На стороне тьмы (гет)

Никто не заговорил.

Слова Адриана Восса повисли в воздухе тяжелее любого заклинания.

«Абраксас спасал Белый круг от тебя.»

Люциус продолжал смотреть в окно.

Не на Восса.

Сквозь него.

Гермиона знала это состояние.

Так человек смотрит тогда, когда разум еще слышит происходящее, а сердце уже отчаянно пытается найти хоть одно объяснение.

Первым молчание нарушил Гарри.

— Это ложь.

Восс спокойно покачал головой.

— Возможно.

Он развел руками.

— Тогда откройте архив дальше.

Найдите доказательства.

Я никогда не просил верить мне на слово.

Эта фраза больно задела Гермиону.

Именно так говорил человек, уверенный в своей позиции.

Не требуя доверия.

Предлагая проверить.

Она поймала себя на том, что начинает мысленно искать контраргументы.

И тут же остановилась.

"Не доверяй тому, кто всегда говорит только правду..."

Обгоревший клочок пергамента вновь всплыл в памяти.

— Объяснись, — произнес Люциус.

В его голосе не было злости.

Только усталость.

Восс ответил не сразу.

— Ты считаешь, что Белый круг охотился за детьми, чтобы воспитать новых последователей.

— Так написано в книге.

— Да.

Он кивнул.

— Но ты так и не задал себе главный вопрос.

— Какой?

— Почему некоторых детей они не забирали.

Конрад медленно опустил голову.

Он уже понял.

Гермиона увидела это раньше остальных.

— Белый список... — тихо произнесла она.

Восс перевел взгляд на нее.

— Именно.

— Это были дети, которых хотели спрятать.

— Да.

Она сделала еще один шаг вперед.

— Но вы сказали, что Абраксас спасал Белый круг...

Она нахмурилась.

— Значит...

Мысль оформилась внезапно.

Слишком страшная, чтобы произнести ее сразу.

— Значит, существовали дети, которых Белый круг боялся.

Восс впервые за все время разговора улыбнулся по-настоящему.

Не победно.

Одобрительно.

— Наконец.

Конрад тяжело опустился в кресло.

— Не говори...

— Они все равно узнают.

— Не сейчас.

— Сейчас.

Восс говорил спокойно.

— Иначе они никогда не поймут, что защищают.

Он посмотрел прямо на Люциуса.

— Белый круг веками искал определенный дар.

Не способность к сильной магии.

Не древнюю кровь.

Дар, который невозможно было предсказать.

Он перевел взгляд на Гермиону.

— Дар, благодаря которому люди переставали бояться думать самостоятельно.

— Это невозможно, — тихо сказал Гарри.

— Очень даже возможно.

Мириам впервые вмешалась в разговор.

— Я видела это.

Все повернулись к ней.

Она смотрела на Люциуса.

— Тебе было десять.

Ты случайно оказался в комнате, где трое взрослых волшебников спорили почти два часа.

Когда ты вышел, один из них отказался выполнять приказ Белого круга.

Люциус нахмурился.

— Я этого не помню.

— Конечно.

— Почему?

— Потому что никто не понял, что произошло.

Она говорила медленно.

Будто заново переживала тот день.

— Пока не случилось снова.

И снова.

И снова.

Гермиона почувствовала, как внутри что-то складывается.

Все странности.

Все случайности.

Все люди, неожиданно менявшие свои решения рядом с Люциусом.

Она вспомнила даже себя.

В первые дни ей казалось невозможным доверять ему.

Но с каждым разговором происходило что-то странное.

Не убеждение.

Не манипуляция.

Он никогда не просил ей верить.

Он просто...

оставался честным настолько, насколько мог.

И постепенно страх уступал место желанию понять.

Она резко подняла голову.

— Он не подчиняет людей.

Мириам улыбнулась.

— Нет.

— Тогда...

— Он ослабляет власть страха.

В комнате стало тихо.

— Именно этого Белый круг всегда боялся больше всего.

Люциус медленно покачал головой.

— Это нелепо.

— Правда?

Восс достал из кармана небольшой серебряный диск.

Тот самый, который уже показывал через окно.

— Посмотри.

Он положил диск на землю.

Поверхность вспыхнула.

Над ней возникла старая воспоминательная проекция.

Черно-белая.

Дрожащая.

Мальчик лет десяти сидел за длинным столом.

Светлые волосы.

Слишком серьезный взгляд.

Люциус.

Напротив него — семеро взрослых.

Их лиц почти не было видно.

Лишь силуэты.

Один из них произнес:

— Назови причину, по которой мы должны оставить тебя в живых.

Мальчик долго молчал.

Потом ответил:

— Не могу.

В комнате повисла тишина.

— Почему? — спросил другой голос.

Юный Люциус поднял голову.

— Потому что если вы ищете причину не убивать ребенка...

Он сделал короткую паузу.

— ...то вы уже проиграли.

Проекция оборвалась.

Никто не пошевелился.

Гермиона медленно повернулась к Люциусу.

— Ты помнишь это?

Он смотрел туда, где только что исчезло воспоминание.

Лицо стало почти белым.

— Нет...

Его голос дрогнул.

— Но...

Он закрыл глаза.

И вдруг тихо произнес:

— Теперь начинаю.

За окном ветер усилился.

Семь фигур больше не стояли неподвижно.

Они одновременно сделали один шаг к дому.

А золотые линии на стенах Розьер-холла вспыхнули так ярко, словно сам дом понял: время прятать прошлое закончилось.

Теперь ему предстояло защитить будущее.