Мир после. Книга 2. Северный город (гет)

Она была счастлива. Вокруг рушился мир, гибли люди, а она в данную минуту была впервые за долгие годы абсолютно счастлива.

Эйлин любовалась спящим рядом Александром: за последние десятилетия она так редко просыпалась рядом с любимым мужчиной, и обычно — со страхом, что через несколько дней они опять расстанутся. А сегодня утром она открыла глаза, понимая, что теперь он всегда, вечно будет рядом — её Дхан.

Эльфийка села на постели, ощущая покой Академии — на рассвете тут не спал лишь Фрей да пара вернувшихся как-то в Древо флокков. Эйлин автоматически начала заплетать косу, глядя на широкую, покрытую шрамами, спину Александра.

Он спал ничком, глубоко и спокойно, засунув руки под подушку. Раньше он так не спал, она помнила. Сейчас он был весь расслаблен, погружён в сон. И Эйлин слушала его равномерное дыхание, зная, что в её постели лежит волк в обличье человека. Но разум никогда не покидал Дхана, поэтому мало кто мог заметить это.

А эльфийке было всё равно.

— Эйлин.

Она вздрогнула, поднимая глаза на появившегося в стене Фрея. У него были усталые глаза, и женщине стало даже как-то неуютно, что она такая счастливая и отдохнувшая.

— Тебя ищет Ксения. И зовёт Электра. Нужна помощь.

— Я иду, — тихо ответила эльфийка, спуская ноги на прохладный деревянный пол. Что случилось? Зачем она нужна Правительнице Водного мира и её дочери, да ещё и одновременно?

Она взяла платье и скрылась в маленькой ванной. Перед тем, как покинуть комнату, она ещё раз взглянула на спящего Александра, счастливо улыбнулась и нарисовала проход.

— Куда?

— Скажи Ксении, что я найду её, как освобожусь, — ответила тихо Эйлин, решив, что сначала должна помочь — в чём бы ни состояла помощь.

Фрей позволил ей ступить сразу в комнате, где находилась Электра. Правительница Водного мира спокойно ждала эльфийку у окна тёмного зала, где раньше жили потомки Чужих. Здесь был тяжёлый запах пепла, крови и птиц. Странная смесь.

Эйлин взглянула на прекрасную Правящую и поняла, что стоящее перед ней Существо очень страдает. Словно отражая счастье эльфийки, Электра горела и мучилась от разлуки с мужем.

— Я не знаю, как помочь Анне, — Правительница Водного мира сразу же перешла к делу, шагая навстречу Эйлин. — На ней проклятие, которое вскоре её убьёт. Моих сил и знаний не хватает. На ней магия, которая эффективно сражается с любым заклинанием. Я уже всё испробовала. Разве что достать Кинжал и Посвятить её, но боюсь, что даже Сила её уже не исцелит.

— Где она?

Электра ничего не ответила, быстро пересекла комнату и открыла дверь в другую — небольшую, наполненную мягким светом волшебного шарика, порхающего под потолком. Здесь была только кровать, и на ней неподвижно лежала Анна, накрытая каким-то магическим куполом.

— Это моя магия, но она забирает много сил. Мне постоянно нужна кровь, — спокойно объяснила Электра, стоя позади Эйлин. Вот откуда запах крови в комнате. — Я никого не убила, Кристин принесла мне достаточно, — словно пресекая вопросы, сказала Правительница.

— Ярик будет в гневе, если узнает, что ты пила кровь Кристин, — также спокойно ответила Эйлин, магией прощупывая девушку под щитом. Щит был сильным, мягким, сладким — словно его создала обычная волшебница, а не Чужая.

— Ты можешь помочь?

— Я пока заберу её отсюда, так сказать не могу, — Эйлин не знала, сможет ли помочь девушке даже за гранью этого мира, но точно могла сказать, что здесь уже никто не спасёт Анну.

— Тогда я уйду, чтобы не мешать.

Обычно переход давался Эйлин легко: словно из душной комнаты в прохладу летней ночи в горах. Именно так с раннего детства она ощущала Туман Магии, другое пространство. Оно лечило, оно учило, давало надежду, дарило любовь, помогало прикоснуться к тому, что казалось недосягаемым. Это был мир возможностей, недоступных тем, кто не был эльфом.

Сейчас пришлось преодолевать сопротивление материи: так было всегда, когда Эйлин отсюда, из Тумана, тянулась к заражённым Чужой силой. В последнее время это происходило часто: сначала Алексис, потом Ярик, потом Лукас…

Наконец, она дотянулась до Анны и положила её на Стол: девушка едва заметно мерцала, тёмные вязкие струи Силы окутывали хрупкое тело. Эти струи Эйлин знала и легко бы справилась с ними, но их пронизывали другие, незнакомые эльфийке раньше. Словно капли грязного дождя, словно пятна сырой земли…

— Это Воля Конде. С ней могут справиться только сами Конде, да и то не все.

Эйлин вздрогнула — и обернулась от Анны. И ещё до того, как взгляд нашёл говорившую, она почувствовала смесь из Тоски эльфов, древней магии и волшебной силы.

Из Тумана появилась прекрасная Древняя эльфийка, Высшее создание, о котором она только слышала. Никто из поколения Эйлин не верил в существование Древних: просто никто не мог понять, что движет эльфом, который проклинает себя и питается силой проклятия.

Но перед Эйлин сейчас было именно Древнее Существо, когда-то давно родившееся эльфийкой. Туман питал её проклятие: Магия входила в неё и выходила, своей силой заставляя сердце Существа биться. Это было похоже на ту силу, что длила жизнь Александра, силу Дхана.

— Кто ты? — спросила Эйлин, вглядываясь в Древнюю.

— Тебе нужно торопиться, чтобы спасти эту Чужую. Сама Земля этого не хочет, да и Чужая этого не хочет, как и тот Защитник, которого ты приводила сюда раньше. Ты спасаешь тех, кто не хочет быть спасённым.

— Как мне её спасти? — Эйлин зацепилась за слова Древней о том, что нужно торопиться.

— Я тебе уже сказала: это магия Конде, магия самой Природы, — эльфийка не приближалась, и, казалось, совсем не двигается, даже губы едва шевелятся. — Воля Конде никому не подчиняется.

— Но где взять Конде? Да ещё Конде, который согласится помочь?

— У тебя есть их Принц, — шелестом рассмеялась Древняя, — рядом с твоим Принцем. Он сможет всё, когда прикоснётся к Судьбе.

— Прикоснётся к Судьбе?

— Он уже встал на этот Путь, все они встали, — прошелестело Существо, — камни заговорят, Души обретут покой, кровавая река оборвётся. А теперь иди, они уже близко!

И Эйлин впервые за века жизни почувствовала, как Туман её вытолкнул, словно отверг. Было ощущение, что оставшаяся там эльфийка была этой Магией, самим мирозданием.

Но оказалась она не там, откуда шагнула в Туман: её вытолкнуло в госпитале, где единственным пациентом оставался умирающий Лукас. Эйлин не стала на него смотреть — одного ощущения угасания было достаточно, чтобы понимать: уже никто не сможет ему помочь.

Права была Древняя: защитник не хочет жить, он сдался.

Рядом с Лукасом сидела осунувшаяся Ольга с лихорадочно-упрямым выражением усталых глаз. Она горела рядом с другом, не в силах ему помочь. Лукас спас её — ценой своей жизни.

— Эйлин.

Эльфийка повернулась к окну, навстречу Ксении. Свет проникал через окно и ярко отражался в золотых волосах девушки, прижимающей к себе толстую старую книгу так, словно от книги зависит жизнь.

— Я знаю, как спасти Лукаса, но мне нужна ваша помощь, — тихо проговорила бледная девушка. Эйлин чувствовала, что Ксения замёрзла: такие вещи эльфы легко ощущали. Но в комнате было тепло.

— Ты в порядке?

— Джеймса нет рядом, — пожала она плечиками, потом встала и протянула Эйлин старую книгу. — Когда я была… у вашего отца, то мне разрешали пользоваться библиотекой. Я искала свитки про тех, у кого был такое же дар, как у меня. Известно о двух эльфийках, которых звали Целительницами душ.

— Да, это Дар Светлых, — осторожно кивнула Эйлин. Читала ли Ксения о том, что в итоге случилось с обеими целительницами? Помогая другим, они сгорели, словно свечи, оплавленные пламенем, — они дарили свет и тепло, угасая.

— Эльфийка Элив помогла своему брату, спасла его, когда никто не мог вернуть его к жизни, — тихо проговорила Ксения. — И я тоже так могу, но нужны руны, а их…

— Может начертать только эльф, — кивнула Эйлин, осторожно оборачиваясь к лежащему неподвижно, слабо дышащему Лукасу. В глазах сидевшей рядом с ним Ольги разгоралась надежда: волшебница чуть подалась вперёд, ожидая ответа. — Ксения, твой Дар велик, но он может тебя погубить. Тебе просто не хватит сил.

— Я смогу, — твёрдо ответила Ксения, подняв на эльфийку ясные голубые глаза. — Вы не смотрите, что я слабая… Я с трёх лет выживала в подземельях Красного Дворца, зная, что могу в любой момент умереть. Жила, каждый день ощущая, как люди уходят в вечность. Я целитель, а это, — она указала на Лукаса, — человек, который нуждается в моей помощи.

Эйлин подняла руки, показывая, что сдаётся.

— Давай хотя бы подождём Джеймса, он скоро вернётся.

— Нет, у Лукаса нет этого времени, — покачала головой Ксения. — Нужно прямо сейчас, я чувствую его пропасть, давно чувствую, но сейчас край совсем близок.

— Хорошо, — вздохнула Эйлин, и выдох Ольги за спиной показал, как она ждала этого решения.

— Вам придётся пойти со мной, — вдруг произнесла Ксения, глядя на подругу Лукаса. — Я чужая для Лукаса и могу лишь быть проводником.

— Оля, ты не понимаешь… — осторожно начала эльфийка, пытаясь остановить целительниц. Она должна предупредить о последствиях. — После этого для тебя всё изменится. Ты изменишься.

— И что? Он ведь будет жить, — перед Эйлин снова была железная, твёрдая в любых решениях Ольга. Она повернулась к сестре Лектуса: — Ты знаешь, что делать?

— Ольга, ложитесь и возьмите Лукаса за руку. Эйлин, пишите на моей руке две руны, как в книге, — тихо проговорила Ксения, садясь в изножье кровати больного. — Всё будет хорошо.

Эйлин кивнула, прикасаясь к бледному тонкому запястью целительницы — и притягивая Туман, который бы мог дать Ксении сил.

Когда-то давно, в детстве, она мечтала, чтобы у неё была волшебная сеть, чтобы ловить уходящие в вечность души. Сегодня она сама была такой сетью.

Ксения лишь на миг прикрыла глаза, когда Эйлин завершила вязь рун, — и открыла уже за Гранью. Там, где пребывал сдавшийся Лукас.

Мир его Души был окутан сумраком, воздух отдавал безнадёжностью и смирением, ветер был насыщен горечью и рассеивал по глубокому ущелью боль прошедших лет. Ущелье было глубоким, страшным. Кажется, по дну, далеко-далеко, ветер носил пепел чёрной, сгоревшей надежды.

Именно так Ксения ощутила пространство вокруг — всего за секунду. В следующее мгновение она поняла, что стоит на краю обрыва и смотрит вниз. Туда, где на узком каменном выступе, на самом краю бездны, стоит Лукас, или его Тень.

Выступ крошился под его ногами, а мужчина ждал, ничего не делая. А нужно лишь протянуть руку, ухватиться за край — и выбраться.

Но он ждёт.

— Лукас!

Ксения отступила, ощущая руку Ольги, которую она держит где-то там, в мире живых.

— Лукас, не смей! — волшебница опустилась на колени над обрывом, пристально глядя на друга. Тот вздрогнул, как в судороге, — ещё несколько камней выступа осыпались. — Лукас, я запрещаю тебе, слышишь?!

Ольга здесь выглядела по-другому: намного моложе, ярче, более живой, полной счастья. И Ксения знала, что это почему-то причиняет Лукасу боль.

Ну, конечно, для Лукаса Ольга была чужой женой, женой лучшего друга. Именно такой образ жил в нём — и толкал в пропасть.

— Ты не можешь оставить меня, Люк, — уже тихо проговорила женщина, садясь на край ущелья, ближе к умирающему.

— Я тебе не нужен.

— Глупости, — фыркнула Ольга даже со злостью. — Ты сам себе это придумал.

— Тебе нужен не я.

Ксения увидела, что Лукас чуть повернул голову к сидящей выше него Ольге. В ущелье было холодно, очень холодно.

— Глупости, — повторила Ольга, — ты сам себя в этом убедил!

И вдруг из ущелья поднялся Ветер, и перед ними закрутился пепел Времени, который показывал им странные отрывочные сюжеты, запечатлённые в памяти Лукаса. Да, это была его память.

— А ну не трожь её! — он ударил какого-то мальчишку, даже не поднимая руки, он ведь защитник. Повернулся: тёмный парень, его лучший друг, уже поднимал маленькую Ольгу с пола и заботливо поправлял на ней платье.

Он наблюдает издалека, украдкой: Ольга красивая, у неё длинные рыжеватые волосы, в которых отражается весеннее солнце. Она смеётся, уворачиваясь от Элиота, а потом поднимает голову и смотрит прямо на него. — Лукас, иди сюда!

— Как думаешь, наши заявки в Дозор рассмотрят? — Элиот сидит на парте, вертя в руках свиток с отметками по экзаменам. — Мы с Ольгой уже подали свои, а ты?

Он стоит за углом, слушая, как они разговаривают — тихо, шепчась. — Почему он отказался? — Не знаю, я спрашивал, не отвечает. Не переживай, это же Лукас, я его уговорю, — Элиот, как всегда, смеётся. — Нельзя уговаривать, Эл! Такое решение нужно принять добровольно, — Ольга, кажется, сердится. — А если бы я отказался? — Я бы тебе не позволила, я без тебя там не смогу.

В дымке — танцующая Ольга, и он смотрит на её силуэт. Взрослая красивая женщина пытается выразить свою тоску. И ему больно от этого — от её боли и от понимания, что она не может без Элиота…

Ольга, держащая на коленях большую белую собаку, рыдающая в комнате, где она была счастлива с другим. И осознание, что этот другой никогда не уйдёт, даже после смерти…

— Хватит!

Лукас вздрогнул, и ветер стих, нырнул обратно в ущелье, унося с собой полные боли воспоминания. Дышать стало легче, но по щекам текли холодные слёзы, и она знала, что Ольга тоже плачет.

Ксения чувствовала, как леденеют руки и плечи, ноги, как холод прокрадывается глубоко внутрь. Это не ёё холод, чужой, но защититься от него сложно, невозможно.

— Хватит цепляться за прошлое! — кажется, Ольга разозлилась, вытирая щёки. — Ты сам выбрал свою жизнь, ты ушёл. Я это понимаю, теперь ещё лучше понимаю. Мы были слепы и эгоистичны, но это уже прошлое. Но сейчас… Не смей оставлять меня одну теперь, слышишь?!

Он не реагировал, но Ксения была уверена, что он слышит. А камни медленно осыпались под его ногами, грозя обрушиться в ущелье — и утянуть Лукаса за собой. Ольга тоже это понимает, готовая в любой момент схватить друга, но она не удержит, если он не захочет.

И целительница прикрыла глаза, ощущая лишь руку Ольги, вызывая её Ветер Памяти, помогая им обоим увидеть то, чего не помнил или не знал Лукас.

Ей страшно и одиноко, но она не сдастся, она ведь теперь не одна. Она видит перед собой полный детей класс. Вот мальчик, вот ещё один, и вот этот — она посмотрела на юного, чуть улыбнувшегося ей Лукаса. Всё будет хорошо.

— Я Ольга. — Лукас, — мальчишка смущается, кажется, даже краснеет. Смешной и милый, спокойный, не то, что его шебутной друг. — Элиот! Но ты можешь звать меня Эл!

— Люк, ты в порядке? Бледный такой, — она смотрит на друга и ощущает тепло и стремление помочь, беспокойство. Порывается его приобнять, но он уходит от объятий. Всегда уходит. От этого немного больно.

— Ты не видел Лукаса? — она беспокоится, а Элиот пожимает плечами. Лукаса нет, его не найти, и это неправильно. Что-то с другом происходит, и от этого их с Элиотом простое, юное счастье мрачнеет, оно неполное. Никогда не будет полным.

Она плачет, перебирая вещи Лукаса, складывая их в коробку, зло вытирая слёзы с щёк. — Вот только попадись мне, я тебя поколочу! Никогда не буду с тобой разговаривать! — зло шепчет, прижимая к себе старый свитер.

— Лукас, спасибо тебе, ты спас его. Ольга вздрогнула, в упор посмотрев на мужчину, завёрнутого в плащ. Тёплая волна узнавания и злости, и любви. — Лукас?!

Она любовалась Лукасом, окружённым волшебными существами в волшебном лесу, и ощущала тепло. Давно не было такого покоя, а тут словно на мгновение из отчаянной тёмной боли — в летнее тепло.

— Ты не можешь меня оставить, — прошептал Ветер, или, скорее, это была Ольга, отгонявшая прочь воспоминания.

— Я сделал, что мог. Я тебя спас.

Ксения почувствовала подкатывающую к горлу дурноту: одиночество Души отнимало у неё силы. Но она должна держаться, сколько нужно, ведь Лукас начал откликаться, значит, надежда есть.

— Ты нас спас. А теперь просто живи, слышишь? — волшебница протянула руку в надежде, что Лукас протянет ей свою. Ксении показалось, что уступ перестал осыпаться. Или ей просто так этого хотелось?

Целительница последним усилием воли снова призвала Ветер, чувствуя тепло Памяти Ольги — и стремясь показать его Лукасу, окутать его.

Она плакала, баюкая собаку, летя в бездну эмоций и горя, от которых так долго пряталась. Боль захватила её, но тёплые руки окутали её, вырвали из этого моря. — Я помогу. Не брошу, никогда не брошу.

— Ты мне обещал, — прошептала женщина, и Ксения сквозь дымку дурноты видела, что Лукас поднял лицо, по которому текут слёзы. — Ты мне нужен, Лукас.

Целительница осела, чувствуя, что ослабла. Ей было очень холодно, и хотелось закрыть глаза, отпустить руку, которую она ощущала…

— Держись, я помогу.

Она вздрогнула и открыла глаза. Ущелье исчезло, рука Ольги ускользнула, осталась только белесая тёплая дымка, которая будто поддерживала её, не давая упасть. Девушка огляделась и поняла, что сидит на берегу бескрайнего тёплого моря, а вокруг — тишина. Маленький пустой остров среди бесконечной воды.

Место отдыха для замёрзшей, уставшей души.

— У вас всё получилось, Защитник отошёл от края, — это сказал высокий красивый мужчина, сидевший на песке рядом с ней. В его коротких тёмных волосах весело играл ветер, на смуглом лице отдыхали солнечные лучи. В одном из ушей, заострённых кверху, — красная серьга-гвоздик в форме капли. Мужчина улыбался, но карие глаза оставались серьёзными, усталыми. Словно в них поселилась вечность.

— Вы Душа, — пробормотала Ксения, не задумываясь. Она теперь знала, как ощущается человек, а как — его Душа.

— Я Эймир, — улыбнулся мужчина. — Крепись, черпай силы из песка, пока не придёт твой Защитник.

— Джеймс?

Он ничего не ответил, только пристально смотрел на Ксению тёплым взглядом. Она почувствовала, что согревается, оттаивает рядом с незнакомцем.

— Ты очень на неё похожа, — благоговейно проговорил Эймир.

— На кого?

— На Есению, на мою сестру, — улыбнулся мужчина, — как и ты, она была прекрасная и чистая. Солнечный луч на воде ручья.

— Мне кажется, что я вас знаю, — прошептала Ксения, зарываясь босыми ногами в горячий песок на берегу. — Такое ощущение, что мы давно знакомы.

— Ты меня знаешь, я давно ждал возможности поговорить. Я ждал тебя здесь.

— Кто вы?

— Я один из двух, рождённых от Владыки мира. Тот, кого волшебники и эльфы искали по всему миру веками, — тихо рассмеялся мужчина, но глаза его всё равно остались тоскливыми.

— Вы тот, о ком говорил Ярик? Из пророчества?

— Да, и я нашёл исток «кровавой реки» Чужого и два Узла, что держат его в нашем мире, давно нашёл, но не успел их уничтожить. Дэмир, мой брат, не позволил мне этого. Думаю, он догадывался, что я не рад быть Правящим, не одобряю того, что делал отец. И когда я понял, где находится Источник…

— Он вас убил.

Эймир кивнул, глядя куда-то вдаль, на воду. Ксения чувствовала непримиримую тоску Души, которая с ней говорила.

— Моё тело давно мертво, но я крепко привязан к этому миру Узлом, что создал отец, — Эймир вздохнул, прикрывая глаза, словно обращаясь куда-то вглубь, в себя. — Я не хотел этого, я говорил маме, что нельзя верить Чужаку, даже уговорил её подождать, но Чужак это почуял — и заставил её убить отца.

— Заставил?

— Мама никогда бы не смогла остановить сердце папы. Но отец погиб — и всё изменилось, нам пришлось отдать принца Конде Чужаку. Тот поселился в крови отца, просачиваясь в наш мир. И добрался до нас — отец отдал Чужаку Дэмира и Есению, и я не мог оставить сестру.

— А брата?

— Брат хотел стать Правящим, ведь он не был эльфом, он боялся смерти, — как-то зло откликнулся Эймир, но попытался смягчить слова полуулыбкой. — Я пытался уберечь сестру, даже спрятал её, но Дэмир нашёл и отдал её отцу.

— Отдал?

— Есения не полностью принадлежала этому миру, понимаешь? Она была чистой и наивной, в чём-то безвольной. Отец с Дэмиром считали, что Сила сделает сестру правильной, такой, как другие.

— Но это убило её, — прошептала Ксения, вспоминая историю о трёх детях первого Правящего. — Она погибла по пути в Красный город, и вокруг её могилы основали Некрополь.

— Это было позже. А сначала мама попыталась убить отца, и разгневанный, раненый Чужак обрушил на неё камни. Но в ней тоже ещё была Сила — с тех пор, как Чужак заставил маму проткнуть отца кинжалом.

— После обрушения пещеры Владыка увёл нас, мы были ему важны, а мама — нет. Ночью я вернулся, нашёл и принёс маму гномам, которые её выходили. Я сбегал от отца, чтобы помочь маме остановить Чужака, запереть Врата. Я принёс ей кровь брата и сестры, чтобы она смогла создать Ключи, но это не остановило отца и Чужого.

— Потом отец увёл нас на запад. Мы обосновались в одном из поселений — и отец, уже ставший первым Правящим, убедил многих последовать за ним. Отец говорил людям, что они никому не нужны и только сами могут себя спасти — с помощью Силы. Так появился Северный город. Дэмир помогал отцу, брат жаждал бессмертия и власти…

— А сестра?

— Сначала всё шло так, как задумал отец: Есения действительно стала более… земной, — кажется, Эймир не знал, как описать состояние сестры. — Отец выдал её замуж за верного ему Посвящённого, и в последующие годы Есения трижды была беременна, но родила только на четвёртый раз. И это исчерпало её: она использовала свою магию, не думая о последствиях, — и Сила уничтожала её.

— Вы не могли помочь?

— Тогда я слишком много времени посвящал поиску ответа на вопрос, как остановить Чужака. Следил за отцом, изучал его, чтобы разобраться в происходящем. Мама ведь пыталась убить того, кем стал Арон. Конде пытались это сделать, эльфы. Я был с ними в сговоре — и не уделял сестре внимания. Мне казалось, что борьба с Чужаком — важнее.

— В итоге она умерла, — вздохнула Ксения, подтянув колени и обняв их руками. Она хотела плакать, думая о судьбе душевнобольной девушки, которая оказалась игрушкой в руках отца и брата.

— Отец напитывал её Силой, как и нас, и это её убивало. Тогда Владыка уже насытил Северный город Посвящёнными и первыми Правящими, посвятил Дэмира — и решил ехать на юг, чтобы дать Чужаку новые пути проникновения в мир, — вздохнул Эймир, повернувшись к Ксении.

— Отец оставил Дэмира в Северном городе, брат, конечно, был в гневе, считая, что более достоин быть рядом с Правителем, чем я. Но он не был эльфом, ставшим Правящим. И мы отплыли.

— Сестра умерла на корабле, я похоронил её на красивом острове. И смог убедить отца, что тут можно основать город — и на островах осталась семья Есении с группой преданных ей и мне Посвящённых. Какое-то время спустя там поселилась наша мать. Они долгие века и после моей смерти жили на островах в мире с людьми, принимая в Некрополе всех, кому нужна была помощь.

— Дэмир убил вас, потому что хотел быть наследником Красного города?

— Дэмиру всегда было сложно. Он был урождённым Конде, но наследником те объявили меня. Я родился эльфом, практически бессмертным, а ему для этого нужно было стать Правящим. Тогда мы ещё не знали, что даже Чужие приходят к своему концу, — усмехнулся Эймир. — Отец оставил брата на севере. Но Дэмир знал, что я хочу уничтожить Чужака.

— И тогда он приехал и убил вас.

— Да, узнал, что я раскрыл место Узла стихий, что создал отец. Но не успел его уничтожить. Мама предупредила меня — и я, по крайней мере, спас свою семью, мой род не прервался. Родные похоронили меня вместе с отцом и сестрой, тем самым спрятав Узел отца от всех в Некрополе.

— Поэтому вы здесь? Ваша Душа.

— В том числе. Осознав себя вскоре после смерти, я понял свою ошибку — не рассказал никому то, что я узнал, — он с печалью посмотрел на Ксению, и девушке захотелось обнять одинокую, скитающуюся по миру Душу.

— Я первая, с кем вы можете говорить с тех пор? — тихо спросила она.

— Да. Я пытался говорить с семьёй: являлся во снах сотням потомков, которые были готовы меня слушать. Но они либо забывали о том, что я им рассказал, либо не воспринимали всерьёз. Но некоторые из этих снов появлялись по всему миру в виде рисунков на стенах, схем в книгах и сказок, превратившихся в предания, — он горько усмехнулся. — Обо мне знала лишь мама, она чувствовала меня, но даже с ней я не мог поговорить.

— Почему?

— Вечное молчание мороков, это старая история.

— Вы морок?

— В какой-то степени. Иногда я вселяюсь в животных, чтобы обрести тело в мире, но с людьми это не работает, я пробовал, — Эймир улыбнулся каким-то своим воспоминаниям, а потом сел прямо, словно прислушиваясь:

— Твои друзья скоро вернут тебя в материальный мир, — спохватился Эймир, испугавшись, весь подобрался: словно воспоминания его расслабили, возможность рассказать о себе помогла отдохнуть от вековых скитаний. — Слушай внимательно и запоминай: я не знаю, когда в следующий раз мы сможем поговорить.

— Узлы Силы Чужого может уничтожить только равная им Сила нашего мира. Она перережет, уничтожит нити. Первый Узел — это вся покорённая магия: тёмная, светлая, высшая. Это я — волшебник, эльф и Конде по крови. Этот Узел уничтожит триада крови.

— Триада крови?

— Второй Узел — четыре покорённые стихии этого мира, — Эймир торопился, говоря всё быстрее и быстрее, а голос его становился тише и даже прерывался, — только после… Узлов уничтожьте Источник, … у Врат и водопада. Ключ с руной… в семье Есении, только им… доверять…

Ксения увидела, как он коснулся рукой уха с серьгой, на лице его на миг мелькнула паника, а потом всё исчезло — и море, и солнце, и побледневший Эймир. Она моргнула — на неё с беспокойством смотрели Лектус и Джеймс, а над ними серел потолок госпиталя в Академии.

— Ксени? Как ты?

— Я говорила с сыном Первого Правящего, — прошептала она растерянно. Она чувствовала себя очень плохо, слабость кружила и накатывала, было тяжело шевелиться. Но она должна передать друзьям послание. — Он рассказал, как уничтожить Чужую Силу.