Только видя смерть, можно научиться жить (гет)

Возвращение блудных деканов в двадцатых числах декабря превратилось для Хогвартса в событие столь же монументальное, сколь и неизбежное.

Северус Снейп и Филиус Флитвик вошли в Большой зал за два дня до рождественских каникул, когда за окнами кружила плотная шотландская метель. Но если кто-то из студентов и ожидал увидеть прежнего нервного, издерганного зельевара или заваленного кипами пергаментов крошечного профессора Чар, их ждало глубочайшее разочарование.

Флитвик ступал по каменным плитам с гордостью победоносного полководца. На его бархатном лазурном камзоле мягко позвякивал рубиновый Высший Крест Пражской Академии, а седые усы топорщились с таким триумфальным задором, будто он единолично взял штурмом Венскую оперу. За ним левитировали два массивных кованых сундука, доверху набитых подарочными изданиями европейских трактатов и личными чертежами магистра Кощея.

Северус Снейп производил впечатление еще более сокрушительное. Высокий, подтянутый, облаченный в безупречно сшитый графитовый сюртук с Большой Золотой Медалью на груди, он двигался с грацией хищника, насытившегося чистейшим интеллектуальным триумфом. В его темных глазах больше не было желчной, застарелой усталости загнанного зверя. Там горел холодный, уверенный огонь мастера, чье имя отныне стояло в одном ряду с легендарной Ядвигой. Во внутреннем кармане его сюртука, согревая грудь, покоился продолговатый чехол из черной чешуи василиска, а из лаборантской в подземельях в тот же вечер перестали доноситься крики — их заменило мерное, медитативное дыхание обновленной вытяжки и негромкая органная полифония.

Первое, что сделал Снейп после возвращения, — спустился в свои владения, готовясь к ревизии. Он ожидал увидеть грязь, сколы на хрустале и следы неумелых детских заклинаний.

Он нашел идеальный, стерильный порядок.

Журналы учета ингредиентов были заполнены с точностью швейцарского банка. Ни один грамм семян огненного цветка не пропал, ни один котел не дал микротрещины. На демонстрационных столах ровными рядами стояли пробирки с зельями младших курсов, запечатанные сургучом и снабженные двойными подписями: экзаменуемого и дежурного ассистента. Перси Уизли и Маркус Флинт сдали свой пост с такой безупречной военной выправкой, что Снейп, пролистав сводный отчет за ноябрь и декабрь, лишь медленно опустил пергамент на стол, прикрыл глаза и не проронил ни единого ядовитого слова.

— Поразительно… — выдохнул он тогда в полумраке подземелий, глядя на стоявших перед ним Моргану и Себастьяна. — КПД учебного процесса вырос на двадцать два процента. Число обращений в лазарет сократилось до нуля. Мисс Кроул, вы чудовище прикладной оптимизации.

— Я ученый, профессор, — с улыбкой ответила тогда девочка. — А наука не терпит хаоса там, где можно применить элементарную логику.

К Рождеству стало очевидно: возвращаться к старой, прогнившей модели единоличного преподавания замок не будет. Это было бы не просто шагом назад — это было бы преступлением против здравого смысла.

На экстренном педагогическом совете в канун Нового года, когда за круглым столом в учительской собрались все четверо деканов и Минерва Макгонагалл, реформа получила официальный статус. Опыт тьюторства признали абсолютным триумфом и единогласно решили масштабировать его на все остальные дисциплины.

С января система развернулась в полную мощь.

Минерва Макгонагалл передала контроль над базовыми практикумами по трансфигурации для первого и второго курсов лучшим шестикурсникам, оставив себе лишь лекционные блоки и ювелирную работу со старшими классами по высшей анимагии и органическому преобразованию. Помона Спраут вздохнула с облегчением, когда старшие пуффендуйцы взяли на себя рутинную прополку и полив третьего сектора, освободив профессору часы для культивации редчайших полярных саженцев, прибывших из Сибири. Даже призрак профессора Биннса, чей разум Моргана еще в прошлом году стабилизировала тонкой настройкой фоновых лей-линий замка, теперь читал лекции с невиданной страстью, пока старшекурсники-тьюторы вели семинары и диспуты по историческому анализу гоблинских восстаний.

Хогвартс окончательно перестал быть интернатом строгого режима. Он стремительно мутировал в классический исследовательский университет, где знание передавалось через наставничество, а ответственность воспитывала характер лучше любых штрафных санкций.

Зима пролетела на одном дыхании, сменившись прозрачным, напоенным ароматами талого снега и пробуждающейся земли апрелем, а затем и цветущим, солнечным маем.

Приближалась пора итоговых экзаменов. И именно в эти теплые, залитые золотом дни в замок пришла гроза, которой так долго ждали и которой одновременно так боялись.

В последнюю пятницу мая кованые ворота Хогвартса распахнулись перед делегацией, чей статус заставил бы вздрогнуть даже видавших виды ветеранов магических войн.

В каретах, украшенных гербами Визенгамота и Министерства, прибыли трое: глава Департамента магического правопорядка Амелия Боунс, облаченная в строгую темно-бордовую мантию и неизменный монокль; вдовствующая леди Августа Долгопупс, чья шляпа с чучелом стервятника гордо покачивалась над суровым, морщинистым лицом патриарха чистокровного консерватизма; и Чарльз Кроул, представлявший консолидированный совет инвесторов и Попечительский совет школы.

Визит не был неожиданностью для Морганы, но для Минервы Макгонагалл появление столь представительной комиссии в ее временном кабинете стало моментом истины.

Огромный круглый стол, за которым когда-то принимал гостей Альбус Дамблдор, был накрыт. Никаких жужжащих серебряных приборов, никаких таинственных дымовых колец и вазочек с кислотными шипучками. Накрахмаленная льняная скатерть, свежий чай, фарфоровые чашки и аккуратные кожаные папки с гербовыми печатями высшей юрисдикции.

— Минерва, — голос Амелии Боунс звучал веско, глубоко, без малейшей чиновничьей витиеватости. Глава ДМП отпила глоток чая и положила на середину стола массивный свиток из пергамента драконьей кожи, скрепленный тремя печатями: Министерства, Визенгамота и Попечительского совета. — Мы не станем отнимать ваше время пустой дипломатией. Вы прекрасно знаете, зачем мы здесь.

Макгонагалл сидела идеально прямо. Руки шотландки покоились на столе, пальцы были спокойно переплетены, но в глубине ее строгих глаз за стеклами очков промелькнула едва заметная тень напряжения:

— Слушаю вас, Амелия.

— Процесс по делу Альбуса Дамблдора официально завершен, — произнесла Боунс, и в комнате повисла тяжелая, гулкая тишина. — Визенгамот вынес окончательное решение. Учитывая его преклонный возраст, прежние заслуги перед Конфедерацией и добровольный отказ от апелляций, уголовное преследование ограничено пожизненной изоляцией в его личном поместье в Годриковой Впадине с блокировкой политических прав. Однако… фонд «Всеобщее благо» ликвидирован. Все счета возвращены законным владельцам или переданы в пользу пострадавших родов.

Амелия подалась вперед, глядя прямо в лицо Минерве:

— Альбус Дамблдор никогда больше не переступит порог этой школы. Ни в качестве директора, ни в качестве преподавателя, ни в качестве гостя. Его имя вычеркнуто.

Минерва медленно, прерывисто выдохнула. Хотя она знала об этом исходе уже много месяцев, услышать официальный вердикт из уст верховного судьи Британии было словно почувствовать, как с плеч падает стопудовая гранитная глыба, давившая на нее полвека.

— И Совет Попечителей, — взял слово Чарльз Кроул, и его красно-коричневые глаза блеснули теплой, ободряющей поддержкой, — единогласно, двенадцатью голосами из двенадцати, утвердил проект нового статута Хогвартса.

Чарльз пододвинул свиток ближе к Макгонагалл:

— Это официальное предложение, Минерва. Мы просим вас занять пост Директора школы чародейства и волшебства Хогвартс на постоянной, бессрочной основе. С полным наделением вас всеми правами Хранителя замка и прямым финансированием без министерского вмешательства.

— Я… — Макгонагалл запнулась. Ее губы дрогнули.

Великая шотландка, способная взглядом утихомирить разъяренного гиппогрифа, на мгновение показалась растерянной:

— Чарльз… Августа… Вы понимаете, о чем просите? Быть исполняющим обязанности во время кризиса — это одно. Но стать директором… официально принять на себя мантию Основателей…

— Бросьте эти сантименты, Минерва! — резко, по-генеральски оборвала ее Августа Долгопупс, стукнув тростью по ковру. Ее стервятник на шляпе угрожающе качнулся: — Полно вам кокетничать! Мы не слепые. За прошедшие восемь месяцев этот замок превратился из цыганского табора с фениксом на жердочке в лучшее учебное заведение Европы! Мой внук Невилл перестал заикаться! Он присылает мне отчеты по гербологии, от которых у наших родовых поверенных глаза на лоб лезут! У вас дисциплина, у вас наука, у вас порядок! Дети перестали ломать себе кости на уроках полетов, а Снейп в Праге заткнул за пояс всю восточную гильдию! Если вы откажетесь, Минерва, я лично соберу Визенгамот и объявлю вам строгий выговор за дезертирство!

На губах Макгонагалл появилась слабая, вымученная улыбка:

— Спасибо за прямоту, Августа. Но решение такого масштаба не принимается за чашкой чая. Я отдала этому замку сорок лет жизни. Я должна быть уверена, что школа не просто выдержит эту смену вех, но и не потеряет в процессе то главное, ради чего она существует.

— Срок дан до первого сентября, — мягко подытожила Амелия Боунс, поднимаясь из-за стола. — Мы не торопим вас с подписью. Но помните, Минерва: другой кандидатуры у Британии нет. И если вы скажете «нет», нам придется передать управление министерскому комитету. А вы прекрасно знаете, что бывает, когда бюрократы начинают учить детей магии.

Макгонагалл медленно опустила ладонь на прохладный пергамент свитка:

— Я дам ответ к началу нового учебного года.

Вечером того же дня в малой преподавательской гостиной у камина собрался узкий круг.

Посторонних не было. Лишь четверо деканов, Моргана и Себастьян, чье присутствие на любых стратегических советах давно воспринималось профессорами как нечто само собой разумеющееся. За окнами сгущались синие майские сумерки, в камине мерно потрескивали дрова, а на столе стоял серебряный поднос с кофе и тонко нарезанным лимонным кексом.

Минерва Макгонагалл сидела в глубоком вольтеровском кресле, глядя на танцующие языки пламени.

Свиток с предложением Попечительского совета лежал перед ней на столике.

— Они хотят, чтобы я подписала его до сентября, — тихо, нарушая долгое молчание, произнесла она.

Филиус Флитвик, сидевший на диване, сложив крошечные ножки, всплеснул руками:

— И вы еще сомневаетесь, Минерва?! Да ради всего святого! Мы с Северусом обсуждали это еще в Праге! Это кресло принадлежит вам по праву! Никто, слышите, никто за последнюю сотню лет не сделал для этого замка больше, чем вы за этот учебный год!

— Филиус прав, дорогая, — тепло поддержала его Помона Спраут, отпивая кофе. — Замок признал вас. Вы чувствуете, как дышат стены? Как легко откликается фундамент? Альбус строил из себя верховного жреца, но хозяйкой в этом доме всегда были вы. Мы поддержим вас всеми руками и всеми факультетами.

Макгонагалл медленно перевела взгляд на Северуса Снейпа.

Зельевар стоял у каминной полки, прислонившись плечом к резному камню. В его руке мерцал бокал с минеральной водой, пальцы с безупречно ухоженными ногтями задумчиво постукивали по стеклу.

— А вы, Северус? — спросила шотландка. — Вы тоже считаете, что я должна взвалить на себя это ярмо?

Снейп чуть наклонил голову, и в его темных глазах отразились отблески пламени:

— Я считаю, Минерва, что если это кресло займет кто-то другой, мне придется подать в отставку на следующий же день. Я слишком привык к тишине, к отсутствию взрывов в подземельях и к тому, что бюджет на реактивы поступает первого числа каждого месяца без унизительных выпрашиваний у «великих стратегов». Вы — единственный человек в этой стране, способный удержать этот колосс в равновесии.

— Легко сказать… — Минерва устало потерла лоб, и в ее голосе прорвалась застарелая боль. — Вы все говорите о директорстве. Но вы забываете о цене.

Она обвела взглядом комнату:

— Если я стану директором, я буду обязана сложить с себя полномочия декана Гриффиндора. Это закон Основателей. Директор не имеет права возглавлять факультет, иначе баланс сил будет нарушен, а обвинения в фаворитизме похоронят доверие школы за полгода. Я должна передать львиный дом.

Макгонагалл горько усмехнулась:

— И кому? Кто возьмет Гриффиндор?!

Она выпрямилась, и в ее голосе зазвенели привычные стальные нотки:

— Вы знаете моих львов! Это сборище благородных, импульсивных, безрассудных сорвиголов! Дай им малейшую слабину — они разнесут башню ради сомнительного подвига! Поставь над ними сухаря — они взбунтуются и объявят партизанскую войну! Им нужен кто-то, кто понимает их дух, кто сам прошел через это горнило, но при этом обладает железным самообладанием, авторитетом и бесконечным терпением! Где я найду такого человека в современной Британии?!

В комнате повисла тяжелая пауза.

Флитвик опустил глаза, теребя лацкан камзола. Спраут вздохнула, понимая всю справедливость слов подруги. Чистокровные семьи были расколоты, многие ветераны погибли в войне, а молодые выпускники еще не обладали достаточным весом, чтобы совладать с неуправляемой энергией красно-золотого факультета.

Моргана, сидевшая рядом с Себастьяном на кушетке у окна, слегка повернула голову и поймала взгляд брата.

Себастьян едва заметно приподнял бровь, словно беззвучно спрашивая: «Ты начнешь или подождем?»

Но вмешательства детей не потребовалось.

— Я знаю, кто должен занять это место, — раздался от камина тихий, холодный и абсолютно спокойный голос.

Все взгляды мгновенно скрестились на Северусе Снейпе.

Зельевар медленно отставил кружку на полку, скрестил руки на груди и обвел присутствующих тяжелым, проницательным взглядом. На его тонких губах не было привычной ядовитой усмешки. Там читался абсолютный, выверенный прагматизм гроссмейстера, делающего решающий ход на доске.

— Вы, Северус?.. — изумленно переспросила Макгонагалл. — Вы предлагаете кандидатуру на пост декана Гриффиндора?

— Именно я, Минерва, — спокойно подтвердил Снейп. — Потому что, в отличие от вас, я не обременен ностальгическими сантиментами. Я смотрю на задачу с точки зрения функционала и баланса сил.

Он сделал шаг вперед, войдя в круг света от камина:

— Школе требуются два новых преподавателя к сентябрю. Сильванус Кеттлберн, наш многоуважаемый профессор Ухода за магическими существами, окончательно уведомил совет, что его оставшиеся полторы конечности требуют немедленного выхода на пенсию. С него довольно взрывопотамов и мантикор. Это раз. И два — кафедра Защиты от темных искусств, которая пустует со времени… исчезновения Квиринуса Квиррелла.

Снейп бросил короткий, едва уловимый взгляд на Себастьяна, чье лицо оставалось гладким, как мраморная плита:

— Мы не можем вечно закрывать Защиту временными ассистентами седьмого курса. Нужен полноценный мастер боевой магии.

— И кого же вы предлагаете? — с нарастающим недоумением спросила Минерва.

— Римуса Люпина и Сириуса Блэка.

В малой гостиной стало так тихо, что было слышно, как за стеклом бьется майский мотылек.

Филиус Флитвик выронил чашку, которая чудом спланировала обратно на блюдце благодаря врожденной реакции полугоблина. Помона Спраут застыла с открытым ртом. А Минерва Макгонагалл медленно, словно не веря собственным ушам, поднялась на ноги:

— Северус… Вы… Вы в своем уме?!

Шотландка смотрела на зельевара так, словно у того внезапно выросли ветвистые оленьи рога:

— Вы предлагаете мне нанять… Блэка и Люпина?! Людей, которых вы ненавидели лютой ненавистью со школьной скамьи?! Человека, который чуть не скормил вас оборотню на пятом курсе, и узника Азкабана, чье имя еще полгода назад приводило вас в бешенство?!

Снейп даже не поморщился.

Его лицо оставалось маской холодного, безупречного достоинства:

— Ненависть, Минерва, — это непозволительная роскошь для человека, занимающегося фундаментальной наукой. Она затуманивает взор и разрушает окклюментные щиты. Я перерос свои детские травмы в тот день, когда переступил порог Пражского Града и понял, насколько мелки и ничтожны были наши школьные распри по сравнению с законами мироздания.

Зельевар сделал паузу, и в его голосе прозвучали нотки неподдельного уважения, заставившие всех присутствующих затаить дыхание:

— Кроме того… я читал отчеты из Сибири.

Снейп перевел взгляд на Моргану, и девочка едва заметно кивнула, подтверждая его право говорить:

— Римус Люпин больше не является опасным монстром, Минерва. Васюганские шаманы и методы матушки Ядвиги сотворили невозможное: его проклятие интегрировано в энергетическую матрицу. Он контролирует трансформацию на девяносто пять процентов. Зверь внутри него спит, подчиненный разуму. Люпин образован, педантичен, бесконечно терпелив и обладает тем редким качеством эмпатии, которого так не хватает нашему замку.

Снейп загнул один палец:

— Он идеальный декан для Гриффиндора. Дети будут его обожать. Он мягок, но принципиален. Он знает все слабости и темные стороны человеческой природы, потому что сам провел жизнь на грани бездны. Он станет для факультета не надсмотрщиком, а наставником, способным вовремя остудить горячие головы.

Зельевар загнул второй палец:

— Кроме того, Люпин снимет с вас колоссальный пласт административной рутины. Он блестящий делопроизводитель. И… самое главное. В следующем году ответственность за уроки Ухода за магическими существами ложится на плечи Рубеуса Хагрида. Совет Попечителей по настоянию Чарльза уже одобрил его реабилитацию и возвращение ему права на палочку.

Минерва судорожно вздохнула:

— Хагрид… Великий Мерлин, Хагрид прекрасный человек, но его представление об «очаровательных питомцах»…

— Именно, — сухо подтвердил Снейп. — Оставить великана один на один со школьной программой — значит гарантировать, что к Хэллоуину по замку будут бегать соплохвосты размером с карету. Хагриду нужен куратор. Спокойный, рациональный, авторитетный человек, который будет мягко корректировать его энтузиазм и проверять планы уроков на предмет биологической безопасности. Люпин с его глубоким знанием магической зоологии и абсолютным доверием со стороны Хагрида справится с этой ролью безупречно.

— А Сириус?.. — подал голос Флитвик, чьи глазки-бусинки блестели от жадного любопытства. — Лорд Блэк?

На лице Снейпа мелькнула сложная, едва уловимая тень — воспоминание о закрытом бункере в Кроул-холле, о разбитых в кровь костяшках пальцев, о кулачном бое без магии, в котором они с Блэком выбили друг из друга десятилетия яда, оставив на дне лишь сухое, мужское взаимопонимание.

— Сириус Блэк — великолепный дуэлянт, — ровно, без капли зависти произнес Северус. — В нем течет древняя кровь сильнейшего боевого рода Британии. Девять лет Азкабана не сломали его дух, а тайга и физический труд вернули ему соматическую форму. Он возглавит кафедру Защиты от темных искусств. Его опыт реальных столкновений с Пожирателями смерти и знание тактики малых групп дадут старшекурсникам то, чего не даст ни один министерский учебник.

Снейп слегка усмехнулся:

— И, наконец, факультатив по анимагии для третьего курса. Министерство магии уже утвердило эту программу по запросу Попечительского совета. Блэк — зарегистрированный анимаг высочайшего класса, освоивший превращение в пятнадцать лет. Под вашим общим надзором, Минерва, он сможет вести эту группу, сняв с вас еще одну колоссальную нагрузку.

Зельевар замолчал, опустив руки вдоль тела.

В комнате снова воцарилась тишина.

Помона Спраут медленно покачала головой, прижав ладони к щекам:

— Пресвятая земля… Северус… Вы только что выстроили идеальную кадровую конструкцию.

— Это не просто конструкция, — подала голос Моргана, и ее ясный, звонкий голос заставил всех вздрогнуть. Девочка улыбнулась, глядя на ошеломленную Макгонагалл: — Это завершение триумвирата, профессор. Семья Кроул полностью поддерживает эту инициативу. Чарльз уже подготовил трудовые контракты и согласовал их с Амелией Боунс. Сириус и Римус вернутся из Сибири в конце июля — окрепшие, исцеленные, готовые служить Хогвартсу.

Себастьян плавно поднялся со своего места, сложив руки за спиной:

— Подумайте сами, профессор Макгонагалл. Вы получаете абсолютную свободу для стратегического руководства замком. Гриффиндор переходит в надежные, любящие руки человека, который никогда не предаст идеалы факультета. Оборона школы укрепляется одним из лучших дуэлянтов поколения. А Хагрид получает друга и страховщика в одном лице.

Мальчик посмотрел ей прямо в глаза своими холодными, серыми, нечеловечески мудрыми глазами:

— Вы боялись потерять контроль над школой, Минерва. Но приняв это решение, вы не теряете контроль — вы делаете его абсолютным. Вы создаете систему, которую никто и никогда больше не сможет сломать извне.

Минерва Макгонагалл медленно опустилась обратно в кресло.

Ее строгие плечи опустились, дыхание выровнялось. Она перевела взгляд со Снейпа на Моргану, затем на Себастьяна, на сияющего Флитвика и кивающую Спраут.

В глазах великой шотландки блеснули слезы — чистые, светлые слезы женщины, которая внезапно осознала, что она больше не одна. Что ей больше не нужно тащить этот замок на своих плечах в одиночку, боясь оступиться под тяжелым взглядом безумного старца. За ее спиной стояли союзники. Сильные, умные, преданные люди, готовые подставить плечо в любую секунду.

Минерва протянула дрожащую руку к столику.

Ее пальцы коснулись тяжелого пергамента с гербами Визенгамота.

— Первого сентября… — прошептала она, и в ее голосе зазвенела та самая несокрушимая, царственная сила, которая дремала в ней долгие десятилетия. — В день начала нового учебного года. Я подпишу этот указ перед всей школой.

Она подняла голову, обведя свой будущий кабинет ясным, победоносным взором:

— Составьте контракты для мистера Люпина и лорда Блэка, Северус. И передайте им… что если к первому сентября их учебные планы не будут соответствовать моим стандартам — я лично превращу их обоих в пару полосатых ковриков для учительской.

Снейп коротко, сдержанно поклонился, и в уголках его губ мелькнула тень истинного, неподдельного торжества:

— Они будут соответствовать, госпожа Директор. Я лично прослежу за каждой запятой.

Позже той же ночью, когда майский туман мягким покрывалом укутал долину Хогвартса, Моргана и Себастьян стояли на широком балконе Астрономической башни.

Внизу тихо спал древний замок. В башне Гриффиндора догорали последние огни, в теплицах Спраут ровно пульсировали рунические регуляторы тепла, а из подземелий доносился едва слышный, гармоничный отзвук виолончельной сонаты — Северус Снейп заканчивал ночные расчеты под звуки классики.

Себастьян оперся о каменный парапет, глядя на темную гладь Черного озера.

— Значит, мародеры возвращаются в замок, — тихо произнес мальчик. — Кто бы мог подумать, что именно Северус станет тем, кто распахнет перед ними ворота.

Моргана мягко улыбнулась, подставив лицо прохладному ночному ветру:

— Люди меняются, Себастьян. Когда у человека появляется цель, превосходящая старые обиды, прошлое перестает иметь над ним власть. Северус больше не раб своих кошмаров. Он ученый. А для ученого Люпин и Блэк — это просто идеальные функциональные элементы сложной системы.

— А для тебя? — мальчик повернул к ней голову. — Кем они будут для тебя в следующем году? Лорд Блэк, знающий тайну твоей крови, и оборотень, исцеленный твоей волей?

Моргана глубоко вдохнула чистый, прозрачный шотландский воздух.

Ее сердце билось ровно, мощно, без единой заминки. В ее душе царил абсолютный, кристальный покой гроссмейстера, видящего партию на десятки ходов вперед.

— Для меня они будут учителями, братишка, — спокойно ответила она, щурясь на далекие майские звезды. — Прекрасными, сильными учителями в школе, которой наконец-то управляет законный, мудрый правитель.

Она повернулась к Себастьяну, и в ее изумрудных глазах полыхнул дерзкий, радостный огонь молодой, непобедимой жизни:

— Третий курс будет чертовски интересным, мистер Слизерин. Готовь свой «Абак-2». Нам предстоит переписать законы высшей магии.

Себастьян тихо, искренне рассмеялся, сжимая в рукаве палочку из клыка древнего змея:

— Я готов, сестра. Веди нас к рассвету.