Darkfox 4: Ивонн  (гет)

В понедельник утром Тим открыл глаза и долго моргал, пытаясь прогнать утренний blur перед глазами.

Затем помотал головой и окончательно сел на разобранном диване с помятой про-стынёй, съехавшим одеялом и подушкой.

Всё тот же гараж. На столе — упаковка от вчерашнего «Доширака», стаканчик, та-релка. Пластиковые. Здесь же — столовые приборы. Всё — не вымыто.

— Блин, — подумал он, — ну я свинтус…

Прибираясь, Тим вспомнил, что вчера у него несколько раз звонил телефон, но он не смог подойти, потому что руки были в машинном масле.

— Кто звонил? — со вздохом подумал он, предположив, что это мог быть кто-то важный. Потянулся к аппарату.

Да, так и есть, три пропущенных: Дэн, Клемент Аркадьевич, Ивонн.

Едва он хотел набрать номер Клемента Аркадьевича, телефон зазвонил сам. На экране высветилось: Дэн.

— Тима! — раздался голос Дэна, — Ё-моё, ты куда провалился, чувак? Босс тебя везде ищет, только что в морг не звонил!

— Новый заказ? — грустно спросил парень, оглянувшись на мопед, в полуразобранном состоянии стоявший у стены.

— Чуть получше, — чувствовалось, что Дэн едва заметно улыбнулся. — Босс сделал тебе подарок, если помнишь. Футуристический байк.

— Тащи его ко мне в гараж. — Тим стал совершенно серьёзен. — Немедленно. Адрес сейчас скину.

— Жду адрес. Как скинешь — буду через двадцать минут. — Дэн повесил трубку.

Тим кивнул. Немного подождал. И отправил Дэну смс с адресом гаража, качая головой и про себя думая, что тот будет смеяться, увидев его в таком плачевном месте — на потрёпанном диване, с полуразобранным мопедом, с застеленным клеёнкой столом, служившим также и верстаком, на котором он крутил гайки и по совместительству ел противный «Доширак», когда в стоящем у стены холодильнике заканчивался «стратегический запас» еды из «Точка.Local» и напитков из ближайшего супера (супермаркет — жарг.).

Через двадцать минут к гаражу подкатил чёрный фургон.

Тим, ждавший его возле гаража, огляделся. Дэн вылез из фургона, кивнул ему:

— Ждёшь, да?

— Ты привёз? — хмуро спросил парень. — Я тебе что-то должен?

— Мелочи на бензин найдётся? — шутливо спросил тот. — Ладно, не парься, всё в ажуре.

Тим открыл заднюю дверь фургона и замер. Внутри действительно был он. Совсем но-вый, переливающийся, чёрный с красными прожилками, байк.

— Слушай, а почему гараж? — Дэн тем временем сделал ещё одну попытку разговорить Тима, заглянул внутрь. — Однако! Ты что, живёшь тут, что ли?

— Можно и так… — парень забрался в фургон, чтобы осмотреть мотоцикл в деталях. — выразиться.

— Можно, — Дэн улыбнулся одними губами. — Ну что, годится?

— Годно, да. — Тим выбрался из фургона, отряхивая руки. — Его оформить надо, чтобы по полицейским базам прошёл, как положено.

— Босс об этом позаботился. Во всех базах этот байк закреплён за тобой, у тебя же есть права, да?

— Получал. — Тим кивнул. — с месяц тому назад.

— Ну что, тогда Welcome to the Club? — Дэн кивнул. — Ладно, я погнал, а ты тут разбирайся, как чего. Если что — ты знаешь, что делать.

Тим втолкал мотоцикл, поблескивающий в лучах светильников, в гараж и ещё раз осмотрел его. Так: номерная платка сзади — на месте. Документы в небольшом отделении возле руля — типа кармашек, бардачок, как в машинах. Внимательно осмотрел ПТС.

Данные о владельце — его. В графе «Транспортное средство» — мотоцикл «Соbra JDB-11».

Едва Тим углубился в изучение приборной панели, его снова отвлёк телефон.

Парень скосил глаза на дисплей аппарата — «Ивонн». Ответил на вызов.

— Да, Ив? — произнёс он, прижав трубку к уху, и продолжая осматривать приборную панель. — Как ты?

— Тим? Наконец-то дозвонилась, и ты взял трубку! — чувствовалось, что Ивонн улыб-нулась, — Подруги уже решили, что ты… как бы это… лёг на дно.

— Ах, это? — он хохотнул. — Да не… дела просто. Работа, понимаешь? Клемент Аркадьевич подарил мне (внимание) новый байк взамен развалившегося мопеда.

— Да ладно?! — по голосу было понятно — Принцесса обрадовалась услышанному, и эти эмоции с лихвой перекрыли её раннюю обиду, — Тебе? Подарили мотоцикл? Тима! Я хочу это развидеть! Немедленно!

— Жду тебя на площади Ленина, через пятнадцать минут, если ты хочешь прям «немедленно». — Тим усмехнулся и посмотрел на часы. На город опускался вечер.

— Хорошо. — чувствовалось, что Ивонн кивнула. — Буду там, обязательно.

* * *

Через пятнадцать минут Тим на новом мотоцикле подкатил к площади Ленина. Ивонн он приметил сразу — девушка стояла возле памятника вождю пролетариата и поглядывала то вправо, то влево.

— Тима! — Крикнула она, захлопав в ладоши и даже подпрыгнув, — Я тут!

Парень лихо продрифтовал вокруг неё и остановился. Белый дым от жжёной резины окутал их обоих, и Ивонн обняла его за плечи:

— Ну наконец-то ты пришёл! Я думала, ты совсем лёг на дно!

Тим с некоторым скепсисом посмотрел на девушку и, склонив голову, произнёс:

— А теперь вопрос на миллион: Что должно случиться, чтобы я тебя бросил, девочка моя?

Ну… — Ивонн замерла, явно не зная, как ответить на этот вопрос. — Ну вот я прям даже не знаю…

— Вот именно. — Тим кивнул, радуясь, что поставил Ивонн в тупик, и рассмеялся. — Ну что? Поехали, покатаемся?

Ивонн взвизгнула от радости и запрыгнула на байк. Места для двоих на нем оказалось достаточно.

— Куда едем, Тим? — спросила она, когда мотоцикл набрал скорость, и у неё засвистело в ушах.

— Автодром! — ответил парень, перекрикивая шум трафика. — Ты увидишь, как там круто! И я тебе покажу, кое-что, чего раньше не показывал — ну, хотя бы потому, что у меня был мопед, а на нём ничего путёвого, кроме burnout и вяло подрифтить не по-лучается. Я изучил этот трюк в теории, хочу попробовать, получится у меня или нет.

— Трюк? — переспросила Принцесса, когда до неё дошёл смысл сказанного. — У тебя же совсем новый байк! Он, наверное, не выдержит удара…

В этот момент они въехали на автодром, и Ивонн испытала дежа вю. Она вспомнила, как немногим ранее поехала с Хантером-старшим за город, на тот самый гоночный полигон, где она увидела, какие они, уличные гонщики, и много узнала об их культуре, которая получила своё развитие именно благодаря Хантеру-старшему, её отцу. Во-круг было много парней и девушек на мотоциклах (stunt girls), которые на мотоциклах творили такое, что у Принцессы захватывало дух.

— Мне в любом случае будет очень интересно! — добавила Ивонн и, попрыгав на месте, снова радостно похлопала в ладоши.

— Тогда стой. Смотри. — С этими словами парень вспрыгнул на байк, лихо завел его и медленно поехал в сторону трамплина.

Он колебался. Его «Кобра JDB — 11» не была заточена под трюковую езду, но, как гово-рится, «один раз — не…».

Подъехав к трамплину, Тим остановился, прокручивая в голове весь прыжок с самого начала. Выдохнул. Крутанул ручку газа, удерживая тормоз. Байк глухо, с присвистом рыкнул, оставаясь на месте, от заднего колеса повалил белый дым, через несколько оборотов показались искры. Парень чуть оглянулся назад, на белый дым, выждал, пока двигатель чуть остынет, и снова положил руку на ручку газа и поставил ногу на педаль. Отпустил ручной тормоз и еще раз дал газ, на этот раз с клацаньем нажав на педаль. Мотоцикл рванул вперед, набирая скорость, и вскоре взмыл в небо.

Когда байк оторвался от земли, сердце парня ухнуло вниз, почти в пятки. Его за-хлестнул адреналин. Теперь у него было всего несколько секунд, иначе всё будет зря.

Время будто замерло. Он слышал только собственный пульс в ушах, почти не дышал. Но всё же сделал попытку исполнить backflip, напрягая все силы. Получилось — и он сумел в воздухе сесть обратно на мотоцикл.

Байк со стуком опустился на оба колеса. Трясущимися от перенапряжения руками Тим заглушил двигатель и сполз с мотоцикла.

-Тима! — вскрикнула Ивонн, подбегая к парню, — Я тебя… сейчас… прибью! Ты же мог… разбиться!

Мог, — парень вытер ладонью вспотевший лоб и вымученно улыбнулся. — но не разбился.

— У тебя что, — хмуро поинтересовалась Принцесса, отрицательно качая головой, показывая, что несмотря на кажущуюся крутость трюка, она переживает. — за спиной дьявол-хранитель?

— Я не знаю, можно ли так выразиться, Ив, — Тим развёл руками. — Но назовём вещи своими именами — я хорошо подготовился.

— Вижу, не новичок. — проворчала Ивонн. — Матчасть вызубрил. Только это…Не пугай так больше. Если снова рухнешь с высоты, как…(*Ивонн выдержала паузу, вспоминая имя Библейского персонажа, который попытался взлететь к солнцу и упал, так и не сумев. Не вспомнила. *) … — Я не переживу.

Парень поднял на девушку глаза. Принцесса осуждающе смотрела на него, выжидая, что он ответит.

Слушай… — снова заговорил парень. — я правда не хотел тебя напугать.

Знаешь, что? — девушка говорила уже спокойнее, но до сих пор в голосе были слышны нервные нотки. — Иногда ты — сущий камикадзе. Но я всё равно тебя люблю.

Ив…- Тим не выдержал, рассмеялся. — Спасибо, Солнце.

Ивонн прижалась щекой к его спине, чувствуя, как бьётся его сердце — всё ещё часто, но уже не на пределе. Ветер бил в лицо, смывая остатки страха и адреналина.

— Только не делай так больше, — прошептала она ему в спину, хотя он вряд ли мог её услышать за рёвом двигателя. — Обещаешь?

— Обещаю, — кивнул Тим, хотя и сам не знал, как долго сможет сдержать это обещание. Адреналин — штука коварная. Однажды попробовав вкус полёта, очень сложно вернуться на землю.

Они ехали по вечернему городу. Неоновые вывески, мелькающие в стёклах витрин, смазывались в длинные цветные полосы. Ивонн смотрела на огни и думала о своём. Она всё ещё хотела стать факиром. Идея ходить по битому стеклу и глотать шпаги не отпускала её. Для неё это было не просто цирковым трюком, а способом обрести абсолютный контроль над своим телом и страхом. После истории с Димой и его чёрным «Порше», когда она инстинктивно выпрыгнула из машины и перекатилась по асфальту, она поняла: её тело может быть её главным оружием и щитом. Но для этого его нужно было закалить.

— Тим, а давай ко мне? — предложила Ивонн, когда они подъезжали к её району. — Папа сегодня в Городском Совете до позднего, мама в «Самурае». Мы будем одни.

Тима задумался.

Мне же некуда идти, — думал он. — Кроме гаража. Пока родители не успокоятся — мне нечего делать дома. Но и завалиться к Ивонн сейчас я не могу. Я знаю, чего она хочет, и очень, очень боюсь слажать.

Ив, — вздохнул Тим, — у меня масса нерешённых проблем. Не могу, прости. Не сейчас. Но как только я всё разрулю — то обязательно, обязательно приеду к тебе в гости. А пока напиши мне, как будешь дома. Ладно?

Ивонн долго смотрела на парня. Потом обняла его, поцеловала и сказала:

— Конечно, мой родной.

Когда дверь подъезда закрылась за ней, Тим ещё долго смотрел ей вслед, на ее окна, в которых вспыхивал тёплый свет.

А потом завел байк, и, дрифтанув, окутавшись дымом, уехал. Принцесса видела его в клубе дыма и улыбнулась. Она верила ему. Любила его. Не требуя доказательств с его стороны. Она знала, что Тим не предаст.

Тем временем, в другом конце города, Лера сидела в дорогом ресторане и смотрела на Макса. Парень был красив. Слишком красив для неё, как она сама себе признавалась. До-рогой костюм, идеальная укладка, дорогие часы.

—…. Ты слушаешь меня, Лер? — Макс покачал в руке бокал с пивом.

— Да-да, конечно, — кивнула она, стараясь выглядеть заинтересованной. — Ты о чём-то говорил, да?

— Да, — Макс улыбнулся. — В субботу. Закрытая вечеринка. Ты… Мы приглашены. Про-сто скажи своим подружкам, что в субботу ты занята. И оденься так, как я скажу. Поняла?

Лера кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она хотела «плохого парня». Она хотела крутой тачки и ресторанов. Но она не думала, что за всё это придётся платить.

— В какую субботу, Макс? — девушка сглотнула. Было видно, как у неё дёрнулся кадык.

— В эту, Лер. — произнес Макс.

— Почему я должна быть одета так, как ты хочешь, Макс? — голос Леры дрогнул. -Ты лишаешь меня права на мой стиль?

— Нет, Лера. — парень грустно покачал головой. — На рауте в эту субботу будут боссы моей компании. Нужно выглядеть презентабельно — платье, туфли, украшения. Нужно, чтобы на тебя посмотрели, а оценили меня. Я не хочу тебе плохого, поверь мне. Просто сделай то, о чём прошу.

Лера удивилась. Такого поворота она не ожидала. Спросила:

— Почему тебя будут оценивать через меня? Это требование для протокола твоей компании?

— Нет. В правилах компании даже нет такого пункта, Солнышко. — ответил Макс, слегка качнув головой. — «Оценивать кого-то через кого-то» — это негласное правило этикета. Оно означает, что, взглянув на тебя, мнение составляют обо мне.

Лера хмыкнула и промолчала.

* * *

В это же самое время Тим вернулся домой. Дома как будто ничего не изменилось — мама, Ольга Дмитриевна, на кухне, Сергея Петровича, отца парня, дома не было.

Убедившись в его отсутствии, Тим осторожно заглянул в кухню:

— Мам?

Ольга Дмитриевна вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив нож, которым нарезала морковку в суп.

— Ой! Тимоша! — всплеснула она руками. — Где ты был? Почему не ночевал дома?

— В гараже, — вздохнул парень. — с мотоциклом возился. Там же ел и спал. А не ночевать дома у меня были причины. Хочешь знать, да?

— Что случилось, рассказывай, — Ольга Дмитриевна вздохнула, отложила нож, и, сев на диван, похлопала по сиденью. Тим, поколебавшись немного, сел, поставив свой рюкзак на ближайший пуфик, чтобы в случае появления отца схватить его и рвануть отсюда. Кивнул ей и заговорил. Сначала рассказал про свою недавнюю ссору с отцом, когда последний, чуть ли не в открытую, назвал Ивонн «шлюхой», а когда Тима осадил его, сказав, что она — Принцесса Клана, отец рассмеялся и презрительно махнул на сына рукой:

— Она? Принцесса Клана?! Я не верю, ты понял? Равно как и в то, что деньги, которые ты «зарабатываешь», честные!

Потом — коротко — про то, на кого работает и откуда у него такие деньги.

И спросил:

«Теперь ты понимаешь, почему я не хочу его видеть, да?»

Тим посмотрел на мать, и в его глазах не было ни злости, ни вызова. Только уста-лость. Та самая, которая накапливается, когда слишком долго носишь в себе чужие слова — особенно если эти слова сказал человек, которого ты когда-то уважал.

Ольга Дмитриевна молчала. Она смотрела на сына так, словно видела его впервые — не мальчишку, который ещё вчера просил добавки за ужином, а взрослого парня, который принимает решения, о которых отцу знать не положено. И это, видимо, задевало её больше, чем она показывала.

— Он назвал её шлюхой? — тихо переспросила она. — Ты это имел в виду?

— Да, мам. Назвал. В лицо мне. Трезвый.

— Я знала, что он недолюбливает Ивонн, — Ольга Дмитриевна покачала головой. Медленно, словно пытаясь уложить услышанное в голове. — Но чтобы так…

Тим и мама долго молчали.

— Я попробую с ним поговорить. — выдохнула женщина, понимая, что извиняться ей придется не столько перед сыном, сколько перед Ивонн, которую она принимает как родную.

Ну и сколько ты с ним разговаривать будешь, мама? — произнёс Тим. Спокойно, но натянуто. — Он тебя выслушает, покивает для вида, а потом просто начнет с того, на чём его подловили. И перед Ивонн его извиниться не заставишь, он её терпеть не может. Я до сих пор не могу понять, почему. И хочешь знать ещё кое-что?

Ольга Дмитриевна кивнула.

— Я, конечно, не должен давать тебе такого совета, — парень вздохнул. — Но если ты принимаешь Ив такой, какая она есть, то подумай над тем, чтобы дать папе развод.

Ольга Дмитриевна вздрогнула, будто от пощёчины. Слова сына прозвучали не как под-ростковая выходка, не как обида мальчишки, которого задели за живое. Нет. В них была та холодная, трезвая взрослость, которая пугает родителей больше любого крика. Она долго смотрела в стол, на разделочную доску, на морковь, которая так и осталась лежать нетронутой.

— Тим… — начала она, но голос сорвался. Она прокашлялась и попробовала снова: — Тим, ты понимаешь, что ты сейчас сказал? Развод — это не «подумай». Это… это полжизни перечеркнуть. Мы много лет вместе.

— Я понимаю, мам, — кивнул он. Спокойно. Может, даже слишком. — Но я также понимаю, что ты последние лет пять живёшь с человеком, который пьёт, врёт тебе в лицо про «коллег по гаражу» и считает, что его сын — идиот, раз не умеет «по-настоящему» зарабатывать бабки. А он хоть сам понимает, как это? По-настоящему? По — моему, нет. А объяснять я ему не возьмусь — он же меня на три веселые буквы пошлёт. А теперь ещё и Ивонн приплетает. Ты хоть раз слышала, чтобы я жаловался на неё? Или она на меня? Хоть раз она тебе хамила?

— Нет, — тихо ответила Ольга Дмитриевна. — Ивонн всегда… вежливая. Даже когда он при ней начинает свои шуточки, она просто старается не обращать внимания. Я видела.

— Вот именно. Молчит и делает выводы, мам. А могла бы давно пожаловаться папе. Или маме. В прямом смысле. И я не хочу, чтобы Принцесса, находясь здесь, слышала его бред и оскорбления. Как ты думаешь,что сделает её мама, Ксения Валерьевна, если узнает, что Сергей Петрович говорит про её дочь? Она его на ковёр положит. Или же придёт сюда сама в компании вооружённых людей. Ивонн — Принцесса Лисьего Клана, и это не просто слово. Она рассказывала тебе про свой…статус?

Ольга Дмитриевна кивнула и вздрогнула — по спине пробежал холодок. Если Сергей действительно не понимает, кто такая Ивонн, то ему надо срочно это объяснить. Иначе вся ситуация может одномоментно выйти из-под контроля.

Я…- женщина вздохнула и выдержала паузу. — Попробую с ним поговорить.

— Мама…- Тим вздохнул. — Делай, что думаешь. Если батя после твоих душеспасительных бесед опять будет наезжать на Ив, я пойду к её маме, Ксении Валерьевне и официально, слышишь? Официально попрошу помощи у их Клана.

Разговор был закрыт — Ольга Дмитриевна умолкла, а Тим поднялся из-за стола и направился в свою комнату.

Она так и не взялась за недоваренный суп. Морковь так и осталась лежать на разделочной доске — нетронутой, постепенно покрывающейся тонкой плёнкой влаги.

Она не слышала, как открылась входная дверь. Не слышала тяжёлых шагов в коридоре, шарканья тапочек. Только когда Сергей Петрович появился в дверном проёме кухни, она подняла глаза.

Оль… — он усмехнулся. — Ты чего не спишь? Ждёшь меня, да?

Ольга Дмитриевна молчала. Смотрела на мужа — на его красноватое лицо, на мутные глаза, на расстёгнутую рубашку, из-под которой виднелась майка с жирным пятном. Двадцать лет вместе. Двадцать лет она видела это лицо. Но сейчас, впервые за долгие годы, оно казалось ей чужим.

— Серёж, — произнесла она тихо, почти шёпотом. — Нам надо поговорить.

— О, серьёзный разговор, — он хмыкнул. — Давай, слушаю тебя.

— Ты недавно говорил с Тимом.

— Ну, говорил, — он поморщился, словно бы от отвращения. — А что такого? Поговорили по-мужски.

— По-мужски? — Ольга Дмитриевна подняла глаза. — Ты назвал Ивонн шлюхой, Серёж. В лицо нашему сыну.

Сергей Петрович замер, будто вспоминая события того дня. Усмехнулся:

— И что? Она и есть…

— Серёж, — Ольга Дмитриевна встала. Голос её дрожал, но она сжала кулаки, чтобы он не сорвался. — Ты хоть понимаешь, кто она такая?

— Да знаю я, — он махнул рукой. — Дочка какого-то Хантера. Принцесса чего-то там.

Серёж, ты хоть понимаешь, что ты наговорил? — Ольга Дмитриевна вспыхнула, — Если ты это сделаешь ещё раз, сюда придут… Люди.

— А что такого-то? — он нахмурился. — Подумаешь, клан. Деньги у них, связи. Подумать только, Мой сын встречается с какой-то…

— Серёж! — Ольга Дмитриевна повысила голос. Впервые за вечер. — Ты хоть раз думал о том, что говоришь? О том, что наш сын — не мальчик уже? Что он работает? Что он зарабатывает? Что он…

— Да что он зарабатывает? — Сергей Петрович расхохотался. — Копейки. Вот Я в его возрасте…

— В его возрасте ты уже пил и ничего не добился, — отрезала Ольга Дмитриевна.

Повисла тишина. Сергей Петрович медленно поставил банку на стол. Усмешка сползла с его лица.

— Ты чего это, Олька? — голос его стал ниже, опаснее. — Ты мне тыкать начала?

— Я тебе не тыкаю, Серёж. Я говорю правду. — Ольга Дмитриевна сглотнула. Сердце колотилось где-то в горле. — Тим работает. Он не просто курьер, Серёж. Понимаешь? Его заметили в Сетевом Департаменте. Ему предложили работу. Настоящую работу.

— Кем? Хакером, что ли? — Сергей Петрович закашлялся. — Да ну? Он «Power» от «Reset» отличить не в состоянии!

— Это было давно, Серёж. Ему сейчас восемнадцать. Он вырос. — Ольга Дмитриевна сделала шаг вперёд. — И он зарабатывает. Не копейки. Нормальные деньги. Его начальник, Клемент Аркадьевич Воронин — сенатор, Серёж. Сенатор, взял его на работу. Подарил Тиму мотоцикл. Новый. «Кобру», вместо того самого мопеда. Ты знаешь об этом?

Сергей Петрович замолчал. Посмотрел на жену. Потом медленно сел на стул.

— Откуда ты знаешь? — спросил он тихо.

— Тим рассказал. — Ольга Дмитриевна села напротив. — Он сегодня заходил. А вчера ночевал в гараже.

Потому что не хотел возвращаться домой. Потому что ты…

Она не закончила. Не смогла.

— Потому что я что? — голос Сергея Петровича стал жёстким.

— Потому что ты его оскорбил, Серёж. Потому что ты назвал его девушку…Шлюхой. — она снова заставила себя произнести это слово. — Потому что ты не веришь в него. Никогда не верил.

— Я не верю? — он ударил кулаком по столу. Пустая тарелка, стоявшая на столе, подпрыгнула и со стуком приземлилась обратно, треснув. — Я не верю? Я его вырастил, Оля! Я его кормил! Я…

— Ты? Его? — Ольга Дмитриевна рассмеялась. Горько, коротко. — Чем? «Завтраками?» Серёж, ты, обходчик путей, последние пять лет только и делаешь, что пропиваешь и проигрываешь свою зарплату. Ты врёшь Тиму. Ты врёшь всем. Врёшь про свою удачу, про то, что денег у тебя полно.

Сергей Петрович побледнел.

— Откуда ты…

— Я же не дура, да? — Ольга Дмитриевна посмотрела ему в глаза. — Я всё вижу.

Сергей Петрович постоял. Помолчал.

Оля. — выдохнул он, кажется, придя в себя. — Где Тим?

Серж! — рявкнула Ольга Дмитриевна, окончательно потеряв терпение. — Он ушёл. И не вернётся, если ты останешься таким же. Тем же пьяницей, не имеющим цели в жиз-ни. Пока не поменяешь что-то в себе, не ищи его. Ему плохо, когда ты пьян.

Тим в это время сидел в маршрутке, ехал в свой гараж. Ему не хотелось ду-мать про ссорящихся родителей, но не думать не получалось. Он боялся. Боялся за Ивонн. За маму, если Ботинок вдруг опять распустит руки.

Парень вытащил из кармана телефон, набрал номер мамы. Сработал автоответчик — так случалось. Иногда.

«Если что-то нужно будет — звони.» — оставил Тим сообщение и повесил трубку, надеясь, что с мамой всё хорошо.