Цена выбора (гет)

Дом Поттеров в Годриковой Впадине был наполнен мягким светом и запахом свежего чая. Лили сидела в кресле у окна, покачивая Гарри, который лениво тянулся к её волосам. Джеймс возился с игрушечной метёлкой — маленькой копией «Нимбуса». Она должна была летать по комнате, но пока лишь смешно подпрыгивала.

Когда раздался стук в дверь, Лили подняла голову.

— Может, Марлин с пирогом, — улыбнулась она.

На пороге стоял Дамблдор — спокойный, тёплый, с той самой улыбкой, от которой у людей обычно исчезали все тревоги.

— Добрый вечер, мои дорогие, — сказал он. — Можно войти?

— Директор! — Джеймс расплылся в широкой улыбке. — Конечно, заходите! Хотите чаю?

— С удовольствием, — кивнул ему Дамблдор.

Они прошли в гостиную, Лили усадила Гарри поудобней, а Джеймс поставил чайник на стол. Несколько минут все говорили о пустяках — о погоде, о том, как быстро растёт Гарри, о том, что Сириус обещал прийти на выходных с новой подругой...

— Кажется, у меня есть поклонник, — мягко заметил Дамблдор, когда Гарри ухватился за его бороду.

Вдруг, будто спохватившись, начал хлопать себя по карманам, достав из одного маленькую коробочку.

— Ах, память моя... Я ведь пришёл к вам не с пустыми руками. Позвольте вручить подарок Гарри.

Лили открыла коробочку. Внутри лежал изящный серебряный амулет в форме капли — гладкий, блестящий, с тонкой рунической вязью по краю.

— Какой красивый… — прошептала она.— А что он делает?

— Это очень полезный артефакт, — сказал Дамблдор. — Когда-то мне подарили его с пожеланием счастья, а теперь, думаю, пришло время передать его дальше. Говорят, этот амулет приносит здоровье и удачу, если носить его постоянно.

Гарри потянулся к амулету ручкой, будто почувствовал что‑то знакомое. Лили улыбнулась.

— Спасибо, профессор, — сказал Джеймс. — Это… очень трогательно.

Дамблдор кивнул.

— Я рад, что вам понравилось. Но, боюсь, мне ещё нужно обсудить с вами кое‑что важное.

Лили с Джеймсом переглянулись.

В комнате появилось лёгкое напряжение.

— Что‑то случилось? — спросила Лили.

Дамблдор сел в кресло, сложив руки на коленях.

— До меня дошли слухи, что Волдеморт ищет ребёнка, который, согласно пророчеству, может представлять для него угрозу. И он считает, что это Гарри.

Тишина упала мгновенно.

Лили побледнела, а Джеймс выпрямился, словно готовясь защищаться.

— Гарри? — выдохнула Лили. — Почему Гарри? — она крепче прижала сына к груди. — Он же ребёнок, — прошептала она. — Он ничего не сделал...

Мы… в опасности? — тихо спросил Джеймс.

— Не стану скрывать — да, вы в серьёзной опасности — мягко ответил Дамблдор. — Но к счастью, есть надёжный способ защитить вас и ваш дом. Это заклинание Фиделиус, наложив которое мы скроем дом от всех, за исключением самых надёжных друзей. И сделаем мы это как можно скорее.

Джеймс закивал сразу же, не колеблясь.

— Если вы говорите, что это нужно — значит так и сделаем. Мы полностью полагаемся на вас, директор.

Лили тоже кивнула, но менее уверенно. Она прижала Гарри к себе, словно боялась, что его могут забрать прямо сейчас.

Дамблдор продолжил:

— Хранителем буду я. Это самое безопасное решение.

— Если Хранителем будете вы, директор... — Джеймс заметно расслабился, — Это многое меняет.

Он ободряюще кивнул Лили:

— Не думаю, что кто-то из Пожирателей смог бы добраться до нас с таким Хранителем. Пусть это будет хоть сам Волдеморт.

Но Дамблдор не закончил.

— И ещё одно. При наложении чар будет присутствовать Северус Снейп.

Джеймс моргнул, не доверяя собственным ушам.

— Снейп? Зачем? — спросил он, стараясь говорить вежливо, но голос его дрогнул. — Директор, я не спорю насчёт Фиделиуса. И если вы согласны стать Хранителем, я только рад. Но при всём уважении... какое отношение ко всему этому имеет Снейп? Он же… слизеринец. И… — Джеймс замялся, — Лили...

Лили вспыхнула.

— Джеймс!

— Что? — он поднял вверх руки. — Я просто говорю, как есть.

Дамблдор улыбнулся примиряющей улыбкой.

— Не нужно волноваться. Северус не причинит вам вреда. Он помогает Ордену. И его присутствие никому не помешает.

Лили опустила глаза, чтобы не встретиться взглядом с Джеймсом.

— Всё будет хорошо, — сказал Дамблдор, вставая. — Я обещаю. И я верю Северусу. Он сделает всё, чтобы защитить вас.

Джеймс лишь упрямо сжал губы.

— При всем уважении, директор, я бы не хотел видеть его в нашем доме.

Дамблдор понимающе кивнул, понурив голову.

— Я понимаю твоё беспокойство, Джеймс. И ни в коем случае не хочу вас принуждать.

Дамблдор медленно встал и подошёл к креслу Джеймса, сложив руки на груди.

— Присутствие Северуса на ритуале было одним из условий нашего с ним сотрудничества. Понимаешь, Джеймс, его помощь могла бы спасти много хороших людей и мне бы очень не хотелось её терять. Но если ты против... — Он сокрушенно покачал головой.

— Нет, мы не против. — внезапно твёрдо сказала Лили, подняв голову.

— Но Лили! — вскинулся было Джеймс.

— Джим... Мы не должны ставить свое спокойствие выше жизней других. Если помощь Северуса действительно настолько важна — он будет присутствовать.

Джеймс посмотрел на Лили, потом на Гарри, мирно сопевшего у неё на руках. Он шумно выдохнул.

— Мне это не нравится. Но если ты уверена...

— Мы согласны, директор. — Лили повернулась к Дамблдору.

— Вот и хорошо, — мягко сказал Дамблдор, поднимаясь.

Он быстро поправил мантию, словно торопился завершить разговор прежде, чем возникнут новые возражения. — Доброй вам ночи, дорогие мои.

В доме Поттеров восцарилась тишина, но спокойствие, которое было в нем всего полчаса назад, окончательно исчезло. Лили стояла у окна, покачивая Гарри, а Джеймс ходил по комнате, как лев в клетке — быстрыми, нервными шагами.

— Ну и вечер, — пробормотал он, и в голосе его отчётливо слышалось раздражение.

Лили молчала. Она гладила Гарри по спине, пытаясь, впрочем, успокоить не его, а себя.

Джеймс остановился.

— Лилс… — он провёл рукой по волосам. — Я должен спросить. Ты… нормально?

Она кивнула.

— Да. Просто устала.

Джеймс внимательно смотрел на неё. Где-то в глубине глаз таился тщательно скрываемый страх.

— Это из‑за Волдеморта? Или из‑за того, что… — он замолчал, но Лили поняла.

— Джеймс…

— Из‑за Снейпа? — выдохнул он.

Лили закрыла глаза. Вот оно.

Она знала, что этот разговор случится. Когда‑нибудь. Но не думала, что сегодня.

— Джеймс, — тихо сказала она, — это не то, что ты думаешь.

Он усмехнулся — коротко и безрадостно.

— А что я думаю? Что он был просто другом? Что между вами никогда ничего не было? Что ты не смотрела на него так, как… — он осёкся.

Лили резко подняла голову.

— Я никогда не смотрела на него так, как на тебя.

— Но что‑то было, — сказал он упрямо. Не обвиняя. Просто констатируя.

Лили опустилась на диван, осторожно уложила Гарри рядом, чтобы он не проснулся. Джеймс сел напротив, не сводя с неё глаз.

Она долго молчала.

Наконец, начала говорить — медленно, то, в чем сама себе боялась признаться.

— После той истории с грязнокровкой… я была на него зла. Очень. Но он… — она вздохнула, — он подошёл ко мне. Не оправдывался и не умолял. Просто… сказал, что сожалеет. И что не будет мешать мне жить, если я не хочу его видеть.

Джеймс сжал кулаки.

— И ты захотела.

— Не сразу, — покачала головой Лили. — Но он был вежлив и спокоен. Не давил. Дал мне самой принять решение. И я... Я сама потянулась обратно. Потому что он всегда был важной частью моей жизни. Потому что я скучала по другу.

Джеймс отвернулся.

— Другу, да.

Лили подошла к нему и положила руку на плечо.

— Джеймс. Я не влюблялась в него. Я не хотела быть с ним. Но… — она замялась, — он был мне дорог. Очень. И я не хочу притворяться, что это не так.

Джеймс поднял на неё глаза — в них была боль, но не злость.

— Я всегда знал, — сказал он тихо.

— Всегда. Ты думала, я не замечал? Как он смотрел на тебя? Как ты на него?

Лили опустила взгляд.

— Это было давно.

— Но не исчезло, — возразил он.

Она не ответила.

Потому что это была правда.

Она не знала, что именно осталось от их дружбы — привычка, вина, благодарность или тоска по человеку, которого когда-то считала близким.

Но исчезнуть бесследно это не смогло.

— Джеймс. — Лили взяла его за руку. — Я выбрала тебя. Ты всегда был рядом. Ты любил меня, поддерживал, ты стал моей семьёй. И я ни разу об этом не пожалела.

Он смотрел на неё долго и, наконец, выдохнул.

— Я просто… так боюсь потерять тебя, Лили...

Она обняла его.

— Ты не потеряешь. Никогда.

Он прижал её к себе, уткнувшись лицом в её плечо.

— Прости, — прошептал он. — Я просто идиот... Я не знаю, что мне с этим делать, — признался он. — Но я знаю, что люблю тебя.

— Ты не идиот, — улыбнулась Лили. — Ты мой муж.

Гарри зашевелился, чихнул, и оба рассмеялись. Теперь уже по‑настоящему.