Мир после. Книга 2. Северный город (гет)

Гретта Фауст стояла у могилы Первого Правящего и его детей на острове-некрополе посреди огромного океана в мире, который раньше принадлежал людям и волшебникам, а теперь почти полностью перешёл под контроль Чужих.

Она родилась в этом мире семнадцать зим назад, в каменном замке Утёса, и всегда знала, что однажды вступит в Дозор, где она росла. Её отец этого не хотел, хотя часто повторял, что ему нужен маг-следопыт. Он это делал, чтобы она училась и не убегала из Академии, куда её отправили, когда в бою с Чужими погибла её мама.

Но Гретта никогда не чувствовала себя сиротой: у неё были отец, суровый, но любимый дядя, чуть сумасшедшая бабуля Изергиль и все те дозорные, среди которых она выросла.

Были.

— Ну что, ты будешь стоять или уже попробуешь найти следы этого духа или кто там теперь сын Первого кровососа? — пробурчал парень: он стоял по другую сторону могилы Эймира. На плите полустёртыми буквами шла надпись: «Пусть камень сохранит до возвращенья, когда твои потомки будут дома».

— Я пока не очень понимаю, как найти Духа, — призналась девушка, чувствуя дискомфорт от этого признания. Когда рядом был полукровка, ей казалось, что между ними постоянно идёт спор или состязание, но в чём, понять она не могла.

— Если верить твоему любимому Сакрану, то мы с тобой должны разговорить камни, — хмыкнул старший сын Байрока, подставляя лицо яркому солнцу. Если бы не могилы и вся ситуация, Гретта бы наслаждалась покоем, теплом и зеленью этого места: она всю жизнь прожила в неприветливом климате Севера, а в последнее время много мёрзла.

Они мёрзли, когда покинули Академию и кинулись к Утёсу, чтобы помочь Дозорным отбить атаку Чужих в первые часы после падения Купола. Тогда они ещё не понимали масштаба вторжения: кровососов были целые полчища, и добраться до Утёса никто не смог.

Они мёрзли, прячась от Чужих в заброшенных подвалах и в лесу, а потом — когда её схватили с группой детей Правящих. Они искали еду и нарвались на десяток кровососов. И те не убили — погнали пленников в город Наместника, и тогда было особенно холодно.

Она мёрзла в подвалах Арены, куда их загнали, чтобы затем выпустить на потеху кровососам истреблять друг друга. В камерах было тяжело дышать и невозможно спать, но сильнее всего её донимал холод.

А сейчас ей было очень тепло — от солнечных лучей, морского бриза, даже от птиц, что пели где-то в листве на дальнем конце острова. Ей здесь было хорошо, словно дома, хотя она выросла в холодном каменном замке Утёса.

— Фауст, ты оглохла, что ли? — Истер говорил с меньшей агрессией, чем обычно, и Гретта лишь улыбнулась ему. — Совсем свихнулась, — фыркнул он в ответ на улыбку. — Чему ты радуешься?

— Мы живы, мы здесь, у нас есть шанс спасти этот мир, — пожала она плечами и опустила взгляд на могильную плиту. Старая, чуть потемневшая, в каком-то роде красивая. Буквы надписи почти не стёрлись от времени. Помимо них — завитки и желобки, словно для отвода воды, и магические символы. Гретта их знала: знаки эльфов, людей и Конде. Они изучали их в Академии.

Она отвела взгляд от могилы Эймира и осторожно наступила на неё, прикрывая глаза и пытаясь почувствовать Путь и Направление. Очень мешали следы Эвы, этого могущественного Существа, которое веками ходило здесь, касалось руками. Ещё Гретта чувствовала знакомый след — Алексис, но это неудивительно, ведь они с Лектусом тут уже были. Наверное, след младшего Принца тоже должен быть где-то рядом.

Больше ничего.

— Как заставить эти камни говорить? — зло пробубнил Истер, вышагивая рядом в нетерпении и то и дело подбрасывая в воздух какой-то тёмный камень. — Ярик вообще гений: бросил нас тут и умчался в Академию, под бок Кристин…

Последнее он произнёс таким тоном, что Гретта не выдержала:

— Слушай, тебе не надоело?! — Гретта легко оказалась перед ним, гневно глядя в странные нечеловеческие глаза. Полукровка и так бесил её без конца, но девушка обычно старалась сдерживаться. Но не сейчас, когда мир рушился, а оставшиеся в живых люди, маги и волшебные создания пытались его спасти.

— Что опять? — тут же перешёл на агрессивно-защитный тон Истер, сложив на груди загорелые сильные руки. Люди, пришедшие с юга, отличались от северян этим загаром.

— Не надоело строить из себя жертву? — девушка его не боялась, наоборот, ей хотелось взять полукровку за плечи и встряхнуть пару раз. Или ударить, чтоб дурь выбить.

— Жертву?! — прорычал парень, нависая над Фауст, но и тут она не испугалась. — Да я…!

— Ты, всё время ты, — фыркнула она. — Ты так привык быть жертвой, что теперь не можешь без этого жить! Скажешь, нет? — она начала загибать пальцы. — Бедный несчастный полукровка в северной деревне. Думаю, били тебя нещадно, пока ты не научился бить в ответ. Люди не терпят кровососов, даже если это ребёнок.

Истер хотел что-то сказать, Гретта видела, как пылают гневом и ещё каким-то чувством его глаза, как наливаются они красным. Костяшки пальцев, сжавших камень, побелели.

— Папа похитил маму, папа плохой, я плохой, беда, — фыркнула Гретта, наблюдая за Истером. Она по-прежнему его не боялась, она очень хотела до него достучаться. — Папа убил маму, а ты, бедный, несчастный, одинокий, так страдал, добираясь…

— Замолчи, — прошипел полукровка, но девушка не собиралась его щадить.

— Ты такой весь одинокий борец за людей, никто тебя не понимает, магии в тебе не очень-то много. Ты всё это пережёвываешь и не можешь уже по-другому, тебе вечно нужно бороться со всем миром. Ты поэтому убедил себя в том, что влюбился в Кристин, ведь тогда ты несчастная жертва безответной любви. И все носятся вокруг тебя, как вокруг священного дерева, ведь ты страдаешь…

— Заткнись.

— Ты недолюбленный, загнанный внутрь себя зверь. Ты не видишь, какой ты счастливчик: ты жив, ты силён, вокруг тебя друзья, тебе есть куда возвращаться и кого защищать, а ты зациклился на том, что ты жертва — и не даёшь друзьям быть счастливыми! Завидуешь им, мешаешь! Ты мучаешь Кристин, неужели ты не видишь?

Гретта осеклась: глаза Истера стали полностью красными, и в этот момент она поняла, что он теряет над собой контроль. Тема Кристин, видимо, была для него максимально болезненна.

В тот миг, когда полукровка сделал движение к ней, девушка инстинктивно взмахнула рукой — и врезала ему кулаком прямо в нос, как учили на Утёсе. Что-то неприятно хрустнуло. Истер явно не ожидал этого: опрокинулся навзничь, падая на могилу Эймира. По плите застучал оброненный парнем камень: чёрным пятном остался лежать в одной из выемок на белом камне гробницы.

Чёрт. Она разбила ему нос. Но сам виноват.

По лицу Старшего Принца обильно текла кровь, прямо на надгробие. Гретта злорадно подумала, что его глазам станет легче — а то выглядел он в последние секунды до её удара как настоящий кровопийца после трапезы.

— Ты дурная, что ли? — процедил он, вставая и пытаясь остановить кровь. Но девушка не могла отвести взгляд от красной дорожки, что текла по узору, выдавленному на могильной плите Эймира. Словно маленький ручеёк, кровь бежала по завиткам и желобкам, пока не скопилась в выемке, где застрял чёрный камень. От него вверх поднимался хорошо видный алый дым. — Если ты…

Но договорить он не успел, потому что перед ними, буквально в трёх-четырёх шагах, словно вспыхнула стена из чёрного клубящегося тумана — от земли вверх, в голубое небо.

Истер завёл Гретту себе за спину, вставая между ней и чёрной завесой, откуда уже выходили люди. Три высокие фигуры в плащах или мантиях. И Гретта сразу поняла, кто это. И почувствовала, как застыл перед ней полукровка, как окаменели мышцы предплечья, за которое девушка схватилась, когда её грубо задвинули назад, прикрывая.

— Наконец ты нашёлся, Принц Конде, — проговорил первый колдун, самый старый, совсем седой. Но девушка была уверена, что своими ручищами он может легко сломать шею человека. Рядом с ним были ещё двое: мужчина и женщина. У всех пришельцев чёрные волосы заплетены в косы, а за плечами — странное оружие.

— Мама?! — прохрипел Истер глухо, надрывно, по-прежнему заслоняя собой Гретту и даже придерживая рукой. Защитник, мать-Природа!

— Мама? — не поняла сразу Гретта, глядя на достаточно симпатичную молодую женщину, глаза которой были буквально прикованы к парню. Его мать же Электра, нет? Ну, или та, другая, но ребята говорили, что она погибла. Её убил Правящий в Красном городе.

— Я хорошо тебя воспитала, Истер, — спокойно проговорила колдунья, чуть улыбаясь, — но не ожидала, что тебя будет так сложно найти в Водном мире. Не ожидала, что ты кинешься вслед за мной.

— Я видел, как он убил тебя, — кажется, парень справился с голосом, и теперь Гретта придерживала его за плечо, чтобы Истер не кинулся к чёрному дыму. Кто знает, что там.

— Я всё тебе расскажу, — пообещала женщина и тепло улыбнулась парню. — Идём с нами.

— С тех пор, как ты кинулся вслед за матерью, мы пытались тебя найти и перехватить, но ты живуч и умеешь находить друзей, — снова заговорил старший колдун. — Мы искали тебя по всему миру, а потом, когда ты оказался в Северном городе, решили ждать тебя тут. Знали, что однажды Бродячий дух доберётся и до тебя, и ты окажешься у его могилы. Мы пришли на зов твоей крови.

Гретта быстро взглянула на могильную плиту: кровь Истера всё ещё заполняла выемку на камне, и девушке показалось, что красный цвет медленно просачивается сквозь всю могильную плиту, окрашивая её. Камень наливался багровым свечением, и это пугало не меньше, чем явившиеся за Истером Конде.

И камень шипел, словно шептал. Как странно.

Они заставили камни заговорить!

— Уходите, — тихо ответил Истер на все их слова, но Гретта видела, как он напряжён. Чего ему стоило не пойти за женщиной, ради которой он пересёк всю планету?

— Ты пойдёшь с нами. Добровольно или нет, — вкрадчиво произнёс пожилой колдун.

— И как же вы меня заставите?

— Сын…

Гретта не услышала — почувствовала гнев, что клокотал в груди парня. Наверное, ему сейчас очень больно, и она нашла большую загорелую ладонь, сжимая.

— Ты всё равно пойдёшь, — спокойно проговорил пожилой Конде, и Гретта за мгновение поняла, что сейчас будет, но не успела ничего ни сказать, ни сделать: её тело пронзила боль. Она упала и закричала.

Но боль быстро ушла. Правда, девушка поняла, что не можешь двигаться. Не может говорить. Только дышать, лёжа у могилы Эймира и глядя, как медленно, едва заметно, с поверхности испаряется розовый камень. Но, кажется, остальные не обращали на происходящее никакого внимания.

— Оставьте её!

— Пойдём с нами, и с ней всё будет в порядке.

— Откуда я знаю? Может, я с вами пойду, а вы её прирежете? — зло проговорил полукровка, и Гретта была благодарна ему за беспокойство.

— Мы не убиваем волшебников без причины.

— Так возьмите меня вот так, как её, и заберите, зачем её-то трогать?! — он злился, беспомощно поглядывая на неподвижную девушку.

— Если нужно будет, заберём силой, но это сложнее, — голос старого Конде был спокоен и мягок. — Она пока не пострадала, — ударение он поставил на слове «пока».

Гретта вдруг почувствовала, что Истер опустился рядом, её заботливо и мягко, как не ожидаешь от резкого полукровки, укрыли тёплой накидкой.

— Не бойся, где-то тут есть Эва, она тебе поможет. Передай Ярику всё, что слышала, он разберётся. Я найду вас.

Она не могла кивнуть, только слышала тяжёлые шаги Истера, а потом мгновенно всё стихло, вернулись свет и голубое небо. И в этот момент плита на могиле Эймира вспыхнула ярким красным пламенем, девушку обдало жаром — и она, уже теряя сознание, увидела, как небо засияло серебристо-голубым свечением.

Ему было хорошо. Он дома. Запах, что шёл от печи и просушенной на морозе одежды, от вяленой на чердаке рыбы и мыла, которое использовала мама, внушали ощущение безопасности.

Это странно. Это неправда.

Он открыл глаза: оказалось, что он лежал ничком на застеленной одеялом лавке. Именно оно пахло домом. Лавка находилась у стены небольшой обжитой пещеры с высоким неровным сводом, её освещал ненастоящий, явно магический свет, исходивший откуда-то сверху, из каменных складок свода.

Истер сел: голова казалась чужой. Он не помнил, как тут оказался, и не понимал, как долго был без сознания. По ощущениям, долго. Он собирался уже встать, когда откуда-то справа послышались странные шорохи, а потом слева резко открылась дверь — и в пещеру вошёл старик Конде, что явился за ним на Некрополь.

Старик пристально посмотрел на парня и понимающе кивнул, увидев, как тот трёт виски:

— Это последствия перехода Тропой Конде, ты давно ею не ходил.

Видимо, раньше он ею ходил. Ну да. Люди вокруг постоянно знали о нём больше, чем он сам.

— Где мы? — спросил Истер, оглядываясь. Показалось, что это место ему знакомо, словно он видел его во сне.

— Ты уже был тут, жил около полугода, когда тебя забрали с Некрополя и до момента, когда отдали в твою новую семью, — старик присел на лавку у двери, через которую он пришёл. Больше в помещении ничего не было.

— Зачем? Эльфы хотели с моей помощью получить себе троекровного младенца, а вам я зачем? — парень облокотился спиной о стену, не считая, что обязан встать. Он не отрывал глаз от собеседника, понимая, что снова оказался в точке, когда узнает о себе много нового.

Сколько всего уже всплыло с тех пор, как он кинулся спасать мать, которая была не матерью и, судя по всему, не нуждалась в спасении. Раз она жива и здорова.

— Ты так и не понял? — мягко улыбнулся главный среди Конде. Истер предполагал, что это именно он, предводитель лесных колдунов. Хотя они сейчас в пещере, а не в лесу.

— А должен был? — огрызнулся полукровка.

— Мы думали… Раз ты пришёл на могилу Эймира, то он тебя нашёл и заговорил с тобой, и ты знаешь, кто ты…

— … и что вы со мной сделали, — закончил за мужчину Истер. — Нет, всё случайно произошло, мы искали как раз след этого Эймира.

— Мы догадывались, что в Некрополе спрятано что-то важное, что это какая-то важная точка для Чужих и что он привёл тебя туда. Твоя кровь позвала нас.

— Никто меня туда не приводил! С какого перепугу вообще этому Эймиру меня куда-то вести?! — завёлся парень, подавшись вперёд.

— Значит, ты действительно ничего не понял, — вздохнул Конде, покачав головой и как-то даже разочарованно глядя на Истера. Он взмахнул рукой, словно снял какое-то покрывало с воздуха: тот сгустился, и на фоне стены мелкие песчинки скомпоновались в знакомые уже Истеру знаки: треугольник из символов светлого, тёмного и высшего магов, а также круг из четырёх стихий. — Видел такое?

— Да. Что-то типа предсказания гномов. Ярик считает, что это я, он и наши друзья, — пожал плечами Истер.

— Это отражение знаний, которые уже мёртвый Эймир, сын Первого Правящего, пытался донести до нас, но мы его не сразу поняли. Да и некоторые, типа эльфов, до сих пор не поняли, — хмыкнул старик, и Истер хмыкнул: неприязнь между двумя магическими народами со времён Эвы и Арона никуда не делась. — Пока эльфы считали, что нужен младенец, который соединит три ветви Первого дома кровососов, мы…

— Вы ставили опыты над людьми. Создавали монстров. Как я.

— Ты не монстр, мальчик, — мягко покачал головой мужчина, — ты наше совершенное оружие. Ты — это то, что рисовали гномы, люди, эльфы и колдуны, — и он кивнул на всё ещё висящие в воздухе символы. — Ты уже родился в триаде — светлый, тёмный и высший маг по генам, обладающий, как и всякий Конде, силой, управляющей огнём. Оставалось лишь добавить тебе власть над землёй, водой и воздухом. Ты совершенство, и ты — наследник всей этой земли, Владыка Конде.

— Что вы со мной сделали? Как добавили эту вашу власть? А главное — зачем?

— Веками мы пытались превратить разные создания в то, что подсказывали нам схемы Эймира: но люди не могли стать магами, эльфы не переносили силу Чужих, гномы не принимали воду и воздух. Только Конде, понимаешь? Ведь первый Чужой был именно из нашего рода, нашим Принцем.

— Но и Конде с трудом могли соединить в себе хотя бы два вида магии. Выход подсказали эльфы, когда начали селекцию отпрысков Первого Правящего. Тогда мы поняли, что наследники Арона несут в себе магию всех народов. И просто перехватили тебя, подменили, когда эльфы уже почти получили наследника кровососов.

— Значит, вы впихнули в меня всё, что было в схеме. И что? Вот я тут, как-то разорил могилу Эймира, хотя на самом деле искал его самого. Дальше что?

— Ты, совершенное оружие, созданное по плану Эймира, однажды станешь наследником Водного мира, а потом его Правителем, — Истер видел, как загорелось на лице колдуна какое-то маниакальное пламя, почти вожделение. — Ты получишь доступ к знаниям кровососов об их природе. Узнаешь, как лишить их Силы. Без Силы Правящие бы вымерли, и им на смену придут…

— Конде? — ядовито выдавил из себя Истер, чувствуя отвращение. Кажется, колдун почувствовал что-то: подобрался, чуть прищурился, глядя на парня. — За этим я был вам нужен?

— Разве ты не хочешь уничтожить кровососов?

— Так я сам кровосос, — процедил парень, вставая с лавки, чувствуя гнев, — или вы решили, что я один из вас?

— Ты Владыка, наш Принц по крови и по воспитанию, твоя приёмная мать — чистокровный представитель народа колдунов, одной из самых древних ветвей Конде! — воскликнул старик, тоже вставая. Видимо беседа пошли не по плану.

— Поэтому вы отдали меня ей?! Как хорошего щенка волкодава, который при должном воспитании сможет защитить племя!

— Мы отдали тебя ей, потому что тебе нужна была мать, правильная мать! — фыркнул колдун, опускаясь обратно на лавку. Но Истер чувствовал, что он напряжён и готов в любой момент защищаться.

— Часть истории о ней, которую ты знал, правдива. Кровососы действительно потерпели кораблекрушение возле островов, и единственный сын Орака был сильно ранен. Чужие тогда собрали девушек из селений, чтобы Иней мог зачать наследника и оставить потомство, — глаза Конде полыхнули ненавистью, и Истер осознал, что тоже её чувствует. Как в детстве, как в юности.

— Твоя мать забеременела, но смогла убежать, и Ораки увезли с собой двух других девушек. Их дети в разное время погибли.

— Что с ним случилось, с ребёнком?

— Никто не хотел мириться с ребёнком кровопийц по соседству, — пожал старик плечами достаточно равнодушно.

Парень сжал кулаки, ошарашенный новыми фактами из своей жизни. С самого рождения разные народы имели свои планы на него — и никто не спросил, чего хочет он сам. Да и кто он сам? Общий и ничей.

— Что тогда случилось, когда её забрали Правящие?

Старик Конде покачал головой:

— Не забрали. Она сама с ними ушла. У неё была твоя кровь…

— Что?!

— … и она хотела проверить её действие на ком-то из кровососов и одновременно отомстить за себя и своего ребёнка, — голос старика чуть дрогнул. — Мы обнаружили это, когда ты вернулся и поднял шум. Решили сказать тебе, что её увели силой. И не думали, что ты кинешься её спасать.

— Судя по всему, спасать не нужно было, — фыркнул Истер, вдруг отчётливо понимая, что поступок матери привёл их всех к этой точке. Он добрался до Красного города, познакомился с Лектусом и Яриком, и теперь стоит тут, посреди обломков своей жизни. — Что там произошло?

— Когда пленных привезли в поместье Ораков, твоя приёмная мать сообщила слугам, что родила ребёнка от младшего Орака. И тот приказал её привести. Она выпила твою кровь и отравила его, когда он в ярости на неё накинулся, узнав о том, что она скрыла сына и что он погиб. Они ведь, эти Ораки, очень переживали, что у них нет наследника...

Истер хмыкнул, вспомнив, как метался по дворцу Кар-Альны старый Орак, лишившийся даже сына. И совсем их не жалко.

— Когда ты применил магию, твоя мать была оглушена, но выжила. Кровососам было не до неё, и она, очнувшись, спряталась. Даже пыталась тебя вытащить из темницы, но вмешался твой брат, и мы потеряли след.

— Теперь вы меня нашли. И что? — Истер снова начал закипать, чувствуя, как внутри нарастает гнев. — Вы украли меня из семьи, сделали отравленного монстра и ждёте, что я вернусь к вам и буду воплощать в жизнь ваши планы? Позволю убить брата и отца, чтобы стать главным кровососом и подарить вам весь мир?! — гнев вернулся с новой силой: горький, клокочущий, горячий. Истер сейчас ненавидел их за всё, а особенно за то, что они хотели смерти его семье. — Вы столько в меня вложили, но не справились со мной! Я оказался вам не по зубам. Вы просчитались.

Колдун молчал, и парня это злило ещё сильнее.

— Сейчас вы думаете, как меня успокоить, скрутить, а потом снова переделать — с помощью магии или чего там… — процедил парень, ощущая ярость.

— Магия — это к людям и эльфам, мы колдуны.

— И что меняется от названия?! — заорал Истер. — Эльфы использовали Электру, чтобы вывести меня и других, как отдельный вид животных, как особо ценную породу! Вы использовали боль моей приёмной матери, чтобы она взяла меня и позволила мучить! Вы сидите тут, пока кровососы убивают и жрут людей в Северном городе, просто мечтаете о власти. И сейчас вы просите меня убить брата, чтобы занять его место?! Чем вы лучше кровопийц или эльфов?!

Истер вскинул вверх глаза, поскольку услышал рокот камней и лёгкий треск среди скал. Он понимал, что это и почему — такое уже было там, в доме Ораков, но уже не мог остановиться. Гнев захлестнул его:

— Вы атаковали Гретту, которая вообще ничего вам не сделала. Чем вы лучше, чёртовы колдуны?! Я вас спрашиваю?!

Теперь старик тоже поднял глаза вверх:

— Остановись! — рыкнул он. — Здесь сотни людей, дети! Ты обрушишь на них камни!

— Истер, остановись, — в комнату вбежала его приёмная мать, испуганная и бледная. На её волосах осели каменная крошка, осыпавшаяся с потолка.

— А когда вы остановитесь?! Когда в мире не останется людей?! — процедил парень, не уверенный, что сможет взять себя в руки, глядя на женщину, которая всю жизнь обманывала его.

— Успокойся. Мы пытаемся помочь людям, — мать хотела подойти к нему, но Истер только попятился, выставив вперёд руку. Несмотря ни на что, он не хотел ей навредить.

— Знаете, кто пытается? Ярик пытается, Ксения — пытается, даже Лектус! А вы прячетесь в каких-то скалах и ждёте, что посадите меня в Красном городе, и я кину мир к вашим ногам! Диана, та девчонка-монстр в Академии… Она ведь тоже дело ваших рук. Из-за неё рухнул Купол, вы виноваты в том, что погибло столько людей!

Истер вздрогнул, потому что почувствовал за спиной что-то — или кого-то, и над самым ухом знакомый голос произнёс: «Не оглядывайся». Он замер, гневно глядя на старого колдуна и приёмную мать: они то и дело кидали взгляды на потолок и на дверь. Видимо, ждали подкрепления, или эвакуации из пещеры.

— Истер, дай нам время, мы всё тебе расскажем, — кажется, колдун решил, что парень начал успокаиваться. На самом деле он просто ждал, когда Ярик вытащит его отсюда. Несложно догадаться, что они с кольцом Джеймса и компасом Лектуса. Но как они сюда попали? — Ты можешь узнать у своей настоящей матери, у брата, как их уничтожить.

— Они ничего не знают, — фыркнул Истер, цедя слова сквозь зубы, словно яд, — а даже и знают, никогда не расскажут. — Ему казалось, что потолок вот-вот осыплется им на головы, и не понимал, чего ждёт Ярик.

Тот словно услышал его мысли (Хотя почему «словно»? Он вполне мог их читать, всё-таки ситуация критическая):

— Хватай мать! — раздался над ухом Истера крик Ярика, и парень отреагировал, не раздумывая, зачем это нужно. Он привык доверять другу и ждал его действий. Пока колдун пытался понять, в чём дело, Истер схватил мать за выставленные вперёд руки, крепко вцепившись, и тут же увидел перед собой Лектуса, Ярика и Гретту.

Какого чёрта они её с собой притащили?!

Через мгновение брат крутанул компас, Истер сильнее вцепился в приёмную мать, а Гретта и Ярик — в самого парня. Мир сомкнулся в плоскость, — и пещера Конде исчезла.

В тот момент, когда Алексис узнала, что Лектус и Ярик вернулись вместе с Истером и Греттой, она помогала на кухне флоккам и злилась. Очень злилась. Помешивала огромный чан с супом для жителей Академии и мысленно злилась на чёртова Принца, который решил ежедневно рисковать собой, а её запереть тут.

Навсегда, видимо.

Причём Джеймс почему-то его поддерживал и сам сидел в школе, практически ни на минуту не отходя от Ксении, восстанавливающейся после спасения Лукаса.

Предатели.

Но радость от возвращения ребят целыми и невредимыми заслонила эту злость. Девушка бросила поварёшку и кинулась прочь под удивлёнными взглядами флоков. Вверх по ступеням, в их с Ксенией комнату, которую в последнее время все использовали как место сбора и посиделок.

— Когда уже ты снова начнёшь двери открывать?! Лентяй! — вслух заметила Алексис, преодолевая лестницу и обращаясь к Фрею.

— Ты не просила, — проворчал Дух, рисуя перед девушкой проход: узкий, небольшой, но Алексис легко в него юркнула, бросив «спасибо!». Она оказалась посреди спальни и тут же сориентировалась в ситуации: Истера усадили на кровать, Кристин и Ксения оказывали ему какую-то помощь в районе носа.

Джеймс бурно что-то обсуждал с Греттой, та выглядела целой и вполне невредимой, даже в какой-то мере довольной. Но очень усталой.

Ярик и Лектус стояли у обычной двери, словно она только закрылась за кем-то, а они провожали. Принц тоже казался вполне здоровым. И в этот момент девушка выдохнула — и снова разозлилась на него. Правда, на одно мгновение — до момента, когда парень обернулся и посмотрел на неё ледяным взглядом и сделал шаг навстречу.

Алексис обняла его за шею, прижавшись, только теперь понимая, как боялась за него: с того момента, как за окном полыхнуло голубовато-серебряным сиянием, Правящим и Посвящённым стало плохо, а Ярик с Лектусом решили идти за Истером. Конечно, её Принц ничем показал, что ему больно, но дураку было ясно, что он не стал исключением.

Сияние, а потом все, кто был причастен к Чужим, почувствовали себя плохо. У Алексис тоже закружилась голова, накатила слабость — но лишь на пару мгновений. Но ведь она не так давно прикоснулась к Силе Чужих.

Лектусу было плохо, но он скрывал. И тут же решил куда-то направиться. Они с Яриком сделали гениальное заключение, что сияние — дело рук Истера. Впечатлились рассказом Ксении об Эймире и о том, что первым шагом к победе над кровососами станет уничтожение его могилы.

Истер был возле могилы, что-то произошло, все, связанные с магией Чужих, это почувствовали, — и парни тут же собрались в Некрополь. Конечно, тайно, чтобы она не прознала. Сбежали.

Девушка опять разозлилась, но объятий не разжала. Потом наорёт на него. Позже.

— Всё в порядке? — тихо спросил Лектус, убрав её волосы с лица и внимательно посмотрев в глаза. Кажется, он удивился такой пламенной встрече. Ну да, она же дулась на него уже пару дней.

— А у тебя? — она взяла его за руку и потянула к дальней кровати, пока Джеймс и Гретта громко обсуждали магию следопыта и как она работает. Чего это они?

— Что со мной будет, — хмыкнул Лектус. — Больше не злишься?

— Злюсь, — пожала девушка плечами и села на кровать. Принц опустился рядом, привалившись к стене и обняв её. Она вдруг осознала, что он очень устал, как и Гретта, просто не показывал. — Что в итоге случилось? — она кивнула на Истера: в этот момент Ксения медленно опускала тому на нос маленький синий шарик. — Кто сломал ему нос?

— Фауст, — тихо ответил парень, и в его голосе была довольная усмешка. — Кровь из носа хлынула на могилу Эймира, а ёще он таскал с собой камень Предков, и тот в нужный момент упал на надгробие. В итоге первый Узел самоуничтожился, как и говорила Эва.

— Краткое содержание всех ваших приключений? — Алексис водила пальцами по обнимающей её руке и была счастлива, ведь они опять все вместе, целые и невредимые. Никуда не бегут, не скованы страхом, хотя за окном армия Легатов, и Правящие хотят их всех уничтожить.

В общем, ничего нового.

— Нет. Потом за Истером пришли Конде.

— В смысле? — она села, посмотрев на Лектуса.

— Они хотели, чтобы я захватил для них весь мир, — Истер услышал их разговор и решил поддержать, лишь бы девушки отстали от него с лечением. — Но я отказался.

— А я дождалась Ярика и Лектуса и провела их по следу Истера. Мы забрали его и вернулись сюда, — резюмировала Гретта.

Алексис рассмеялась:

— Как вам удаётся захватывающую историю превратить в три скупых строки? — и остальные тоже заулыбались.

— И я так и не понял, как ты прошла по следу, — вклинился Джеймс, и стало понятно, что он так бурно обсуждал с Фауст пару минут назад. — Как можно просто переступить — и оказаться чёрт знает где?

— Я просто чувствую, где конец шагов того, на чей путь встаю. Ну, то есть не вообще конец, а конец той дороги, что началась в месте, где я с ней пересеклась. Ну, помнишь, твоя сестра ушла в пещеру? — девушка подмигнула Алексис, а та чуть поёжилась, чувствуя, что рядом напрягся Лектус. Не самые приятные воспоминания, для них обоих. — Ну, вот, я знала, что из комнаты она шагнула на берег реки, это была конечная точка этой части её пути. Если это близко, то я просто бегу по следу, а если далеко, то…

— Делаешь шаг в пустоту и подчиняешь себе пространство, — закончил за неё Ярик, сидевший на подоконнике, довольный и тоже уставший. Интересно, когда они с Лектусом в последний раз спали? — Умножаешь расстояние на ноль с помощью магии. Как-то так.

— Всё равно непонятно, — проворчал Джеймс, сложив руки на груди.

— То есть то, что ты из воздуха можешь сделать непробиваемый щит, — это тебе очень понятно? — фыркнула Гретта, вставая и подходя к Истеру, разглядывая его уже вылеченный нос. Парень нахмурился, чуть сощурив глаза, словно ждал, что она снова его ударит.

— Что мы теперь будем делать? Раз первый Узел, о котором говорил Эймир, уничтожен? — тихо спросила Кристин, присаживаясь рядом с другом. Гретта отступила в сторону.

— Искать второй, и при этом уворачиваться от хищных лап Правящих, моего деда и Конде, я так полагаю, — пожал плечами Ярик, обводя взглядом всю их компанию, пока Ксения садилась рядом с Джейсом. Все замерли, глядя на эльфа.

Алексис только теперь осознала, что они действительно могут это сделать: победить Правящих, изгнать их из мира. Закончить всё это безумие. Но только как и какой ценой?

— Да, интересно, — вдруг кивнул Ярик, глядя на Лектуса и пытаясь пригладить растрёпанные волосы, видимо, прочитав какие-то его мысли.

— Что? — Алексис пихнула друга в бок, и тот насмешливо поднял бровь. — Что там интересного?

— Что Эва не зря называла нас принцами, — пожал плечами Лектус. — В какой-то мере.

— Я принц эльфов, Истер — наследник Конде, как они считают, а Лектус…

— … наследник Правящих, — закончила за них девушка. — То есть мы тут собрались в обществе тех, кто будет править миром через какое-то время? Типа представительство народов?

— А я типа от людей, что ли? — фыркнул Джеймс.

— Ты спутник принцессы, так что считай, почти принц, — улыбнулся Ярик. — Да и почему бы и не наследник человечества? У людей и за много лет до падения камней и Хаоса не было единого правящего дома, а сейчас Племя Огня — одно из последних человеческих племён.

— Было.

— Вы с Алексис живы, значит, всё ещё есть, — мягко отметила Ксения, погладив друга по руке. — Возможно, кто-то ещё выжил, и однажды вы встретитесь.

— Это даже хорошо, — вдруг сказала Гретта, которая, как подумала Алексис, дополнила их группу, сделала её цельной. Даже когда разбивала нос Истеру. Может, это хотя бы ненадолго отвлечёт парня от страданий. Ярик хмыкнул, и девушке показалось, что он услышал её размышления. — Хорошо, что вы не разделяете планов тех, кого представляете.

— И правда, — рассмеялся Джеймс. — Какие-то неправильные вы наследники.

— Ладно, всё это лирика. Что дальше? — Лектус сел прямо, и Алексис казалось, что он двигался только для того, чтобы не отключиться от усталости.

— Давайте вы сначала отдохнёте, хотя бы немного? Пожалуйста, — последнее она добавила шёпотом, глядя в глаза другу. — Если вы сляжете от изнеможения, то ничем никому не поможете.

— Мы всё равно не знаем, что дальше, — кивнула Кристин.

— Нам, по идее, нужно искать место, помеченное символами стихий, — вдруг сказала Гретта. Все удивлённо на неё посмотрели. — Старый Конде показал Истеру две схемы: круговорот магии и связь стихий, я их знаю, да и вы, насколько я поняла, тоже. Так вот магический треугольник я видела на могиле Эймира. Он заполнился кровью Истера, засветился красным маревом перед тем, как та взорвалась. Логично предположить, что второй Узел, о котором рассказала Ксения, помечен кругом стихий.

— Кажется логичным, — после минутной тишины откликнулся Ярик, спрыгивая с подоконника.

— Эймир говорил, что второй Узел — это четыре покорённые стихии, — кивнула Ксения.

— А Эва — что три созданных ей анти-ключа помогут их уничтожить, эти Узлы. Камень же упал на могилу перед взрывом, — напомнила Кристин. Алексис нащупала ключ, который уже давно носила на шнурке под одеждой.

— Значит, будем искать. Но Алексис права: сначала нам всем нужно отдохнуть. Успокоить родителей. Поговорить с ними, — эти слова эльф адресовал Истеру.

— Мы привели с собой его приёмную мать, — тихо проговорил Лектус на ухо Алексис, — она сейчас с матерью Ярика.

— Я бы ещё поесть не отказался, — отметил Джеймс, поднимаясь, словно этим заканчивая их совещание и обмен новостями.

— А не будет сегодня пищи, — в стене вдруг появились глаза и рот Фрея. И Алексис вдруг уткнулась лицом в плечо Лектуса, чувствуя стыд.

— Почему это? — возмутился её брат.

— Потому что кто-то так торопился пообниматься, что бросил суп на огне, — фыркнул Фрей, выразительно посмотрев на Алексис. Она почувствовала, как Лектус сильнее её обнял, и при этом беззвучно смеялся.