Darkfox 4: Ивонн  (гет)

С момента четырнадцатого дня рождения Ивонн прошло два года. Она повзрослела, многое поняла. Сейчас, во второй четверти десятого класса, она уверенно шла на аттестат с отличием — к вящему удиванию учителей (которые, как обычно, «хотят только лучшего»).

— Ив, ты уже определилась с планами на будущее? После одиннадцатого класса? — спросил как-то вечером Борис, отпивая чай из стоявшей на столе кружки.

— Думаю поступить в университет. — Ивонн, одетая в джинсы, тапочки и любимое худи с логотипом Linkin Park, почесала нос и села на мягкий пуфик напротив журнального столика в гостиной. По другую сторону от него стояло кресло, в котором любил сиживать Хантер-старший. — На факультет искусств, направление «Фотография».

Мужчина немного помолчал, осмысляя услышанное от дочери, и спросил:

— Почему именно фотография?

— Мне нравится, как ты это делаешь, — ответила она просто, не поднимая глаз. — Хочу уметь так же.

Борис улыбнулся. В этой улыбке читалось не только отцовское тепло, но и лёгкая, скрытая гордость:

— Достойная причина. Но искусство — это прекрасно, а жизнь требует опоры. Тебе бы найти, где подработать.

— Я согласна, пап. Пока что ищу место, где можно, — девочка кивнула.

— Я тоже кое-что сделаю для тебя, — Хантер-старший кивнул ей. — Организую тебе банковский счёт и карту.

Советом отца она не пренебрегла. Уже через несколько недель Хантер-младшая устроилась в ближайший торговый центр раздавать флаеры и рекламные листовки.

Заработанное, как и обещала, откладывала. За те же самые несколько недель у неё появился личный счёт в банке и собственная карта, куда регулярно поступали деньги от подработок. Разумеется, тратить их на пустяки она не собиралась. Но иногда — почему бы и нет? — можно будет сходить в кино или в торговый центр с подругами или Тимом.

К слову, в последнее время парня Ивонн видела редко. Тот частенько «зависал» у себя в гараже, ссылаясь на вечно ломающийся мопед. Принцесса обижалась, часто ставила ему ультиматум: «Либо мопед, либо я!» — сопровождая сообщения злобными смайликами. Тим всякий раз уходил от прямого ответа. Это настолько раздражало Ив, что она была готова плюнуть на него (во всех смыслах этого слова) и объявить о расставании.

Однако со временем Хантер-младшая перестала об этом думать и переключила внимание на осуществление своего плана, задуманного ещё год назад, когда Ив только перешла в десятый класс. К этому времени она вела канал в мессенджере, который с течением времени полностью заменил ей рукописный дневник в тетрадке. Она записывала в нём свои мысли, которыми не делилась с родителями.

Она хотела стать факиром — не в религиозном смысле, а в том, что ходит по стеклу и глотает шпаги. Но с родителями об этом почти не разговаривала. Борис и Ксения знали об этом ровно столько, сколько было разговоров. А их, как вы понимаете, было мало.

Ксении Валерьевны дома не было — она снова где-то задерживалась. Телефон был занят.

— Пап… — спросила Ивонн, посмотрев на него, — а где мама? Я не могу ей дозвониться, у неё всё время занято. Ты не знаешь?

— Она в «Самурае», — ответил он. — Должна быть. Падаванов учит.

— «Самурай»? — нахмурившись, переспросила Принцесса, подняв глаза на отца и при этом слове вспомнив про гибель Марата Дмитриевича. — А что это за место? И кто такие падаваны?

Борис отставил кружку, усмехнулся:

— «Самурай», солнышко, — это школа боевых искусств. Мама преподаёт там уже не первый год. Только ученики зовут её Шифу или Ксения Валерьевна, дабы проявлять почтение.

— Шифу? — переспросила Ивонн. — Что это значит?

— Мастер. Наставник, — кивнул Хантер-старший. — Она хочет, чтобы ученики относились к занятиям серьёзно, но без фанатизма. А «падаванами» — учениками — называет тех, кто только встал на ковёр.

Ив кивнула и в этот вечер больше ни о чём не спрашивала, переведя разговор на нейтральные темы. Её план стать факиром потихонечку складывался, но многих элементов всё ещё не хватало. Она помнила, что Марат Дмитриевич учил её тому, что знал сам. Умел сам. И за это она много раз готова была расцеловать его… но не успела. Жнец забрал его душу. После этого мама пыталась найти ему замену. Несколько раз Ивонн занималась с Ингой, одной из девушек-боевиков, которая временно тренировала её по просьбе мамы. Инга учила её жёстким техникам боя, в отличие от Марата. Она учила её двигаться быстро, действовать жёстко и не оставлять противнику шанса выжить. Ни одного.

— Противник не будет ждать, — говорила ей Инга, — пока ты решишь нанести удар.

Ивонн кивала, а про себя делала выводы, но не предполагала, что это новообретённое умение когда-нибудь пригодится ей.

* * *

За эти же два года Тим вырос не только в возрастном плане (ему исполнилось восемнадцать), но и почти в профессиональном. Он продолжал работать на сенатора Воронина курьером, но теперь периодически посещал Сетевой Департамент. Таша Свенсон заинтересовалась умениями парня, и в личных беседах несколько раз намекала ему, что у него есть все шансы влиться в ряды сетевиков:

— Тимофей, — говорила она, — у вас есть большие шансы стать частью нашего коллектива.

— Что делать? — спросил парень, пока что не особенно радуясь.

— Будете писать софт под определённые задачи, — кивнула Свенсон. — А их достаточно. Вы, как я понимаю, Python умеете?

— Пишу иногда, да. — Тим кивнул. — На заказ. Всякое просят.

— Фриланс? — во взгляде Свенсон снова вспыхнул интерес.

Тим опять кивнул. Молча.

— А что чаще? — спросила сетевик. — Наверное, хакерский софт? Пользуетесь популярностью у «белых», «серых» или «чёрных»?

— У «серых», — Тим улыбнулся. — Иногда «белые» помощь просят. «Чёрные» меня терпеть не могут, если вы понимаете, о чём я.

— Понимаю, — кивнула она. — Значит, вы не лезете в чужие кошельки и не пишете деструктивный софт под заказ. Это уже плюс. Но «серые» — понятие растяжимое. Где проводите черту?

Тим пожал плечами. Он давно научился не давать однозначных ответов там, где они могли стать проблемой.

— Там, где начинаются деньги на крови, — сказал он ровно. — Например, когда просят сломать правительственный сервер, а потом кидают на бабло, ставят на счётчик или что-то вроде этого. Но хвататься за любую работу я не стану — я и так хожу по лезвию ножа, мисс Свенсон.

Свенсон выдержала паузу, изучая его лицо. Потом медленно кивнула, словно сверяя ответ с внутренним чек-листом:

— Разумно, — произнесла она наконец. — Лезвие режет только тогда, когда держишь его правильно. Держите крепче — не порежетесь. Я готова дать вам… время подумать. Потом вы сами позвоните мне, или мы встретимся ещё раз, и вы объявите о своём решении. Хорошо?

— Ладно. — Тим кивнул, взял протянутую Ташей визитку с эмблемой Сетевого Департамента. — Договорились.

Парень вышел из штаб-квартиры Сетевого Департамента, когда над городом уже сгущались сумерки.

Массивное здание с глухими фасадами, скрытыми камерами и турникетами с биометрией не оставляло сомнений: это не просто офис, а закрытое крыло Лисьего Клана, где каждая деталь подчинена дисциплине, контролю и молчаливой иерархии. Воздух был прохладным, пахло мокрым асфальтом и дальним выхлопом. До дома он добрался на автобусе — мопед, как назло, снова капризничал, и возиться с ним сегодня не было ни сил, ни желания. Клемент Аркадьевич ранее намекнул ему, что скоро его ждёт сюрприз, но какой именно, Тим не знал.

Выйдя из маршрутки на остановке, он заметил чёрный «Кавасаки», стоявший на другой стороне улицы, как хищная птица, сложившая крылья. Рядом, прислонившись к баку, стояла девушка. На ней был не тактический уличный камуфляж, а настоящая униформа синоби: тёмный, почти чёрный комплект из матовой, поглощающей свет ткани, с тактическими вставками на локтях и коленях, широкие штаны-хакама, стянутые ниже икроножной мышцы, и мягкие бесшумные сапоги с крестообразной шнуровкой на прорезиненной подошве. Лицо почти до самого носа скрывала тканевая полумаска, оставляя видимыми лишь её тёмные глаза с сероватым оттенком. И эти глаза сейчас зорко наблюдали за парнем.

Тим замер. Расстояние в четыре полосы движения и разделительный отбойник казалось непреодолимой пропастью, но он чувствовал этот взгляд физически — тяжёлый, неподвижный, оценивающий. Девушка не сделала ни шагу в его сторону. Не попыталась перейти дорогу. Не скрылась в тени подъезда. Она просто стояла у мотоцикла, слившись с городским пейзажем, и наблюдала.

Парень не знал её. Ни имени, ни принадлежности к кланам, ни причин, по которым человек в полном боевом облачении может стоять среди спального района в вечерний час пик. Она могла быть кем угодно — или даже просто сбоем в нервной системе самого Тима.

Сходу полагать, что она послана именно за ним, было бы чистейшей паранойей, а с этим уже, извините, к психологу надо. Или к психиатру, за таблетками. Ни к первому, ни ко второму Тиму идти не хотелось — потом обязательно пришлось бы объясняться с Клементом Аркадьевичем, с Ивонн или, не дай бог, с родителями.

— Что я им всем скажу? — думал он, входя в подъезд своего дома. — Если вдруг что-то пойдёт не так? «Извините, но моя кукуха уехала?» Не поверят!

В общем, Тим решил никому об этом не говорить. Пока. Даже Ив.

Со вздохом парень повернул ключ в дверном замке и переступил порог квартиры. Дома никого не было. Мама — на работе, а вот папа, наверное, опять с «коллегами по гаражу» квасит и в сотый раз уже рассказывает, как выжил после той покерной партии в «Джокере» и заливает им про своё «чумовое везение». Про то же, что его сын ценой неимоверных усилий и бессонной ночи спас город от падения во тьму, молчит, не желая признавать очевидное. Глупо, правда же?

POV Тим

Мой батя — странный человек. Я не могу понять, как ему доставляет удовольствие врать своим «коллегам по гаражу», что он неимоверно крут, адски везуч, и фортуна следует за ним, как привязанная, как верный, простите, пёс.

Как я узнал от знакомой курьерши, Викки, владелец клуба «Джокер», Рэд Шухов, тогда дал ему последний раз отыграться, после чего взял с него слово, что он в его клубе больше не появится. Видимо, Рэд на моего батю надавил, или даже просто приплатил ему за молчание, но последний с тех пор начал «Джокера» стороной обходить. А после этого случился тот блэкаут, который я вписался разрулить, в один момент превратившись из «мальчика на побегушках» (я ж курьерил, как не в себя, доставлял носите-и с информацией нужным сенатору Воронину людям. И, к слову, продолжаю это делать.)