Darkfox 4: Ивонн  (гет)

В это же самое время Тим наконец нашёл уязвимость, позволявшую обойти пароль (далеко не тривиальный, вида qwerty или 12345) и получить права root в системе.

— Алиса Рихардовна, — позвал он, — в системе дыра. Кажется, её давно не обновляли: ядро древнее, как бивень мамонта. Ужас.

— Что? — Алиса снова подошла и встала за его спиной.

— Вот, — парень кивнул на экран ноутбука, — нашёл. Уязвимость в telnetd. Давняя, ещё с 2015-го.

Тим развернулся на стуле и жестом фокусника указал на строки лога:

— Смотрите. Telnet-сервис запущен, двадцать третий порт открыт по умолчанию. При подключении отправляется строка приветствия, а в ней — классическое переполнение буфера.

Он открыл терминал. Писать эксплойт с нуля не требовалось: достаточно было адаптировать публичный PoC под версию ядра в изолированной среде. Пару команд — и шелл-код скомпилирован, обёрнут в UDP-пакет с подменой длины заголовка.

nc -u 127.0.0.1 23 < payload.bin

Нажал Enter. Экран мигнул. Строки лога замерли, потом побежали с удвоенной скоростью:

telnetd: buffer overflow detected

segfault at 0x0000000000000000

# root shell spawned

Вентиляторы ноутбука взвыли, будто почувствовали, как в них врывается чужой код. Тим не стал задерживаться. Привилегии уже в руках, но дыру нужно было зашить.

— Эксплойт публичный, простой как дважды два, — тихо пояснил он, не отрывая рук от клавиатуры. — Отправляется один специально сформированный пакет — и всё. Система ляжет. Сейчас поставлю патч.

Алиса нахмурилась:

— Почему это не исправили? Это же критическая уязвимость!

— Потому что система, судя по всему, собиралась… очень давно, и с тех пор живёт собственной жизнью, — Тим быстро отключил telnetd, пересобрал inetd.conf, поднял sshd на нестандартном порту и прописал правила iptables. — Конфигурация устарела. Боюсь, обновить её будет проблематично: новый софт не встанет, зависимости порушатся, всё развалится.

systemctl restart network.target

Командная строка вернулась. Система дышала. Дыра была затянута.

Клемент Аркадьевич почесал подбородок. Из слов Тима он, разумеется, понял мало — всё-таки политик, а не айтишник даже среднего уровня. Однако, power с reset не путал и минимально ориентировался в системе.

— Админа, который это допустил, я уволю. — нахмурился сенатор. — А тебя, когда всё это закончится, ожидает повышение… Тимофей.

— Спасибо, Клемент Аркадьевич. — Тим кивнул. — я почти закончил. Ещё несколько штрихов, и оставлю вам рабочую систему.

— Не мне, — Воронин улыбнулся. — всему городу. Его сердцу. А ещё… тем, кто тебе дорог.

Сенатор не сказал ему прямо, что имел в виду. Он решил дождаться, пока Алиса выйдет из кабинета.

Тим вопросительно поднял бровь, его пальцы на несколько секунд замерли над клавиатурой.

— Вы знаете? — удивлённо спрашивает он. — откуда… как?

— Ещё бы не знать, Ухов. — Клемент кивает ему, — работай, парень.

Тим пожал плечами и снова застучал по клавиатуре. Алиса в это время вышла в коридор к аппарату с кофе.

POV Клемент Аркадьевич Воронин («Клим»)

Давным-давно я… спас Хантера от «мест не столь отдалённых» — Он был несправедливо обвинен в убийстве некоего Д. Лисянского. Кто это — мне доподлинно неизвестно, но гибель именно этого человека послужила той самой костяшкой домино, благодаря которой вся эта история и началась. Из чего я имею основание заключать, что тот, кто это сделал, шёл по головам.

Я следил за ходом процесса, оплатил Хантеру услуги адвокатессы, которая в два счёта развалила позицию прокурора и уголовное преследование в отношении Хантера было прекращено, дело закрыто.

Я до сих пор помню тот разговор с Хантером, после судьбоносного для него заседания. Тогда я увидел его стоящим возле дерева (большой дуб с раскидистой кроной), с запрокинутой назад головой и совершенно никуда не торопившимся. На нем была серая худи с капюшоном, кепка, сплошные солнечные очки, и небольшой рюкзак за спиной.

* * *

2015 год. Подольск. Площадь перед зданием суда.

Борис Станиславович, — окликнул я его, выходя из здания суда. — Уделите мне несколько минут?

Тот вынырнул из каких-то своих воспоминаний и произнёс:

— Сенатор? Не ожидал вас здесь увидеть лично. Чем обязан?

— Вы наверняка предполагали, что вас арестуют по предъявленному обвинению? — я сразу перешел к делу, не тратя времени на прелюдии.

— Полагал, — кивнул он. — ведь все улики указывали на меня.

— Однако суд решил, что у стороны обвинения нет достаточно веских доказательств, чтобы упрятать вас и вашу банду за решётку.

— Мою банду? — спрашивает он, словно пробуя это словосочетание на языке. Недовер-чиво смотрит на меня.

Пауза.

— Все считают вас и ваших друзей именно бандой после того, как был убит Лисянский. — сказал я, — Вами, или нет — теперь уже никто не узнает.

Снова пауза. Хантер всё еще не понимает.

— Почему? — спрашивает. Голос его слегка вибрирует, Борис откашливается, чтобы скрыть неловкость, снова смотрит на меня поверх сплошных солнечных очков, — и кто они, эти ваши «все»?

— Эти «все» — жители этого города. — Спокойно произнес я. — И этому городу нужен тот, кто восстановит в нём порядок. Этому городу нужен… герой, если хотите.

— Этих… героев, вон…- Хантер скривился, с отвращением сплюнул в сторону. — пруд пруди. Город поделен на районы, в каждом районе вот такой вот «Герой» имеется. И все «стенка на стенку» друг против друга ходят. Район на район, понимаете? А потом после полицейских операций по задержанию целый день в новостях их рожи светятся. Под заголовками типа «Их разыскивает полиция». (На самом деле вместо слова «рожи» Хантер произнес другое, чуть более абсценное слово. — от автора)

— В этом районе такого героя нет. — парировал я. — Мы оба понимаем, что Вас, Хантер, осудили несправедливо. Так станьте таким героем, докажите, что народ был в корне неправ, подумав о вас плохо.

Пауза. Хантер молча прохаживается взад — вперед под деревом, ворошит ногой опавшие листья. О чём-то думает.

— Что вы предлагаете, Сенатор? — спрашивает он. Голос спокойный, смиряющийся.

— Я предлагаю вам и вашим людям работать на меня. — сказал я. — Негласно. Никто не будет знать, что над вами есть кто-то. Просто делайте свою работу. Город должен быть под вашим контролем. Но есть нюанс. Я уничтожу дело об убийстве Лисянского в обмен на то, что вы сделаете . Люди управляемы, и нужно только верно задать направление, чтобы услышать от них то, что нужно. А вам я предлагаю легальный бизнес, Борис. Вы и ваш Клан — свободный инструмент порядка. Вы и только вы буде-те знать и решать, что делать, а я позабочусь о том, чтобы на вас не наехали и не попытались подвинуть. Договор?

— Принято, — Хантер кивнул, пожал мне руку. — Я надеюсь, проблем не будет?

— Нет. — повторил я. — Дело будет уничтожено. Я вам позвоню. После этого вы можете начать набирать людей в клан.

Борис Станиславович кивнул мне, попрощался и направился прочь от здания суда.

— Сработало? — раздался голос сзади.

Из дверей здания суда вышла Анника Рэдвуд — та самая адвокатесса, что развалила дело. Молодая, острая на язык, с вечно прищуренными глазами. На ней была слегка объёмная кожаная куртка, расстёгнутая, несмотря на прохладную погоду. Она подошла, встала рядом, тоже глядя в сторону удаляющейся фигуры.

— Посмотрим, — ответил я. — Но ставки сделаны, ставок больше нет.

— Вы ему верите?

— Он устал от беспредела и ему есть, что терять. — поправил я. — Подобная усталость иногда надёжнее, чем любая вера в людей. И, Анника…

— Да?

— Ты сделала свою работу. — Я выдержал паузу, глядя ей прямо в глаза. —Теперь ты тоже работаешь на Хантера. Ты — часть его Клана.

— Я поняла, — кивнула она и, запахнув куртку, направилась к стоянке, где был припар-кован её автомобиль, серый «Ниссан».

Я постоял ещё минуту, глядя, как зажигаются фонари. Потом сел в свой джип и уехал.

Да. Так случилась та самая «сделка века», и Хантер стал тем, кем стал. И именно по-этому в определённых авторитетных кругах ему дали погоняло «Законник». О моём существовании «сверху», как прикрытие самого Бориса Станиславовича, никто не знал. Я остался тем, кем был — Сенатором, теперь наравне с Борисом Станиславовичем, представляющим Центральный район.

….Клемент Аркадьевич, — Тим показывает сенатору на ноутбук, — смотрите.

Сенатор, вынырнув из воспоминаний, некоторое время смотрит на монитор, кивает:

-Молодец. Нужно что-то еще?

— Нет, — парень поднял глаза к потолку и поморгал, чтобы снизить резь в глазах, — Я закончил. Я могу идти?

— Подожди. — Клемент смотрит в окно, видит, что город потихоньку оживает, вспыхивая светом. Квадрат за квадратом.

Утром ты получишь свои 150.000. Карта есть? Куда перевести?

Тим кивает и даёт Воронину координаты. Счёт в банке. Затем спрашивает, вспомнив что-то:

— А мопед?

— Разумеется, он починен, ты его сможешь забрать. Утром. — Клемент снова кивнул. — а пока тебя отвезёт мой человек. Назови ему адрес.

Тим выдохнул. Закрыл крышку ноутбука, собрал вещи. Хотел позвонить, но не стал при сенаторе. Решил — по дороге. Потом.

— Дэн! — позвал Клемент Аркадьевич кого-то, выглянув в коридор, — Зайди, ты мне нужен.

Вошел парень в кожаной куртке и джинсах:

— Да, босс?

— Отвезёшь вот этого парня, куда он скажет. — произнес сенатор. — Он сегодня этому городу жизнь спас.

— А завтра что? На работу приезжать? — задал Тим вопрос, который, возможно, волновал его больше остальных.

— Отставить. — по — военному жестко произнёс Клемент. — Отдыхай. Неделю. Я был должен тебе, помнишь? Возвращаю долги. Завтра приезжай, но не на работу, а забрать мопед.

Тим кивнул мужчине, прощаясь, и вышел вслед за Дэном.

* * *

Тем временем Ивонн, сидя у себя в комнате, тоскливо смотрела в окно. День рождения, который должен случиться уже вот-вот, не случится — света в районе нет, связи тоже. Что творится?

И вдруг во тьме района вспыхнул фонарь. Затем ещё один. Ещё.

Вскоре весь район был в огнях.

Молчавший до этого телефон тренькнул, оповещая о входящем сообщении. Ещё раз.

Еще не до конца понимая, что происходит, Ив попробовала нажать на выключатель. Вспыхнул свет.

— Ура! Ура! — Ивонн подпрыгнула практически до потолка, — Свет (бум!(это Ивонн со стуком приземляется на пол) дали!

— Да ладно? — в комнату вошел Борис, он улыбался. — что ж, это значит, что пришла пора расцветить рэпом этот хмурый квартал. Хочешь, я открою тебе один маленький секрет, Солнце?

Давай! Давай! — Принцесса захлопала в ладоши. Её лицо озарилось счастливой улыбкой. — Что за секрет?

— А знаешь ли ты, — начал Хантер- Старший, — какой… сюрприз ждёт тебя завтра?

Ивонн отрицательно покачала головой, продолжая счастливо улыбаться, жмурясь от радости, света и внезапно привалившего счастья одновременно.

Пользуясь тем, что она зажмурилась, Борис осторожно, чтобы не шуршать, вытащил из-за ремня джинсов плотный белый конверт. Без подписи.

— Открой глаза, девочка моя. — бархатно произнес он, протягивая конверт дочери. — В нём сюрприз.

— Можно? — дочь радостно посмотрела на Хантера -старшего.

— Открывай. — он кивнул.

Принцесса аккуратно, чтобы не порвать, открыла конверт.

Внутри лежало два билета на концерт.

— О, боги! — воскликнула Ивонн, прочитав название группы на билете, — Linkin Park! Они будут здесь? В нашем городе?

— Да. — произнес Борис. — в клубе Brakeless. Знаешь, я видел, как ты смотрела на афишу, когда мы стояли в очереди. Увидел и решил сделать так, чтобы ты запомнила свой день рождения. Надолго.

— А почему два билета? — спросила Ивонн, уже не скрывая своей радости.

— Один тебе, другой…ему. — бархатно произнес мужчина. — Я же знаю, что ты захочешь пригласить Тима на свой день рождения. Скажи ему об этом.

— Папа! — взвизгнула Ивонн, обнимая Хантера, — Ты лучший!!!!

Ксения Валерьевна стояла в коридоре между комнатами и кухней, и улыбалась. Она знала, что Борис сделал всё, чтобы день рождения любимой дочери состоялся.

* * *

Ровно на следующий день Ивонн проснулась рано.

Солнце только вставало, вытягивая первые лучи в небо. Девочка взглянула на висевший на стене около кровати календарь, и сердце её радостно подпрыгнуло — сегодня… Сегодня её день. Взяв телефон, она первым делом вернулась в их секретный чатик в мессенджере — Лера и Инесса первыми поздравили Ивонн с её днем, но сделали это очень своеобразно. Например, Лера написала: «С новой цифрой тебя, Ив!», снабдив это весёлым смайлом, а Инесса ограничилась стандартным «С Днём рождения, Принцесса!» и снабдила сообщение двумя сердечками.

Катя тоже написала поздравление в своём стиле, и спросила:

— Ив… а Тим будет?

— Будет, наверное, — написала Ивонн, поставив задумчивый смайлик.

— Почему «наверное»? — в чате обозначилась и Лера. — у вас с ним что-то не так?

— Давно его не видно, — поделилась Хантер-младшая, — даже в мессенджере редко появляется. Нет, ну я могу понять — света не было — не позвонить, не написать. Но он явно что-то задумал.

Как ты думаешь, что именно? — написала в ответ Лера, поставив томный смайлик.

— Думаю, он готовит мне сюрприз, — написала Ивонн, и сама улыбнулась этой мысли. — Тим всегда что-то придумывает. Молчаливый, загадочный… и вдруг появляется с чем-то неожиданным.

— О-о-о, романтика! — Лера добавила смайлик с сердечками. — Смотри, чтобы не перестарался.

— Лера, он хакер, — вступилась за парня Инесса. — Между прочим, очень даже симпатичный хакер. Я несколько раз видела его вместе с Ивонн.

Вообще, Тим не был тем, кого можно было назвать «Хакер» с большой буквы «Х». Ивонн сделала вид, что не заметила лестной характеристики, выданной парню подругой, но решила поделиться с ним новостью, полагая, что он как минимум улыбнётся, услышав это.

— Короче, — написала Хантер-младшая, сворачивая тему «Что же на самом деле задумал Тим?», — вы знаете, куда я хочу вас пригласить сегодня?

— Куда же? — спросила Инесса, отправив улыбающийся смайл.

— Щас вы просто упадёте, девочки, — напечатала Ивонн, в ответ. — У нас в городе выступают… они.

Пауза.

— Кто? — написали одновременно Лера, Инесса и Катя.

Ивонн выдержала длинную паузу и грохнула в чат сообщение капслоком:

«LINKIN PARK!»

Экран на секунду замер, будто переваривая информацию. Потом чат взорвался.

Лера: ОБОЖЕМОЙ(*смайлики*) ТЫ СЕРЬЁЗНО?!

Инесса: Ив, это шутка? Если нет, я сейчас упаду. Вживую? В нашем городе?!

Катя: Подтверждаю. Только что проверила афишу «Brakeless». Билеты в продаже. И да, это не фейк.

Лера: Я ПЛАЧУ. Я РЕАЛЬНО ПЛАЧУ. МЫ…УВИДИМ ЭТО?!

Ивонн набрала голосовое. Голос дрожал от лёгкого волнения:

— Девчонки, у меня два официальных билета. От папы. Один мой, второй… вы поняли для кого. Ну и конечно вы трое официально приглашены. Для вас вход в «Brakeless» по специальным приглашениям.

Инесса: ТИМ. ТИМ. ТИМ. (*сердечки*)

Ивонн встала, подошла к зеркалу. Поправила выбившуюся прядь. Потом снова взяла телефон. Открыла личный чат с Тимом. Палец завис над клавиатурой. Что написать? «Привет, с днём рождения, у меня билеты»? Слишком сухо. «Тим, ты не поверишь, что со мной случилось»? Слишком драматично. «Ты где?»? Слишком прямо.

* * *

Ближе к вечеру Ивонн с подругами уже стояла возле входа в клуб, и они ждали, пока Андрей (да, именно тот самый, со смешной фамилией Плюсер) проверит у них доку-менты и пропустит внутрь.

— Хорошо, — кивнул он Лере, которая застенчиво улыбнулась ему, — проходите. Следую-щий.

— Мисс Хантер, верно? — спросил Андрей, подняв глаза с билета на девочку. — У вас сего-дня праздник?

— А…- Ивонн зарделась, — Да… Вы… помните меня?

— Конечно помню, — кивнул Плюсер, — Вы с Борисом Станиславовичем приходили. Проходите, пожалуйста, Хорошего вечера, Принцесса.

У остальных Андрей проверил документы быстро, даже не обмениваясь репликами.

Едва девочки оказались внутри, Лера отвела Ивонн в сторону и шепотом спросила:

«Ив… а тот охранник на входе…Андрей, да? Он… назвал тебя Принцессой… Такое чувство, что он тебя знает?

Ивонн перестала оглядываться вокруг в поисках Тима и сказала:

— Это приближённый моего папы. Он имеет право.

— Твоего папы? — Лера с уважением посмотрела на неё. — А это…. Его клуб?

Ивонн кивнула.

Да ладно?! — Воскликнула уже Инесса, случайно оказавшись рядом и услышав кусочек разговора, — Ив, да ты крутая, оказывается! И у тебя крутой «ботинок»!

Ивонн улыбнулась. Она теперь знала, что означает это слово, и оно плотно вошло в их лексикон в чат-сессиях в мессенджере.

А то! — Хантер-младшая многозначительно подняла указательный палец кверху, по-вторив жест Кролика из мультфильма про медведя Винни. — Мой папа, он такой, да.

На разогреве сегодняшнего ивента выступал какой-то заграничный ди-джей со стран-ным сценическим псевдонимом seimoro.

Он так лихо сводил треки, что Инесса усомнилась:

«Уж не уделает ли он Мистера Хана? (Джозеф Хан, Диск-жокей в группе «Linkin Park» вплоть до настоящего времени, — от автора)

— Инесса, ты невозможна. Никто не может уделать Джо Хана. Это же святое.

— Ладно-ладно, — отмахнулась та, но сама продолжала пританцовывать под ритмы Seimoro. — Просто говорю: парень неплох. Для разогрева.

Лера уже успела схватить три бокала с апельсиновым соком у проходящего официан-та и раздала подругам.

— За Ивонн! — провозгласила она. — За Принцессу на Районе!

— Тсс! — Ивонн приложила палец к губам, но глаза её смеялись. — Не так громко, ладно?

— А что такого? — Катя, всегда спокойная, сегодня тоже выглядела расслабленной и счастливой. — Твой папа здесь главный. Можем позволить себе пошуметь.

Вскоре Seimoro отыграл последний трек в своём миксе и, поклонившись аудитории, ушёл за сцену.

Аудитория погудела немного, провожая диджея, и на сцене воцарилась тишина.

Опустился черный занавес, скрывая всё происходящее на сцене. Сквозь ткань ничего не было видно, и Ивонн с Лерой прыснули от смеха, что-то себе. представив.

Внезапно гул в зале стих. Никакого тихого, обволакивающего пианино — только тяжё-лый удар молота и резкий звук разбивающегося стекла.

Foreword. С этого и началось выступление Linkin Park Свет приглушился до синеватого тумана, а на огромных экранах за занавесом побежали абстрактные волны, будто сама музыка материализовалась в изображение. Ивонн перестала смеяться. Сердце стукнуло чаще, замерло, а затем начало отбивать ритм в такт первым, жёстким и внезапным звукам.

Занавес рванулся вверх.

На сцене стояли они. Новый состав, но та же энергия, та же химия, которая когда-то взорвала мир. Эмили Армстронг вышла к микрофону, поправила стойку, Майк Шинода кивнул ей, касаясь клавиш, а Джо Хан, за своей вертушкой, уже запускал знакомый сэмпл.

Ивонн обернулась, заметив знакомую фигуру у входа в зал.

Он бежал. Запыхавшись, волосы растрёпаны ветром, куртка расстёгнута. Он ловко протискивался сквозь плотную толпу, на ходу извиняясь, оглядываясь, пока не нашёл её глазами.

— Извини, — выдохнул он, наконец добравшись до неё, пока зал уже подхватывал припев. — Мопед бросил на парковке у клуба. Пришлось перепрыгивать через стойку охраны. К счастью, они не бросились догонять.

— Пропустил только «Foreword»! — засмеялась она, но тут же притянула его ближе.

Он кивнул, всё ещё пытаясь выровнять дыхание, и положил тёплую ладонь ей на плечо.

Первый аккорд «Somewhere I Belong» ударил по залу, как молния. Свет вспыхнул, толпа заревела. Ивонн не помнила, как оказалась ближе к сцене, не помнила, как подпевала припеву, срывая голос. «What I’ve Done» — и на экранах вспыхнули кадры из архивов группы, старые и новые, сплетаясь в единое полотно.

«From the Inside» — гитара Брэда Делсона плакала и кричала одновременно, а Ивонн ловила взгляд Кати, которая пела, закрыв глаза. «Bleed It Out» превратила зал в еди-ный организм, прыгающий в унисон, «Lying from You» обрушилась тяжёлым, почти механическим грувом, от которого дрожали стёкла.

Когда зазвучали первые, узнаваемые гитарные риффы «Papercut», зал замер на долю секунды. Эмили сделала шаг назад, уступая пространство. На огромных экранах проступило другое лицо. Честер. Не просто архивная хроника, а выверенная, почти осязаемая проекция: он в знакомой белой футболке, крепко обхватив микрофонную стойку. Эмили лишь закрыла глаза, слегка кивая в такт, а потом запела сама. Зал пел вместе с ней, не заглушая, а дополняя эхом. Ивонн почувствовала, как по щеке катится тёплая слеза.

В этот момент музыка сменила темп, уводя в финальную часть вечера.

И когда, наконец, зазвучали маршевые, рубленые аккорды «Heavy Is The Crown», свет стал резким, почти ослепительным. Майк ударил по клавишам, барабаны взорвались ритмом, а Эмили шагнула к самому краю сцены и запела сама, дождавшись нужного момента, чётко после Шиноды. Тим закрыл глаза на секунду. Ивонн сжала его руку и подхватила. В этом треке было всё: и груз ответственности, и вес невидимых корон, и та самая цена, которую платят те, кто держит этот город на своих плечах.

Последний гитарный аккорд повис в воздухе. Занавес не опустился сразу. Аудитория стояла в оцепенении, потом разразилась овациями, от которых дрожали стеновые панели клуба. Ивонн вытерла лицо тыльной стороной ладони. Голос пропал совсем. Но-ги гудели.

После того, как отгремели последние аккорды, Эмили Армстронг, Майк Шинода, Джозеф Хан фотографировались с фанатами, раздавали автографы, немножечко мерча. Эмили улыбалась Тиму, Ивонн, всем собравшимся.

Весь концерт растянулся на три с половиной часа — настоящий марафон, где каждый трек сменял другой, как кадры в бесконечной киноленте. Воздух в клубе стал густым от дыхания тысяч людей и нагрева прожекторов. Но никто не уходил. Никто не хотел, чтобы это закончилось.

А Борис и Ксения наблюдали за всем происходящим из окна во всю стену кабинета этажом выше и оба улыбались. Праздник их дочери состоялся.

— Ты сделал это, Борь, — сказала Ксюша, глядя вниз, где в толпе их Принцесса, их Ивонн, фотографировалась с членами группы, со своими друзьями, — Ей нравится, я вижу.

— Конечно, нравится, Ксень. — Борис вздохнул. — Однажды я видел, как она смотрит на афишу Linkin Park в городе. И вспомнил себя в детстве. Вспомнил, как сорвал голос, до хрипоты подпевая им. Тогда ещё — Честеру. И понял, чего Принцесса хотела бы больше всего.

* * *

Поздний вечер после концерта Linkin Park. Городской парк.

Сам город ещё гудел отголосками музыки, всюду было много фанатов, но парк уже погружался в тишину. Воздух пропитан запахом дождя и асфальта, разогретого за день. Где-то вдалеке — приглушённый рокот уезжающих машин, смех последних зрителей. Но здесь, под старыми липами, только они двое. Ивонн идёт рядом с Тимом, всё ещё в лёгкой дрожи — не от холода, а от переполняющей энергии. Концерт вывернул её наизнанку: каждая песня будто читала её мысли, особенно «Heavy Is the Crown» — та самая, что звучала последней.

— Тима… Родной… я переживала… — произнесла Ивонн, волнуясь, — Когда случился тот инцидент со светом…

Она останавливается. Он поворачивается к ней. В его глазах — усталость, но не опустошённость. Что-то горит внутри, даже если он не хочет это показывать.

— Скажи…- спрашивает Тим, — ты считаешь меня супергероем?

— Да… наверное. — Ивонн пожимает плечами, — Ты же сделал что-то — и свет вернулся. Ты смог!

Он отводит взгляд, руки в карманах, но пальцы сжаты.

— Тебе лучше не знать, что я сделал.

Ивонн делает шаг ближе.

— Не важно. — говорит она. — Зато для меня ты — герой.

В этот момент где-то на дорожке проходят люди — смеются, обсуждают концерт. Ивонн инстинктивно тянет Тима за руку — в тень, за широкий ствол дуба. Он не со-противляется. Она поднимается на цыпочки — и обнимает, прижимает его к себе.

Но вдруг — будто решимость переполняет её — она слегка взвизгивает (едва слышно), подпрыгивает и обхватывает его талию ногами, цепляясь за него, как за последнюю опору в мире, где всё может исчезнуть. Её руки — на его шее, пальцы в волосах. Ивонн целует его в губы — страстно, ласково, нежно… как умеет только она.

Тим на миг замирает от неожиданности — но тут же отвечает, крепко обнимая её, поддерживая, не давая упасть. Его руки — одна под её коленями, другая — на спине, прижимая ближе. Он отвечает. Нежно. Прижимает её ближе, прячет её от всего, что может причинить ей боль.

— Не смотри назад, — говорит он тихо. — Я здесь.

Он снял свою куртку и расстелил её на влажной от росы траве. Они медленно опустились на неё, продолжая целоваться, не отпуская друг друга. Руки всё ещё были переплетены. Сердца бились в одном ритме.

Но вдруг — резкий, неожиданный звук. Хлоп! Недалеко, на аллее, один из старых парковых фонарей внезапно лопается. Стекло дождём сыпется на мокрый асфальт, осколки блестят в свете соседнего огня. Ни ветра, ни удара — просто… разлетелся. Как буд-то сама реальность напомнила: покой хрупок. Тишина — обманчива.

Ивонн вздрагивает. Тим мгновенно прикрывает её собой, взгляд уже настороженный, острый. Он знает: такие «случайности» редко бывают случайными. Но через секунду он снова смотрит на неё — и в его глазах — только тепло.

— Всё в порядке, — шепчет он. — просто фонарь. Лопнул. Лампочка перегорела.

И они снова целуются. Глубоко и сладко. Но ветер напоминает о себе, и Тим кивает девочке, прерывая поцелуй:

— Пойдем, Ив. Уже холодно.

Ивонн кивнула, всё ещё прижимаясь к нему — губы горели, а в груди разливалось тепло, перекрывающее вечернюю сырость. Он помог ей подняться, а затем, не отпуская её руки, наклонился, чтобы поднять с земли свою куртку. Он стряхнул с неё травинки и мокрые листья и набросил ей на плечи поверх её собственной тонкой кофты.

— Держи. Чтобы не замёрзла, — его голос был низким и немного хриплым после подпевания и поцелуев. — С днём рождения, Принцесса.

Выйдя из парка, они сели на припаркованный мопед, и Тим отвез именинницу домой, и возле подъезда вручил ей подарок.

Ивонн была счастлива.