Мир после. Книга 2. Северный город (гет)

Она открыла глаза. Госпиталь академии. Всё ещё. И опять.

Светлый потолок, запах гари, ломота в теле, шёпот, движение.

— Анна, ты как? — к ней шагнула эльфийка, мать полусумасшедшего Ярика. На лице — искреннее беспокойство.

— Что случилось? — девушка поднялась на подушках. Слабость, даже местами лёгкая болезненная ломота. На соседних кроватях тоже люди, в основном дети Правящих, кого-то она даже знала.

— Что ты помнишь? — Эйлин присела на край кровати. По госпиталю ходили волшебники, большинство почему-то улыбались. Странный запах в воздухе.

— Я… — она попыталась восстановить нить событий. Вот полёт в окно: она снова птица, ныряющая в пустоту своей жизни. Правительница Водного мира. А потом туман.

Нет, ещё было. Она просыпалась.

— Огонь внутри, — ответила она, пристально глядя на эльфийку и отвечая на её вопрос. Не тот, который в последнее время предвещал обращение в птицу. Другой.

— Все так описали это — жжение, — кивнула Эйлин, оглядывая заполненное помещение. — Все, кто связаны с Правящими, испытали что-то подобное. Мы дали тебе крови. Теперь ты в порядке?

Она промолчала. Понимала, что что-то случилось, пока она приходила в себя.

— Давно я без сознания?

— Какой последний момент ты помнишь?

— Правительница Водного мира пришла ко мне, — Анна не отвела взгляда, она не стыдилась того, что сделала. Она жалела, что не получилось.

— Ты больше не будешь превращаться, не бойся, — мать Ярика словно прочитала её мысли. — Тебя освободили от заклятия Тедиса.

— Как?

— Магия эльфов и магия Конде. И немного твоей собственной магии — она есть практически в каждом, кто родился человеком.

Она промолчала, глядя в пустоту. Зачем? Она не хотела, чтобы её спасали.

— Жжение — это из-за вашей магии?

— Нет. Это ваша Сила покидает наш мир. Тем, кто с ней связан, было очень больно в тот момент, когда Лектус обрубил связь этой Чужой Силы с миром. Помогла кровь, мы напоили всех, кто был в Академии и страдал.

Анна опять промолчала. Принц, ты всё-таки это сделаешь. Ты подаришь мир людям, убив свой народ.

Она думала об этом как-то холодно, отстранённо. Так же, как и о том, что проклятие, так мучавшее её, сняли. Какой был смысл её спасать? Смысла нет.

— Эйлин, смотри!

Кто-то из волшебников стоял у окна, к нему подходили другие.

— Эйлин, идём, скорее! — из внезапно вспыхнувшего прохода появился высокий темноволосый мужчина. Анна не знала его.

— Что ещё случилось? Ты же пошёл с Электрой к Байроку, — эльфийка встала, глядя то на мужчину, то в сторону собравшихся у окна работников госпиталя. К ним присоединились и некоторые пациенты.

Правитель тоже тут? Она пропустила конец этого мира. Лучше бы она умерла.

— После этого я встретил Кристин, она привела Свята…

— Свята?!

— Долго рассказывать, он сейчас с Невием, но нам нужно срочно к водопаду. Ярик уже там…

Эльфийка поспешно шагнула за мужчиной в проход, а Анна медленно спустила ноги с кровати. На ней было простое тёмное платье. Босыми ногами она ощущала тепло дерева пола. Её передёрнуло.

Прохлада камня, морской бриз, сладкий запах Красного города, лёд в глазах Принца. Всё это исчезло.

Девушка встала, слегка пошатывало от слабости, но ноги слушались. Она подошла к окну, где никого не было и застыла: развороченный двор Академии, повсюду ветки и гарь, на горизонте дым. Сизый и синий. Вот откуда запах гари.

Они жгли Правящих. Она проспала конец мира, конец собственного народа.

Ей было неинтересно, как это случилось. Она знала главное: это сделал Лектус.

Она перевела взгляд на берег реки. Всюду камни, мостов нет, по скалам — трещины, а у водопада… Что это?

Огромный серебристо-голубой шар пульсировал, жил своей жизнью у кромки бушующей воды. Внутри угадывался силуэт маленького толстого человекоподобного существа.

Анна будто увидела — почувствовала, как бьётся в судорогах Сила. Перед ней было сердце её народа, живое видимое воплощение всего, чем она дорожила, во что верила, что жило в ней и в каждом представителе её народа.

И это сердце заходилось от боли и ярости.

Возле него уже появились люди — или кто там, маги, эльфы, неважно. Важно, что они собирались уничтожить Силу, завершить то, что начал Лектус.

Она потеряла Принца, не смогла его остановить — и теперь теряла весь смысл этого мира, этой жизни.

Анна резко обернулась в поисках дверей, потом вспомнила, как ушла отсюда Эйлин — и нарисовала дверной проём, шагнула в него, выбежала на морозный, холодный воздух, не ощущая ни его, ни снега под босыми ногами.

Она бежала через двор, стараясь не ступать в пепел, оставшийся от Правящих, сталкиваясь с волшебниками — но не реагируя на оклики и уворачиваясь от рук.

Лицо сковал холод: по нему катились слёзы, леденевшие от мороза и бега. Она смахнула их, но ничего не изменилось: она плакала и не могла остановиться.

Правящие не плачут. Но она никогда не станет Правящей.

Вот перед глазами замелькала Сфера Силы, и Анна ещё сильнее почувствовала боль и гнев, пульсировавшие в огромном шаре. Тот висел над камнями, на том берегу, и, кажется, постоянно менялся в размерах.

Он живой, что вы с ним делаете?! Она кричала внутри, останавливаясь и глядя на людей, что уже собрались на этом берегу, — там, где раньше был мост.

Спиной к Сфере стояли преподавательница танцев, Ольга, и худой бледный мужчина, которого Анна только несколько раз мельком встречала в Академии. Они держались за руки и создавалось впечатление, что они не дают остальным пройти дальше. Вокруг двух волшебников тоже было свечение: слабое, едва заметное, струящееся от одного к другому — и поднимающееся чуть вверх. Там, над ними, тоже что-то было, но Анна не могла понять, что: то ли прозрачная сфера, то ли облако дыма.

Перед ними, лицом к водопаду и Сфере Силы, настороженно застыли знакомые Анне силуэты: Ярик и Истер, с ними тихоня Кристин. Тут же уже были Эйлин с мужчиной, что приходил за ней в госпиталь, и ещё три волшебника, которых девушка не знала.

Ещё один стоял чуть в стороне, его почему-то обнимала племянница Фауста, буквально висела на нём, а он гладил её по голове.

— Вы сможете уничтожить Источник только после того, как вытащите из-под Красного города Алексис и её друзей, — донеслось до Анны, и она сделала несколько шагов вперёд. Что значит «из-под Красного города»? — Я поддерживаю в них жизнь, спешите, — это говорила Ольга, но её слова не имели для Анны смысла.

— Вы же мать Чужого, да? Вы как-то говорите с нами? — Ярик стоял на пару шагов впереди, Анна видела его напряжённую спину.

— Ольга и Лукас — мои Узлы в этом мире, а мой Источник — Алексис, и вы должны её спасти. Если она погибнет, я исчезну — и тот, кого вы называете Чужим, уничтожит весь этот мир. Вы сможете оборвать последнюю его связь с этим миром, но в это мгновение вся скопившаяся здесь Сила одновременно хлынет из Сферы сюда, в мир. Никто не выживет.

— Что делать? — Истер присоединился к другу. Это была его мечта — уничтожить Силу.

Анна со слезами смотрела на пульсирующую Сферу. Ему было так больно. И он был зол, очень зол, но беспомощен. Эта Сфера была живой, но никто этого не видел.

— Спасите Алексис, потом мы уничтожим последнюю связь, — Ольга обернулась и тоже бросила взгляд на Сферу Силы, растущую на берегу, — но сделать это можно только после того, как откроются Врата Пространства. Я заберу моё создание с собой, но для этого я должна быть в этом мире.

— Гретта, ты сможешь пройти по их Пути? — Ярик окликнул Фауст, и та медленно отошла от мужчины, с которым стояла. Анна увидела его в профиль. Наверное, это отец девчонки: они похожи.

— Да, смогу.

— Одна не пойдёшь, — категорично заявил Истер, — я с тобой.

— Нет, ты нужен тут, — снова заговорила Ольга, но Анна начала догадываться, что через волшебницу говорит какая-то другая сила — та, что пришла помочь людям уничтожить Правящих. Анна не замечала, что дрожит, что ступни заледенели. Она боялась пошевелиться и боялась того, что будет дальше. — Ты часть Треугольника магии этого мира, без тебя мы не разрушим Источник.

Так вот что это за Сфера — Источник Силы Чужих. Живой, страдающий, одинокий.

— Мы пойдём с тобой, — Эйлин взяла Гретту за плечи. — Ярик, некогда спорить, мы с отцом поможем ребятам, а ты будь тут и заверши начатое.

Эльф кивнул, и его, судя по всему, родители вместе с Греттой поспешили к Академии. Анна сделала шаг в сторону, укрывшись за большим валуном, что видимо выпал из скалы на том берегу, перелетел реку и упал тут. Что же произошло, что река вышла из берегов, а скалы раскрошились?

— Когда разрушился второй Узел, Чужие и их дети чуть не умерли. Сможем ли мы их спасти, когда уничтожим Источник? — это заговорила Кристин. И Анна была уверена, что та заботится вовсе не о Правящих, а о своём драгоценном полукровке. — Мы не сможем всех напоить кровью.

— Кровь нужна Чужим, но когда Сила покинет этот мир, она покинет и всех, кого питала. Те, кто давно полностью живёт за счёт неё, погибнут мгновенно, их не спасти, — Ольга говорила как-то спокойно, монотонно, а Сфера за ней корчилась от боли, и Анна снова почувствовала слёзы. Её народ умрёт — мгновенно. — У тех, кто выживет, будет шанс: заставьте их сердца биться и поите родниковой водой. В ней нет Силы, она из недр вашего мира, она несёт жизнь, она очистит людей от Чужого.

— Но их тысячи, Правящих и их детей. Мы не успеем… — растерянно произнесла Кристин.

Анна прикрыла глаза. Слова девушки были странными. Видимо, кто-то всё-таки уцелеет, но выбирать будут люди и маги.

— У вас есть время предупредить всех, кого сможете, — Ольга посмотрела на Истера. — Не волнуйся, тебя спасёт Треугольник магии, он тебя защитит.

— Хорошо, тогда нам надо спешить, отправить весть и инструкции, известить всех, кого сможем, а ещё отправить людей к роднику. Истер, кто-то должен быть возле твоих родителей… — Ярик уже собирался действовать, но тут вперёд выступил до этого молчавший мужчина рядом с Ольгой. Он так и держал её за руку, но смотрел на эльфа:

— Стой. Есть последнее, что вы должны решить.

— Что?

— Нужно открыть Врата Пространства.

— Как?

— Руками. Но сделать это может только тот, в ком есть магия, запечатавшая Врата, — кровь Конде, кровь эльфов и кровь людей-магов. Но когда створки отворятся и мы уйдём из этого мира, мы затянем этого человека с собой.

Наступило молчание, Ярик переглядывался с друзьями, они явно искали выход.

— Думайте быстрее, пока Источник не вышел из-под контроля, — жёстко сказала Ольга, оглядываясь на Сферу. — Я буду готова сразу, как узнаю, что Алексис ничего не угрожает, что она спасена. Дело за вами.

— Но кого мы принесём в жертву? — Кристин высказала вслух то, что думали остальные. — Кто на это пойдёт?

— Я пойду, — громко сказала Анна и вышла из-за камня.

Истер стоял и наслаждался происходящим. Ему казалось, что никогда в своей жизни он так не был счастлив, ожидая чего-то, тем более, чего-то неизвестного и возможно страшного. Но они так долго шли к этому, он впитал это в кровь, выстрадал — с того момента, как сбежал из дома, желая спасти мать или отомстить за неё.

Да, тогда он был другой. Одинокий, презираемый полукровка. ненавидящий мир. Теперь у него были друзья и даже семья. Неправильная, отторгаемая всем его существом, но его семья. И брат с сестрой.

И сейчас он, дважды пересёкший планету, стоял на развороченном берегу бушующей после землетрясения реки, свободный и счастливый, — и смотрел на агонию существа, которое искренне ненавидел.

Он знал, что это агония, что Чужому больно. И надеялся, что монстру из другого мира ещё и страшно: чтобы он прочувствовал страх тысяч людей, которые из-за него были отправлены на смерть.

Пусть сгинет, уползёт в нору, из которой вышел.

С Истером, кроме Ольги и Лукаса, застывших возле реки, словно стража, на берегу осталась только безмолвная Анна: она тоже пристально смотрела на Чужого, на его Источник, который был последней связью Силы кровососов с этим миром. Но её взгляд внушал отвращение. Так она смотрела раньше на Лектуса, только вот сейчас по её мраморному лицу катились слёзы.

Дура.

Ярик, Кристин и другие волшебники по их указаниям сейчас носились по Академии, отправляя всех, кого нужно было попытаться спасти, к роднику в дальней роще. А это место эльф как-то защитил от любопытных визитёров, по крайней мере, вдали люди мелькали, но сюда не подходили. Хотя Сферу сейчас можно было увидеть, наверное, даже из города: она росла, полнилась Силой, что стекалась от убитых по всему миру кровососов.

Ничего, скоро всё закончится. Фауст и родители Ярика вытащат ребят из-под Красного города, и они наконец уничтожат Чужого. И Анну не жалко, пусть идёт вместе с своим идолом. Хоть она и спасла их однажды, но Истер знал: она бы всех их убила, если бы не нужно было спасать Лектуса.

— Вестей от Гретты нет? — парень посмотрел на Ольгу, которая, кажется, была назначена неведомыми силами главной в этой операции. Он волновался за девчонку, хотя, конечно, это глупо. Но после всего, что между ними произошло в последние дни, вполне логично.

Он напился её крови. Она стала его частью — добровольно. На языке ещё было воспоминание о горячей пряности тех глотков, которые усмирили ярость, принесли странную сладость.

— Они попали в воду, но сейчас уже нашли Путь. Эйлин усмиряет Стихии, — преподавательница танцев явно была немного не себе, да и стоявший рядом с ней мужчина тоже. Его только вроде как вытащили с того света, а он опять попал в переделку. Потом Ксении придётся снова его лечить, таким Лукас был бледным и худым. — Гретта в порядке, она ждёт.

— Что там происходит? — Истер взглянул косо на Анну, но та была безучастна. Обулась бы хоть, впрочем, готовясь исчезнуть в неизвестных далях Врат, она могла и не обращать внимание на такие мелочи.

— Красный город разрушен, но Храм ещё стоит. Твои предки строили на совесть вместе с гномами.

— Что будет, когда их вытащат? Что нам делать?

Ольга медленно сняла с пальца тёмный перстень и протянула Истеру:

— Это ключ. Он разрушит связь Источника, опираясь на магию Конде, эльфов и волшебников. И Сила выплеснется, утратит связь, — Истера передёрнуло, когда он взглянул на Чужого и представил, что будет, когда вся скопившаяся в Сфере энергия освободится. — Анна откроет Врата, и мы уйдём отсюда.

— А Врата останутся?

— Я закрою их, мы умеем не только открывать, но и закрывать их.

— Почему ты не сделала это раньше? — огрызнулся Истер. — Чего ждала?

— Невозможно закрыть Врата, через которые струится Сила. Это как закупорить бесконечные пути Пространства или попытаться остановить ток Времени. Когда мы уйдём, вы станете отдельным Пространством, не подвластным Силе, как и другие миры, куда мы ещё не проложили Нити.

— Может, и не стоит?

— Мы принесли добро миллионам миллионов миров — далеко, глубоко и давно отсюда. Вы первые, кто пострадал от Силы. Вы уникальный мир Любящих Хищников.

— Что? — Истер нахмурился, злясь. — Хищниками нас сделал твой кровосос, или как ты там его зовёшь!

— Он просто жил в вас, используя то, что в вас есть и так. Вы Хищники, но ваше умение любить сродни нашей Силе. Это магия, которая вечно сражается с врождённой у людей Жаждой крови, — Ольга как-то очень искренне смотрела на завороженного Истера, и он сглотнул: ещё несколько минут назад он вспоминал вкус Гретты Фауст.

— Вы ведёте вечное сражение Любви к жизни и Жажды смерти. Мы нарушаем баланс в этой войне. Сила, проникшая в ваш мир, вкусила Жажду, пленилась вкусом смерти, которая живёт в каждом человеке.

Истер хотел огрызнуться, но услышал позади шаги, оглянулся: к нему спешили Ярик и Кристин, в их руках были большие бутыли с водой.

— На всякий случай, — проговорила девушка, останавливаясь возле Истера и отвечая на его взгляд. И парень понял: они боялись, что с ним всё-таки что-то случится, когда Источник будет уничтожен. Это возможно, но он не боялся.

— Пора, — Ольга и Лукас вдруг развернулись к Анне. — Пойдём.

— А она сможет? — Истер шагнул, преграждая дорогу босой подружке Лектуса. — С чего вы взяли, что она откроет Врата?

— Она человек, в ней есть ваша магия. После проклятия Тедиса её спасали магия эльфов и магия Конде, я вижу её, как вижу в тебе Яд гномов, а в твоём друге — три кольца проклятий его народа, — Ольга смотрела на Старшего Принца спокойно и уверенно. — Сила оставляет след, всегда, просто вы не умеете это видеть. Пойдём, Анна.

Девушка обошла Истера, даже не взглянув на него. Ни колебаний, ни сомнений. Как двигающийся мрамор. Самоубийца.

— Как она это сделает? Как откроет Врата? — уже им вслед спросил Ярик, но Истер догадывался, что без кровавой жертвы вряд ли обойдётся. Запечатали кровью путь кровососа, значит, и открывать будут тем же способом.

— Нужно просто приложить ладонь и напоить Врата, — проговорила Ольга, подтверждая догадку Истера. Хотя он ожидал, что девчонке предложат вскрыть себе вены и залить створки, чтобы этот чёртов Чужой перед концом напился. Истер с ненавистью посмотрел на Сферу, которая билась в агонии, явно предчувствуя свою смерть.

Умри, исчезни!

— Ты знаешь, что нам делать? — Ярик встал рядом с другом: они смотрели, как Ольга легко и быстро заморозила участок реки, превращая воду в плотный лёд. Кажется, тысячи лет назад так делал сам эльф, когда спасал их из Красного города.

— Ярик!!!

Они вздрогнули: по снегу в их сторону нёсся перепуганный Свят, а за ним ещё кто-то. На лице мальчишки был написан ужас.

— Что?! — эльф схватил брата за плечи, а Истер застыл, прислушиваясь и пытаясь понять, что не так. Замерли на том берегу и Ольга с Лукасом, а Анна уже скрылась за водопадом.

— Сюда идут, летят, ползут, — Свят попытался перевести дыхание от бега, — твари! Монстры! Их очень много, они огромные, им больно, они злые!

— Быстрее, — Ольга не повысила голос, но ребята хорошо её услышали, — идите к Сфере и бросайте ключ.

— Он пытается помешать нам? — прорычал Истер, с яростью глядя на Чужого и чувствуя на языке горький привкус ненависти.

— Давайте! — и волшебники, чьей волей управляла Мать Чужого, также исчезли в пещере с Вратами: в последнее мгновение их озарил мерцающий свет Чужого.

— Что нам делать? — в панике спросила Кристин.

— Свят, стой тут, пожалуйста, — Ярик быстро рисовал что-то на руке брата. Тот пытался воспротивиться, но слишком поздно: мальчишка словно оказался под ледяным куполом, охранявшим его. — Я сниму заклинание…

— … если выживешь, — пробурчал Истер, схватил Кристин за руку и потащил её по ледяному мосту через реку, ближе к Сфере, чтобы они не промахнулись, кидая кольцо. Он уже слышал новые звуки боя во дворе Академии, крики боли и ужаса, рёв жутких существ, которые в последнем порыве пришли спасать своего господина. Себя.

Ярик догнал их, тоже взял Кристин за руку, и на мгновение они втроём застыли напротив сияющей, бьющейся Силы.

— На, — Истер втолкнул в ладонь Ярика перстень, который ему оставила Ольга, — твоя очередь.

Они переглянулись над головой Кристин, крепко держа её за ладони, и Ярик, не раздумывая, бросил перстень в Сферу. Тот сверкнул в воздухе, пару раз повернувшись — и исчез внутри фосфоресцирующей массы.

Мир вокруг замер, заледенел, застыл. Словно время остановилось, пространство замёрзло — и только стучало в ушах испуганное сердце Истера. Он не мог пошевелиться, смотрел — и слышал, как воздух вокруг беззвучно кричит от ужаса и страха перед бесконечной бездной Времени и Пространства. Истер понял: Анна открыла Врата, ведущие куда-то в другие миры.

Но тут Сфера вспыхнула изнутри — осколками, лавой, нитями, и Истера пронзила жуткая, выворачивающая наизнанку боль. Он бы упал, если бы не застыл вместе со всем миром. Даже глаза не мог закрыть, а внутри него, внешне каменного, рвались ткани и лопались сосуды, он это знал, чувствовал, как частички Чужого умирают, но перед этим уничтожают тело, в котором жили.

Он потерял сознание, но видел всё, что происходило вокруг, — через чужие глаза тех, чья магия сейчас текла через него, залечивая травмы, что наносила ему умирающая Сила Чужого.

Он должен был погибнуть, но держащая его рука не позволила парню уйти вместе с Чужим. А застывший мир не позволил им расцепить эти руки.

И он, умирающий и исцеляющийся тысячи раз, смотрел, как Сфера после взрыва вновь собралась в Шар, сжалась, стала плотной, уменьшилась — и начала стекать на землю сине-серебряной лавой. Его плавила другая Сила, Истер и её видел: три точки, соединившиеся в какой-то странный щит. Чужой натыкался на него — и струился на камни, превращаясь в лёгкие добрые Нити, которые струились по направлению к пещере за водопадом.

Мать загоняла непослушного ребёнка домой, в распахнутые сейчас Врата, а здесь от ужаса перед открывшейся за ними Бесконечностью застыл целый мир.

Маленький, израненный, потерянный Водный мир сжался в комок в углу Вселенной и закрыл глаза ладошками, трясясь от страха.

На какое-то мгновение перед ними чётко предстал гном, заключённый в Источнике: он стоял на земле, расставив короткие толстые ноги, и смотрел багровыми глазами. И эти глаза жили, гном не был мёртв. Он пошевелился, словно вынимал ноги из огромных тисков, разминал затёкшие конечности. Поднял на них взгляд:

— Спасибо, — пророкотал гном и, тяжело переваливаясь, пошёл за Чужим, в потоке сине-серебристых Нитей, что становились все более бледными, иссякая.

Прошла бесконечная минута, а может, час. Истер потерялся в боли умирания и возрождения. Но внезапно всё закончилось: и внутренние разрушительные процессы, и неподвижность мира, и возможность глядеть на мир через Кристин и Ярика. Сознание тут же отключилось.

Когда он открыл глаза, над ним было высокое голубое зимнее небо. И тишина. Ему было холодно, тело окутала слабость. Над ним склонилась Кристин, она плакала, поглаживая его по лицу.

— Я давно без сознания? — он сел, чувствуя, что руки и ноги закоченели.

— Минут двадцать, — девушка поддержала его за плечи. — Как ты?

— Всё закончилось, — Истер огляделся: река спокойно текла прочь, водопад привычно падал в неё. Только на месте, где был Живой источник, а потом Чужой, камни обгорели до черноты.

Мир успокоился, камни не стонали, но стояла полная испуга, какая-то странная тишина. Казалось, всё вокруг пока боится пошевелиться. Наверное, нужно время, чтобы они почувствовали победу, осознали, что мир избавился от кровососов, что больше нет страха и нет опасности.

— Да, всё закончилось, мы победили, — кивнула девушка, но по лицу её текли слёзы.

Что-то случилось. Иначе она бы не плакала.

— Где Ярик? — просипел парень, пытаясь подняться.

Новый мир пока ещё рождался.

— Он ушёл к роднику, помогать.

И тут он вдруг понял, осознал, почувствовал, связал воедино конец Чужого и родник.

— Мама, — прошептал он, вскочил, не обращая внимания на протестующее тело — и вперевалку, словно тот гном, бросился в сторону леса с родником.

Мама.

Сначала не было ничего. Пустота и обрывки бессвязных мыслей. Позже они начали складываться во фразы, и он осознал себя.

Какое-то время спустя вернулись запахи. Порывами, словно ветром, — море, гарь, нагретый камень.

Пока он обонял мир, вернулось осязание. Он чувствовал ломоту внутри тела. Под ним — ткань и камень, свежий прохладный воздух щекочет голые запястья и лицо. Его голова лежит на тёплых мягких коленях, чьи-то бережные ладони перебирают волосы. Чешется нос, затекла спина. Наверное, он давно так лежит. Одежда влажная, подсыхающая.

За обонянием и осязанием восстановился слух. Словно постепенно миру добавляли громкость: таяла тишина, которую по капле наполняли доносившиеся откуда-то крики людей, шаги по камням и плеск воды, хлопки ткани на ветру, стук крошащихся и рушащихся камней, всплески, и снова крики и плач. Ветер. Волны.

Вернулся вкус. На языке был оттенок морской соли и воды, и немного собственной крови. И, наконец, он увидел веки, сквозь которые пробивался слабый свет в полумраке. Он вздрогнул и открыл глаза, тут же щурясь и откатываясь на бок, чтобы защититься от пробивающегося сквозь дыру в каменной стене солнца, закрыться руками.

— Лектус! — обрадованно вскрикнул девичий голос у него над головой. Голос отразился от сводов каменной комнаты, в которой они были, и парень вздрогнул: звук бил по ушам, словно резко ударили по ним ладонями.

— Тише, — прошипел он и не узнал свой голос. Раньше он звучал по-другому. Всё звучало по-другому. Всё было по-другому: звук, вкус, яркость мира, температура вокруг. — Погоди.

Это была Ксения, он разглядел её, чуть приоткрыв глаза и глядя на тонкий силуэт девушки, чуть менее чёткий, чем раньше. Но Лектус уже понял, что дело не в мире вокруг и не в сестре. Дело в нём.

— Мы его уничтожили, да? Нет больше Правящих? — он с трудом сел, собираясь с мыслями и силами. Зная, что с ним произошло. Хоть жив, и то неплохо.

Открыл глаза шире, было больно от света, хотя они находились внутри каменной стены, в полумраке. Лектус помнил эту комнату: отсюда вниз когда-то вела лестница. Дыра, через которую лился яркий свет, — обрушение, словно кто-то огромный откусил часть кладки. Но мир за ней был таким ярким, что Лектус предпочёл пока отвести взгляд и сосредоточиться на сестре.

— Да, но я очнулась, когда всё закончилось, — Ксения присела рядом с братом. — А город рассыпался ещё раньше, когда мы разрушили второй Узел, так Гретта сказала.

— Гретта? — Лектус, наконец, нашёл свои последние воспоминания и стал оглядываться. — Где…?

Он не закончил, потому что увидел Фауст: она сидела подле лежавшей у стены на расстеленном плаще Алексис — бледной, неподвижной, словно мёртвой.

— Она жива! — Ксения тут же поспешила успокоить брата, когда тот подскочил, чуть не упав тут же: тело пока не осознало утрату Силы. Лектус сделал три шага, что отделяли его от подруги, и упал рядом с ней на колени, больно ударившись. Раньше он бы и не заметил этого. — Эйлин её осмотрела, а сейчас они пошли в город, чтобы помочь раненым.

— Эйлин? — Лектус оглянулся на сестру, которая тоже подошла и присела. — А Джеймс где?

— Он с Эйлин, сказал, что зверски хочет есть, а ждать, пока вы очнётесь, не мог. Но скорее, он пошёл охранять мать Ярика, ведь Александр остался тут, он снаружи, на страже, — тихо заметила Ксения, глядя куда-то вдаль, в дыру. Ну, конечно, их охраняют от людей, которые наверняка пережили падение Правящих и теперь добивают всех, кто попадётся под руку.

— Очнулся? — появился отец Ярика: огромный, загорелый, строгий. Он заслонил собой почти весь проём. Лектус раньше не обращал на него особого внимания. Александр внушал опасность, и это парню совсем не понравилось: не вид Дхана, а собственные ощущения. Сила ушла, и он перестал чувствовать себя уверенно в собственном теле. Ещё не хватало. — Я пойду за Эйлин и Джеймсом, — и он как-то очень легко, мгновенно исчез в проёме, словно в один прыжок.

— Что произошло? — Лектус держал Алексис за холодную руку, растирая. Почему все они очнулись, а она нет?

— В Ольгу и Лукаса вселилась Сила, что тогда в пещере говорила с Алексис, — Ксения проследила глазами за исчезнувшим из вида отцом Ярика, а потом тепло посмотрела на брата, — и она сказала, где нас искать. Гретта привела сюда родителей Ярика, и они нас вытащили из Храма.

— И, видимо, Ярик с Истером разрушили Источник, это такая жуть была, — Гретта встала, считая свой рассказ исчерпывающим.

— Почему мы до сих пор тут?

— Я не могу перемещать по Следу людей без сознания, — пожала плечами Фауст, отряхиваясь и глядя на Лектуса. — Плохо выглядишь, Принц.

Он промолчал. Алексис всё ещё была без сознания, это беспокоило и злило. Вообще ощущений было слишком много, и парень с трудом с ними справлялся. Всё ярко и сильно, а тревога, что сейчас стояла где-то в горле, мешала думать. А он должен думать.

Почему она не приходит в себя?!

Он почувствовал волну бессмысленного, ни на что не направленного гнева внутри, и впервые понял брата. Если бы не воспитанная годами сила воли, наверное, Лектус сейчас бы сорвался — от звуков, запахов, боли, тревоги, яркого света, беспокойства, голода и странного чувства, что так сладко сжимало грудь, когда он смотрел на лежащую перед ним девушку.

Моя.

— Мы ждали, когда ты очнёшься. На! — Фауст, не дождавшись ничего в ответ от Лектуса, сунула ему в ладони волшебный компас, с помощью которого они — неизвестно сколько времени назад — переместились к подножию Красного города. — Сейчас все придут, и можно возвращаться.

Лектус заставил себя подняться, отступить от Алексис. Нужно взять себя в руки, переключить внимание. Он удостоверился, что крепко стоит на ногах, и приблизился к провалу стены, постепенно охватывая взглядом то, что осталось от его дома, от столицы мира Правящих.

— Не выходи, это опасно! — окрикнула его Гретта, но он даже не обернулся. Он не будет бояться вырвавшихся на волю людей. Это его дом, его город, его мир — даже сейчас.

Глаза привыкали постепенно, захватывая всё новые детали разрушений. Перед ним открывался вид на павший оплот многовековой власти Правящих. От его народа остались руины, и он помог разрушить этот мир.

Дворец Кар-Альны перестал существовать — на его месте зияла пустота. Видимо, он рухнул вниз, в Храм Природы, когда они уничтожили второй Узел. На краю пропасти, появившейся на месте дворца, лежали руины арок и белых каменных стен вперемешку с красными блоками.

Его дом провалился в пустоту, в море, и тем самым открыл ему вид на остатки Красного города. Камни, пепел, рухнувшие дома и колонны, домашняя утварь — и всюду тела и пепел, который носил ветер, скидывая вниз, в море. То и дело где-то обрушалась стена, и камни со стоном падали с обрыва. Или кого-то толкали вниз с остатков стен, окружавших город. Лектус чётко видел людей, отдельные эпизоды расправ над теми, кто ещё уцелел.

Что теперь будет, как жить тем, кто сейчас в страхе мечется по острову среди океана? Когда они убьют всех, кто, по мнению людей, заслуживает смерти. И сколько их, вот таких напуганных, потерянных взрослых и детей с фабрик, из питомников? Кто скажет им, как жить?

— Не волнуйся, всё будет хорошо, — Ксения встала рядом, обнимая брата за плечи, прислонившись к нему. Они сейчас смотрели в одну сторону: на одну устоявшую на краю пропасти, наполовину обвалившуюся красную башню Дворца.

Они — дети Правителя Водного мира — возвышались над развалинами великого города, где Лектус должен был править.

— Отец погиб, — проговорил Лектус, он не сомневался, что Байрока больше нет. — Я наследник всего этого. На мне вся ответственность.

— Я знаю, — прошептала Ксения, ещё крепче его обнимая холодными руками, — но мы всё решим. Давай вернёмся в Академию, Алексис нужно туда отправить, а она ни за что не ушла бы без тебя, если была в сознании. Потом ты вернёшься, если захочешь. Волшебники не бросят людей, — они смотрели, как по направлению к ним, перепрыгивая через камни и трещины мостовой, бежит взлохмаченный Джеймс, держа в руках какой-то свёрток.

Он улыбался — широко и радостно. Свободный человек, наследник людей этого мира. Наступало его время.

Кочевник не успел затормозить и налетел на Лектуса, чуть не сбив с ног:

— Ты бы это видел! Какое-то безумие! Но там уже организуются, я даже нашёл, где еду дают, — и он раскрыл свёрток, демонстрируя два яблока и несколько кусков хлеба. — С твоей кухни, небось, а? Алексис ещё спит?

Друга было, как всегда, много. И он как-то странно гармонировал с хаосом и разрушениями вокруг. Рваная местами одежда, лохматые волосы, царапины на лице, жующий рот.

Лектус молчал, глядя, как к ним спешат родители Ярика.

— Все Правящие в городе погибли, старосты с фабрик организуют людей, детей собирают в помещении питомников, — Эйлин смотрела в глаза Лектусу, и было ощущение, что эльфийка понимает, что у него на душе. А он молчал, потому что иначе бы закричал. Всё слишком ярко и слишком больно, невыносимо.

— Не переживай, они справятся. Я залечила тяжело раненых, кого ещё можно было спасти. Тут оказались пленные с северных берегов, видимо, недавно привезли. Эти люди помогут остальным до подхода помощи.

Лектус кивнул и отвернулся от разрушенного города, глубоко вздохнул, находя внутри точку опоры, смиряя чувства, насколько это возможно, сжимая их внутри. Только после этого перевёл взгляд на Алексис.

— Помоги, — он кивнул Джеймсу, и друг помог Принцу взять девушку на руки так, чтобы тот мог сжать в руке компас. Её рыжая голова мягко легла на плечо Принцу, и он немного успокоился: это была знакомая ситуация. Доставить их из Красного города в Академию, удостовериться, что они в порядке и в безопасности, а потом уже позволить себе вспомнить, кто он и какие обязанности на него возложены после смерти Правителя Водного мира.

Даже если Водный мир в прежнем виде больше не существует. Сейчас это земля Хаоса, растерянности и безумия обретённой свободы. Всё ещё мир крови, только льётся кровь не людей, а тех, кто когда-то был ими, но выбрал Силу Чужого.

История повторяется. Хаос сменяет эпохи мира. Если кто-то из Посвящённых и выжил, то, скорее всего, они станут жертвами расправы ожесточившихся, почувствовавших победу людей. Разве что в Академии они останутся, этакие архаизмы ушедшего мира. Можно будет показывать в зверинце.

— В Красном городе выжили больше сорока Посвящённых, Лектус, — Джеймс словно почувствовал, о чём думает друг, посмотрел на него исподлобья, — но их не убили. Им помогают, как и остальным, и они помогают, чем могут. Давай уже доставим девчонок в Академию: тут всё может рухнуть вниз, вслед за дворцом, гора-то полая, как ты помнишь. Удивительно, что весь город не ухнул в море, оставив просто дыру…

— Джеймс, Лектусу тяжело держать Алексис, — корректно остановила парня Ксения, беря того за руку, а другой рукой хватаясь за Гретту. Принц был ей благодарен: он уже не сильный Посвящённый, обычный человек.

Удостоверившись, что все желающие сцепились, он представил место назначения — Академия, госпиталь — и кивнул Джеймсу, который крутанул компас.

Парень крепко держал Алексис, пока неизвестная сила в очередной раз пропихивала их сквозь пространство. На этот раз перемещение вызвало тошноту и боль в ушах. Видимо, теперь, когда Сила ушла из мира, ему придётся привыкать быть человеком и испытывать много разных неприятных ощущений.

Неудивительно, что люди такие неуравновешенные, яркие, неуправляемые. Быть человеком сложно. Но ведь он не человек, он Принц Водного мира. Он справится.

Наконец, спустя какие-то десятки мгновений, он выдохнул и опустил Алексис на кровать в светлой пустом госпитале. За окнами начинало садиться солнце, но парню было сложно сориентироваться, сколько дней, недель, лет они отсутствовали. Сколько времени прошло с тех пор, как они отправились в Красный город.

— Надо найти остальных, — Александр тут же нарисовал проход и исчез, Эйлин последовала за ним, лишь раз оглянувшись на ребят. Они беспокоились за своих сыновей. Фауст замешкалась, а потом тоже покинула госпиталь.

— Надо разбудить сестру, — Джеймс сел на кровать, и только тут Принц заметил, что друг босой. Посмотрел на себя: нет, у него с одеждой и обувью всё хорошо. — Отдал какому-то парню в Красном городе, у него ноги совсем разбиты, — пожал парень плечами, заметив взгляд друга.

— Не надо будить, — Ксения устало опустилась на свободную койку и привалилась спиной к стене, тут же засыпая.

— Устала, — тихо заметил кочевник и стал бережно укрывать подругу пледом.

Лектус же стоял и смотрел на неподвижно лежащую Алексис, стиснув зубы. Ему было страшно, что она не очнётся, что это та цена, которую им предстоит заплатить за то, что они сделали.

— Ты знаешь, что произошло? Видел конец Силы? — Лектус старательно сдерживал голос, стараясь не выдавать своих чувств. Раньше он делал это, не задумываясь, а сейчас нужно было принуждать себя к контролю.

— Ага, я первым очнулся, почти сразу, как нас вытащили на поверхность, — тихо ответил Джеймс, вставая рядом с другом, поддерживая его и разделяя беспокойство за рыжеволосую девушку на кровати. — Потом вдруг мир словно застыл, всё застыло, только мысли были. Я испугался жутко. А потом внутри стало очень больно. Эйлин сказала, что это потому, что во мне были части Чужого, ну, после отравления Анной. И мир будто кричал, но безмолвно, жуть, бррр. Не знаю, как описать. А потом всё закончилось, меня вырвало кровью — и всё.

— А я?

— Ты бился от боли, но Эйлин что-то сделала, и ты стих. С девчонками всё было хорошо, только Алексис на какое-то мгновение вдруг засветилась изнутри, обалдеть просто. Теперь она спит, не переживай. Она была Источником той Силы, что говорила с ней в пещере. В общем, как-то помогла уничтожить Чужого и устала, — Джеймс вздохнул и присел рядом с Ксенией.

Странно, но друг тоже заснул мгновенно, словно отключился, и Лектус остался наедине с собой. У него было много вопросов, но он не успел их сформулировать, потому что из светящегося прохода вывалилась белая как мел Гретта.

— Лектус, идём.

Он не стал спрашивать, что не так, уточнять: всё узнает сейчас. Оглянулся на Алексис, на спящих рядом сестру и Джеймса, — и шагнул в проход, чуть не упав, потому что Фауст вцепилась в его рубашку, потянув за собой.

Никакого воспитания.

— Давай, — он не успел опомниться, как она протащила парня через Путь, или как она там называла свою способность преодолевать расстояния за один шаг. Из Холла, куда они пришли из госпиталя, они мгновенно перенеслись в зимний негустой лес. Где-то на территории Академии, судя по всему.

Стояла тишина зимнего вечера, но Лектус не ощутил холода, хотя должен был. Судя по всему, тут была какая-то своя среда, организованная магами. Снег растаял, и проступили сырая тёмная земля и корни деревьев.

И он понял, что увидит, ещё до того, как разглядел группу у воды. На берегу лежала прекрасная, неподвижная Правительница Водного мира, а над ней склонился Истер.

— Помоги, — прошептала Гретта, и Лектус увидел слёзы в её глазах. И он осознал с благодарностью, что её «помоги» относилось не к Электре.

Брат нажимал на грудь их матери, заставляя её сердце гнать кровь по телу. Делал он это давно, поскольку руки дрожали. Истер был белый как мел, но на лице — упрямство, смешанное с яростью.

Над ним, словно охраняя, навис такой же бледный мужчина, и Лектусу было знакомо лицо человека. Он давал кровь матери, когда ей нужно было питаться. Её бывший жених. Невий. Он иногда наклонялся и вливал в приоткрытый рот Электры воду. Руки у мужчины тоже дрожали: наверное, они с Истером постоянно сменяли друг друга. Сколько часов?

В трёх шагах от этой сцены застыли Ярик и Кристин, девушка плакала, а эльф явно сдерживал её, не давая броситься вперёд, к другу. Правильно делали.

Лектус вздохнул и сделал шаг в обход Невия, положил руку на плечо брата:

— Хватит. Перестань, — Принц скосил глаза на пепел рядом с телом матери. Она уцелела, потому что практиковала магию людей, а отец нет. Вот он, Правитель Водного мира, вот всё, что от него осталось. — Оставь её.

— Нет! — Невий попытался оттолкнуть Лектуса от брата, но парень был к этому готов: замахнулся и со всей силы, что у него осталась, врезал тому по лицу. Заслужил.

Рука нещадно болела, парень зашипел, зато мужчина упал навзничь, явно не ожидавший такого.

— Истер, оставь её, — Лектус присел рядом с братом и с силой прижал его горячие красные ладони к груди матери, не давая шевелиться. — Не надо. Отец мёртв, отпусти её к нему. Она не сможет без него.

Брат застыл, не шевелясь, глядя стеклянным взглядом на красивую женщину, что лежала перед ними, на её щеках ещё был лёгкий румянец.

— Отпусти её, — снова проговорил Лектус и сам пристально посмотрел в лицо матери.

Принц не знал, сколько прошло времени в тишине. Никто ничего не говорил, и брат не шевелился, словно давно ждал, что кто-то силой заставит его остановиться. Ему нужно было, чтобы кто-то принял это решение за него.

Теперь Истер не двигался, даже Невий, кажется, смирился: в какой-то момент он поднялся и ушёл, понуро опустив плечи.

Потом Гретта обняла замершего Истера, помогла ему встать — и увела. С ними молча ушли Ярик и Кристин, и Лектус остался один в гулком холодном лесу посреди разрушенного Правящими Северного города в уничтоженном людьми Водном мире.

Тело под ладонью быстро каменело и становилось холодным, но Лектус не мог найти сил подняться или убрать руки. Пепел отца, мёртвая мама — всё это словно было символом утраченного ими всеми будущего. Нет, Лектус не жалел, так было нужно, но ощущал пустоту внутри, словно там, в его теле, такая же бездонная пропасть, что поглотила Кар-Альны.

Тёплые руки легли ему на плечи, он вздрогнул и встал, оборачиваясь: перед ним стояла Алексис. Она куталась в тёплый плащ, а в глазах было какое-то странное родное сияние серебра, где-то на дне прекрасных, ещё немного сонных карих глаз.

Она порывисто обняла его, крепко прижавшись, обхватив руками. Он почувствовал горячее дыхание девушки на груди и осознал, как замёрз. Оказалось, что на лес уже опустились сумерки.

Они стояли, обнявшись, и лес, вторя им, хранил молчание.