестии. Запп... это... она уже была исключением. И ей в глаза ему смотреть... не понравилось. — Вот только нас тут таких желающих видеть тебя принцессой ровно два. Ты и я. Весь остальной класс и мисс Чирали поддержали меня. Так что рассказывать об этом нужно не мне, а им. Я бы отказался от должности. И даже пытался отказаться. Но ты же сама видела — им все равно.

— Это я и хочу тебе предложить. — Кобылка заговорила чуть увереннее, видя, что её предположение оправдалось. Мун не хотел власти, а значит, её план имеет шансы на успех. — Надо убедить остальных, что ты не подходишь на роль принцессы. Это были просто выборы, принцессой ты станешь только с началом нового месяца, их просто провели заранее, с запасом. Мисс Чирали может провести повторные выборы до конца недели и своего ухода в отпуск, если что-то случится и тебя сочтут неподходящим. И тогда выберут меня, особенно если я проявлю себя на этом фоне.

— Встречный вопрос — а чего ты сама за меня голосовала? — Поинтересовался жеребчик, не спеша соглашаться или отказываться. — Если тебя так хочется быть принцессой, то могла бы поактивнее как то... сопротивляться. И друг у тебя есть, минимум один, Сильвер Спун. Уже два голоса. А теперь я избран единогласно и все, уверен, говорят: “Мун Рунавей так хорош, что даже его соперники его поддерживают”. Сдаётся мне, ничего мы им объяснить не сможем, в таких то условиях.

— Пони никогда не идут против коллектива. — Озвучила очевидную, по крайней мере, для пони Эквестрии, истину, Даймонд Тиара, слегка фыркнув. Дикарь задел её за живое — все так и было и исправить положение будет сложно. Но она все равно попытается. — Если бы я с Сильвер Спун проголосовала бы против, мы бы вдвоём остались одни против всего класса. Это немыслимо и безумно. Вот я и проголосовала за тебя — показала солидарность с мнением всех пони.

— Прямо уж безумно? — Взгляд жеребчика соскользнул с неё и устремился куда то за неё, разглядывая школу. Глаза его слегка сощурились, словно что-то выцеливая и, невольно, на секунду Даймонд тоже развернулась, смотря — не подсматривает ли поникто? На секунду она увидела, как в окне промелькнула здоровенная, мускулистая фигура с гривой кроваво-красного цвета. Физрук.

— Да, безумно. — Подтвердила розовая кобылка, поворачивая голову обратно к собеседнику и снобистки поморщившись. — Ты может уже успел хотя бы хоть какие то книжки почитать? — Ядовито поинтересовалась она, невольно сползая с темы, ради которой вообще они тут собрались. — Сколько уж сама читала, слышала и даже лично видела — никогда пони, что оставалась одна, не добивалась успеха. Она или он — это всегда неудачник, обречённый страдать. Иначе и не бывает.

— Ну да, припоминаю. Читал, да. Комиксы. — На этом слове Муна земная пони выразительно закатила глаза, словно пытаясь рассмотреть тиару у себя на голове. Комиксы он читал. Мама могла бы ему и азбуку подарить. — Там все так и было. Так что да, ещё и у уважаемой Твайлайт Спаркл спрашивал, она тоже самое сказала. Пони всегда за всех, но никогда против всех.

— Да-да, все так. — Кивнула Тиара, просвещая новенького. Не по доброте душевной, но если он не будет понимать, что да как в Понивилле устроено, едва ли они смогут привести к успеху придуманный ею план. — Можешь еще там, не знаю, Найтмер Мун вспомнить. Или Дискорда. Или Сомбру. Все они проиграли потому что они были одиноки, а Элементов Гармонии — шесть. Сила дружбы множества пони всегда побеждает одиночек. Это закон Гармонии.

— Ладно, хорошо, я тебя понял. Хватит пока лекций. Вернёмся к делу. — Мун решил закончить этот невольный экскурс в историю, тем более, по его равнодушной мордочке было видно, что он в курсе урока, просто до этого момента не сделал нужный вывод для текущего момента. — Численное преимущество — решает. В нашем случае — однозначно. Огромное число голосов сделало меня принцессой. Есть идеи, как это исправить?

— Надо чтобы если уж не все, так хотя бы значительная часть пони в тебе разочаровалась. — Начала с общего Даймонд Тиара, тоже считая, что поболтали уже с избытком. Ей просто хотелось получить свою корону принцессы и все. — К сожалению, это будет непросто. В идеале, неплохо бы было, если бы показал себя дурным лидером и принцессой. Отказывался бы разбирать ссоры, выносил бы несправедливые решения, дурно вёл бы себя на почётных церемониях. Но, это все требует времени, а его нет — мисс Чирали уедет в Лас-Пегас уже через несколько дней, а твои друзья будут защищать тебя до последнего.

— Мне приятно, что ты столь высокого мнения о моих друзьях. Если уж даже ты их хвалишь — значит они и правда очень хорошие. — Мун, впрочем, сосредоточился на совсем других вещах, проигнорировав часть про его свержение. — Так говорят у меня дома. Суди о себе по тому, как судит о тебе враг. Ты не враг, но подойдёшь. Раз уж даже ты нахваливаешь наш клуб Меткоискателей, значит он и правда хорош. Хорошо, этот способ не подойдет. — Вернулся он все же к основной теме их разговора. — Ещё идеи?

— Это рискованно, но придётся действовать быстро. Нужно устроить скандал. Что-то такое, что резко всех в тебе разочарует. — Даймонд подавила желание тяжко вздохнуть. Ох уж эти дикари из диких земель.... ладно, по крайней мере, в скандалах и хаосе, полагала она, им равных не будет. — Правда, это как раз причина, почему я обсуждаю это с тобой — устроить его непросто. Не получится что ты будешь рисовать неприличные картинки с одетыми пони на стенах школы или закатишь истерику на контрольной. В это просто нипони не поверит — ты все это время вёл себя почти идеально. Нужно что-то... в твоём духе.

— Могу ещё раз побить Запп. Или ещё какого хулигана. У вас это почему то считается очень дурным поступком. — Развёл копытом одноклассник, предлагая решение очень “в своём духе”. — Уверен, хоть один пони, что заслужил удар под дых тут найдётся, невиновных не бывает. Так что совесть меня мучить не будет. А наказания у вас смехотворные, ещё разок постоять в углу я согласен. Сгодится?

— Фу! Как ты мог такое предложить? — Мордочка Даймонд Тиары скривилась в отвращении. — У вас там в диких землях всегда принято все решать через насилие и побои? Мы не будем нипони избивать! — Словно он предложил ещё и ей в этом поучаствовать, заявила она с абсолютной уверенностью в голосе.

— Нет, у нас это лишь второй этап. — Покачал головой жеребчик, слегка улыбнувшись и смотря на миг закипевшую кобылку. — А так кроме драк полно еще других способов решить конфликт. Самые лучшие из них — те что решают их с концами. Раз и навсегда. — Последнее прозвучало как то очень уж зловеще. И, как уже не в первый раз, по спине Тиары пробежал холодок. Это было уже не дико. Это было жутко. — Но хорошо, я тебя понял. Без насилия. Хм.... — Мун Рунавей уже задумался на куда более долгий срок, размышляя, что он может такого сделать, что будет выглядеть и относительно приемлемо, и достоверно, и при этом позволит ему отдать должность принцессы Тиаре.

— Кажется есть идея. — Наконец, задумчиво произнес он, явно перебрав далеко не один вариант у себя в голове. — Я могу что-то... украсть. Мои друзья знают, что в прошлом я вынужденно, но воровал. Сейчас я перестал это делать, нужды нет, да и самому неприятно. Но, они все же помнят моё признание. Так что, если я что-то украду, то они решат, что во мне проснулись мои старые привычки. Держался-держался. Да не удержался от соблазна.

— Что ж, значит так и сделаем. — Вот этот вариант Даймонд более чем устраивал. Никаких жертв и пострадавших, нипони не надо бить и причинять боль. Кража, конечно, это тоже низко, но не ей же красть? — Как раз у меня якобы и украдёшь, сделав меня своей жертвой. Мы друг друга не любим, у тебя привычки, у меня много богатства. Очень правдоподобно. — Стала вслух рассуждать она, мысль стала обретать очертания и вполне себе складывалась в план. — И, к тому же, выставит меня пострадавшей жертвой, мне будут сочувствовать. А значит, именно я выиграю повторные выборы, а не какая та другая пони.

— Да, так что, полагаю, раз мы договорились, то перед обсуждением деталей перейдём к главному — оплате. — Голос Муна резко стал сухим и меркантильным, разрушив всю мрачную торжественность момента.

— Эм.... — К такому Даймонд Тиара не была готова. — Ты перестанешь быть принцессой — разве это не плата? Ты получишь то, что хочешь. — Непонимающе произнесла она. Она думала поменять одно на другое. Без... дополнительных доплат.

— Слишком мало за то чтобы я стал объектом всеобщего презрения. Я, конечно, это переживу, но все равно неприятно. Так что давай, гони деньги. — Последнее прозвучало очень грубо, но, похоже, у неё не было особого выбора, как и желания азартно торговаться. — Тем более, можно это даже на пользу нашему маленькому заговору пустить. Украду у тебя седельную сумку с битсами, раскроем это все, а потом ты такая... в позу встанешь. Мол, “я хорошая, я бы поделилась с тобой этими деньгами, надо было просто попросить!” — Цинично передразнил её нежный голос Мун, явно тыча её в то что она никогда бы так не поступила. И был прав. — После такого тебя точно сделают принцессой. А мне достанется твоя сумка с монетами.

— Ух, хорошо. Будут тебе битсы. Я подготовлю... ммм... полторы сотни монет крупным номиналом. — Выдохнула сквозь зубы розовая кобылка. Нет, ей не жалко, у неё найдутся. Пусть и придётся попотеть, чтобы выпросить у родителей не очень крупную, но все же и не заурядную сумму денег. Хотя, на миг, ей стало как то... даже захотелось все отменить и передумать. Не из-за затрат, нет. Деньги — тлен, еще будут новые. Из-за того, куда она скатывалась ради вожделенного титула принцессы. Это уже было не грязноватой, но борьбой, а какой то торг между двумя контрабандистами, словно они не в школе, а пытаются пробраться через кордоны пограничников с запретными товарами.

— Это ещё не все. — Словно этого было мало, Мун снова заговорил, заставив Даймонд застыть, её взгляд уже в каком то ошеломлении уставился на дерзкого жеребчика. Который сам, в свою очередь, смотрел мимо неё, обозревая окрестности. — Но мелочь — просто засохни. Перестань донимать меня и моих друзей своим языком. Мне плевать, а вот Эппл Блум, Скуталу и, особенно, Свити Белль — это очень неприятно. Я хочу чтобы ты от них отстала, прекратила свои издёвки и мелкие пакости.

— Что?! — В ярости выдохнула Даймонд Тиара. Мало ему денег, так теперь он хочет чтобы и она сама изменилась?! Ладно один раз заплатить, но ради того чтобы побыть принцессой один месяц — ещё и об этих неудачниках забыть навсегда? — А ты что, в благородные защитники записался, пустышка?

— Они хорошие. Очень хорошие. — Вздохнул Мун Рунавей, прикрывая глаза, погружаясь в какие то свои мысли. — Они немало меня поддерживают. И ещё ни разу меня не подвели. И пусть это ещё ничего не значит, плавали, знаем... я все же верю, что они и правда хорошие. И, я хочу их отблагодарить за то что они терпят все мои странности, искренне со мной дружат. Хотя бы так.

— Может просто возьмёшь вдвое больше битсов? — Предложила альтернативу Тиара. Розовой кобылке было проще найти деньги, чем изменить себя. Пусть и придётся добыть сумму в треть средней зарплаты физрука. Но, жеребчик лишь покачал головой.

— Мне лично — деньги вообще не нужны. Флаттершай меня всем обеспечивает — еда, комната, книги. Я, в отличие от моих друзей, даже денег на мелкие покупки не прошу у неё — мне ничего не нужно. И деньги твои я собирался отдать тоже ей — она меня любит не из выгоды, а просто... просто любит. Но, я все же хотел её отблагодарить хоть как то. Она та пони, которой я полностью доверяю, у неё была куча причин и поводов от меня избавиться. А она этого не сделала. Она добрая и я ей за это благодарен. И хотел сделать ей подарок. Хотя бы такой. Так что мне важнее не монеты получить, а помочь моим друзьям, а тут деньги не помогут.

— Мммм.... — Слова чужака заставили её задуматься. Очень-очень сильно задуматься, тщательно взвесить все “за” и “против”. Что ей сказать? Что думает сам Мун, не притворяется ли перед ней? И какой выбор сделать ей? Кобылка молчала почти минуту. Тишина. Даймонд думала. Молчание затягивалось. Мун Рунавей лишь смотрел на Тиару, ожидая её выбора. — Я приняла решение. — Заявила она, когда все мысли наконец сошлись в одну точку. — Я отказываюсь от нашей сделки. Будь себе и дальше принцессой, проживу и без титула.

— Тебе так важно обижать моих друзей? — В недоумении спросил Рунавей, явно удивленный столь неожиданным поворотом. Но и спешить уговаривать кобылку передумать он не спешил, заинтересованный столь резким ответом.

— Нет, конечно. Слишком большая честь для вас, пустобоких. — Поспешно ответила Даймонд, высокомерно задрав мордочку. — Просто мой отец заработал своё состояние честной торговлей и всегда вёл дела без обмана. Даже с Эпплами. Особенно с Эпплами. Да, я хочу победить, как он. Но, ещё и победить также красиво, как и он. Теперь я поняла, что все это — слишком нечестный путь. Слишком нечестный. Всему есть предел. Я стану принцессой класса, но как положено, без воровства и платы за него.

— Это... достойно. — Медленно произнёс одноклассник, не на шутку задумавшись над её ответом. — Если это правда, конечно. — Это была правда. А вот не играл ли перед ней сам чужак, рассказывая о своей любви к матери? Тут Даймонд озарило. Если Мун все же наврал — это будет кошмар. Для неё. Если она все же согласится на всю эту аферу, он будет знать правду. И сможет и дальше делать с ней все что захочет, угрожая раскрыть её тайну. А ему то что — его и так после якобы кражи все возненавидят. Желание заключать сделку испарилось окончательно.

— Я все же хорошая пони и не могу опуститься до уровня диких земель, с вашими там, побоями, кражами, грязными сделками и прочим. У меня есть принципы. — Снобистски ответила Тиара, стараясь не думать о том, что она едва именно что не опустилась до этого всего. — Поэтому ладно. Будь принцессой весь Месяц Страды. Но, за это время все увидят, какой ты плохой лидер класса. И, тогда в Месяц Увядания я точно стану принцессой и все проголосуют за меня. Я всем докажу, что я лучше тебя.

— Хм... знаешь, а я тебе верю. — Внезапно заявил Мун Рунавей, задумчиво теребя задним копытцем песок под собой. — Ты же отказалась от моей идеи побить какого-нибудь хулигана, хотя тебе явно на них всех наплевать. Просто для тебя это плохо и неправильно и все тут. Так что принципы у тебя и правда есть. Это... вызывает уважение. Ты не такая уж и плохая, какой кажешься с виду.

— Эм... — Неожиданная вроде как похвала от своего, по сути, соперника, заставила розовую кобылку на миг замереть. — Спасибо?

— Пожалуйста. — Кивнул её Мун в ответ. — Значит, уважаемая мисс Чирали, может была и права. Все же Эквестрия — хорошее место с хорошими пони. — Произнёс он в задумчивости, обращаясь скорее сам к себе. К чему это было сказано? После чего встал с песка и тряхнул пустобоким крупом, пытаясь очистить шёрстку от налипших песчинок. — Что ж, полагаю, мы не договорились, а значит можем вернуться в класс.

— Надо будет что-то придумать, чтобы объяснить всем, чего мы тут болтали половину перемены. Тем более, нас видел физрук Гаст Оун, а значит слухи точно пойдут. — Бросив взгляд на башенные часы, Тиара увидела, что у них уже почти вышло время. Двое жеребят поспешили зацокать копытами к школе, пока не поздно.

— Придумывать я ничего не буду. Не люблю врать. Скажу чистую правду. — Заявил Мун Рунавей. Раньше, чем Даймонд Тиара успела прокомментировать столь глупое заявление, он закончил фразу. — Просто подам её как надо, чай не впервой. И все всё поймут. Как надо.

Меткоискатели уже изнывали от напряжения. Мун Рунавей и Даймонд Тиара застряли на заднем дворе очень и очень крепко, о чем-то разговаривая, к беспокойству кобылок. Урок уже должен был вот-вот начаться и мисс Чирали тоже уже была на месте, в ожидании поглядывая на дверь, но пока не спеша искать пропавших учеников. Но, вот, за две минуты до удара колокола, в класс вошли синий пегасик и розовая землепони. Не бросив друг на друга и взгляда, они разошлись к своим партам.

— Спасибо, что сберегли. Доем уже после, сейчас не успею. — Поблагодарил он немедленно подруг, видя, что его коробочка с салатом осталась неприкосновенной. С этими словами он закрыл голубую коробочку и убрал её в седельные сумки.

— Что нужно было этой вредине? — Поинтересовалась в нетерпении Эппл Блум, желавшей узнать, о чём её друг общался с Тиарой. Конечно, если он пожелает оставить это в секрете, она постарается не настаивать, но так было любопытно....

— Мы пытались помириться и прекратить враждовать. — Все же ответил Мун Рунавей, чьи слова заставили брови кобылок подняться в удивлении. — Но, не сошлись на условиях. Так что ничего не изменилось. Поговорили-поговорили, ни к чему не пришли и разошлись. В общем, попытка помириться провалилась. А её язык рано или поздно о себе напомнит. Так что не расслабляйтесь. Уверен, она еще попортит нам жизнь своей болтовней.

— Ох, очень жаль. — Искреннее вздохнула Свити Белль, которая не любила враждовать лишний раз. Конечно, Даймонд плохая, но если бы она исправилась и стала хорошей — это было бы замечательно. — Но, она хотя бы пыталась помириться — уже хорошо. Первой подошла. — Оптимистично заметила белая единорожка, пытаясь найти хорошее и в таком исходе.

— Она хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем я о ней думал. — Развёл крылом Мун, выставляя свой учебник природоведения на стол и раскрывая тетрадь.

— Она правда пыталась помириться? Ради этого подошла? — Неверяще спросила Скуталу, которая относилась к этой задавке резко негативно и ей казалось, что как то странно, что она хотела закончить их конфликты. Это после всех прошлых то нападок?

— Да, она хотела перестать со мной конфликтовать, но на своих условиях. Жестких. Много чего хотела, так что не договорились. — Подтвердил Рунавей с неизменно спокойной мордочкой. Скутала подняла взгляд на саму Даймонд Тиару. Та сидела с недовольной мордочкой и что-то объясняла Сильвер Спун. Да, непохоже что они смогли помириться. А зная, какая она высокомерная и жадная... да, все звучало разумно.

— Что ж, не каждое семечко вырастает в красивую яблоню. — Пожала плечами Эппл Блум, которая решила не зацикливаться на этой неудаче. Лучше не стало, но и хуже тоже не стало, а сейчас им и так хорошо. Нечего расстраиваться! На этой мысли и ударил школьный колокол, возвращая жеребят к занятиям, а мисс Чирали начала урок познания мира и природы, окончательно выбив из голов кобылок все возможные вопросы.

После уроков, мисс Чирали напомнила им о контрольных, которые начнутся с приват пэнси и отправила жеребят отдыхать. Благо, вот-вот должен был начаться дождь и погодные пегасы, уже лежащие на облаках, смотрели вниз, ожидая, пока жеребята дойдут до своих домов. После чего их “запрут” в них дождём, не давая сбежать на улицу играть и отвлекаться от подготовки к месячным контрольным.

Хитрый план мэра, которая и выдавала погодной команде графики выпадения осадков, сработал как по нотам. Вскоре, как последний жеребёнок зашёл под соломенную крышу родного домика, начался проливной дождь. Жеребята отправились обедать, стремясь перекусить вкусным супом или омлетом, а на десерт — маффин, конфеты или ещё что сладенькое. Пообедав, малыши стали играть в доме, восстанавливая силы в компании любимых игрушек, плюшевых зверьков и цветных кубиков, а затем все же сели за учебники и тетради.

Мун Рунавей тоже последовал общему примеру, впрочем, только довольный, что благодаря дождю его не будут пытаться уговорить пойти хоть куда то ещё. Сытно пообедав варенными яйцами, яблочным супом и жаренными грибами, а ещё закусив это все зефиркой в шоколаде, малыш отправился отдыхать к себе в комнату, в компании книжек и Нирэ. Флаттершай усталому виду сына не придала особого значения — просто любимый жеребёнок устал после уроков, вот и все. Пусть отдохнёт. Так что она предпочла оставить его в покое, а сама пока уединиться внизу за написанием отчёта мэру о результатах, достигнутых за месяц. И требованием сверхурочных за работу в выходной день и решение кризиса на болоте.

Но, если для большинства жеребят дождь был преградой, мешающей поиграть с друзьями и усадившей их за учебники, для меньшинства, вроде Муна, это была возможность насладиться тишиной и покоем под мерный стук капель воды и треск разложенных очагов, то для Пинки Пай дождя не существовало вообще.

Вот и сейчас розовая кобылка с пушистой гривой, словно сделанной из сахарной ватой, весело скакала по омываемой дождём мостовой. На её голову был одет разноцветный зонтик, увенчанный розовым сердечком на макушке, защищающий причёску от дождя. Несмотря на льющийся с небес поток воды, она весело напевала песенку, радуясь даже такой погоде, разогнавшей других пони по домам.

Её путь лежал прямиком к уютному домику на окраине города, где под зелёной крышей прятались от непогоды двое её друзей. Не сбавляя скорости, Пинки подпрыгнула и ткнулась копытцем точно в центр двери, отбив затейливую дробь, которая мгновенно сложилась в бодрую мелодию. Дверь открыла Флаттершай, с тёплой, немного усталой улыбкой.

— Привет, Пинки. — Тихо сказала она, отступая вглубь прихожей. — Проходи, не промокни.

— Привееет, Флаттершай! — Просияла Элемент Смеха, сложив свой зонтик-шляпу одним ловким движением и отряхнувшись, словно мокрая собака, забрызгав стены мелкими каплями. — У меня супер-пупер-новость! К нам в город прибыла новая пони! Мисс Блаш! И я устраиваю для неё вечеринку-знакомство уже завтра в кондитерской! Вы обязаны прийти! Будет торт, шарики, хлопушки и…

Её восторженный взгляд упал на Муна, который с лестницы наблюдал за этой сценой с выражением глубочайшей усталости и недовольства на мордочке. Пинки, не замечая этого, ринулась в атаку.

— И ты тоже, Мун Рунавей! Обязательно приходи! Мы будем играть в “приколи хвост пони” и…

— Нет. — Тихо, но очень чётко сказал синий пегасик, покачав головой.

Этого слова было достаточно, чтобы остановить розовый ураган. Пинки замерла на месте, её улыбка на мгновение дрогнула.

— Что “нет”? “Нет” — это новый “да”? Или ты имеешь в виду, что не будешь играть в “приколи хвост”, потому что у тебя есть идея получше? О! Может, в чехарду?

— Нет, уважаемая Пинки Пай, — Мун вздохнул, смотря сверху вниз с высоты лестницы на розовые копытца земной пони. Он выглядел по-настояшему измождённым. — Я имею в виду, что я не пойду. Ни на вечеринку, ни в чехарду. Никуда.

Наступила тягостная пауза. Даже вечный двигатель радости Пинки Пай на секунду заглох, пытаясь обработать эту информацию. Отказ от вечеринки был для неё понятием из разряда высшей математики. В десятичной системе.

— Но… почему? — Спросила она, и в её голосе впервые появились нотки искреннего недоумения и лёгкой обиды. — Там будет весело! Все будут! Мы будем знакомиться с мисс Блаш, она такая интересная! Она учитель! Разве жеребятам не может быть интересен их новый учитель?

— Я очень устал, уважаемая Пинки Пай. — Голос Рунавея звучал вымученным, выгоревшим. — У меня был долгий день. Очень долгий. И мне просто нужно… побыть одному. Посидеть в тишине. Почитать.

Флаттершай посмотрела на сына с безграничным пониманием, а затем мягко повернулась к розовой кобыле.

— Он и правда сегодня много трудился, Пинки. Как и всегда. И у него контрольные впереди…. Может, в другой раз?

Пинки Пай смотрела на Муна, и её большие голубые глаза выражали целую гамму чувств: растерянность, лёгкую грусть, а затем — внезапное озарение. Она так ясно увидела его усталость, настоящую, глубокую, что её собственный энтузиазм мгновенно сменился на сочувствие.

— Ох… — Выдохнула она. — Понятно. Ты просто хочешь отдохнуть и послушать, как шумит дождик. Это тоже здорово! Иногда и правда нужно просто посидеть тихонечко. — Она уже не обижалась. Она понимала.

— Ладно! — Её улыбка вернулась, хоть и стала не весёлой, а мягкой. — Тогда я вам обязательно принесу кусочек торта! Самый большой с розовой глазурью! Чтобы вы тоже почувствовали себя частью вечеринки, даже если сидите тут! Договорились?

— Договорились, Пинки Пай. — Выдохнул Мун Рунавей, едва заметно улыбнувшись. — Спасибо.

— Ура! — Тихо, чтобы не нарушать тишину, воскликнула Пинки и на цыпочках выпорхнула наружу, вновь надевая на голову свой сверкающий всеми цветами радуги зонтик, уже напевая песенку о том, как здорово, что друзья понимают друг друга.

Дверь закрылась. В доме снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель по крыше. — Спасибо, что защитила, мама. — Поблагодарил малыш Флаттершай, устало закрывая глаза. — Я рад, что мне все хотят помочь влиться в жизнь пони, но такое внимание — не по мне. Его уже слишком много.

— Понимаю. — Мягко улыбнулась Флаттершай, устраиваясь снова на диванчике. Отчёт был дописан и она сама хотела отдохнуть в тишине и спокойствии, а не трясти крупом на вечеринке. И завтра тоже не хотела. — Сама предпочитаю тишину и спокойствие.

— Что ж, я буду у себя. Хочу ещё почитать, мисс Чирали сегодня рассказала очень интересные и необычные вещи, хочу свериться с литературой, что взял в библиотеке.

— Рада, что учёба тебе нравится. Знания должны быть в радость. — Поддержала его начинание молодая мама, которая и сама собиралась провести время с книгой. Впрочем, далеко не познавательной. Она собиралась снова потешить себя той самой, смущающей, но такой соблазнительной литературой 14+ о приключениях единорожки на круизном лайнере. Так что подкинув пару поленьев в камин, розоволосая пегаска взяла ту самую книгу и в компании любимого Энджела развалилась снова на диване, пробегаясь глазами по таким пикантным строчкам, краснея и иногда хихикая.

Мун же удалился в свою комнату, отдыхая в компании любимой игрушки и книжек. Огонь горел, вода падала с небес, время текло неспешно, давая отдых маме и её приёмному сыну, наслаждающихся тишиной и покоем, дарованным им природой. И погодными пегасами, ей управляющими.

Казалось, остаток дня так и пройдёт, но, тут явилась новая гостья. В дверь постучали и, Флаттершай, поспешно спрятав книжку под подушку, поспешила открывать, надеясь, что покрасневшие щеки не бросаются на глаза под шёрсткой. На пороге стояла Чирали, на ней было надето зелёное седло с раскрытым зонтом, украшенном ромашками.

— Здравствуйте, мисс Чирали. — Поспешила пропустить она нежданную гостью в дом и помочь ей сложить зонтик и снять седло, укладывая их сушиться. — Я и не думала, что вы придёте в такой дождь. И у вас же завтра контрольные работы в классе.

— Здравствуйте, Флаттершай. — Устало вздохнула мисс Чирали, не без удовольствия суша шёрстку у растопленного камина. — Лень, конечно, мучила, но, учить моё призвание. Тем более, мы почти прошли всю программу. Сегодня проведём последнее дополнительное занятие, после чего и он, и я сможем наконец то отдохнуть. Надо закончить дело — и уже тогда гуляем смело.

— Что ж, Мун Рунавей уже наверху, читает. Ему так нравятся ваши уроки, что он учится даже вне школы и без всяких дополнительных занятий. — Сообщила Флаттершай учительнице, вызвав смущённую улыбку, после чего пара кобыл неспешно направились наверх. Проводив мисс Чирали до комнаты жеребчика, пегаска отправилась вниз — готовить ужин. После пути, проделанного под дождём, учительница точно заслужила щедрое угощение от хозяйки дома. Да и сырость с кухни согнать не помешает.

Пока Флаттершай возилась с печкой и кухонной утварью, мисс Чирали с удивлением обнаружила у своего ученика новые, доселе совершенно несвойственные ему раньше сферы интереса. Когда жеребёнок открыл ей дверь и она вошла в его комнату, она увидела, что за миг до этого он читал... ей даже показалось, что глаза её обманывают... “Мир нашей Солнечной Принцессы”. Автор — святой Холлихуфс.

— Смотрю, тебя заинтересовал мой разговор с Пиной Коладой, маленький пони. — Высказалась своё удивление вслух учительница, не сдержав внутреннего лёгкого, но шока. С первого же дня их знакомства Рунавей был насквозь материалистичным. И, уважая его принципы, Чирали разговаривала с ним исключительно на языке практики, от литературы и правильного поведения и до точных наук и устройства мира. В его парадигме мышления не было “плохо/хорошо”, а было “выгодно/невыгодно”. И тут малыш сам решил заинтересоваться теологией?

— Я поначалу довольно скептично отнёсся к вашим словам тогда, утром, уважаемая мисс Чирали. — Честно ответил жеребёнок, усаживаясь, как обычно, на подушку за читальным столиком и убирая книгу в сторону, оставив закладку на месте, где остановился. — Там, откуда я родом, такого было в избытке. Но, в течение дня много думал об этом. И, у меня зародилось чувство, что возможно, я увидел... не всё. Решил прочесть сам, мне уже давно Твайлайт Спаркл дала эту книгу, но копыта дошли только сейчас.

— И как тебе “Мир нашей Солнечной Принцессы”? — Поинтересовалась мисс Чирали, усаживаясь на другую подушку, рядом с ним, решив пока не спешить с непосредственно занятиями. Неожиданно поднятая тема стоит того, чтобы задержаться в гостях.

— Я привык искать дурное и предсказывать плохое. Обычно все сбывалось. Поэтому я еще жив. — Мрачно заявил жеребёнок, не спеша отвечать на вопрос. — Когда все говорили, что все будет хорошо, я один говорил, что все будет плохо. Почти один. — Уточнил он, смотря в разложенные перед ним на столе учебники. — Минимум ещё один старший, который тоже говорил, что все плохо, скорее всего выжил. Сбежал он намного раньше меня. — Последнее было заявлено с таким тоном, что Чирали поняла — Мун очень жалел, что тот оказался столь прозорливым и предусмотрительным.

— В общем, предвидеть и разгадать дурные знаки, назовём их так — это лучший способ протянуть подольше. Наивных съедают первыми. Можно быть добрым, может быть, но нельзя быть наивным. — Продолжил говорить Рунавей, учительница же молчала, позволяя выговориться малышу, пережившему такое, что эпоха Виндиго покажется благоприятными счастливыми временами.

— И вот это. — Ткнул он копытом в закрытую книгу, украшенную разукрашенным изображением Солнца. — Даже в разгадке не нуждалось у меня дома. Все настолько очевидно, что я об этом даже не думал — держался подальше чисто на автомате. Поэтому, когда я услышал ваш речь для Пины... я понял, что это все значит. Ничего нового. Поменялись имена — суть осталась.

— Но что-то убедило тебя поменять своё мнение? — Аккуратно поинтересовалась мисс Чирали, когда Мун замолчал, в некой задумчивости смотря на творчество Холлихуфса. Несмотря что сам святой его бы за такие слова бы обругал бы как следует, за то что сравнил божественную повелительницу Солнца и, скорее всего, каких то вымышленных сущностей, а то и простых и порочных смертных с Селестией, сама Чирали понимала, что праведный гнев тут неуместен. Нужно внимание и терпение.

— Да. — Кивнул Мун Рунавей, неотрывно смотря на обложку. — Хоть и звучало все так привычно — но все же решил попытаться разобраться. Вдруг я ошибся? Вдруг тут действительно... что-то есть? — Он не озвучил, что именно толкнуло его на такую мысль, но Чирали и не собиралась допытываться. Скорее всего дело в окружающих его пони. Из-за дня в день видя доброту и искренность, он из-за дня в день получал “знак” — в Эквестрии все по другому.

— Я заметил, многие вещи в Эквестрии похожи на те, что есть у нас. Различий много, но и сходств немало. Но... как то все так выходит, что отличаются какие то мелочи — а выходит в итоге совершенно противоположный результат. Поэтому я и решил прочесть эту книгу. И, с виду — все тоже самое. Но, результат, вижу — другой. Как так? — Словно, обращаясь к самому мирозданию, спросил жеребёнок, продолжая недвижимым взглядом разглядывать книгу.

— Когда то я очень любила эту книгу. — Решила Чирали не действовать в лоб, а просто поговорить с маленьким пони, поделиться своими собственными впечатлениями. — Мне в жеребячестве очень нравилось её читать. Холлихуфс говорил со мной на этих страницах, рассказывая мне то, что я сама хотела бы услышать.

— Например? — Поинтересовался Мун, чуть оживая и поворачивая голову в сторону учительницы. Та же не спешила отвечать, а протянуло переднюю ногу к самой книге. Когда то зачитанная до дыр, она по памяти открыла нужную страницу.

— Селестия — это яркое Солнце, согревающее души всех пони Эквестрии, но стоя вблизи ты будешь ослеплена Её светом и можешь сотворить грех, не видя истины. Издалека же оно не слепит, но освещает, и все, и хорошее, и дурное сразу становятся заметным. — Прочитала вслух Чирали одну из любимых своих цитат в творчестве Холлихуфса.

— Очень красивый слог. — Оценил по достоинству ротопись древнего пони Мун Рунавей. — Но что это все значит? — Задался он ожидаемым вопросом. Звучало, конечно, красиво, но разум чужака не привык к таким строкам, это было видно издалека.

— Что... не надо быть навязчивым? — Попытался он сам же понять, что имелось в виду, не дожидаясь когда учитель ему все объяснит. — Стоя вблизи Солнца, оно тебя ослепит, то есть, если слишком сильно в это все погружаешься. А если твоя вера не фанатична, а умеренна, то все будет... нормально. — Просторечно закончил он мысль. — У нас веру навязывали, она обжигала. Здесь... я задаю каверзные вопросы, а меня не спешат привязывать к столбу за это. Поэтому вера в Эквестрии другая? Внешне похожая, но внутри — другая. Та самая “мелочь”, меняющая все?

— Ты прав, Мун Рунавей. — Тепло улыбнулась мисс Чирали, кивая ему с одобрением. И она надеялась, что “привязать к столбу” — это просто подержать богохульника в назидание другим несколько часов, а не что-то... похуже. — Ты верно раскрыл одну из важнейших мыслей того, чему учил пони Холлихуфс. И, надо сказать, ты превзошёл множество других, более взрослых и умудрённых опытом пони, которые так и не осознали это. И ты превзошёл меня саму! Я в твои годы сделала куда более примитивный и, частично, ошибочный вывод, о котором, честно говоря, и хотела сказать. Я не ожидала, что ты заглянешь в самую суть.

— Вот как? И какой же вывод сделали вы? — Заинтересовался Мун, в любопытстве поднимая взгляд почти до самых глаз учительницы, но в последний момент остановившись на её мордочке. Его щеки слегка заалели от столь сильной похвалы учительницы, но он лишь продолжал ждать ответа.

— Холлихуфс заложил множество смыслов в свою книгу и большинство, включая меня, увидела только верхний слой земли, так и не вскопав глубже. — Стала рассказывать мисс Чирали о своём опыте познания учения святого. — И, когда я прочла книгу, я поняла эту цитату буквально. Близость к Солнцу ослепляет в самом что ни на есть прямом смысле. Холлихуфс воспевал простую деревенскую жизнь в провинции, противопоставляя её Кантерлоту. Пони столицы, по его мнению и мнению его последователей, ослеплены своей близостью к Селестии, не видят истину, хотя и стоят рядом с Солнцем, отгоняющим мрак невежества.

— Звучит логично. У нас, опять же, было похоже. — Понимающе кивнул Мун Рунавей, которому такие конфликты между столицей и провинцией, похоже, были более чем знакомы. — Но я так понимаю, на деле все чуть-чуть другое?

— Да. — Кивнула в согласии вишнёвая пони, на секунду переводя взгляд на книгу и вновь пробегаясь глазами по неоднократно прочитанным строчкам. — Но осознание ко мне пришло, только когда я сама приехала жить в столицу, учиться в Кантерлотской Педагогической Академии, я сама “встала близко к Солнцу”. Я познала жизнь столичных пони на себе и увидела, как они смотрят на Солнце, смотрят на Селестию, стоя так близко. Увиденное меня... поразило.

— И что же вы увидели? — С любопытством поинтересовался Рунавей, продолжая скользить взглядом по мордочке учительницы, не задерживаясь на одной точке.

— Буквальное прочтение было одновременно и верным, и неверным. — Двусмысленно ответила мисс Чирали, но немедленно продолжила говорить, поясняя свою мысль. — Столичные пони и правда другие, они ослеплены светом Селестии... но не так, как думала я или другие пони из провинции. Да, они высокомерны, смотрят свысока на жителей провинций, ослеплены блеском роскоши и своего положения. Это так. Но, и видят они также там, где слепы жители деревень. Их вера в Селестию, как раз зрела и истинна.

— Они видят принцессу из-за дня в день. — Продожила говорить учительница внимающему жеребёнку. — Они смотрят на богиню, а не на Солнце, которым она повелевает. Они видят её саму, её мудрость и справедливость, её решения, слушают её слова. Они обожают Селестию не потому что она Солнце, не потому что послана нам Гармонией. Они обожают её за то что она совершенная пони, лучшая из нас. В то время как раз, увы, жители провинций ослеплены, зачастую, фанатизмом и почитают Солнце и Селестию — его воплощение. Они не видят в ней великую личность, видят лишь великую богиню. Да, она ей и является, это правда, но они упускают вторую половину истины.

— Хм... — Её краткий рассказ заставил Муна не на шутку задуматься. Очень сильно задуматься. Он отвёл взгляд от учительницы на книгу, размышляя над услышанным. — Кажется, теперь я понимаю. Это то самое, что вы имели в виду, рассказывая Пине Коладе о признании завета. Две правды могут сосуществовать вместе. Не одно закрывает другое, а именно — сосуществуют вместе. Как вместе сосуществуют “первая среди равных” и “богиня”.

— Это и пытался объяснить Холлихуфс, но большинство пони ограничивается поверхностным прочтением. К сожалению, поэтому у него репутация... мм... довольно фанатичного селестианца, который защищает провинцию и превозносит Селестию сверх всякой меры. И, когда я увидела Кантерлот, я была разочарована в его учении, как я его тогда понимала. Хоть теперь у меня и более приземлённый взгляд на “Мир нашей Солнечной Принцессы”, в отличие от Пины Колады, я прекрасно понимаю её чувства. И я постаралась показать ей то, что она, в силу своей незрелости, как и я в своё время, увидела поверхностно. — Объяснение мисс Чирали окончательно расставило всё на свои места. Пегасик в задумчивости кивнул, продолжая упорно размышлять над услышанным.

— Ну, учитывая как он пишет, это объяснимо. — Развёл он копытом, мол, ничего не поделать. — С виду и правда выглядит как восхваления... за просто так. Что ж, как написал, так и написал. Другие и этого не могут. — Не стал Рунавей критиковать несколько специфичный стиль Холлихуфса.

— Я лично для себя переняла в первую очередь столичную точку зрения. А там... знаешь, я бы сказала, что для многих пони Кантерлота, в целом и не важно, богиня Селестия или нет, воплощение Солнца — или нет. Они почитают её за мудрость и доброту, а не за бессмертие или умение повелевать светилами. Звучит немного кощунственно, но.... — Чирали сделала небольшую паузу, прежде чем высказать довольно крамольную, для тех самых фанатичных последователей святого Холлихуфса, мысль. -... но мне кажется, что будь она обычной смертной пони — ничего бы не изменилось. Она была бы все той же великой принцессой Эквестрии, чья сила не в божественной магии, а в её душе и разуме. И правит она мудростью, а не магией, и подчиняемся мы ей, потому что она добра, а не сильна.

— Разумное утверждение, не могу не согласиться. — Кивнул Мун Рунавей, которому слова Чирали явно пришлись по душе. Он снова задумался, размышляя, явно увлечённый этим обсуждением. — Хотя, полагаю, тут одно напрямую связано с другим. В смысле, что её божественность проистекает из её мудрости и наоборот. Это снова не выбор между одним и другим, а объединение их вместе. Не будь у нее мудрости — у нее не было бы и магии. Она была... не знаю, заработана или дарована за заслуги или что-то вроде того. Не думаю, что это случайность. Я уже понял, что случайности не случайны.

— Великолепная мысль, Мун Рунавей. — С восхищением похвалила малыша мисс Чирали. Пегас восьми лет был просто феноменально умён для его возраста и это поражало. Только что он снова обошёл в принципе очевидную мысль, которую они уже озвучивали, но которую сама кобыла как то упустила из виду.

— Я вспомнил слова Твист, что она сказала на разборе притч на уроке литературы. Что самый правильный вариант был и самым лучшим. — Лишь сказал Мун, настолько глубоко погруженный в свою мысль, что в этот раз почти не отреагировал на искреннюю похвалу вишнёвой землепони. — И вспомнил, как у нас все поступали плохо и всем было плохо. Сначала казалось, что поступать плохо — это плохо, но выгодно. Да, я знаю, что когда, скажем, все не воруют — всем и хорошо. Но, теперь я понимаю, что это не исключение из правил, а, кажется, правило и есть. Доброе и выгодное не противостоят друг другу, а объединяются вместе, неразлучны. Это все то, что я видел в Понивилле с тех пор как меня взяла к себе Флаттершай. Пони живут хорошо не вопреки доброте, а благодаря ей. А Селестия — высшая пони из пони, самая добрая, а значит — и самая сильная.

Воцарилась умиротворяющая тишина. И взрослая земная пони, и маленький пегас замолчали, обдумывая все сказанное в стенах комнаты жеребёнка. Мысли текли в такт падающему за окном дождю, продолжавшему старательно орошать окрестности Понивилля. Говорить больше не требовалось, все нужные слова уже были произнесены.

— Что ж, Мун Рунавей. — Наконец, произнесла мисс Чирали с лёгкой усталостью и нежеланием. Но, все же стоило помнить, что она тут не только ради интересных бесед. — Ты очень хороший малыш и для меня было очень познавательно и приятно обсудить с тобой эту крайне важную тему. Но, нам надо учиться. Последнее наше с тобой дополнительной занятие. Поэтому — займемся математикой.

— Эх... скукотень. — Вздохнул жеребчик, с ярко выраженной неохотой. — Заниматься занудными цифрами просто тоскливо. Особенно после нашего разговора. Но ладно. Надо — значит надо.

— Малыш. — Лишь уставилась на него своими зелёными глазами Чирали так, словно у него из гривы начали расти цветы. — Ты только что подтвердил, что и буквальное толкование книги “Мир нашей Солнечной Принцессы” — чистая правда.

— Что? Не понял. — В недоумении перевёл на неё взгляд Рунавей, не понимая неожиданного и непонятного замечания учительницы.

— Святой Холлихуфс восхвалял не только личные качества Селестии, но и её чудодейственную, божественную и магическую силу. — С ноткой пафосности в голосе заявила уже известное и очевидное им мисс Чирали. — И, только что я стала свидетелем чуда Селестии, равного тому, как она поднимает Солнце или превращает камень в живого пони. Мун Рунавей, в кои то веки, впервые за все наше с тобой знакомство... не хочет учиться!

Мун посмотрел на Чирали. Чирали посмотрела на Муна. А затем пегасик.... рассмеялся. Не вымученный и не тоскливый, а звонкий и мелодичный смех обычного жеребёнка разнёсся по комнате, а следом к смеху над своей же шуткой присоединилась и взрослая пони. Две пони расслабленно и весело смеялись, сбрасывая все напряжение и усталость.

Флаттершай же, услышав, как сверху смеются её сын и учитель, лишь улыбнулась. И продолжила помешивать варящийся суп. Прекрасно, что учёба только в радость. Пусть учатся и радуются жизни. Ведь так и надо — просто жить, радоваться каждому её мгновению и познавать новое и интересное. А еще, пожалуй, она отложит для сына еще три зефирки. Заслужил.