На стороне тьмы (гет)

Дверь открылась бесшумно.

Не так, как открываются обычные двери.

Каменная стена просто перестала быть стеной.

За ней обнаружился небольшой кабинет.

Никакой роскоши.

Простой письменный стол.

Два книжных шкафа.

Камин.

И большое окно.

Гермиона остановилась на пороге.

— Но...

Она обернулась.

— Снаружи этой комнаты нет.

Конрад грустно улыбнулся.

— Теперь понимаете, почему Розьер-холл никогда не удавалось изучить полностью?

В кабинете было удивительно светло.

На столе стояла чернильница.

Рядом лежало раскрытое перо.

Словно хозяин комнаты только что вышел на несколько минут.

Гермиона медленно подошла ближе.

Чернила не высохли.

Она осторожно коснулась края чернильницы.

Теплая.

— Это невозможно...

— Нет, — тихо сказала Мириам. — Просто время здесь течет иначе.

— Насколько иначе?

— Для этой комнаты прошло меньше суток.

Гарри недоверчиво рассмеялся.

— Вы хотите сказать...

— Что Элианор ушла отсюда вчера.

Он хотел возразить.

Но слова застряли в горле.

Люциус стоял неподвижно.

Он смотрел не на книги.

Не на стол.

На кресло у окна.

Потертая зеленая ткань.

Небольшая вышитая заплатка на подлокотнике.

Он медленно подошел.

Коснулся ткани.

Закрыл глаза.

— Здесь она читала мне вслух.

Никто не удивился.

Воспоминания возвращались.

Не резко.

Постепенно.

Словно дом осторожно отдавал их обратно.

На столе лежал лист бумаги.

Совершенно чистый.

Гермиона уже хотела пройти мимо.

Но что-то заставило ее остановиться.

— Люциус.

Он подошел.

— Попробуйте.

— Что?

— Просто возьмите лист.

Он поднял бумагу.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом на белой поверхности проступили слова.

Не письмо.

Не признание.

Заголовок.

«Правило первое.»

Под ним медленно проявилась единственная строка.

«Хранитель никогда не владеет истиной. Он лишь не позволяет владеть ею другим.»

Гермиона перечитала предложение дважды.

Потом еще раз.

— В этом вся разница...

— Какая? — спросил Гарри.

Она задумчиво посмотрела на лист.

— Белый круг хотел получить знание.

Хранители — сохранить свободу выбора.

Это разные вещи.

Конрад тихо кивнул.

— Именно поэтому Белый круг всегда проигрывал.

— Но ведь они существуют до сих пор.

— Потому что проигрывать можно очень долго.

Драко медленно обходил кабинет.

Он остановился возле книжного шкафа.

— Здесь чего-то не хватает.

Гермиона подошла.

На полке действительно оставалось пустое место.

Совсем небольшое.

Будто отсюда недавно вынули одну книгу.

Не украли.

Именно вынули.

Аккуратно.

— Кто-то был здесь раньше нас.

Люциус внимательно осмотрел пол.

Пыль лежала ровным слоем.

Кроме одной дорожки.

Очень узкой.

Она вела к камину.

— Не двигайтесь.

Гермиона присела.

В сером пепле лежал обгоревший уголок пергамента.

Она осторожно подняла его заклинанием.

На клочке уцелело всего несколько слов.

«...не доверяй тому, кто всегда говорит только правду...»

Остальное сгорело.

Гарри нахмурился.

— Как это понимать?

Мириам тихо ответила:

— Очень опасный совет.

— Почему?

— Потому что люди привыкли считать правду признаком добра.

Она покачала головой.

— Это не так.

Можно говорить правду и все равно вести человека туда, куда тебе выгодно.

Гермиона медленно сложила обгоревший клочок.

Эти слова задели ее сильнее, чем она ожидала.

Она вспомнила Адриана Восса.

За все время он почти не солгал.

Но после каждого разговора вопросов становилось больше, чем ответов.

Внезапно Люциус остановился.

Он смотрел на стену возле камина.

Туда, где висело небольшое зеркало.

Самое обычное.

Без рамы.

Без украшений.

Но отражение...

Гермиона подошла ближе.

В зеркале кабинет выглядел иначе.

На письменном столе стояла еще одна вещь.

Небольшая деревянная коробка.

В настоящем кабинете ее не было.

Люциус медленно протянул руку.

Пальцы коснулись холодного стекла.

И прошли сквозь него.

Как сквозь воду.

Гермиона невольно задержала дыхание.

Он нащупал что-то по ту сторону.

Осторожно потянул.

Из зеркала появилась та самая деревянная коробка.

Небольшая.

Запертая.

На крышке было вырезано всего два слова.

«Для Драко.»

В комнате воцарилась тишина.

Драко застыл.

— Для... меня?

Люциус медленно повернулся к сыну.

В его глазах смешались удивление, тревога и что-то еще.

Надежда.

— Похоже, — тихо сказал он, — твоя бабушка оставила послание не только мне.

И в этот момент Гермиона впервые подумала о том, что Элианор готовилась не просто исчезнуть.

Она готовилась к будущему, в котором однажды встретятся три поколения семьи Малфоев.

И, возможно, именно Драко предстояло узнать ту часть правды, которую не должен был услышать даже его отец.