Цена выбора (гет)

Дом Поттеров в Годриковой Впадине. был наполнен мягким светом и запахом свежего чая. Лили сидела в кресле у окна, покачивая Гарри, который лениво тянулся к её волосам. Джеймс что‑то колдовал над игрушечной метёлкой — маленькая копия «Нимбуса», которая должна была летать по комнате, но пока только смешно подпрыгивала.

Когда раздался стук в дверь, Лили подняла голову.

— Может, Марлин с пирогом, — улыбнулась она.

На пороге стоял Дамблдор — спокойный, тёплый, с той самой улыбкой, от которой у людей обычно исчезали тревоги.

— Добрый вечер, мои дорогие, — сказал он. — Можно войти?

— Директор! — Джеймс расплылся в широкой улыбке. — Конечно, заходите! Хотите чаю?

— С удовольствием, — кивнул Дамблдор.

Он прошёл в гостиную, Лили усадила Гарри поудобнее, Джеймс поставил чайник на стол, и несколько минут они говорили о пустяках — о погоде, о том, как быстро растёт Гарри, о том, что Сириус обещал прийти на выходных.

Спохватившись, Дамблдор достал из кармана маленькую коробочку.

— Я пришёл не с пустыми руками. Позвольте вручить подарок Гарри.

Лили открыла коробочку. Внутри лежал серебряный амулет в форме капли — гладкий, простой, с тонкой рунической вязью по краю.

— Какой красивый… — прошептала она.

— Очень старый артефакт, — сказал Дамблдор. — Он приносит здоровье и удачу. Но Гарри должен носить его постоянно.

Гарри потянулся к амулету ручкой, будто почувствовал что‑то знакомое. Лили улыбнулась, Джеймс тоже — тепло, искренне.

— Спасибо, профессор, — сказал он. — Это… очень трогательно.

Дамблдор кивнул.

— Я рад, что вам понравилось. Но, боюсь, мне нужно обсудить с вами кое‑что важное.

Лили и Джеймс переглянулись.

В комнате появилось первое лёгкое напряжение.

— Что‑то случилось? — спросила Лили.

Дамблдор сел в кресло, сложив руки на коленях.

— Волдеморт ищет ребёнка, который, по его мнению, может представлять для него угрозу. И он считает, что это Гарри.

Тишина упала мгновенно.

Лили побледнела.

Джеймс выпрямился, словно готовясь к удару.

— Мы… в опасности? — тихо спросила Лили.

— Да, — мягко ответил Дамблдор. — Но у нас есть способ защитить вас. На дом будет наложен Фиделиус. И как можно скорее.

Джеймс кивнул сразу, без колебаний.

— Если вы говорите, что это нужно — мы согласны. Полностью.

Лили тоже кивнула, но руки её дрожали. Она прижала Гарри к себе, словно боялась, что его могут забрать прямо сейчас.

Дамблдор продолжил:

— Хранителем буду я. Это самое безопасное решение.

Джеймс выдохнул с облегчением.

— Тогда я спокоен.

Но Дамблдор не закончил.

— И ещё одно. При наложении чар будет присутствовать Северус Снейп.

Джеймс моргнул.

Не от недоверия — от удивления и… раздражения.

— Снейп? Зачем? — спросил он, стараясь говорить уважительно, но голос всё равно дрогнул. — Директор, я вам верю. Но… ну вы же знаете. Он… слизеринец. И… — Джеймс замялся, — и он слишком… внимателен к Лили.

Лили вспыхнула.

— Джеймс!

— Что? — он поднял руки. — Я просто говорю, как есть.

Дамблдор улыбнулся мягко, примиряюще.

— Северус не причинит вам вреда. Он помогает нам. И его присутствие необходимо, чтобы всё прошло правильно.

Лили опустила глаза, чтобы не встретиться взглядом с Джеймсом.

— Всё будет хорошо, — сказал Дамблдор, вставая. — Я обещаю. И я верю Северусу. Он сделает всё, чтобы защитить вас.

Джеймс кивнул.

Лили кивнула.

Но спокойствие, которое было в доме всего полчаса назад, исчезло.

*

Когда Дамблдор ушёл, дом будто стал тише. Лили стояла у окна, покачивая Гарри, а Джеймс ходил по комнате, как лев в клетке — быстрыми, нервными шагами.

— Ну и вечер, — пробормотал он, но в голосе слышалось не удивление, а раздражение.

Лили молчала. Она гладила Гарри по спине, пытаясь успокоить не его — себя.

Джеймс остановился.

— Лилс… — он провёл рукой по волосам. — Я должен спросить. Ты… нормально?

Она кивнула.

— Просто устала.

Он смотрел на неё слишком внимательно. Слишком долго.

— Это из‑за Волдеморта? Или из‑за того, что… — он замолчал, но Лили поняла.

— Джеймс…

— Из‑за Снейпа? — выдохнул он.

Лили закрыла глаза — вот оно.

Она знала, что этот разговор будет. Когда‑нибудь.

Но не думала, что сегодня.

— Джеймс, — тихо сказала она, — это не то, что ты думаешь.

Он усмехнулся — коротко, безрадостно.

— А что я думаю? Что он был просто другом? Что между вами никогда ничего не было? Что ты не смотрела на него так, как… — он осёкся.

Лили резко подняла голову.

— Я никогда не смотрела на него так, как на тебя.

— Но что‑то было, — сказал он упрямо. Не обвиняя. Просто констатируя.

Лили опустилась на диван, осторожно уложила Гарри рядом, чтобы он не проснулся. Джеймс сел напротив, не сводя с неё глаз.

Она долго молчала.

И наконец сказала — то, в чем сама себе боялась признаться.

— После той истории… с грязнокровкой… я была на него зла. Очень. Но он… — она вздохнула, — он подошёл ко мне первым. Не оправдывался. Не умолял. Просто… сказал, что сожалеет. И что не будет мешать мне жить, если я не хочу его видеть.

Джеймс сжал кулаки.

— И ты захотела.

— Не сразу, — покачала головой Лили. — Он держал дистанцию. Был вежливым, спокойным. Не давил. И… я сама потянулась обратно. Потому что он был важной частью моей жизни. Потому что я скучала по другу.

Джеймс отвернулся.

— Другу, да.

Лили подошла к нему, положила руку на плечо.

— Джеймс. Я не влюблялась в него. Я не хотела быть с ним. Но… — она замялась, — он был мне дорог. Очень. И я не могу притворяться, что это не так.

Джеймс поднял на неё глаза — в них была боль, но не злость.

— Я всегда знал, — сказал он тихо. — Всегда. Ты думала, я не замечал? Как он смотрел на тебя? Как ты на него?

Лили опустила взгляд.

— Это было давно.

— Но не исчезло, — сказал он.

Она не ответила. Потому что это была правда.

Не любовь, не желание. Но тёплая, тихая искра — память о том, что когда‑то было между ними, пусть и не произнесённое вслух.

Лили взяла его за руку.

— Джеймс. Я выбрала тебя. Ты всегда был рядом. Ты любил меня. Ты поддерживал. Ты стал моей семьёй. И я ни разу не пожалела.

Он смотрел на неё долго и, наконец, выдохнул.

— Я просто… боюсь потерять тебя.

Она обняла его.

— Ты не потеряешь. Никогда.

Он прижал её к себе, уткнувшись лицом в её плечо.

— Прости, — прошептал он. — Я просто идиот.

— Ты не идиот, — улыбнулась Лили. — Ты мой муж.

Гарри зашевелился, чихнул, и оба рассмеялись уже по‑настоящему.