Рёхэй (гет)

День оказался насыщенным и слишком быстро перевалил за полночь.

В это позднее время, когда селение уже спало, Какаши только вернулся домой.

Открыл дверь под настырно крутившиеся в голове напутственные слова Хирузена:

«Проверь её раны. Своими глазами убедись, что всё в порядке».

А вошёл в квартирку уже под собственное осознание, во что угодил:

«Пробиться через её слои маскировки. Без раскрытия себя перед ней, — своего интереса к ней, — не просто».

Не просто — ещё легко сказано. Какаши понимал — это сделать будет невозможно.

Всё дело в признании: перспектива видеть настоящую Рёхэй была для него более чем заманчивой.

Принял это ещё вечером.

Заочно — когда поймал девчонку. Когда удерживал её рядом с собой, не выпуская из собственного хвата и прикрывая ей глаза рукой. С чётким пониманием: ей видеть его таким — каким он был тогда, — рано.

И осмысленно — ночью, после слов старика, после отчёта и после получения от него инструкций. Когда он не только признал это, но и понял, противиться своему желанию не сможет.

Одна возможность увидеть Рёхэй ещё раз — предательски кружила голову.

Её красивейшие глаза. Красные волосы вдоль обнажённой спины. Вид её хенге — её боевой маскировки — одно воспоминание о такой внешности, составленной им из увиденных фрагментов, подсмотренных и дорисованных воображением, дурманило мысли. Перестраивало их, накрепко путая и переплетая вокруг Рёхэй.

Сделать шаг сближения, теперь имея на это не только желание, но и обоснованную причину. Оправданное основание. Сделать то, что хотелось, выполняя с него требуемое.

Он даже решил, как поступит:

«Если она станет упрямиться, сошлюсь на приказ Хирузена и упомяну Шикаку».

Решил так, потому что считался с её своеволием и сложным для прогнозирования мышлением.

Идея выглядела годной.

Она же подгоняла его домой, сжимала его сердце нетерпением, не свойственной ему глупостью и промелькнувшей надеждой — его желание точно исполнится.

Осознание сложности пришло не сразу. Незадолго до двери квартирки, и до того, как он, открыв её, услышал звуки возни, донёсшиеся с его кухни.

Услышал её голос. Замаскированный, мальчишеский, мгновенно распознанный и уже для него ставший родным.

Понял: он учёл себя и ситуацию, учёл чем надавит на Рёхэй — свой аргумент, вес слов, но при всём этом, он не взглянул на себя со стороны девчонки.

С большим запозданием пришла мысль:

«Что она обо мне подумает?»

Что она вообще о нём думала?

Она ведь знала о нём лишь то, что видела в нём: сенсея, приставленного к ней джонина, того, на ком висела ответственность за неё и на ком весели отчёты о ней, которые он лично передавал Хокаге.

В конце концов она видела в нём того, кто был куда опытнее и старше неё.

Она могла и не догадываться, кем сама для него стала. И через какой образ он её видел.

Теперь Какаши мог лишь надеяться, что она не разглядит этого в нём. Или не скоро это сделает. Что до этого успеет изучить его, и привыкнет.

Против первого блока сомнений — сама Рёхэй.

Ни возраста, ни того, через что она прошла, ни того, что творилось в её голове — Какаши с точностью не знал.

В этом направлении множество догадок и разрозненное понимание девчонки. Пока он не смог пробиться через её защиту. Те самые слои маскировки, скрывавшие её вплоть до изменения голоса.

Да, она кивнула ему и согласилась вернуться. Не оттолкнула, а ухватилась за него — своей цепкостью привязывая Какаши к себе намертво. Называла его по имени так, как только делала она, не зная, что этой близостью уже сокрушила и перестроила его главные рамки.

А что на деле?

Пусть и до их последнего разговора, ещё вчера утром, стоило Какаши оставить её одну, она рванула к Шикаку. К тому, кого считала своей семьёй. Предвидя глубину будущей проблемы, Какаши, не желая того, принимал новый слой своей реальности — она это повторит ещё раз.

Сделает столько раз, сколько сочтёт нужным.

Он стиснул зубы и беззвучно закрыл за собой дверь.

Так задушил рвущееся из него новое признание.

Шикаку имел огромное влияние на свою приёмную дочь — этот факт Какаши раздражал. Но что раздражало больше — сама Рёхэй. Она тянулась к Шикаку, что тогда при нападении на клан Нара — по одному его слову она рискнула собой, что сегодня — она ушла из дома, нарушая своё обещание.

Их связь и прямо отзвучная ей преданность Рёхэй.

Одно радовало — Какаши вернул девчонку. И как оказалось — это событие радовало его настолько сильно, что он не выпускал его из мыслей вплоть до прихода домой.

Прислушался к возне и раздражённому шёпоту:

— Ах! Ты! Не хочешь есть... тебя никто не заставляет.

Не все слова, доносившиеся с кухни, были разборчивыми. Некоторые произносили так тихо, что своими звуками те сливались с фоном квартирки. Вот только Какаши, и не слыша всей картины, уловил суть.

«Эти двое вновь сцепились».

Позабыв о сандалиях, он уверенно шагнул вглубь дома.

Виной его поспешности было тревожное воспоминание: Тензо уже раз ошибся. Он, спутав объект своей охраны с её клоном, избил девчонку. Но как вышло, торопился Какаши зря — Рёхэй себя в обиду не давала.

На полу кухни, освещённой единственным настенным ночником, на лопатках лежал Тензо. Лежал в странной для Анбу позе: с вытянутой в сторону рукой, в которой он удерживал миску с едой, в меру противясь, чтобы её у него не отняли. Другой рукой, огораживаясь, он выставил стиснутые в пальцах растопыренные палочки, ставшие его условной преградой от Рёхэй.

— Тише ты... Чего разошлась?

Шёпот Тензо — открытая озадаченность. Впрочем, с нотками весёлости, неожиданной от него. А его взгляд был направлен строго на Рёхэй, будто девчонка сейчас решала его будущее и пребывала на этот счёт в сильных сомнениях.

Сама Рёхэй, пряча свою внешность под привычным обликом паренька Нара, с этим нелепым хвостиком волос, с завидной резвостью и ловкостью в совершенно обычных движениях, стояла к Какаши спиной.

В полумраке у стола. В двух шагах от него, что её близость Какаши ощутил на физическом уровне.

В руке она держала миску с едой, а второй, быстро орудуя палочками, уплетала содержимое. И не сводила с прикреплённого к ней охранника взгляда, готовая в любой момент отреагировать на его реакцию своей.

«Мне не стоит переживать об этом...» — открывая себя двум задирам, Какаши сделал шаг вперёд.

В его доме царило небывалое оживление.

Внешне — намеренно тихое, придавленное необходимостью шибко не наглеть. Это был вид требуемого.

На самом деле — Рёхэй одним своим присутствием наполняла этот дом собою, раздвигая давно суженные до одного Какаши границы его жилья. Она, ещё и вместе с Тензо — суетливая смесь, ни в какие рамки не вмещалась.

И Какаши не мог сказать, что это ему не нравилось. Напротив. То, что было непривычным для него — приятно радовало.

Тензо дёрнул на него взгляд, но Рёхэй, точно почувствовав спиной Какаши, опередила его.

— Какаши... — обернулась и выдала, останавливая джонина одним своим обращением.

Тем тоном, каким она его произнесла. В миг смягчившимся и стихшим, будто весь её фокус внимания за секунду сошёлся на нём одном.

И Какаши, забыв, что хотел сказать и сделать, бездумно кивнул. Согласился, не зная с чем.

Ещё и Тензо, одно слово — Анбу. Ловкий подскок на ноги и секундный манёвр за спину старшего товарища. Казалось, он только что дурачился, словно сошёлся с девчонкой характером, но на деле — был предельно собран: появился шанс, сразу же отступил.

— Семпай, — шепнул он, и Какаши заметил, Тензо попутно всучил ему свою миску с едой и с воткнутыми в неё палочками, — попробуйте. Вам это понравится.

Какаши не успел оглядеть Тензо — попался на взгляд Рёхэй. Мальчишеский, тёмно синий, смотревший строго на него.

И невольно сглотнул.

«Не к добру это», — его озадачивало не внимание девчонки, а на её взгляд собственная реакция.

Перед мысленным взором промелькнуло лицо Шикамару, под обликом кого Какаши поймал Рёхэй несколько часов назад. Её неожиданное смущение, прикрытое хенге. И её кивок согласие — по причине которого он и смог вернуть её домой.

Этот кивок он прокручивал в мыслях, пока был подле старика Хокаге, да пока ждал его, когда тот наговорится с Шикаку Нара. И им же он до сих пор наслаждался, медленно осознавая — в нём самом уже кое-что изменилось.

А поверх всех этих мыслей настырным повтором звучал голос Тензо:

«Семпай, попробуйте, вам понравится».

И Какаши догадался:

«Это... приготовила Рёхэй».

Что означало, не попробовать её еду он не мог. Под её пристальным взглядом. Откажись он от её угощения, точно пожалеет.

Да и, набегавшись сегодня, Какаши давно хотел есть, а Рёхэй так уплетала свою порцию, что идея попробовать еду показалась ему неплохой.

Сделал шаг к замаскированной девчонке, ухватил не глядя из миски кусок, отставил миску на стол, и чуть оттянув маску, сунул что было в рот.

Мгновенно ощутил на языке отрезвляющую остроту и сообразил, что это он жуёт.

Придавленный смешок за спиной.

А на усилие не поперхнуться, даже не подать тому тень намёка, своим молчанием донёс до Тензо мысль: подстроенный им урок забытым не будет.

«Что она добавила к мясу, чтобы сделать его вкус настолько запоминающимся?»

Этот вопрос напрашивался сам. От удивления.

Но не только это. Как Рёхэй смогла съесть свою порцию еды, ещё и с вполне довольным выражением лица?

Тем временем девчонка поставила рядом с миской Тензо свою, пустую, положила поверх неё палочки, сунула руки в карманы штанов и за секунду — преображение. Словно одним движением она сделала и вдох — шумной собой, и выдох — уже тихим пареньком Нара.

Какаши, неотрывно глазея на Рёхэй, моргнул и сузил глаза. Считал изменения в её поведении.

И озадачился:

«Она ждёт моих слов?»

Как могла бы ждать команды от своих проблемных стариков, прибегая под их защиту к ним в лес.

Так её воспитал Шикаку. Не детство, а нескончаемые тренировки и беготня в лес Нара.

Или...

Так Рёхэй могла получать инструкции напрямую от самого Шикаку.

На эту мысль припомнился эпизод: эти двое недавно шептались в тёмном кабинете главы клана Нара, да и в заброшенном домике. Они шептались всегда — когда оставались одни.

В продемонстрированном здесь ожидании девчонка показала — она была послушна Шикаку. Выполняла то, чему он её обучил.

Какаши разглядел новую глубину связи Рёхэй — Шикаку. И от этого посерел.

«Сложно будет выбить из неё эту черту».

Выучка — хуже привычки. Она не в довесок, а со смыслом глубоко встроенная деталь. Такая черта, пока остаётся хоть одна потребность в ней, будет держаться до самого конца.

Рёхэй привыкла к поведению, позволенному ей, и к отношениям, какие вокруг неё выстроил Шикаку Нара.

«Я не он. Повторять ошибку Шикаку не стану».

Какаши точно не позволит, чтобы Рёхэй подменила его фигурой отца или Шикаку. Тем более фигурой Шикаку.

— Рёхэй, — он сделал шаг к ней и уже наклонился. Не то, чтобы засомневался — поздно заметил, насколько близко. Как будто это уже стало для него естественным делом. И вспомнил — за спиной тенью держался Тензо. Из-за этого сразу ушёл в шёпот и произнёс нужные девчонке слова прямо ей на ухо, с едва контролируемым желанием прикоснуться. — Я рад, что ты дома.