На стороне тьмы (гет)

Фраза на странице не исчезала.

«Хранитель жив. Но он не знает, что уже начал передавать наследие следующему.»

Она словно была написана не чернилами.

А светом.

— Кто из нас Хранитель? — первым нарушил молчание Гарри.

Никто не ответил.

Даже Конрад.

Старик смотрел на книгу так, словно боялся увидеть продолжение.

— Разве это не Люциус? — тихо спросил Драко.

— Нет.

Ответ прозвучал неожиданно.

Все повернулись к Адриану Воссу.

Он все еще стоял за порогом библиотеки.

— Если бы Хранителем был Люциус Малфой, мы бы не потеряли на его поиски столько лет.

— Тогда кто? — спросила Гермиона.

Восс перевел взгляд на Конрада.

— Скажите им.

Конрад медленно покачал головой.

— Нет.

— Они все равно узнают.

— Но не от меня.

Восс тяжело вздохнул.

— Даже сейчас ты остаешься ему верен.

— Верен кому? — спросил Гарри.

Ответила книга.

По странице пробежала золотая волна.

Чернила начали складываться в новые строки.

«Третий свидетель готов говорить.»

Под заголовком постепенно появилось имя.

«Конрад Сэйр.»

Старик закрыл глаза.

— Я надеялся, что до этого не дойдет...

Гермиона внимательно посмотрела на него.

Впервые за все время знакомства он выглядел по-настоящему старым.

Не уставшим.

Не измученным.

Старым человеком, который слишком долго носил одну и ту же тайну.

— Значит, теперь ваша очередь, — тихо сказала она.

Он кивнул.

— Видимо, да.

Книга не ждала.

Она писала сама.

«Меня зовут Конрад Сэйр. Это имя не принадлежит мне.»

Драко нахмурился.

— Что?

Следующая строка появилась сразу.

«Настоящее имя, данное мне при рождении, было стерто по моей собственной просьбе.»

Гермиона резко подняла голову.

— Стерто...

Она вспомнила легенды о магии имен.

Не просто забыть.

Лишиться имени добровольно.

Такое считалось почти невозможным.

Конрад медленно подошел к столу.

— Это произошло пятьдесят один год назад.

— Почему? — спросил Люциус.

Старик долго молчал.

Потом тихо ответил:

— Потому что иначе Белый круг нашел бы моих детей.

В комнате повисла тяжелая тишина.

— У вас была семья? — удивленно спросил Гарри.

— Была.

— И...

— Теперь у меня нет никого.

Он произнес это без жалости к себе.

Как констатацию факта.

Книга продолжала.

«Я стал Хранителем не потому, что был сильнее других. А потому, что оказался последним, кто отказался от собственного имени.»

Гермиона почувствовала, как внутри все сжалось.

— Последним...

Она вдруг поняла.

Не случайно их расследование начиналось с исчезающих имен.

Это не было новым преступлением.

Это было повторением старого.

Люциус внимательно посмотрел на Конрада.

— Почему вы не сказали мне раньше?

Старик грустно улыбнулся.

— Потому что дал слово твоей матери.

— Какое?

— Что расскажу тебе правду только тогда, когда рядом окажется человек, которому ты поверишь не из-за крови.

Люциус медленно перевел взгляд на Гермиону.

Она опустила глаза.

Ей стало неловко.

Не от его взгляда.

От того, что все вокруг словно давно знали нечто, чего не знали они сами.

— Значит, вы — Хранитель, — сказал Гарри.

Конрад покачал головой.

— Пока еще.

— Что значит "пока"?

Старик положил ладонь на книгу.

Золотой свет мягко окутал его пальцы.

— Наследие нельзя передать словами.

— Тогда как?

— Его принимает сама магия.

Он посмотрел на Гермиону.

Потом на Люциуса.

— И она никогда не выбирает одного человека.

Гермиона почувствовала тревогу.

— Что вы хотите сказать?

— Хранитель всегда состоит из двух частей.

Она нахмурилась.

— Не понимаю.

— Один хранит память.

Он посмотрел на Люциуса.

— Другой не позволяет памяти превратиться в месть.

Теперь его взгляд остановился на Гермионе.

Никто не произнес ни слова.

Даже Восс перестал улыбаться.

Будто именно этого он боялся услышать.

В этот момент старинные часы в библиотеке начали отбивать рассвет.

Первый удар.

Второй.

Третий.

И вместе с последним ударом книга вспыхнула ослепительно-белым светом.

Чернила исчезли.

Все страницы стали чистыми.

Лишь на внутренней стороне обложки осталась одна короткая надпись.

«Испытание начинается не тогда, когда находят истину. А тогда, когда появляется возможность использовать ее против тех, кого любишь.»

И словно в ответ на эти слова за дверями библиотеки раздался женский голос.

Спокойный.

Незнакомый.

— Прошу прощения, что прерываю семейный разговор.

Все одновременно обернулись.

Рядом с Адрианом Воссом стояла высокая женщина в темно-синем плаще.

Лица почти не было видно под капюшоном.

Но, увидев ее, Конрад впервые за все время действительно испугался.

— Нет... — прошептал он. — Только не она.

Женщина медленно опустила капюшон.

У нее были светлые волосы и удивительно спокойные серые глаза.

Она посмотрела прямо на Люциуса.

— Мы с вами уже встречались.

Люциус нахмурился.

— Не думаю.

Женщина печально улыбнулась.

— В тот день вам было семь лет.

И ваша мать попросила меня пообещать, что однажды я верну вам то, что она не успела сказать сама.