Антифона во льдах (гет)

Элитный жилой комплекс «Аквамарин» выглядел как монолитная серая крепость, стерегущая покой своих жильцов от городской грязи. Высокий забор из матового металла, камеры наблюдения через каждые пять метров и шлагбаум, который, казалось, сканировал не только номера машин, но и намерения прохожих.

Территория была огорожена. Ну конечно. Все в моей жизни просто быть не может.

Я остановилась под козырьком магазина на противоположной стороне улицы, прячась от мелкого дождя. Достала телефон, активируя экран. Шесть сорок пять. Добралась даже быстрее, чем планировала — быстрый шаг по лужам оказался эффективнее такси в вечерних пробках. Супер. Теперь мне предстояло еще пятнадцать минут просто стоять здесь, на ветру, изображая промокшую ворону, пока он соизволит спуститься. И почему я отказалась от его предложения заехать на машине? Гордыня — самый надежный способ заработать воспаление легких.

В следующий миг мои инстинкты взвыли сиреной.

Это было не шестое чувство демона, а базовая животная реакция тела, которое слишком долго выживало в Бездне. Волоски на затылке встали дыбом. Изменение давления воздуха за спиной. Слишком тихий для человека выдох. Смещение теней там, где их быть не должно.

Тело среагировало раньше разума. Я резко дернулась вперед и вправо, уходя с линии атаки, пытаясь разорвать дистанцию. Но пространство оказалось занято.

Чьи-то руки обхватили меня поперек талии стальным захватом. Запястья тут же оказались перехвачены одной широкой ладонью и заведены чуть назад — не больно, но жестко, лишая возможности ударить когтями или заморозить нападающего. Попытка нанести удар ногой в голень провалилась: мое колено заблокировали чужим бедром, прижав к стене так плотно, что хрустнула ткань джинсов.

Воздух вышибло из легких смесью паники и ярости. Твою мать. В самом деле? У элитного жилого комплекса? Меня сейчас будут грабить? Или это дружки того блондинчика решили свести счеты?

Я уже открыла рот, чтобы выдать такой рык, от которого затрещат стекла в пентхаусах, готовясь впрыснуть яд в кровь наглеца...

Но в следующую секунду паника схлопнулась, сменившись чистым, незамутненным возмущением.

— Попалась, принцесса, — прошептал низкий, бархатный голос прямо мне в ухо. Теплое дыхание коснулось мочки, заставив желудок совершить кульбит куда-то вниз.

Кас. Это был чертов Каспер.

Осознание обрушилось ледяным душем. Он отпустил мою талию почти сразу, поняв, что трепыхаться я перестала, но запястья продолжал удерживать легко, словно играя.

Я извернулась в его хватке, используя инерцию и свою нечеловеческую гибкость, которой позавидовала бы любая гимнастка. Развернулась внутри его рук, оказавшись лицом к нему. Наша поза была до абсурдного интимной: моя спина прижата к его груди, его руки всё ещё держат мои, наши бедра соприкасаются. Мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо снизу вверх. Дождь стекал по его щекам, но он, кажется, этого даже не замечал.

— У тебя совсем инстинкт самосохранения отсох, святоша?! — прошипела я, стараясь вложить в голос максимум королевского презрения, хотя пульс бился где-то в горле, выдавая недавний испуг. — Ты хоть понимаешь, что если бы на моем месте была смертная, ты бы сейчас объяснял полиции, почему у неё сердечный приступ?!

Он смотрел на меня сверху вниз. Его глаза смеялись. Золотые искры плясали в синеве радужек, отражая свет уличных фонарей. Вода делала его волосы темнее, заставляя прилипнуть ко лбу, и он выглядел настолько живым, настолько смертным и настолько невыносимо самодовольным, что мне захотелось его укусить.

Кас не ответил сразу. Он просто стоял под дождем, удерживая меня в капкане своих рук, и откровенно веселился. Его плечи едва заметно тряслись от беззвучного смеха, а теплое дыхание всё так же щекотало кожу за ухом. Для него это была просто игра в «кошки-мышки», где мышь наконец-то попалась.

Я чувствовала, как начинает гореть лицо — то ли от холодной мороси, то ли от чистого, незамутненного унижения. Мое тело только что предало меня: вместо того чтобы превратить его кости в лед, оно замерло, реагируя на близость.

Нужно было срочно вернуть контроль. Вернуть маску язвительной стервы.

— Отпусти меня, — процедила я сквозь зубы, пытаясь дернуться еще раз для проформы. Движение вышло смазанным и совершенно неубедительным.

Кас чуть наклонил голову. Его хватка на моих запястьях стала лишь самую малость крепче — напоминание о том, кто здесь контролирует ситуацию. Взгляд из смеющегося превратился в изучающий. Темный, густой, обволакивающий.

— Зачем? — спросил он.

Одно слово. Сказанное таким низким, бархатным тембром, с легкой хрипотцой, которой не было раньше. Голос спустился куда-то в район моего затылка, прошелся вдоль позвоночника теплой волной и рухнул вниз, концентрируясь жаром внизу живота.

Это был голос не святого. Это был голос существа, которое знало, как звучат вздохи в спальне. Я зажмурилась, пытаясь скрыть реакцию, но волна жара уже прокатилась по телу, плавя остатки льда вокруг сердца. Ноги стали ватными. Если бы он сейчас меня не держал, я бы просто стекла мокрым пятном на асфальт прямо у элитного шлагбаума.

Открыть глаза стоило огромных усилий. Сфокусироваться на его лице — еще больших. Нужно было сказать что-то колкое. Что-то отрезвляющее. Сарказм — лучший антисептик против святости.

— Потому что... — я сглотнула, стараясь сделать вдох. Воздух пах ладаном и им. — Ты вроде как обещал мне ужин. А насколько я помню человеческие традиции, трапеза обычно проходит внутри помещения, а не во дворе под ливнем, пока твоя спутница пытается вызвать полицию.

Последнее слово далось легче. Роль возмущенной смертной снова села идеально.

Кас моргнул. Раз. Золотые искры в глазах погасли, сменившись привычной синевой удивления. Он словно очнулся от транса, будто сам не ожидал от себя такого тона. Наигранно-виноватая улыбка скользнула по губам — слишком театральная, чтобы быть настоящей.

— Ох. Точно. Прошу прощения, принцесса. Увлекся, — пробормотал он, явно передразнивая мой тон, но без всякой злобы.

Он разомкнул руки. Не оттолкнул, а именно отпустил, позволяя мне отступить на шаг назад, возвращая себе личное пространство. Я тут же одернула пальто, плотнее запахиваясь, хотя холодно больше не было. Только горячо и неловко.

Кас сделал шаг в сторону, к черной панели интеркома у ворот. Замок щелкнул почти бесшумно. Железная створка плавно отъехала в сторону, пропуская нас внутрь. Мы миновали пост охраны — камеры даже не шелохнулись в нашу сторону. Либо он стер наши лица из памяти системы, либо секьюрити давно получили приказ пускать этого психа везде без доклада.

Мы пошли по дорожке из гравия к подъезду. Кас засунул руки глубоко в карманы тренча, насвистывая ту самую дурацкую мелодию, делая вид, что ничего не произошло. Я же ругала себя последними словами.