Мир после. Книга 2. Северный город (гет)

— Опять себя жалеешь?

Он вздрогнул, когда в тёмный класс, где Истер прятался полночи, проник луч света из коридора. В двери прошла Гретта Фауст. Никак не отвяжется, неугомонная.

— Что опять? — парень спрыгнул с парты.

— Ты пообещал Ярику, пока он спит, поговорить с матерью. И когда мы с Кристин закончили варить ужин, она предположила, что ты так не нашёл в себе сил это сделать.

— И где Кристин?

Гретта вздохнула, подходя к парню почти вплотную и глядя на него в темноте. Она сложила руки на груди и некоторое время молчала.

— Я ей запретила за тобой бегать, она пошла к Ярику. Всем нужно отдохнуть, — пожала плечами девушка, отводя взгляд куда-то в темноту. — Ведёшь себя, как трус.

— Хватит лезть не в своё дело! — рассерженно буркнул Истер, тоже складывая руки на груди. Фауст фыркнула, обошла его и села на парту, с которой он только что слез.

Истеру пришлось развернуться, чтобы видеть её: ощущать девушку за спиной было некомфортно. Был ещё вариант: уйти, но в классе было тихо и спокойно, а там, в коридорах, можно наткнуться на кого-то из его семьи. Слишком много родственников теперь бродило в Академии. Даже матери две.

Брат — ха, брат! — скорее всего, тоже спит, где-то рядом с Алексис, пока Джеймс охраняет их общую сестру. Всем хорошо, все счастливы. Хоть ненадолго.

— Я не знаю, где мой отец, мой дядя, — зачем-то вдруг сказала Гретта, и парень вздрогнул от интонации её голоса. Обычно Фауст говорила с вызовом, уверенно, а тут словно что-то в ней дрогнуло. И уже как-то было неудобно спросить, зачем она это ему говорит. Но следующая её фраза всё прояснила: — Я бы многое отдала, чтобы их увидеть. Ты получил шанс не только увидеть, но и выслушать дорогого тебе человека. И не говори мне, что вдруг начал любить Электру, а женщину, что тебя воспитала, не считаешь матерью. Это глупости.

— Я вообще молчу, — фыркнул Истер, садясь рядом с Греттой и повернувшись к ней. — Я не знаю, что ей сказать. Я же уже привык, что она умерла. Что её убили кровососы.

— Ну, так радуйся. Сейчас мало кому выпадает такой шанс! У большинства из нас уже нет надежды.

— У тебя она есть, — упрямо заметил парень. — Ты же не знаешь точно, что случилось с отцом.

— А ты знаешь, что мать жива. И можешь просто встать — и пойти к ней. Она тебя любит. И не надо со мной спорить: я её видела. Ярик был прав, что приказал взять её с собой. Ты бы себе не простил потом, что бросил её. Вы должны поговорить. Она твоя мама, — горячая ладошка Гретты опустилась на его руку, и Истер вздрогнул. — Думаю, она единственный человек, которому ты позволял прикасаться к тебе.

— Кристин…

— Ой, мать-Природа! — фыркнула Гретта, резко вскакивая с парты. Она почему-то разозлилась. Посмотрела на него странно, сощурившись. — Фрей! Отведи нас к его матери.

— Фауст, я … — он попыталась возразить, но в свете открывшегося прохода увидел её полный ярости взгляд — и замолчал. Он совсем её не понимал.

Она подтолкнула его в плечо.

— Хватит уже, а? — не выдержал он и сделал шаг в открытый проход. Наверное, если бы он задержался ещё на минуту, она бы его снова ударила.

В комнате, куда они попали, он, кажется, никогда не был. Впрочем, он много где не успел побывать в Академии. Обычная жилая комната. Но в ней не было его приёмной матери, зато была настоящая, биологическая, так сказать.

— Надо было уточнить Фрею, — хмыкнула Гретта, пришедшая за парнем и почти на него налетевшая. Она вцепилась в его руку, чтобы не упасть, да так и осталась стоять, глядя на явно предупреждённых о визите Электру и Эйлин.

Вот как им удалось подружиться? Эльфийка и Правительница Водного мира, кровосос. Уму непостижимо. Этот мир, кажется, действительно переворачивался с ног на голову, как говорила Эва. Или что она там предсказывала?

— Хорошо, что ты пришёл, Истер, я собиралась тебя искать, но не хотела тревожить ночью, — мать Ярика поднялась, поправляя тёмное платье. Парню казалось, что она вся светится и лучится, рядом с ней была странная атмосфера ощутимой магии. Было ощущение, что её можно коснуться руками. — Мне нужна твоя помощь. Хотя не мне.

— Анна умирает от заклятия, наложенного мальчиком, что притворялся тобой, — заговорила Электра. От неё магией не веяло, скорее, силой и ледяным холодом. Она была словно анти-версией Эйлин. Истер до сих пор не понимал до конца, как к ней относится.

— А я тут при чём? — нахмурился парень, выдерживая пристальный взгляд Электры. Ох, Фауст, заманила его. Он оглянулся на девушку, они лишь смущённо улыбнулась. Действительно, она не виновата, что у него завелось сразу две матери.

— Многие заклятия Конде могут снять только Конде, — проговорила Эйлин мягко. — Поможешь?

— Я не Конде, я даже не маг, — фыркнул парень, но старался смягчить свой тон.

— Попроси свою мать, — проговорила Электра, и Истер даже вздрогнул от её слов. Она никак не отреагировала, хотя наверное почувствовала его реакцию на эти слова. — Анна спасла твоих друзей от смерти, ты ей должен.

— Ага, особенно если вспомнить, сколько раз она до этого пыталась нас убить, — парень зло усмехнулся и еле удержался от чертыхания, когда тонкие пальцы Гретты впились в его предплечье. — Больно же!

— Хватит вести себя как баран, а? — попросила девушка, но без злобы. — Она действительно ведь помогла вытащить кучу народа с Арены.

— Почему баран? — фыркнул Истер и получил ощутимый удар в плечо. — Да хватит уже меня бить!

— Сам хватит, — огрызнулась Фауст.

— Истер, у Анны мало времени, — мягко заметила Эйлин: обе женщина с какой-то снисходительностью наблюдали за их спором. — Попроси свою маму помочь.

— Где она? — спросил Истер.

— В другой комнате, под присмотром Фрея, — Электра встала и пошла к дальней двери, словно только этого и ждала. Красивая, совершенная, опасная. Сложно поверить, что она выносила и родила его и, наверное, даже любила. Хотя что это за любовь, когда ты отдаёшь своего сына в руки незнакомым колдунам в надежде, что эльфы сделают из него оружие против Правящих? Или не эльфы.

— Твоя мать не научила тебя терпимости к людям, — пробормотала Гретта, пока они ждали. Эйлин деликатно отошла к окну, словно рассматривала там что-то. На что там смотреть? Сгоревший двор, чёрный снег, пепел — и иногда появляющиеся Легаты.

— Она не человек.

— Баран, — Гретта тоже отошла от него, как от прокажённого, но в этот момент в комнату вернулась Электра в сопровождении его приёмной матери.

Две матери. Блеск.

— Как ты? — колдунья, которую он привык звать мамой, внимательно ощупала его взглядом и, кажется, успокоилась. Видимо, он выглядел не очень паршиво.

— Нужна твоя помощь. Будущей Правящей. Она спасла много людей, моих друзей.

— Что с ней случилось?

— Какое-то заклятие Конде. Его наложил мальчик, который выдавал себя за моего старшего сына, — сдержанно ответила Электра и посмотрела на Истера. Он сделал вид, что речь не о нём.

— Если я помогу, ты меня выслушаешь? — приёмная мать тоже смотрела на него, нервно перебирая пальцами край тёплой кофты. Странно смотрелась эта эльфийская одежда на ней, непривычно.

— Выслушает, — ответила Гретта. Пришлось проглотить. — Мы как раз вас искали.

— Если я смогу помочь, я помогу, — кивнула его мать. Тогда Истер обернулся к Эйлин.

— Я пойду, — вдруг засобиралась прочь Электра, и парень удивлённо поднял бровь. Что за бегство? — Силе Правящих и магии Конде лучше не соприкасаться, тем более среди магии эльфов. Не будем ставить эксперименты.

Она ушла в обычную дверь: прямая, уверенная в себе, непоколебимая. Истер поморщился от каких-то неприятных ощущений, но задавил их в себе и посмотрел на мать. Да, вот его мать, глупо думать ещё как-то.

В этот момент их окутал туман, и Истер сразу его узнал: магия эльфов ощущалась по-иному, чем простое природное явление. На островах Некрополя жил именно такой туман, именно жил. Он был живой, парень это теперь чувствовал. Словно слышал дыхание и даже ощущения этой Силы. Ей было неприятно, она словно подрагивала.

— Что-то тут не так, — проговорил он растерянно и огляделся, на миг испугавшись. Но успокоился, потому что рядом стояла Эйлин, а позади неё — мать и Фауст. А она-то тут зачем?!

— Ну что? Интересно же, — виновато улыбнулась девушка, словно услышала его мысли. — Я встала на твой Путь, вот и всё.

— Это место отторгает Правящую, — сказала мать, и Истер проследил за ней взглядом: на большом белом с трещинами столе лежала Анна, покрытая словно саваном из тумана. Бледная, замершая, словно мёртвая. Сквозь белесую дымку проступали окутавшие подружку Лектуса линии цвета мокрой земли. Эта субстанция лежала у подножия стола, словно капли грязного дождя.

— Помоги ей, — проговорила Эйлин. Она не приближалась к столу и была бледна. Видимо, Истер не ошибся: этому месту, Силе эльфов, было сейчас неприятно.

Мать кивнула и подошла к Анне.

— Это заклятие наложил кто-то из моей семьи, — спустя несколько долгих мгновений тишины вдруг растерянно произнесла она, обернувшись к Истеру. Её ладони словно зачерпнули колдовские линии и камни: она держала их перед собой и разглядывала. — Это колдовство моей семьи, но, кроме меня, уже никого нет в живых. Я последняя… — она подняла глаза на парня, и он увидел беспомощное понимание в этом взгляде.

Он вдруг тоже понял, что она хотела сказать: Анну заколдовал лже-Тедис. Парень, которому внушили, что он Принц Водного мира. Парень, в котором есть кровь Правящих и магия Конде.

— Помоги ей, потом поговорим, — проговорил Истер твёрдо, глядя в полные боли глаза матери. Внутри всё клокотало от гнева, от боли стоявшей перед ним женщины, у которой отняли сына, чтобы она воспитывала чужого ребёнка.

Она сейчас словно оттолкнула его прочь, — вот этим взглядом, когда поняла, что он не её сын. Он чужой.

И он снова ощутил одиночество и всепоглощающую ненависть к этому миру. Да, к миру, которым правили народы, и эти народы калечили жизни детей, словно перемешивали в котле, чтобы получить адское зелье, — и править этим искажённым миром.

Он внезапно упал на пол — в комнате, из которой они ушли за Анной. Дышать было тяжело, во рту горький привкус Тумана. Сила эльфов отвергла его боль и ненависть к миру, в котором у него никого не осталось.

Туман отверг его одиночество. И его кровь Чужих.

Он отдышался и неуклюже сел на низкий диван, дрожа всем телом. Тедис — парень, место которого занял Истер. Конде разыграли его смерть, чтобы мать взяла себе другого мальчика, воспитав в нужном ключе, — в ненависти к Правящим. В ненависти к собственным родителям, к брату.

Им удалось. Тедис хотел быть Правящим, а Истер их ненавидел. Тедис должен был помочь Правящим захватить весь мир, в том числе город людей, а Истер — помочь Конде перехватить этот мир у кровососов.

Эльфы хотели уничтожить Правящих — и, видимо, подчинить себе мир после этого.

Скорее всего, Правящие, Конде и эльфы сцепились бы в итоге насмерть, если бы дети, которых они создавали как оружие, не обратили свою силу против них самих.

— Ненавижу, — прорычал Истер, подобрав колени и уткнувшись в них пылающим лицом. — Ненавижу!

— Эй.

Он вздрогнул, когда его руки коснулась горячая ладонь Фауст. Давно она тут?

— Твоя мама сказала, что снять заклятие можно только там, где есть земля. Что заклятия Конде приходят из земли и уходят в неё. Они сейчас в туннеле, который ведёт к зверинцу, — тихо проговорила Гретта, внимательно глядя на парня, и он поёжился. — Ты в порядке?

— Нет, — честно признался он. — Они… Что они с нами сделали? — Истер поднял глаза на девушку, но видел её как в тумане, хотя лампы горели ярко, а за окном уже брезжил рассвет. — Что они со мной сделали?!

Он вскочил и начал метаться по комнате, снося всё на своём пути. Его била дрожь, ему было больно, очень больно внутри. Гнев клокотал где-то глубоко, и он выплёскивал его на предметы вокруг. Крушил, ломал, упиваясь процессом и звуками разрушений…

Он опустился у стены, среди разнесённой им комнаты, в изнеможении, в бессилии. В комнате уже стало светлее от восходящего солнца, но царил мрак — он снёс все лампы, пока метался в гневе.

— Всё, — он вздрогнул, совершенно забыв, что Фауст стала свидетельницей его ярости. Болела голова, в висках гудело и стучало. А она присела рядом, погладила по волосам, словно маленького. — Всё, Истер.

Он прищурился, ощущая её рядом. Ему нужна была кровь. Эта потребность была в его глазах, он знал, а ещё ощущал на кончике языка. Слюна заполнила рот. Давно у него не было таких приступов. Боль в мгновения становилась всё сильнее, ослепляя. Парень обхватил голову руками, чуть застонав.

— Как тебе помочь? — тихо спросила Гретта, и он с трудом понял смысл её слов.

— Я кровосос, — прошептал парень, не шевелясь. — Я монстр. Они сделали меня монстром.

Она молчала, словно думала о чём-то, а потом он вздрогнул, когда почувствовал запах крови.

Мать-Природа!

Фауст сидела перед ним с порезанной каким-то осколком рукой, тёмная кровь стекала ей в ладонь, накапливаясь. Девушка медленно поднесла ладонь к его лицу.

— Давай, — прошептала она побелевшими от волнения губами. Ей было страшно, он это чувствовал. Он сейчас мог даже слышать бешеный ритм её сердца. — Ну же!

Кажется, происходящее его отрезвило, хотя запах крови по-прежнему щекотал нос и ощущался вкусом на языке.

— Ты дурная, что ли? — процедил он, хватая с пола кусок какой-то ткани и заматывая её порез, стирая кровь. — Тебя в детстве роняли?

Она хмыкнула, чуть подняв бровь и глядя на его неуклюжие попытки оказать первую помощь. Как понять сумасшедшую?!

— А говорил, что монстр, — дёрнула она уголком губ, когда ему удалось забинтовать её руку. — Такой у тебя был шанс напиться крови, а ты его упустил.

— Мне кажется, ты отравить меня собиралась, — рыкнул Истер, озираясь. Разрушенная комната, капли крови вокруг — отлично получилось, ничего не скажешь.

— Болит?

Её вопрос вновь вернул ощущение разрываемой изнутри головы, видимо, испуг от выходки Фауст ненадолго облегчил его состояние, но не снял приступ. И запах крови, что стоял вокруг, вновь усилил стук в висках.

— Уйди лучше, — проговорил Истер, поднимаясь. Она тоже резко встала прямо перед ним, срывая повязку с руки, и он только в этот момент осознал, что она действительно больная. Иначе объяснить её поступки он не мог.

Истер видел расширенные зрачки каких-то отчаянных глаз Гретты и пульс на шее. Он бы мог сейчас прокусить кожу в этом месте — и напиться. Запах крови сводил с ума.

Ещё никогда в жизни головная боль, которая была проявлением его жажды крови, не приводила его в состояние, когда он действительно ощущал себя кровопийцей. И до безумия жаждал ощутить на языке кровь человека.

— Давай, — вдруг прошептала Гретта, словно спуская его с поводка, протягивая порезанную руку. И он не сдержался: впился губами в окровавленную руку, в свежий порез.

— Полегчало? — прошептала она долгие мгновения спустя, чуть улыбаясь и глядя прямо ему в глаза, очень близкие, когда Истер смог оторваться от её раны. Он отмерил себе три глотка — и остановился.

— Ты сумасшедшая? — так же тихо спросил он, не двигаясь. Пелена медленно уходила из глаз, стук в висках становился тише. Даже несколько глотков её крови были целительны, притушили жажду. — Я же мог выпить тебя, — он всё ещё видел учащённый пульс на её шее.

— Я бы не позволила, — фыркнула она, беззлобно, тихо. Её ладони медленно, успокаивающе гладили его по плечам. — Часто такое с тобой бывает?

— Нет. Такое — впервые.

— Ты пил её кровь?

И вдруг Истер впервые её понял, действительно понял. Он идиот, полный дурак.

— Сюда хотят прийти матери Истера и Ярик, — как-то очень деликатно проговорил Фрей, и его глаза появились в стене только спустя несколько секунд. Дух явно давал им время отодвинуться друг от друга, но они не пошевелились.

— Мы сейчас придём к ним, — ответил Истер, не отводя взгляда от Гретты. — Им нельзя сюда.

— Как ты объяснишь им свои глаза? — спросила Гретта, и Истер достаточно красочно представлял себе, что выглядит сейчас как сытый Правящий.

— Я напал на тебя, прокусил руку и напился твоей крови, — пожал он плечами, наконец, делая шаг назад и кивая на её ладонь.

— Вкусно было? — фыркнула Гретта, наконец, отворачиваясь и оглядывая разгром, что останется тут после них. В свете первых лучей солнца картина была какая-то нереальная. Хаос в одном отдельно взятом помещении.

— Не отказался бы от добавки, — ответил Истер, и она вдруг, впервые на его памяти, покраснела. — Фрей, открывай, — и он шагнул в проход.

Они были в госпитале: в дальнем конце у отгороженной кровати мелькали Ольга и Ксения. Видимо, Анна там. Кто бы ему сказал раньше, что он поможет спасать дочь кровопийц, никогда бы не поверил.

Истер встретился взглядом с Яриком, тот выглядел слегка ошарашенным. Ну да, глаза у него сейчас были красноречивее слов. Хорошо, что Гретта не последовала за ним, а то друг во всех подробностях бы представил себе сцену кровавой расправы, раскрашенную мыслями Фауст. Ну, или что он там себе вообразил.

— Что ты натворил, Истер? — к нему шагнула Электра, оставляя вторую его мать неподвижно сидящей на кровати. Хотя глупо ожидать, что она уже успела прийти в себя после открытия факта, что её сын долгие годы был жив и совсем недавно его убили на Арене.

— Вспомнил, кто ты есть на самом деле? — Истер оглянулся: от окна к ним подошёл Лектус. Брат выглядел немного лучше, чем пару часов назад, видимо, удалось отдохнуть.

— Алексис дала тебе поспать? — парировал парень в ответ и ждал, что Лектус ему врежет, но тот лишь холодно качнул головой. Потом повернулся к молчаливой приёмной матери: — Видимо, ты уже не хочешь со мной говорить, так?

Она не ответила, даже не посмотрела на него: голова опущена, руки сжаты. Он снова почувствовал себя сиротой.

— Что вы тут вообще делаете? — парень отмахнулся от глупых чувств. Слишком много их было за последние сутки, пора уже прийти в себя. Электра была права: он должен научиться управлять эмоциями, чтобы выжить.

— Анну привели, — Лектус кивнул в сторону целительниц и ширмы. — Твоя… мама хотела со мной поговорить, — пояснил он своё присутствие. — О Тедисе, или как его там.

Понятно. Мама получила подтверждение, что её настоящий сын по приказу Байрока убит на Арене. Они, конечно, не видели самой расправы, но Истер был уверен, что, оставшись без толпы приговорённых к смерти пленников, главный кровосос, по совместительству их отец, расправился с теми, кто был под рукой.

— Что дальше? — Истер посмотрел на двух друзей. — Где будем искать этот знак стихий?

— Не знаю, — честно признался Ярик, — но уверен, что судьба сама нас к нему приведёт. Как и раньше. Мы уже ступили на этот Путь и, как мне кажется, верно идём.

— Что будет, когда… — он не договорил и посмотрел на брата, зная, что он поймёт.

— Мило, что ты заботишься обо мне, — насмешливо отреагировал Лектус. — Я ощутил разрыв первого Узла, — он поморщился, — но не так, как Правящие, — он взглянул на мать, и Истер тоже обернулся к ней.

— Это больно. Так что Байрок и другие знают, что им грозит опасность. Не думаю, что догадываются об Узлах, по крайней мере, я никогда о них не слышала, — Электра говорила это спокойно, словно она не испытывала ту же боль, что остальные кровососы. — Я чувствую, что Сила стала течь медленнее, мне труднее восстанавливаться после колдовства, жажда стала сильнее.

— То есть скоро кровососы начнут чаще убивать людей, чтобы поесть? — уточнил Истер, не стесняясь в выражениях.

— Они уже это делают, — Электра выразительно посмотрела на Истера, и тот понял, что она намекает на его сытые глаза. — Меньше Силы, больше голод. Я не знаю, что будет, когда вы уничтожите второй Узел, — равнодушная, спокойная, величественная Правительница Водного мира тоже была сыта: что ж, вряд ли Лектус позволит ей голодать, а Ярик — убивать. Кто-то поит её кровью. — Но вы должны это сделать. У вас уже нет выбора.

— Как думаешь, что предпримет отец? — Лектус шагнул и встал плечом к плечу с братом.

— Не знаю, но уверена, что он уже действует. Вам нужно быстрее уходить отсюда. Решайте, куда — и уходите, — она переводила взгляд с одного сына на другого. — И Ксению заберите с собой. Никто из вас не останется в живых, если Байрок до вас доберётся.

— Но как понять, куда нам уходить? — спросил Ярик, почёсывая затылок. — Где второй Узел?

— Может, снова попытаться связаться с Эймиром? — тихо спросила подошедшая к ним Ксения. Истер отметил, что сестра — сестра! — выглядит очень хорошо. В последнее время она была тенью себя. — Я…

— Нет! — ответил Лектус жёстко, пресекая всякие возражения.

— Гретта говорила, что на могиле Эймира был треугольник трёх сил из пророчества гномов, значит, где-то должен быть круг стихий. Но я никогда и нигде такого не видел… — проговорил эльф, обводя друзей взглядом.

— Я видела. Я знаю, где есть Круг Конде.

Они оглянулись на заговорившую приёмную мать Истера.

— Круг Конде? — переспросил Ярик: он сиял, как ярко зажжённый светильник.

— Знаки четырёх стихий, заключённые в перечёркнутый круг, — символ Храма Природы, — тихо рассказала мать, не поднимая глаз от пола. — Мы дети Природы, и четыре её Силы — основа нашего колдовства. В этих Храмах учились Высшие колдуны Конде, которые затем уходили в племена и учили остальных. Возглавляли эти Храмы представители Высших семей Конде, например, Владык.

— Арон, первый Правящий, был как раз из них, значит, он мог знать о Храмах и в одном из них создать Узел Силы, что бы он из себя ни представлял, — обрадовался Ярик. — Всё сходится! Где находится такой Храм? Вы знаете?

— Их было четыре: Храмы Огня, Ветра и Земли ушли под воду вместе с этим миром, — отметила колдунья, и Истер услышал разочарованный выдох Ярика. — Остался только Храм Воды. Символично.

— Где он? — хором спросили эльф и Ксения. Колдунья чуть помолчала, горько усмехнулась и заговорила:

— В южных скалах. Раньше поверхность их самой высокой вершины венчала крепость. После эры Хаоса и прихода воды крепость была разрушена, а на её месте появился…

— Красный город, — закончил за колдунью Лектус. — Логично.

— Ну да, Арон нашёл Храм, который издревле почитала его семья, создал там второй Узел Силы и построил над ним свой город, — как-то обрадованно завершил историю Ярик. Кажется, он был готов подпрыгнуть от счастья. — Символично.

— Никогда не слышала про Храм или вход в него. И я никогда не видела на территории города или во Дворце такого знака, как вы ищете, — проговорила Электра, пристально глядя на эльфа. — А я знаю там каждый коридор и комнату.

— Но ты никогда не была в его подземельях, что уходят в глубь горы, — приёмная мать Истера встала и замерла напротив Правительницы Водного мира. — Так я смогла проникнуть в дом Орака и уйти оттуда, когда его сын погиб.

— Кажется, мы тоже были в этих туннелях, — Истер чуть наклонил голову, и Лектус с Яриком кивнули.

— Мы так бежали из Красного города, — поняла Ксения, — через туннель!

— Почему ты не рассказала об этом Храме своим Конде? — вдруг спросил Истер, повернувшись к приёмной матери. Та стояла, прямая и гордая, напротив Электры. Женщины молча смотрели друг на друга, и это было странно.

Две матери, у которых эльфы и колдуны отняли сыновей, сделав из них оружие. Да уж.

— Они знали о Храме, туннелями иногда пользовались, чтобы проникнуть в Красный город. Но мы, как и кровососы, никогда не слышали об Узлах. Мы были уверены, что треугольник и круг — это знаки человека, мага, который уничтожит Правящих, — она, наконец, повернулась к Истеру. — Твои знаки. Но туннелей там много, большинство давно заброшены из-за обрушения породы, там завалы. Поэтому никто не пытался проникнуть в Храм. Скорее всего, он давно обвалился.

— Ладно, разберёмся. Мы хотя бы знаем, куда теперь отправляться, — обрадованно резюмировал Ярик, потирая руки. Маньяк.

— Вам нельзя в Красный город, — холодно констатировала Электра. И Истер впервые подумал о том, что мать беспокоится о них. Так, как может, как ей это позволяет сердце, проткнутое ритуальным кинжалом Правящих.

— Мы будем осторожны, к тому же отец нас там точно не ждёт, — спокойно ответил Лектус. Брат, конечно, странный: так просто говорит о планах уничтожить собственных родителей и причинить боль всем Посвящённым. Себе в том числе.

— Байрок ждёт вас внизу.

Они вздрогнули и обернулись: у закрывающегося прохода застыла бледная Эйлин, за ней стоял Александр с горящими ненавистью глазами. Было ощущение, что на голове у него встали дыбом короткие волосы, а рот чуть оскалился. Волк рвался наружу.

— Отец тут? — изумился Лектус, и они, не сговариваясь, кинулись к большим окнам госпиталя, выходившим во двор Академии.

там, на сожжённой земле, полукругом застыла небольшая группа Правящих и Легатов, к ним все уже так или иначе привыкли. Перед ними, на пару шагов впереди, гордо стоял Байрок — в лёгкой одежде, красивый, как любой Правящий.

Это был его отец. Отец. Какой-то абсурд.

А рядом с ним — неожиданно живой Тедис. Довольный, явно принятый кровососами, по крайней мере, он не был пленником.

Делегация стояла и смотрела вверх, на окна. Спустя какое-то время визитёры пришли в движение, расступились, словно дождались чего-то.

Ксения вскрикнула в воцарившейся тишине: Легаты вынесли вперёд и положили на чёрную землю несколько неподвижных тел.

Диана. Да, девчонку сложно было не узнать. Странно, Истер был уверен, что та давно уже мертва. Впрочем, и живой Тедис — сюрприз. С другой стороны, отличный источник информации о волшебниках, школе и людях, тут живущих.

Истер оглянулся на приёмную мать, но потом понял, что она никогда не видела своего выросшего сына и не могла узнать.

— Мать-Природа! — выдохнула Эйлин. — Это же командующий Дозора!

Истер дёрнулся, обернулся к окну и увидел, как на снег положили окровавленного, бледного мужчину в порванной, обгоревшей местами одежде.

Мысли так быстро двигались в голове, что он почти не обратил внимание на ещё двух колдунов, которых кинули во дворе Академии.

Фауст.

Кажется, он потратил лишь пару мгновений на то, чтобы скомандовать: «Фрей, проход к Гретте!» и броситься в синюю арку ещё до того, как она опустилась на пол. Он словно нырнул в нору, протягивая руки — и буквально сшибая с ног девушку.

Они упали и чуть прокатились по полу, на мороз, прямо в открытые девушкой двери. Они оказались на крыльце Академии. Как же вовремя!

— Там мой отец! — крикнула Гретта, пытаясь сбросить его с себя. Парень проигнорировал её: вскочил, рывком поднял Фауст на ноги и запихал обратно в холл. Он слышал, что Легаты уже устремились к ним, но Фрей успел запереть двери прежде, чем те ворвались в школу.

Теперь кровососы точно знают, что их заметили.

— Там мой отец! — опять закричала Фауст, бросаясь на Истера, но тот крепко её схватил за талию и не пускал. Не обращал внимания на её крики и болезненные удары по всему телу.

Она плакала. По щекам текли огромные кристальные слёзы.

— Пусти, — прошептала она. — Отпусти меня.

Он промолчал, обнял, пряча её заплаканное лицо где-то в районе своего плеча. Погладил по голове, как она это делала всего полчаса назад, и глядел на приближающихся к ним Электру, Лектуса и Ярика, а за ними — родителей эльфа. Истер надеялся, что Фрею хватит интеллекта не пускать к дверям и окнам, а тем более сюда, никого лишнего.

— Что будем делать? — Истер отпустил Гретту, почувствовав её сопротивление: она вытирала лицо, пытаясь взять себя в руки. Не поворачивалась к остальным, чтобы не показывать мокрые красные глаза.

Но никто ничего не успел сказать, поскольку в главной колонне показались глаза и рот Фрея. Впервые Истер видел в этих глазах испуг.

— У дверей библиотекарь Тедис. Он передал, что Байрок требует выдать его семью — жену, сыновей и дочь, или он убьёт заложников. Помимо тех, кого они уже показали, у них 324 человека, из них 117 учеников Академии и других детей, — словно отчитался Дух срывающимся голосом. — Они ждут ответа до полудня.

Воцарилась тишина, Гретта прислонилась к плечу Истера, не оборачиваясь и ничего не говоря. Было ощущение, что она замерла от ужаса. Он перевёл глаза на брата: у того какое-то каменное, более бледное, чем обычно, застывшее лицо и холодные, очень тёмные глаза.

В этой тишине в Холл спустились Ольга и ещё более худой, чем раньше, но живой Лукас с какими-то шальными, блестящими глазами. Умирание не пошло ему на пользу.

— Вариант с нападением на кровососов не рассматриваем? — хмыкнул Александр, которому явно хотелось подраться. Вот кому точно маленькая война не помешала бы.

— Думаешь, они этого не предусмотрели? — ответила Ольга, взглянув на Дхана. — Ты же слышишь: за стенами их целая армия. Они ждут, что мы нападём. И сметут нас числом. Двери должны быть закрыты. Древо должно выстоять.

Истер скосил взгляд на Гретту, но та никак не реагировала на происходящее, вцепившись пальцами в его рукав.

— Уходите, Лектус, все вы, — вдруг сказала Электра, переводя взгляд с одного сына на другого. Интересно, она заметила, что младший больше похож на статую, чем на человека, ну, или кем они после посвящения, являются. Что с ним? Испугался отца? Или за родных: за Ксению и мать, которых от Байрока сейчас отделяла лишь дверь в Древе. — Идите туда, куда собирались. Если Академия падёт, у людей должен остаться шанс. Вы последняя надежда остановить отца.

Лектус молчал, взгляд его словно прирос к дверям, за которыми были Правящие и заложники. Истер пихнул его рукой, и Лектус повернулся к матери с таким же пустым, равнодушным взглядом.

— Уходите, а мы разберёмся с заложниками, — кивнула выступившая из-за спины Правительницы Водного мира Эйлин. Ольга и Лукас кивнули, поддерживая остальных взрослых. Они словно взяли на себя решение проблемы с Байроком, но миссия, которую поручали своим детям, тоже не смахивала на лёгкую прогулку.

— Вы слишком далеко зашли. Идите и сделайте то, что должны, — кивнул Александр. Взрослые — волшебники и эльфы — окружили их, и всюду на ребят смотрели серьёзные глаза старших.

— Фрей, найди Кристин, Ксению и Джеймса, пусть они приходят в спальню девушек, захватив минимум вещей, но все артефакты, — сказал Ярик, словно принял решение. Он ведь всё это время молчал: видимо, сканировал мысли людей и колдунов вокруг, в том числе Тедиса, что стоял по ту сторону двери, и принял решение. — Гретта, ты идёшь с нами.

Неужели её отец уже мёртв?

— Он жив и даже в сознании, — проговорил эльф, когда девушка обернулась. Слёзы уже не текли, но на лице была какая-то обречённость. — Я слышу его.

— Я не брошу папу! — проговорила она, кусая губу.

— Мы его вытащим, Гретта, — Эйлин мягко погладила Фауст по плечу. — Уходите отсюда. Иначе мы будем за вас волноваться, а нам нужно сосредоточиться на борьбе. Помоги ребятам, твой дар им пригодится.

Она промолчала, и Истер выдохнул: даже не заметил, как напрягся и приготовился опять спорить с девчонкой.

— Джеймс и девушки ждут вас в спальне, они собрались, — возвестил Фрей, и Истер нашёл ладонь Гретты, чтоб у неё даже мыслей не было, что она тут останется. Если Древо падёт, лучше быть как можно дальше отсюда.

— Идите, — поторопила их Электра, и Истер встретился с ней взглядом. Кажется, мать была готова ко всему, в том числе к смерти. И, скорее всего, именно это её ждёт, если Байрок проникнет сюда. Ну, или если её сыновья уничтожат Силу, что все эти годы поддерживала в ней жизнь.

От её взгляда у Истера защекотало в горле, и он отвернулся, потянул Гретту за собой в открывшийся проход, давая Лектусу и Ярику попрощаться с родителями.

— Истер.

Он обернулся в момент, когда уже переступил порог: Электра пристально смотрела на него своими блестящими глазами сытой Правящей. Это было словно отражением его глаз.

— Постарайся выжить, сын. И прости за всё.